Читать книгу "Десятый сосед"

Он до сих пор привязан к бывшей

Ярослав был в том самом свитере песочного цвета, что так запомнился мне при нашей первой встрече в тот теплый октябрьский день. Но теперь я могла потрогать его, погладить, почувствовать, какой он уютный и теплый… Мягкий, как сам Яр.

А Яр самозабвенно меня целовал, пока я миловалась с его свитером. Его так много… Его энергией накрывало, как волной, тревогу и печаль уносило без следа. Для сомнений не оставалось ни краешка сердца, им просто негде было угнездиться.

Яр похож на огромное небесное тело, которое неожиданно притянуло мою планетку со спутниками, и все начало вращаться только вокруг него.

– Ты что-то говорила про ужин? – Он одновременно целует меня, забирается пальцами под пижаму, закрывает за собой дверь, стаскивает ботинки, оглядывает коридор и снова целует. – Хотя забудь. Я хочу съесть кое-что другое.

Мое уютное гнездо из одеял тут же оказывается разорено, меня сгружают туда и начинают нагло стаскивать по одной вещи, не забывая зацеловывать освобожденные от них территории. Так же самозабвенно, как погружался в работу, Яр занят моим соблазнением. Он не разрешает мне отвлекаться ни на что, кроме, так уж и быть, его свитера – я стаскиваю его, прижимаю теплую шерсть к щеке и тут же получаю полный ревности рык. Даже его собственный свитер не имеет сейчас прав на мое внимание!

Наш второй раз совсем другой, не похожий на безумно-изумленный и полный открытий первый – нет, он нежнее и тоньше. Мы никуда не торопимся, мы уже все успели. Медленно изучаем друг друга, со вкусом целуемся, потихоньку начинаем понимать, что нам нравится больше всего, о чем еще можно попросить, что предложить и чем удивить другого.

Никогда не думала, что полюблю позицию сверху. Но восхищенный взгляд Яра снизу вверх так заводит, зажигает огонь в моей крови, его пальцы так умело и ловко находят все нужные местечки и делают все настолько идеально, пока он смотрит мне в глаза, что я даже испытываю некоторое разочарование, когда приходится сменить ее на что-то более классическое.

Но становится еще лучше – взгляд глаза в глаза взрывает флэшбек того раза с Олегом, и я проваливаюсь внутрь иной реальности. Запах Диор, идеальные длинные пальцы гладят меня по бедрам, прижимают к себе, я выгибаюсь навстречу, боюсь открывать глаза… но нет. Это лучше в тысячу раз! Фантазия не была даже близко к реальности. Это как попросить у Деда Мороза на Новый год деревянную лошадку и получить настоящего пони.

Где-то далеко за полночь мы лежали, глядя друг на друга и восстанавливая дыхание. Кажется, нам не нужны никакие ночники, наши сияющие глаза и так освещают все вокруг.

Мы разговаривали тихим полушепотом, хотя нас некому услышать. Просто делились какими-то глупостями… Я жаловалась на неприготовленный ужин, он на пробки, я на пакетики чая, он пересказывал, как добивался разблокировки счета.

– Как вообще у тебя дела со студией? – спросила я.

– Знаешь, это была такая очевидная и одновременно гениальная идея, что странно, почему я ее не использовал раньше. – Красивые длинные пальцы путешествовали по моему лицу, то проводя по губам, то смахивая прядь волос, то смешно щекоча кончик носа, то потянув за подбородок, чтобы поцеловать… – Это не требует вообще практически никаких сверхусилий, все лежало на поверхности. А я столько времени просто… ленился, что ли? Что-то вроде самосаботажа: «Нет, Ярослав, не надо начинать, все сложно, не нужно, долго и вообще ерунда какая-то». А теперь мозаика складывается сама собой, я едва успеваю следить за ней глазами и вовремя подставлять нужные кусочки.

– Я правда очень рада, – шепнула я ему в губы

– Говорил же – нет у меня никакой депрессии!

– Ничего не знаю, я не настоящий доктор, я только маску надела, – отшутилась я.

– У меня такое ощущение, что кто-то отвязал от ноги гирю, настолько легко все получается. В этом бизнесе никогда в жизни не бывало так складно. Настоящее чудо.

Яр обнял меня, закрыв собой от всех бед, я прижалась спиной к его груди, мы сплелись руками и ногами и постепенно уплыли в сон, все еще пытаясь о чем-то разговаривать. Кажется, я бормотала какую-то ерунду про повышение, а он перечислял смешные названия групп с прослушивания, одновременно касаясь сухими губами моего плеча, и на половине слова и половине поцелуя мы заснули.

Будильник в моем телефоне безжалостно расколол наш маленький уютный рай противным треньканьем в чертовы шесть утра. Я смогла только мучительно застонать, а Яр – длинно витиевато выругаться.

– Хочешь – останься и доспи, – предложила я. – Дверь захлопнешь.

– Не-не-не, мне тоже надо ехать, ты молодец, что будильник поставила, я забыл…

Он потянулся и затащил меня на себя сверху, придерживая ладонями в районе задницы и целуя.

– Не представляю, как ты каждый день так встаешь, – признался он. – Ты совсем не высыпаешься, что ли?

– Да нет, я обычно как-то пораньше ложусь, – рассмеялась я. – По полночи с красивыми мужчинами не кувыркаюсь.

– Но погоди, этот твой не муж, он вроде ничего был парень? – нахмурился Ярослав.

– Ну… – Я была не уверена, что мы должны обсуждать периодичность моей сексуальной жизни. – Дело не во внешности.

– Так вы не… оу… – Ярослав, кажется, смутился. – Мне сложно представить, как можно выпустить тебя из постели, если уж заполучил.

Я предпочла не комментировать эти слова.

Он со вздохом обнял меня в последний раз, откинул одеяло, сел… и тут же упал обратно, кутаясь поплотнее и подтаскивая меня поближе.

– Не могу, там ужасно холодно, – пожаловался Яр. – А ты такая теплая.

Я потянулась к батарее под окном и, стащив оттуда песочный свитер, подсунула ему вместо себя, как грелку котенку вместо кошки-мамы, которой надо идти охотиться на мышей.

– Как ты умудряешься успевать обо всем подумать и позаботиться? – удивился он, натягивая свитер на себя. От тепла запах нагретой шерсти и парфюма разлил по комнате, и Яр снова превратился из теплого котика среди одеял в элегантного инопланетянина, которого я немного сторонюсь, несмотря на все, что между нами было.

Мы разошлись в коридоре – я на кухню, варить кофе, он в ванную, умываться. Когда он вернулся, я поставила перед ним чашку кофе с молоком без сахара и удостоилась за это такого долгого и глубокого поцелуя, что кофе чуть не остыл.

Самые простые вещи, которые я делала миллион раз, приобрели особенную теплоту. Я резала бутерброды – но не только для себя, а для своего мужчины. Для моего Яра. Вроде все то же самое, что обычно, но он не принимал мою заботу как должное, а благодарил, снова и снова целуя меня. Мы словно продолжали заниматься любовью – только вот в такой странной форме. Бутербродами.

Я начала потихоньку привыкать к бешеной энергетике Яра, к постоянно работающей под боком атомной станции. Он заряжен на миллион гигаватт и готов направить всю эту мощь в любое дело, что может для него найтись. И когда он направляет ее на меня – ничего на свете больше не существует. Только сияющее рядом со мной солнце.

Я забыла, что там положено делать в лифте по пути вниз, потому что все тридцать с хвостиком секунд мы самозабвенно целовались…

А когда выходили из дома, зазвонил телефон. Яр посмотрел на экран и вздохнул:

– Прости, я хотел подкинуть тебя до работы, но увы…

– О, господи, что за ерунда! Не надо. – Я поцеловала его еще раз, самый-самый последний, развернулась, чтобы уйти, но, не выдержав, поймала за рукав и снова поцеловала.

Он отпер машину, пока я шла к остановке, но через пять секунд догнал меня и поцеловал в самый-самый распоследний раз.

Я шла, улыбаясь, и совершенно забыла посмотреть, куда там сворачивает автобус.

По пути на работу я купила стопку шоколадок и коробку конфет для дорогой бухгалтерии, чтобы не шипели за то, что я их ограбила. А новой девочке отдельно «рафаэлки», чтобы извиниться за вчерашнее.

За это меня усадили за свободный компьютер в тихом углу, выдали стопку инструкций и руководств с наказом спрашивать, что непонятно. И целый день я усиленно училась, проходила тесты, мучила всех вокруг вопросами, пила чай примерно двадцать раз – а моей работой в это время занимался кто-то другой.

Мне понравилось.

Вечером я едва успела отпереть дверь квартиры, как материализовался Ярослав и ультимативным тоном потребовал подняться на этаж выше.

«С вещами».

Пришлось захватить свою зубную щетку и шампунь. И одежду на завтра. Хотела еще пижамку, но подумала, что не пригодится, и как в воду глядела!

На кухне у него появилась новенькая кофеварка, «чтобы сберечь время утром», и сбереженное время мы тратили очень разнообразно и не по-детски.

Я все равно хронически не высыпалась, но даже не думала на это жаловаться.

Мы ночевали то у него, то у меня.

Первый раз, когда ему все-таки удалось подвезти меня до работы на машине, страшно меня удивил.

Ярослав тщательно меня пристегнул, не забыв попутно облапать во всех местах, и включил музыку.

Заиграла… Адель.

– Ты же любишь металл? – удивилась я.

– Ну да, – пожал он плечами. – И я успею его послушать, когда буду продираться в центре через пробки.

– Так ты запомнил, что мне нравится? – наконец дошло до меня. – И ради меня нашел и поставил?

– Ты так говоришь, как будто не ты варишь мне кофе каждое утро… – нежно и мягко сказал он, проводя губами по моему уху и снова возвращаясь к наблюдению за дорогой.

– Да ладно, что там варю, теперь одну кнопку нажимаю, – смутилась я.

– Дело не в кнопке… – тихо ответил он и сменил тему.

Новая студия Яра набирала обороты, и он сам светился все ярче и ярче. С восхищением рассказывал о каких-то потрясающих ребятах, которые перезаписали у него несколько старых альбомов и теперь работали над новым материалом, который обещает быть еще круче. Жалел, что растерял старые связи и некому снять для них парочку клипов, но тут же воодушевленно рассказывал, что они уже сами что-то сняли на мобильник и набрали полмиллиона просмотров на Ютубе. Делился новыми идеями по развитию бизнеса в Интернете – теперь-то он понял, от чего отказывался!

По его энтузиазму и набирающему обороты атомному генератору в сердце было ясно, что друзья рано его похоронили и еще пожалеют, что лишились такого партнера.

Нашим отношениям его работа не только не мешала, а, наоборот, скорее помогала. Бывало, он приползал полудохлый, даже не находя сил, чтобы взобраться на свой одиннадцатый этаж, и оставался у меня, но десятиминутный массаж быстро перезаряжал его батарейки, и на недостаток внимания я не жаловалась. Иногда хотелось даже слегка умерить его пыл, чтобы выспаться! Но его безумная энергия зажигала и меня, и я быстро забывала о всяких глупостях вроде сна.

Но рано или поздно должны были случиться и тяжелые разговоры.

Однажды мы поднимались в лифте, и я, расслабившись, по привычке скользила пальцем вдоль кнопок.

– Зачем ты это делаешь? – удивился Ярослав. Кажется, он впервые застал меня за моим ритуалом. А может, раньше просто не обращал внимания.

Я смутилась и буркнула, спрятав руки за спину:

– Это такая моя глупость, не обращай внимания!

Лифт как раз приехал, и можно было закрыть тему. Но, как назло, у меня появился новый ритуал – три раза дотронуться до кармана с ключами, как бы убеждаясь, что я их не потеряла, и только потом вынимать. Я машинально проделывала это пару раз в день, но теперь, под взглядом Яра, стало неудобно.

– Да, – вздохнула я. – Давно надо было признаться. Сейчас.

Я пошла помыть руки. На всякий случай – три раза. Не потому, что меня взял в плен невроз, а просто очень не хотелось выходить из ванной и признаваться.

– Ева, ты там топишься, что ли, под струйкой из крана? – позвал наконец Яр. – Давай научу как надо, у меня неплохо получилось. Заодно и с девушкой хорошей познакомился поближе.

Пришлось выходить и сдаваться. Его сильные руки обхватили меня, я уткнулась ему в шею и, неловко бормоча, принялась пересказывать все свои придури, начиная от кнопок лифта и заканчивая злосчастным десертом нелегкой судьбы.

– Может быть, это совпадение? – предположил Ярослав, которого больше всего заинтересовал десерт. – Надо перепроверить!

– Нет, спасибо! С меня хватило.

– Ладно, как скажешь. И это вся страшная тайна, из-за которой ты пряталась в ванной?

– Довольно неприятная… – Я снова уткнулась в него.

– Да брось. У всех есть недостатки, – ухмыльнулся Ярослав. – Даже у меня!

– Не может быть! – ужаснулась я. – Какие же?

– Я пью слишком много кофе… – Он принялся загибать пальцы, но почему-то на моей руке. Я, как обычно, млела от его прикосновений и нисколько не возражала. – Часто смотрюсь в зеркало…

– Да ладно! Никогда не замечала!

– А жена утверждала, что, как ни сунется к нему, – все время занято, – пожаловался Яр, и меня неприятно кольнуло на «жена» без приставки «бывшая». Впрочем, ведь еще не бывшая.

– Зато ты прекрасно выглядишь. Я, может, только из-за этого в тебя… с тобой… – быстро поправилась в надежде, что он не заметил оговорки.

– Только из-за этого? – огорчился Яр. – А я уж думал, из-за моих волшебных способностей в других областях…

Его пальцы скользнули мне между ног.

– М-м-м-м… Я попробую пересмотреть свое мнение, если ты меня как следует убедишь, – предложила я.

– Я очень постараюсь, – выдохнул он низким голосом прямо мне в ухо. По телу пробежали мурашки, и все волоски на коже встали дыбом. – А ты пока расскажешь, что тебе во мне не нравится.

– Зачем?

– Всегда был отличником. Очень любил все красное и золотое.

– Какой правильный мальчик Ярослав! Чувствую себя плохой девочкой, которая сбивает тебя с пути истинного со своей тройкой в аттестате.

– Ты мне зубы не заговаривай, – мягко прошелестел он мне на ухо, а его пальцы прошлись сверху вниз и раздвинули складочки между ног, и меня тряхнуло от предвкушения. – Что тебя смущает?

– Кое-что… – с трудом выговорила я, потому что он не переставал дразнить меня пальцами, и мне пришлось укусить его за плечо, чтобы не вскрикнуть.

– Что? – Мягкий шелковистый голос опасно проник под кожу, вытряхивая меня из нее и подставляя обнаженные нервы под тягучие ласки.

– Ты…

– Что я? – Яр навис надо мной всем телом, глядя прямо в глаза, и опустился вниз. Его острый язык дотронулся там, где только что все тщательно подготовили пальцы. – Еваааа… Говори.

– Ты женат.

Сказала – и сама испугалась, потому что пальцы и язык – все замерло. И даже, кажется, дыхание остановилось.

Мне показалось, что я разбила волшебные песочные часы, и время, которое замирало, когда мы были вместе, вдруг принялось наверстывать минуты и дни. Шелест песчинок становился все громче и громче, они сыпались потоком, рекой, водопадом сквозь острозубые осколки стекла.

– Что за ерунда, – еле расслышала я сквозь громовой шелест песчинок. – Всего лишь месяц до суда, и все будет хорошо. Ну ты что, Ева?

Он потормошил меня.

– А кольцо?.. – пискнула я.

Признаться, в наши жаркие ночи меня не раз обдавало холодом, когда острый край золотого ободка прикасался к коже. Яр не замечал, как я вздрагивала, а я старалась поскорее выкинуть эти моменты из головы. Но они были…

– А, кольцо. Я забыл о нем.

Ярослав задумчиво посмотрел на него, покрутил на безымянном пальце – и с усилием стащил. На коже остался след – вдавленный, чуть светлее загара.

– Вот так.

Он посмотрел на свою руку еще раз, сжал, разжал пальцы, отложил кольцо на подоконник… и тут же потянулся за ним и надел обратно.

Поднял на меня глаза:

– Неуютно. За двенадцать лет ни разу не снимал. Сразу такая пустота, будто отрезали что-то. Разведусь – тогда сниму. Как символ, понимаешь?

– Угу, – сказала я. Я знала все о символах, ритуалах и их власти над людьми.

– А теперь я все-таки продолжу… – и он нагло развел руками мои колени. – Знаешь, что между ног ты не менее красивая, чем в остальных местах? Здесь у тебя все выглядит как нежная роза с такими аккуратными гладкими лепестками… Это уже не просто эротично, это эстетический оргазм…

И дальше все было как всегда, но в эту ночь мне казалось, что край кольца задевает меня чаще, чем раньше.

Вокруг него постоянно вьются женщины

Ярослав больше не мог и не хотел сидеть по вечерам в квартире с пивом или чем-нибудь покрепче и есть дешевую колбасу под грохот металла. Разгоревшийся в нем огонь требовал движухи, вернувшаяся энергия не давала сидеть на месте.

Пока я была на работе, он мотался по городу, зависал в студии или встречался с важными людьми, и этих часов, насыщенных делами, ему хватало, чтобы вечером посвятить все время только мне, постели и тихим разговорам. Но в выходные его разбирало – энергия требовала выхода. Просто полежать на диване мне больше не светило.

Он со скрипом согласился, что в студии мне светиться нельзя, чтобы не давать жене козырей при разводе, но избегать вообще всех общественных мест, включая рестораны, считал бесполезной глупостью.

– Здесь нас точно никто не увидит, – уверял он, привозя меня в какое-нибудь уютное местечко, по внешнему виду которого никак нельзя было догадаться, какие там окажутся ошеломительные цены.

Первый раз увидев меню в маленькой кафешке на десять столиков, я минуты две не могла осознать, что эта цифра означает стоимость блюда, а не какой-нибудь странный артикул. Потом долго кашляла и вежливо спрашивала Яра, так ли он уверен в своих бизнес-навыках, а то наличка однажды может и закончиться. А после этого долго извинялась за то, что так неудачно пошутила, но он только смеялся надо мной:

– Ева, ну перестань ты скромничать, я серьезно. Ну, деньги и деньги, всегда можно заработать еще.

Я промолчала, но про себя подумала, что вот эта разница между нами и есть самый серьезный социальный барьер. Даже если я вдруг выиграю миллиард в лотерею – особенно если именно в лотерею, а не заработаю! – я никогда не смогу относиться к деньгам так же легко. Они всегда будут исчерпаемым ресурсом, который нужно беречь, а не чем-то, что можно добыть в нужном количестве, если приспичит.

– Что же до твоих сомнений, моя прекрасная, – он перегнулся через столик, поймал мою ладонь и медленно, жарко поцеловал ее, коснувшись кончиком языка, – то они меня только заводят. Можешь сомневаться и волноваться сколько хочешь, тем веселее будет всякий раз доказывать тебе свою надежность.

Но в походах по ресторанам были и другие минусы.

В тех, что подороже, официантки быстро и профессионально оценивали мой уровень по сравнению с Ярославом и мгновенно переставали меня замечать. Даже когда заказ делала я, смотрели только на него.

В местах подешевле, где у девушек было не так много опыта и отличить драные джинсы из секонда от драных джинсов от Диора им на взгляд не удавалось, они флиртовали с Яром без затей и сословных плясок. Я всегда точно знала, что стоит мне отойти в туалет, и длинноногая красотка выберет именно это время, чтобы уточнить, какой именно сорт помидоров положить в салат дорогому гостю и не нужно ли ему чего-нибудь особенного, например номер телефона этой самой красотки?

Мне кажется, Яр даже не понимал, почему в таких местах у меня неизменно портилось настроение и я все чаще отказывалась ужинать не дома. Лучше заказать еду с доставкой и на всякий случай открыть дверь курьеру самой.

Причем я же понимала, что дело во мне!

Наверняка Прекрасная Елена одним своим видом и выражением лица подавляла обслуживающий персонал, и в ее присутствии на Ярослава никто не осмеливался даже глаза поднять. А кто поднимал, тот потом сильно жалел.

Еще вероятнее, что она вовсе не замечала этой возни, как не замечал Яр. Для него этот постоянный флирт и повышенное внимание женщин были привычным фоновым шумом: лишняя расстегнутая пуговичка на рубашке, облизанные губы, телефон карандашом на счете, «ваша карта не прошла, подойдите к стойке, пожалуйста».

Яр не замечал, а я бесилась.

В супермаркете, пока я отбегала в сторону за новой шоколадкой для бухгалтерии, на нем успевала повиснуть лощеная загорелая фифа с накачанными губами. Ей непременно нужно спросить у такого серьезного мужчины, который, конечно, отменно разбирается в вине, что из местного ассортимента годится в подарок?

В магазине, пока я мерила новые джинсы, его брала в оборот шустрая малолетка в обтягивающем платье: «Помогите застегнуть, помогите расстегнуть, как, на ваш мужской взгляд, на мне сидит этот топик – не слишком развратно?»

На парковке у всех женщин почему-то наперегонки спускали колеса, дохли аккумуляторы и заклинивало замки. При виде меня все чинилось само собой, а Ярослав только ослепительно улыбался и желал им хорошей дороги.

Не уверена, что это началось, когда он снова ожил…

Некоторые не стеснялись флиртовать с ним, даже гуляя во дворе с коляской, в которой моргал новорожденный младенец.

Я же умирала под оценивающими взглядами этих женщин. Они всегда были именно такими: сначала восторженный на Яра, потом оценивающий на меня, потом удивленный – опять на Яра.

Да, не он объявлял начало соревнований… но привык быть главным призом.

Добила меня Ирка.

Долгое время мне было не до встреч с ней. Даже после моего категорического отказа ходить по дорогим ресторанам Ярослав все равно умудрялся придумывать, чем бы занять выходные.

Нам оставались кинотеатры, где в темноте никто не замечал, какой у меня под боком красавчик, и заодно можно было целоваться на мелодрамах, тискаться на ужастиках и заниматься непотребствами во время скучных серьезных фильмов.

К маме я тоже перестала ездить, но от нее можно было отделаться звонком раз в неделю и рассказом о грядущем повышении. Теперь любой разговор можно было прервать, сославшись на то, что мне пора учиться.

Ирка же сначала интересовалась, потом придирчиво расспрашивала, потом начала давить и угрожать, что явится сама и все выяснит. Пришлось сдаться и рассказать, что да, номер десять уже случился. Тот самый. Из журнала.

– Ева, он же не подходил тебе!

– Да, и до сих пор совершенно не подходит.

– Признайся, он держит тебя на наркотиках? – серьезно спросила она, а я лишь расхохоталась. Если считать безупречный секс наркотиком…

– Нет, просто у нас, кажется, и правда что-то серьезное… сказала я в телефонную трубку и от испуга зажала руками рот.

Я уже говорила это про себя. Я даже осмеливалась сладко и тревожно мечтать о том, что будет, когда Яр снимет кольцо и поставит штамп о разводе.

Но сказать это вслух не могла. Боялась сглазить. Это как рассказывать самые-самые отчаянные планы или загаданное под Новый год желание. Расскажешь – и не сбудется!

Но Ирке я пробалтывалась постоянно. Всегда хотелось доказать ей, что я чего-то стою, я уже не та испуганная девочка, которую она поддержала в тяжелые времена, когда я только и могла что плакать в подушку. Я сильная женщина, которая давно выбралась из темноты и мне больше не нужна вторая мама.

Честно говоря, и первой многовато.

Но, кажется, люди запоминают нас такими, какими впервые увидели. Для Ирки я именно такая – вечно несчастная Ева, которая не умеет выбирать мужчин и не знает, что делать со своей жизнью.

Показывать ей Яра я не планировала даже сейчас. Именно потому, что планы и надежды были слишком хрупкими и эфемерными.

Но увидеться давно было пора.

Встретиться, как обычно, у нее не получалось – Иркин муж взял отпуск и затеял ремонт в ванной, сын поссорился с девушкой и целыми днями сидел дома под унылый музон. Пришлось приглашать к себе.

Я и так вертелась как могла – дождалась вечера, когда Яр виновато поцеловал мне пальцы и попросил прощения за то, что опять уматывает до ночи разбираться с какими-то серьезными людьми, и тут же позвонила Ирке. Надеялась, признаться, что она оскорбится на предложение приехать прямо сейчас, но ее любопытство оказалось сильнее гордости.

– Ну что? Где фото? – жадно спросила она, едва сняв пальто и пройдя на кухню.

Закипающий чайник только-только затянул свою песню, этикет требовал неспешности, но Ирку разбирало любопытство.

Я развела руками. Фото у меня были, но мне ужасно не хотелось делиться теми сияющими брызгами счастья, которые летели с наших дурацких селфи вдвоем.

– Эх… Но хоть скажи – десятый, как положено, прекрасный и ты влюблена?

Я кивнула.

Да, я влюблена. Что уж тут стесняться

– А он в тебя?

Я пожала плечами.

– Хорошо, что с ним не так?

Я дождалась закипевшего чайника и встала, чтобы заварить чай, но она вцепилась в мой рукав:

– Ева! Рассказывай!

– Ир… – Я послушно села обратно на стул и потерла пальцами лоб. – Ты не одобришь.

– Та-ак… – нахмурилась она. – Наркоман? Игрок? Женат?

– Нет! И нет! – поспешно отмахивалась я, и по паузе перед ответом на третий вопрос она все поняла.

– Ева! Взрослая женщина! Не прошмандовка малолетняя! Как так?

– Все хуже, Ир… Помнишь твою статью про звоночки?

– Ну!

– Все. Десять. Пунктов.

– Бабник и алкоголик? – ахнула она.

Я поморщилась. Не до такой степени, конечно… Но ведь бухал, особенно до меня? Бухал, чего скрывать. Женщины вьются? Вьются. Социальный статус разный? Разный. Неожиданные поступки и невероятные события – и это было! Тревога моя – есть. Бывшая – еще как есть!

Но в реальности все выглядит не так страшно, как мне представлялось по статье в журнале.

Я не успела открыть рот, чтобы попытаться объяснить это Ирке, как услышала скрежет ключей. Мы с Ярославом обменялись запасными комплектами, чтобы наша странная жизнь на два дома была попроще.

Он вошел на кухню со словами:

– Все отменилось, у нас сегодня будет вечер безудержного разврата… – и затормозил, заметив Ирку. – Оу.

Ирка тоже его заметила, и тут же вписалась в десятый пункт в качестве массовки.

Я в чем-то могла ее понять – не каждый день в метре от тебя появляется самый стильный мужчина в городе, одетый в короткое черное пальто и белоснежный худи.

Когда он сбрасывает капюшон и капельки дождя разлетаются по его слегка вьющимся черным волосам, проводит пальцами по ним, отводя в сторону и одна прядь падает на лоб… И запах Диор… Устоять нереально. Даже меня повело, хотя я это шоу вижу ежедневно. Ирка же настолько обалдела, что у нее буквально отвисла челюсть.

Яр сделал шаг на кухню, поцеловал меня и только потом вежливо с ней поздоровался. Только тогда Ирка отмерла, но в один миг переменилась, будто кто-то в нее вселился.

В норме она обычная женщина тридцати-сорока лет. Пройдешь мимо на улице и не заметишь. Присмотришься – вроде хорошо выглядит. А сколько ей – усталые тридцать или молодо выглядящие сорок? Непонятно!

Но сейчас Ирка развернула плечи, выпрямилась, повела головой, демонстрируя идеальную шею… откуда что взялось? Она томно прикрыла глаза, отвела прядь волос от лица, демонстрируя запястье, закинула ногу на ногу, и даже голос ее стал глубже и бархатней, когда она представлялась Ярославу Ириной, близкой подругой Евы.

– Очень приятно, – вежливо, но равнодушно сказал Ярослав. – Я смотрю, ты без меня не скучаешь. Тогда я к себе, поработаю с документами. Поднимайся, как напьетесь… – он бросил взгляд на стол и удивленно закончил: – Чая. Первый раз в жизни вижу трезвый девичник!

Ирка начала было игривым тоном, что без мужчины девичник не девичник, что он бы нас развлек, что можно и бутылку чего-нибудь погорячее достать, но Яр все это пропустил мимо ушей и действительно ушел к себе наверх.

Я осталась наедине с подругой – точнее, уже бывшей подругой! – и вопросом «что это было?» в глазах. Но Ирка только тоскливо смотрела на захлопнувшуюся дверь, потом встрепенулась и прошипела:

– К черту все звоночки! Евка! К черту! Забудь! У жены отобьем, подставим, убьем, залетим! Боишься – отойди, я себе заберу!

– Ир! – Я была в шоке. – Ты что?

– Я не шучу! Ты видела его? Да таких по разнарядке раздают девочкам-ангелам. Его надо хватать, накачивать алкоголем и в ЗАГС, пока не очнулся!

– У тебя свой есть, – буркнула я.

– Дура ты! Такие только раз в жизни встречаются! Отобью! Серьезно, отобью! Если не нужен. Если нужен – все равно отобью!

Она поправила декольте, взбивая грудь попышнее, и придирчиво осмотрела себя с ног до головы.

– Что-то я уже не уверена, что ты шутишь… – пробормотала я.

– Я тоже не уверена, – отрезала Ирка.

Дальше разговор у нас как-то не клеился. Мне приходилось цепляться за последнюю надежду на то, что это все-таки шутка, но Ирка нет-нет да и посматривала на дверь, словно надеялась, что Ярослав вернется. Когда я стала прощаться, она подскочила с такой радостной готовностью, что я даже забеспокоилась.

Захлопнув за ней дверь, я постояла так немного, прислушиваясь к шуму лифта. Но так и не услышала ни громыхания дверей, ни его скрипучей песни, знакомой с детства до последней ноты.

Вообще-то я сегодня планировала удивить Яра своими кулинарными способностями. Долго выбирала между итальянской и грузинской кухней, на всякий случай купила все для лазаньи и сациви и сейчас достала из холодильника полный набор продуктов, начала разделывать курицу…

Но поняла, что все время настороженно прислушиваюсь к происходящему наверху. Вздохнула, вымыла руки и отправилась на одиннадцатый этаж. Поднялась на один пролет лестницы и замерла, ошарашенно наблюдая, как Яр галантно целует Ирке руку, провожая ее к лифту, и убирает в карман свернутый листок бумаги, а она улыбается и посылает ему воздушный поцелуй сквозь смыкающиеся створки дверей.