Читать книгу "Десятый сосед"

Визит королевы

Все приметы и правила казались сейчас отвратительными пиявками, присосавшимися к моему телу. Они никогда не помогали, не обещали сделать мою жизнь лучше, только угрожали даже тем крохам спокойствия и радости, что у меня были.

Не было среди суеверий и примет таких, чтобы, например, попрыгать на одной ножке – и будет тебе удача сегодня. Можно только отвести неудачу, если захватишь счастливый амулет и угадаешь ритуал.

Но в основном эти ритуалы требовали от меня внимания, даже не гарантируя, что все будет хорошо. Они вгрызались в мои вены, заполняя их жгучей тревогой, и требовали исполнения глупых правил, угрожая, что иначе будет плохо.

Начавшись с перекрещенных пальцев при виде «Скорой», приметы потихоньку захватывали все больше свободных территорий. Вот уже люки, трещины в асфальте, слова, действия, даже мысли – все находилось под контролем. Или мне просто так казалось?

В природе не существовало единого свода правил. Их приходилось угадывать – и ошибаться.

Я медленно шла от работы домой, каждый раз вздрагивая, когда видела люк. Где-то выли сирены, впереди были метро, и лифт, и дверь подъезда. Но мне уже было все равно. Я бежала по лабиринту, шарахаясь от выдуманных опасностей, а когда встретилась с реальным чудовищем, оказалось, что можно было не соблюдать никаких правил.

Может быть, и чудовища бы не было.

Все так запуталось!

Нарушения приводят к наградам, а соблюдения правил – к наказаниям!

Бояться тяжело, но бороться – тоже не легче.

Я просто устала от бесконечного напряжения. Пусть все идет как идет. Сегодня я заслужила передышку и спокойную прогулку по осеннему городу.

Даже метро, казалось, замедлилось в этом вечно спешащем хаосе, подстраиваясь под мое расслабленное состояние. Весь страх, накопленный за последние двенадцать лет, медленно вытекал из меня.

Впервые за время, прошедшее с последней нашей встречи с Яром, я возвращалась домой так рано. Я устала бегать от своих страхов и теперь повернулась к ним лицом.

И страхи воспользовались случаем, чтобы прыгнуть на меня.

Когда двери лифта открылись на моем этаже, я увидела Прекрасную Елену в гламурной косухе на меху и сверкающих малиновых сапогах, сидящую на ступеньках рядом с моей дверью. Потухшей она не выглядела, даже наоборот – освещала собой всю нашу лестничную клетку и даже на грязных ступеньках смотрелась… ну да, как Ярослав и говорил, – королевой.

Я застыла на месте, шокированно глядя на нее. Вероятно, так она меня и признала – всмотрелась, как будто надеялась вспомнить, и неуверенно спросила:

– Ева?

Что ж, она знает мое имя, но не видела в лицо. Я хотя бы могу быть уверена, что Яр не демонстрировал наших с ним фотографий. Должно быть, стер, как порядочный мужчина. Плюс десять очков Гриффиндору.

– Мне кажется, нам надо объясниться, – сказала Лена, потому что я продолжала стоять столбом и пялиться на снизошедшую ко мне богиню.

Она как-то очень изящно поднялась со ступеней. Я бы так никогда не смогла, особенно на каблуках, особенно под взглядом соперницы. Ну, или кто я ей?

От меня требовалось пройти всего три шага, но я и их умудрилась сделать до крайности неловко, оттеняя собой ее изящество. С трудом справилась с замком и распахнула дверь, впуская Лену в свой дом. Сама.

Я прислонилась к стене, скрестила руки и кивнула ей.

– Ева, я вижу, что вы молодая красивая девушка и у вас высокие притязания… – начала Лена, оглядывая коридор, сильнее всего пострадавший от потопа. Я так и не нашла времени все-таки пригласить умельцев с «YouDo», и под каблуками ее бешено дорогих сапог вздыбливался волнами ламинат, на одной стене были полностью ободраны обои, а на потолке облупилась побелка. Именно так я всю жизнь мечтала встретиться с гламурной женой своего богатого любовника, чтобы в кошачьей драке выяснить, чей он.

Прямо со старта мои позиции скатились на уровень «Привет, шахтеры!».

В принципе мы могли бы на этом и закончить, но Лена почему-то продолжила:

– Не кажется ли вам, что с вашей стороны непорядочно заводить отношения с женатым мужчиной, да еще так откровенно оставлять следы своего присутствия в его доме? Вы бы еще помадой это на зеркале написали.

Что? Она… На зеркале?

В ванной!

Вау!

Я вспомнила, что написала признание в любви Яру, но он то ли не заметил, то ли не сказал мне. Выходит, дошло оно не до него, а до его жены.

А там как-то и я всплыла. Дико интересно, в каком контексте!

«А, одна соседка, которую я пару раз трахнул?»

«Женщина, которая полюбила меня, пока ты не поманила меня назад, кстати, живет этажом ниже?»

«Та, которую я люблю и завтра планирую продолбить дыру в полу, чтобы попасть в ее квартиру?»

– Я понимаю, что в вашем юном возрасте кажется, что все это веселые игры, вам нравится кружить мужчинам голову, упиваясь своей молодостью, и представлять, как их старые увядшие жены мучаются от ревности…

Я на всякий случай заглянула в коридорное зеркало. Бледно-зеленая усталая немочь, смотревшая оттуда с утра, никуда не делась. А рядом со мной стояла сияющая королева с безупречной кожей и ясными глазами.

Может, я чего-то не понимаю?

– Простите, а вам сколько лет? – разбавила я попыткой диалога ее пафос.

Лена мимолетно подняла глаза к потолку, всем видом показывая, как неуместен мой вопрос. Но облезлая побелка ее не очень вдохновила, поэтому она криво улыбнулась и холодно отчеканила:

– Тридцать пять.

Из-за пяти лет этот цирк?! Да у нее небось паспорт при покупке алкоголя спрашивают! У меня вот уже нет, такие качественные круги под глазами человеку младше восемнадцати не отрастить.

Я собралась с силами, чтобы что-то такое сказать. Вежливое. Но Лена уже продолжала:

– Вы, конечно, молоды, и мать вас плохо воспитывала, но наверняка вы где-нибудь слышали поговорку, что на чужом несчастье свое счастье не построишь. Поймите, Ева, наш союз с Ярославом – это крепкий союз двух взрослых людей, которые прошли вместе через многое, поддерживали друг друга в печалях и бедах, и если сейчас у нас кризис, это не значит, что он откажется от меня.

– Кажется, это вы отказались от него! – возмутилась я.

– Он вам так сказал, Ева? – горько улыбнулась Лена. – Что еще он вам мог сказать? Я понимаю его боль. Наверняка еще про то, что не хочу ребенка, так?

Она была очень обаятельная. Убедительна. Харизматична. Как Яр и говорил – достойная его пара. Поэтому я сама не заметила, как кивнула.

– Ева, ну сами подумайте, какая женщина не хочет ребенка? Особенно от такого мужчины, как Ярослав! – взмахнула ресницами Лена, и с них сорвались бриллиантовые капли слез.

Ну, что сказать? Я даже не имею права возразить – в моем-то положении!

– Я была его тенью, второй рукой, невидимой сетью, что ловила его, когда он падал с небес! Он даже не замечал все те мелочи, всю ту заботу, которой я его окружала. Он принимал ее как должное, ведь я его жена. Зато во всех бедах винил меня!

Вот сейчас что происходит? Несоответствие картинки перед глазами, слов и фактов сдвигало мне голову. Лена как будто сочиняла этот монолог для сцены «Страдающая жена и наглая соперница», и то, что соперница оказалась такой убогой и слабой, ее практически не смутило.

Спектакль должен быть доигран, даже если публика не явилась.

Хорошо, конечно, что она уважает Яра и верит, что он связался с юной моделью, а не… со мной. Но неужели она верит, что воображаемая хищница так легко отступится? Всерьез планирует пробудить в ней совесть?

Должно быть еще что-то.

Лена покачнулась, устало оперлась на косяк двери и посмотрела на меня влажными сверкающими глазами:

– Сейчас ему кажется, что он вырвался на свободу из тюрьмы, где его держала старая сварливая жена, и он нашел вас, чтобы получить свежую порцию обожания, которого он уже не может получить у меня. Но вы никогда не сможете любить его так, как я!

Я решила подождать финала – и не ошиблась.

– Ева, я хочу предложить вам денег, – прошелестела она тоном утомленной примадонны.

От неожиданности я издала странный квакающий звук. Но он не был прописан в сценарии, поэтому Елена заменила его в своем спектакле на нечто более пристойное.

– Нет, не морщитесь так, – снисходительно сказала она. – Понимаете, он все равно уйдет от вас, но его будет мучить чувство вины. Я не хочу этого для него. Пусть это будет ваша инициатива.

Вот тут началось самое интересное.

– Бросить его? – медленно проговорила я.

«Разве он уже не бросил меня сам?»

– Все равно он не женится на вас. А если и женится, то вам не достанется его имущество. Все оно было нажито со мной, не с вами. Вам бросят копейки, и то, если сумеете заиметь от него ребенка. А тут не надо мучиться, рожать. Сразу весьма неплохая сумма, больше, чем отойдет вам при разводе.

Она достала из маленькой черной сумочки визитку, на ее обороте накорябала несколько цифр и протянула мне. Я взяла, стараясь не коснуться ее пальцев, и не сумела сдержать изумленного вздоха. Столько стоила моя квартира. Лена явно рассчитывала на другой уровень любовницы Яра.

Эта сумма решила бы все мои проблемы матери-одиночки и позволила дорастить ребенка как минимум до школы. А там станет полегче.

Жалко, что я не могу бросить Яра!

– Как видите, мое предложение весьма щедрое, – сказала Лена и так сверкнула улыбкой, что глазам стало больно.

– А что на другой чаше весов? – поинтересовалась я из чистого любопытства. Все-таки пряника мало, нужен еще и кнут.

– Вы кем работаете, Ева?

Вот еще, признаваться, что я не модель, не певица и не актриса, и ронять репутацию Яра? Останусь женщиной-загадкой!

Я покачала головой.

– Ну что ж, я сама узнаю. Подумайте, на что я могу быть способна.

Ну, я представила. Страшные интриги, замышляемые против офис-менеджера! Подкупленные боссы! Украденная из ксерокса бумага! Перепутанные пакетики чая в коробочках! Недостача скрепок!

У-у-у-у-у!

Хочу это видеть.

– Вы не будете счастливы, Ева, если отберете его у меня. Ваша победа отольется вам несчастьями, таковы законы этого мира, – вздохнула Лена, а я не смогла сдержать улыбки.

У этих заклинаний больше нет власти надо мной.

Она сделала шаг и потянула за ручку двери.

– Лена… – тихо сказала я ей в спину.

– Да? – Она обернулась ко мне, вновь сверкнув холодной бриллиантовой улыбкой.

– Вы Яра правда любите?

Такой простой вопрос… Но она вдруг растерялась, выпадая из образа. В этот момент из-под золотой маски на миг показалась настоящая Елена и посмотрела на меня усталыми глазами королевы, лишившейся свиты, не знающей, как дальше жить, а потому способной на все.

– Какой наивный вопрос, Ева! Речь не идет о любви.

– О деньгах? – Я помахала визиткой с красивой суммой.

– Нет.

– В чем же тогда ценность Яра для вас? Кольцо на пальце и штамп в паспорте?

Лена опустила голову. Бриллиантовый оскал сменился на усталую улыбку:

– Вот сейчас я поняла, Ева, что могу не беспокоиться – вы мне не соперница. Но свое щедрое предложение я оставляю в силе. Не отказывайтесь! Больше такого жирного куска может и не перепасть. Ярослав достался вам случайно, вы просто не умеете видеть по-настоящему ярких людей, если не понимаете, что можно ценить в нем кроме денег и статуса… Ну, и того, что вы называете любовью. Все это, несомненно, в нем есть. Но оно – лишь следствие!

И она вновь натянула на себя маску блистательной стервы, процокала каблуками к лифту, вошла в него и провалилась в ад, где ей самое место.

Мне же осталась горечь ее последних слов на губах и внезапно пронзившее понимание: если она ждала меня на лестнице, если она уехала сейчас вниз, а не наверх, если она была уверена, что я могу Яра бросить, что же между ними происходит?

Что он ей сказал?

Я посмотрела на лестницу, ведущую наверх, и заколебалась.

Да или нет?

Поверить ей? Себе?

Словам или интуиции?

Ответом на мои вопросы и сомнения в тишине подъезда я вдруг услышала стоны. Сначала тихие, почти неслышные «Ах!», с каждой секундой, однако, набирающие обороты. Громче и громче – от «Оу!» до взвинтившегося, как вчера, визгливого «Ааааааа!» и мужского рыка.

Это точно не Лена.

А кто? А с кем?

У Яра все-таки есть его загадочная любовница-модель, к которой и должна была пойти его жена, но почему-то перепутала ее со мной?

Темные страхи из темного леса

Людей, которые жили в домах с толстыми стенами или без соседей, узнаешь сразу. Они такие, как Яр, – даже слыша наши разборки с Олегом, все равно не учитывал проницаемость стен. Нет привычки!

Так вот – та парочка, что сейчас так страстно любит друг друга на одиннадцатом этаже, тоже явно не учитывает, сколько людей уже хочет выйти покурить от их стонов и вздохов. Так что моя теория, что там развлекается именно Яр – не с Леной, так с кем-то другим! – имеет право на существование.

За дверями других квартир негромко бормотали телевизоры, слышны были разговоры, звон посуды, звуки компьютерных игр… На лестничной клетке вечером вообще слишком многое можно узнать о людях, если ходить на цыпочках и прислушиваться.

Но отвязный секс был слышен только в одной квартире. И это была квартира… не Ярослава.

Сначала у меня нехорошо екнуло сердце, когда я поняла, что от лестницы придется свернуть к его тамбуру. Но вплотную к двери стало понятно, что развлекаются в квартире Любови Матвеевны.

Нет, ну вряд ли сумасшедшая старушка вернулась из психиатрической больницы и сразу завела молодого любовника.

Но кто же там?

По-хорошему, мне бы успокоиться и вернуться к себе, но я слишком изменилась. Волна несла меня, требовала перекраивать всю свою жизнь, пробовать варианты, от которых я всегда отказывалась, искать новые решения. Поэтому, отринув установки старой Евы, которая ушла бы домой и долго потом гадала с параноидальным упорством, не заселилась ли в ту квартиру молодая дева, к которой Яр заглянул за солью, да так и остался, я позвонила в дверь.

Звуки моментально стихли. За дверью началась возня, простучали шаги, и наконец мне открыл симпатичный блондинистый парень лет двадцати пяти на вид, с простыней, обернутой вокруг бедер.

– Здрасьте… – слегка запыхавшимся голосом сказал он.

– Здравствуйте. – Конечно, мне было слегка неудобно. Но только слегка. – Скажите, пожалуйста, а вы кто? Просто здесь много лет жила наша соседка…

– Да! Конечно! Меня Вася зовут! – Парень протянул мне руку, убрав ее от простыни, та угрожающе поползла вниз, он снова ее подхватил и, слава богу, больше попыток пожать руку не делал. Что-то я не хочу думать, чем он там своими пальцами занимался… – Да, нам ее сын рассказывал! Он забрал ее к себе, а квартиру сдал, чтобы не простаивала!

– Хм… А давно вы тут?

– Пару дней всего как заехали! Хороший у вас дом!

– Нам тоже нравится. Спасибо, что рассказали, с новосельем!

– Спасибо! До свидания! – И парень захлопнул дверь.

А я осталась стоять перед квартирой Яра. Дома у меня валялись его ключи, но не могла же я просто вломиться без предупреждения?

Кстати, почему он не вспомнил про свои, когда грозился спуститься через балкон?

Я коснулась двери кончиками пальцев, провела по ней, будто лаская.

Соскучилась.

Если честно, ужасно по нему соскучилась.

Зря Лена думала, что я не понимаю, чего ей не хватает без него.

Вот уже несколько дней рядом со мной нет атомной электростанции по имени Яр, и я чувствую, что мне недостает его звенящей энергии, от которой встают дыбом волоски на коже, которая окутывает теплом, питает силой и жизнью и помогает даже в мелочах.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутренности сворачиваются в тяжелый горячий шар. Решиться позвонить сейчас – это сделать шаг ему навстречу.

Он меня бросил, а я прибежала, как собачка.

Или – пришла поговорить как взрослый человек со взрослым человеком о нашем общем ребенке?

Я потянулась к звонку.

Нажала… и отдернула пальцы, будто обжегшись. Сердце застучало часто-часто, мешая прислушиваться к тишине за дверью.

Но никто не открывал.

Я нажала еще раз. И еще. И еще. Он там, где ему еще быть?

Звонок взрывал плотную тишину за дверью – но гремел так, словно никто никогда не откроет. Едва затихали переливы, вновь воцарялась ватная тишина.

Столько решимости, и все впустую.

Достав телефон, я поняла, что умудрилась так качественно заблокировать Яра, что даже в черном списке не смогла бы найти его номер. Умею, когда хочу!

Телефон дернулся, шевельнулся в ладони, на мгновение подарив мне надежду, что Яр как-то прорвался сквозь все шипастые кусты, глубокие рвы и высокие стены в мой замок, чтобы спасти заколдованную принцессу… Но на экране был номер Ирки.

Да блин!

Я разозлилась на нее даже больше, чем стоило бы, но очень уж сильным было разочарование, и ткнула в экран, чуть не пробив его пальцем насквозь:

– Да!

– Ева, послушай!

– Нет, ты послушай! – вызверилась я. – Ты первый раз не поняла? Не хочу тебя слышать. Вообще. Никогда. Точка!

– Стой! – успела она крикнуть, но я нажала отбой и сразу заблокировала номер.

Все эти прекрасные люди, которые лучше меня знают, как жить, могут пойти и напихать свои мудрые советы в задницу лошади Жукова.

Я постояла еще немного на лестничной площадке, не зная, куда применить вновь запузырившуюся в крови энергию.

Хочу на воздух. Подышать холодной осенью, проветрить голову.

Только услышав хлопок двери подъезда за спиной, я поняла, что даже не вспомнила про ритуал с кнопками лифта.

Машина Яра стояла на своем месте. Кажется, когда я шла домой, она тоже здесь была?

Не заметила.

Я прошла мимо старых гаражей и полуразвалившейся голубятни на краю леса.

Обычно я старалась не смотреть в их сторону, чтобы не вспоминать тот страшный осенний день и как плакала тогда, заткнув рот рукавом грязного свитера.

Сейчас на дверях, спаянных из помятых кусков железа, колыхались под ветром белые листочки – я подошла поближе и прочитала, что автовладельцев просят убрать машины до первого декабря в связи со сносом незаконных построек.

Вот и не будет больше моего страха.

Может быть, лес тоже заодно снесут?

Я покосилась через плечо туда, где на фоне темного вечернего неба вставал еще более темный лес. Городская подсветка сюда почти не доставала, и над верхушками высоченных елей можно было разглядеть бриллиантовую россыпь звезд.

Если я и днем-то боялась леса до паралича в ногах, не пойду же я сюда ночью?

Ну, почему не пойду?

Первые несколько шагов были самыми сложными. Пульс грохотал в ушах; шум деревьев, скрип их иссохших стволов, казалось, заглушал чьи-то крадущиеся шаги по мягкой земле. Каждая черная тень под деревьями и кустами казалась притаившимся человеком. Я шла по тропинке в лес, куда почти не дотягивался оранжевый свет фонарей от дороги, и с каждым шагом все глубже погружалась во тьму.

Но постепенно глаза привыкали, так что я начинала различать окружающий мир, сотканный из оттенков черного. И шла туда, где было темнее всего. Навстречу своему страху.

Я никогда не думала, где сейчас те трое. Может быть, спились, может быть, стали бомжами и замерзли особенно холодной зимой… Было бы хорошо!

А может – скорее всего так и есть! – живут себе здесь неподалеку со своими женами и детьми. Ходят на работу – хотелось бы думать, что грузчиками или дворниками, но, возможно, и кем-то поприличнее. Целуют дочерей в лоб, укладывая спать, дарят жене духи на Восьмое марта. В этом самом лесу в мае жарят шашлыки и вряд ли даже вспоминают, как развлекались на этой же полянке много лет назад. Дело молодое, всякое было.

Веру, может, еще и помнят. В темном опьянении, мужских разговорах поминают как одну из тех, кого заманивали выпить и поболтать, как нас.

Меня – точно нет. Сбежала и сбежала, другая-то осталась. И ей наверняка понравилось, раз не стала обращаться в полицию.

Я могла бы встречать кого-нибудь из них каждый день в «Пятерочке» и даже не знать, что это он украл мою смелость, мою свободу и двенадцать лет моей жизни.

Хочу вернуть их себе!

В темноте я промахивалась мимо твердых участков тропинки, проваливаясь в наполненные водой ямы, вымазалась в глине по уши, но все шла и шла вперед, хотя совершенно не помнила, разумеется, где была та поляна, откуда потом я бежала, не чуя ног.

Просто я чувствовала, что лес и темнота больше не пугают меня. И чем дальше я пройду, тем больше свободы верну себе.

В кармане завибрировал телефон. Яркая подсветка ударила по глазам, уничтожая ночное зрение. На экране светилось: «Мама». Странно, что ей нужно?

– За что ты так с Ирой? – начала она без предисловий. – Она не делала тебе ничего дурного, только помогала, а ты бойкот устраиваешь, как маленькая!

– Мам, мне вообще-то не десять лет, чтобы учить меня, как дружить, – удивилась я. – С чего вдруг она вообще решила тебе нажаловаться? Сначала Олег, теперь она. Будешь спасать всех моих друзей от моей жестокости?

– Просто Ира очень беспокоится, что ты не берешь трубку, – вздохнула мама. – Говорит, тебе никто не может дозвониться. И вообще, ты в последнее время стала странная, резкая. Что-то случилось, Евочка? Что-то плохое? Ты же знаешь, я всегда тебе помогу!

Это было бы смешно, если бы не было так нелепо.

«Да, мама, меня почти изнасиловали вот на этом самом месте. Ну, может, на триста метров в сторону. Не сейчас, нет. Двенадцать лет назад. Почти! Мне тогда повезло, а вот Вере – нет, она еще и залетела».

Впрочем, и я тоже… Теперь.

Что за черти потянули меня за язык – не знаю. Но я вдохнула, выдохнула и ляпнула в телефон:

– Я беременна, мам.

И выключила.

Пусть переварит.

Перед глазами все еще плыли круги от слишком яркого света, полутеней я больше не различала – только черные толстые стволы дубов и белые березы.

Этого едва хватало, чтобы не врезаться в них. Тропинка потерялась, ускользнула из-под ног, и, куда бы я ни пошла, везде хлюпала мокрая грязь, прикрытая прелыми листьями, царапали руки тонкие ветви, преграждавшие путь.

Что-то зашелестело слева, словно сквозь такие же кусты пробиралось большое животное. Я замерла, застыла на месте, надеясь, что мне почудилось, но звуки раздавались все ближе. Очевидно, тот, кто их издавал, двинулся в мою сторону.

Я шарахнулась вбок, за толстый ствол дерева, но увязла в глубокой грязи, под ботинками что-то хлюпнуло. Кто-то закашлялся, я обернулась и различила в темноте черную фигуру.

Сердце бухнуло стотонным молотом, прыгнуло в горло, зачастило, оборвалось и упало в живот. Я набрала воздуха в грудь, чтобы заорать, но из горла вырвалось только сипение. Попыталась прыгнуть в сторону, надеясь ступить на твердую почву, но поскользнулась и упала на одно колено.

Темная фигура нависла надо мной, накрывая мраком, и я поняла, что ошиблась, опять ошиблась…