Читать книгу "Десятый сосед"

Что таится в темноте

В глаза ударил яркий свет диодного фонарика телефона, мелькнуло мужское лицо, и сильные руки схватили меня за плечи…

– Боже, Ева, что ты тут делаешь?! – Голос показался мне изумленным и очень знакомым.

Я почувствовала привычный и уютный аромат. Головой еще ничего не успела понять и узнать, а тело уже откликнулось мощнейшей волной радости и облегчения.

– Яр! – наконец-то разум отыскал правильное слово, означавшее «спокойствие», «надежность», «тепло», «сила», «безопасность», «любовь».

– Кто же еще? – проворчал он, поднимая меня с земли и прижимая к себе. – Кто еще?

Холод и тьма отступали так стремительно, что казалось, на горизонте вопреки вращению Земли взошло яркое солнце. Страх рвался клочками, как утренний туман, таял от близости Яра. Рядом с ним ничего плохого быть не могло.

Преследующий меня кошмар обернулся радостью, пушисто угнездившейся в груди рядом с сердцем.

Яр просто стоял и прижимал меня к себе, сильно и надежно. Я тыкалась носом в шерстяной свитер у него на груди, глубоко вдыхала его запах и не хотела больше ничего. Только стоять вот так вечно.

– Даже если ты какая-нибудь лесная нечисть, обернувшаяся моей Евой, можешь меня жрать прямо сейчас, я умру счастливым, – проговорил он мне на ухо и прижался губами к виску.

– Чего это я нечисть? – обиделась я.

– Кто еще? Убежала, исчезла, пропала, а потом выскочила на меня из болота в лесу. Кто же ты еще?

– Я заблудилась, – пожаловалась я.

– Ты нашлась, – возразил он. – Ты нашлась, и я тебя больше от себя не отпущу. Чуть с ума не сошел за три дня.

– Шесть, – снова упрямо поправила я.

– Первые три я надеялся вернуться к тебе. Потом вернулся – а тебя нет.

Мы тихо переговаривались в полной темноте, в лесу, посреди бурелома, в каком-то болоте, и нам даже не приходило в голову, что можно иначе. Мы никуда не собирались идти, будто бы это было единственное место в мире, где мы можем быть вдвоем. Губы Яра ласкали мою кожу, касались лба, глаз, щек, пока наконец не нашли мои губы. На некоторое время мы перестали говорить глупости, еще дальше ускользая из реальности в наш собственный мир на двоих.

Точнее, на троих.

Я не знала, как ему сказать. Стоило мне открыть рот, как он тут же оказывался занят настойчивым горячим языком, и я решала, что еще пять минут мои новости подождут. Я гладила Яра по груди, чувствуя под пальцами горячее стучащее сердце.

Он поймал и поцеловал мои пальцы.

– Моя Ева… – уткнулся куда-то в шею, так что, казалось, дышал мной, а потом – снова и снова целовал.

Я сплела его пальцы со своими, набрала в грудь воздуха, чтобы все-таки сказать… и почувствовала что-то непривычное. Странное.

Поднесла его руку к глазам и поняла – на безымянном пальце больше не было обручального кольца.

– А… где?

– На дне Волги, – усмехнулся Ярослав. – Но это долгая история.

– Расскажи! – потребовала я.

– Здесь? – Он оглянулся на обступающий нас мокрый темный лес.

– Да! – Мы с сердцем не могли больше ждать.

– Хорошо, как скажешь.

Яр снова сплел наши пальцы и прижался губами к моему виску.

– Я виноват, – выдохнул он. – Полностью признаю, что виноват перед тобой.

Мой страх попытался скользнуть ядовитой змеей, обернуться вокруг горла и прошипеть на ухо, что ничего хорошего после этих слов ждать не стоит, но я поймала его, придушила и выбросила в болото. Надоел!

– В тот момент, когда Лена сказала, что все это было розыгрышем, проверкой, что не будет никакого суда и развода, будет все как раньше, а потом добавила про ребенка… – Яр сглотнул и продолжил после паузы: – Когда случается беда, часто торгуешься с судьбой и готов отдать все на свете, чтобы кто-нибудь нажал кнопку и все вернулось, как было. Ее слова были как ответ на мои молитвы несколько месяцев назад. На миг, всего на миг я захотел, чтобы это было правдой. Я прошу у тебя прощения за этот миг.

– Яр… – Я погладила его по щеке. Он положил руку на мою ладонь, молчаливой просьбой не убирать ее, продлить эту ласку еще ненадолго.

Я знала, о чем он говорит. Уж я-то знала. Сколько таких моментов, когда огненный клинок рассекает реальность на «до» и «после», я хотела вернуть назад хотя бы во сне. Как больно было понимать, что это невозможно.

– Я не идеальный мужчина, Ева и, наверное, уже никогда не буду, – сказал Яр.

– Мне не нужен идеальный.

– Что? – переспросил он, будто не услышав.

– Мне не нужен идеальный, мне нужен ты. – Я поднялась на цыпочки, чтобы прошептать это ему в ухо.

Он судорожно вздохнул, прижал меня к себе изо всех сил и горячо прошептал:

– Моя. Моя Ева.

– Кольцо, – напомнила я. – Ты обещал мне длинную историю.

– Да. Да. После ее визита я всю ночь думал, но чем дальше, тем меньше понимал, что выбрать. У меня как будто было две жизни – одна там, другая тут. Утром встретил тебя. Я думал, что если возьму паузу, то смогу понять, чего хочу. Если вернусь домой, то смогу сделать выбор по-настоящему, а не останусь с тобой, потому что не нужен Лене.

Меня царапнуло слово «домой», плеснуло горечью. И сразу – стыдом. Может быть, любовь всегда права, но он жил там много лет, а наша четырнадцатиэтажка для него была тюрьмой, ссылкой, адом изгнания.

– Приехал туда и думал, что сейчас почувствую радость. Соскучился за несколько месяцев! Это же наш уютный дом, который я сам обустраивал, не доверяя дизайнерам, покупал картины в гостиную, собирал библиотеку… Там даже книга осталась открытой на той странице, где я ее читал, когда Лена пришла с сакраментальным: «Нам надо поговорить».

– Какая книга? – почему-то спросила я.

– «Добрые знамения» Пратчетта.

Все-таки интересное у моей судьбы чувство юмора.

– Когда вошел, почувствовал привычный запах дома, увидел все вещи на своих местах, я вдруг представил, что все вернулось обратно, как было до того, как начало разваливаться, – у меня любимая жена, старые друзья, интересное и успешное дело. Последние месяцы, даже годы, были просто страшным сном, кошмаром, приснившимся после слишком плотного ужина. А теперь я проснулся. Пойду попью водички, вернусь в свою постель, обниму Ленку, и моя жизнь пойдет своим чередом.

Я ощутила холод вечернего леса, почувствовала, как хлюпает вода в ботинках, как пробираются ледяные пальцы октября под куртку. Где-то в глубине тела начала зарождаться мелкая дрожь.

Яр как будто понял это. Он распахнул свою куртку, прижал меня крепче к себе и укутал ее полами. Горячо выдохнул мне в волосы, поцеловал в висок и сказал:

– Но это был тот самый миг, за который я попросил у тебя прощения. Потому что через секунду я понял, что хочу обнять не Ленку, а тебя. А еще через несколько – что все вокруг кажется чужим. Я отвык от старой жизни, и привыкать обратно было все равно что после душа влезать обратно в грязную одежду. Пять минут назад в ней было удобно и уютно, а сейчас – противно. Ходил по квартире и не мог ни к чему прикоснуться. Даже лечь в собственную постель.

Яр замолчал. Где-то в вышине над нами в голых ветвях деревьев шумел ночной ветер. Далекий, считающий ниже своего достоинства спускаться на уровень смертных.

– Лена заказала ужин в ресторане, открыла вино. И торжественно сказала, что прощает меня за измену, – продолжил он.

Я ахнула и вцепилась пальцами в его свитер, как белка. То ли чтобы оттолкнуть, то ли наоборот, еще не решила.

– Да, моя прекрасная Ева. – Голос Яра стал нежным и шелковым. Он словно проникал мне под кожу и струился там ласковым теплом. – Она видела надпись на моем зеркале, но в тот момент еще не призналась в этом. Жаль, что не видел я.

– Ты… – Я не знала, о чем его спросить.

– Я, – вздохнул он. – Что я? Это был тот самый момент, когда я мог нажать ту самую кнопку и вернуть себе свою прежнюю жизнь. Бизнес я снова запустил, и он набирал обороты. Жена простила меня и хочет, чтобы все было как раньше. Друзья… всего лишь хотели, чтобы я понял, что иду не в ту сторону. Пара серьезных разговоров – и мы забудем все разногласия. Судьба подарила мне невероятно ценный подарок, который мало кто получал…

Я слушала, как шумит ветер, и старалась просто дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

«Он здесь, Ева. Он называет тебя «моя». На его пальце нет кольца. Ты уже знаешь финал этой истории».

– Все казалось неправильным. И с каждой минутой становилось все более странным. Спать я ушел в гостевую комнату, но до утра слушал, как Ленка плачет в спальне, смотрел на твой номер и никак не мог понять, почему мне так очевиден правильный ответ, но все время кажется, что я что-то упускаю.

– Ты мог написать… – тихо сказала я.

– Мог. Но не хотел повторять то, что уже сказал. Мне пока нечего было добавить, а теребить напрасно, чтобы снова сказать, что мне нужно время, считал неправильным. Поэтому я дождался утра. Лена вышла опухшая от слез, несчастная, и попросила о единственной услуге – отвезти ее к матери. Она хотела побывать на могиле отца, потому что он «единственный, кто любил ее по-настоящему». Я должен был отказаться? Скажи честно.

– Нет, – призналась я. – не хотела бы, чтобы ты, расставаясь со мной, не выполнил такую просьбу.

– Я никогда с тобой не расстанусь, слышишь?

Он вытащил мои руки из-под своей куртки, сжал их, целуя пальцы, и привлек меня к себе. Я жалела только, что не вижу искр в его глазах в этой темноте.

– Ехать было далеко, на машине целый день. И я быстро понял, что зря согласился. У нее каждые десять минут менялось настроение, словно у неисправного робота. То она смиренная жена, которая не поднимает глаз, то гневная фурия, то соблазнительная кошечка, то человек на грани суицида с оловянными глазами. Как будто проверяла, какой образ сработает на мне лучше, но все никак не могла попасть. Ничего не щелкало, и чем дальше, тем более странно это выглядело. На заправке достал телефон – она его вырвала и грохнула об асфальт. Когда доехали, хотел сдать ее матери с рук на руки, а сам вернуться поездом.

– Погоди, – я вдруг сообразила. – А твоя машина? А как же…

…листья, хотела добавить я, но поняла, что была обманута осенью и дождями, которые смывали одни листья, а сверху падали другие. Вот я дура…

– Да, мы поехали на ее машине. Поэтому остался до утра – меня после бессонной ночи и целого дня за рулем просто шатало. А с утра шоу повторилось. Только на этот раз они обрабатывали меня вдвоем с матушкой. И я понял жуткую вещь: Лена всегда была такой! Пробовала разные стратегии под мое настроение, пока не находила ключик. Именно поэтому мне казалось, что она идеально мне подходит. Когда она находила правильную стратегию, она срабатывала так хорошо, что неудачные попытки забывались. Это ведь так сладко – найти человека, который подходит тебе идеально, особенно когда считаешь себя особенным…

Он усмехнулся.

– Но почему не сработало сейчас? – У меня по спине пополз холодок. Лена ведь попробовала провернуть со мной то же самое: сначала притвориться сияющей звездой, чтобы я почувствовала себя недостойной целовать пыль под ее ногами, потом искренней усталой женщиной и добиться сочувствия…

Почти получилось!

– Кто сказал, что не сработало? Еще как сработало… В какой-то момент она вспомнила, как я однажды сказал, что нам рано заводить детей сразу после свадьбы. И разложила все так, будто это я всегда был против, а она боялась предложить. Я почти попался на чувство вины. Реальность поплыла, я был готов к употреблению. Но они снова заговорили про молоденькую дурочку, с которой я изменил любимой жене. Упомянули надпись на зеркале – так я о ней узнал, – и туман будто развеялся. Я вспомнил тот день: как ты плакала, каким мудаком я себя чувствовал, и это было… как чистая нота, перекрывшая своим звучанием всю фальшивую игру. Ты была настоящей, они – нет. Я наорал на Лену, рассказал, что ты в сотню раз лучше ее, что за месяц ты показала мне, какой должна быть настоящая семья, что видел от тебя больше тепла, чем за все двенадцать лет брака. Прости…

– За что? – удивилась я.

– За то, что прикрылся тобой от их манипуляций.

– Эй… – Я обняла его за шею. – Ты что?

– Ох, Ева…

Лес вокруг одобрительно шуршал и поскрипывал. Кажется, мы с ним станем друзьями. Наконец-то!

– Ушел оттуда пешком, по берегу, вдоль дороги. Просто шел, пока не прочистилась голова. Думал, неужели она была такая с самого начала? В какой момент она изменилась? Виноват ли я в этом? Там, над рекой, наконец снял кольцо. Сдирал его, а оно будто вцеплялось все сильнее. Выкинул на фиг, пусть какой-нибудь Горлум подберет, если ему надо.

Я представила Горлума, который выбирается с кольцом Яра из Волги и ползет домой к Лене, и нервно хихикнула. Они прекрасно споются, я считаю.

Что выходит на свет

– Добрался до вокзала, уболтал проводника. Возвращаться я не хотел, а деньги остались в машине и ключи тоже, но в студии были запасные. Приехал – а тебя нет.

– Когда ты вернулся? – спросила я, начиная подозревать. Три дня мне только чудился Яр, а когда я почувствовала запах его парфюма…

– Рано утром в субботу.

«Когда я поняла, что беременна».

– Тебя не было ни в субботу, ни в воскресенье. Звонил, искал, караулил, мне даже начало казаться, что я тебя придумал, пока ты вечером не врубила Manowar. Что случилось, мое сокровище? Почему ты пряталась?

Я помотала головой. Если я начну рассказывать, что я тогда чувствовала, я расплачусь. А я сильная! Не хочу плакать, хочу оставаться такой же смелой, как была весь этот день.

– Ты не открывала… Я понял, я понял, понял, понял… – пробормотал он, обнимая меня. – Прости. Я не ожидал, что ты станешь источником моей силы. Больше не отпущу тебя.

– Как ты здесь оказался? В лесу?

– Это ты как здесь оказалась? Кто вообще ходит темной ночью в лесу в одиночку, ты с ума сошла? – сердито спросил Яр.

– Мне… надо было, – буркнула я. – А ты интересное место нашел для того, чтобы поискать меня!

– Но ведь сработало, – фыркнул он. – Мне тоже было надо. Как будто что-то толкнуло.

– А если бы не сработало? Не толкнуло?

– На этот случай я нашел телефон твоей подруги, который она мне записала в тот раз, и решил рискнуть яйцами.

– Ты звонил Ирке? – изумилась я. На всякий случай опустила руку чуть пониже, чтобы проверить, весь ли комплект на месте.

– Эй! – возмутился Яр.

– Твое счастье, что мы с ней поссорились, останешься целым.

– За то, чтобы тебя найти, готов был отдать не только яйца.

– Я против!

– Ева… – Яр снова стал серьезным. – Пожалуйста, не пропадай больше. Ты мне нужна. Мне никто никогда не был нужен так, как ты. Ты перезарядила меня, когда я полностью кончился. Ты настоящая, теплая, живая. Я понял, почему Лена не хотела детей. Роботы не рожают.

– Яр… насчет детей… – Я замялась.

«Самое время доказать, что я не робот».

– Это не важно, – поспешно прервал меня Яр. – Даже если не будет никаких детей. Мне нужна только ты. Эти дети мне еще совершенно незнакомы, а ты… а тебя я люблю.

И хотя это было совершенно понятно и до этой секунды, настолько, что даже я уже ни секунды не сомневалась, из глаз все равно брызнули слезы.

Он впервые сказал это прямо.

Он обнимал меня так, будто не собирался отпускать вообще никогда. Говорил именно то, что я всегда хотела услышать, и я знала, что он говорит это искренне.

Яр, моя безумная воплотившаяся мечта, самый красивый мужчина в мире, самый обаятельный, самый теплый и сильный, тот, кто мог выбрать любую женщину, пришел ко мне. И ведет себя так, будто это я – смысл его жизни, а вовсе не наоборот.

Кто мог предположить, что там, за самыми моими жуткими страхами, за краем мира, куда я и смотреть-то боялась, живет такое огромное счастье? Всю жизнь я бежала в противоположную сторону и была несчастна, а стоило развернуться к главному ужасу лицом – и я обрела свою мечту.

– Ева, Ева, ну не плачь! Ты что? Ты не хочешь детей? Не будет! Только не плачь. – Яр ловил мои соленые губы, целовал сквозь рыдания, но я все никак не могла успокоиться. – Все, что хочешь, для тебя сделаю, только не плачь!

– Будут! – Я наконец вырвалась и сумела сказать: – Яр, будут. Уже будут… Есть.

Он посмотрел на меня безумными глазами. Казалось, они светятся в темноте.

– Ты хочешь сказать?..

– Можно не выбирать между мной и детьми, Яр, – сказала я, видя на его лице первые признаки осознания произошедшего.

Сначала робкие – он смотрел на меня и как будто ждал признания в том, что это розыгрыш. Но я только вытерла слезы с лица и кивала, снова и снова.

А потом радость захлестнула его, как цунами. Налетела, снося все преграды! Улыбка расползлась по лицу – яркая, освещающая ночь вокруг нас.

Раньше я думала, что он уже вышел на максимум своей энергии, но это я просто не видела Яра счастливым – ПОЛНОСТЬЮ. Казалось, что в этот миг он мог бы снести лес вокруг нас, просто хлопнув в ладоши, настолько невероятную мощь он излучал.

Он целовал меня как безумный, шепча что-то бессвязное. Горячие губы, лихорадочные вздохи, мои ладони на его коже под свитером… Он расстегнул мою куртку, я прикусила его шею, он стиснул меня так, что я ахнула, а потом подхватил под бедра и закружил.

– Мы ведь не можем начать трахаться прямо тут, в болоте? – спросил он таким тоном, что ясно – от этого нас отделяет только мое согласие.

– Наверное, нет, – ответила я, не до конца уверенная, что стоит отказываться.

– Тогда пойдем, пойдем, пойдем домой…

– К тебе или ко мне? – смеюсь я.

– К тебе ближе, – совершенно серьезно ответил он.

Лучше бы мы пошли к нему.

Потому что на моем этаже, вываливаясь из лифта в процессе особенно глубокого поцелуя, мы обнаружили… мою маму и Ирку, которые ждали нас с очень мрачным видом.

– Мамочки! – пискнула я.

– Обе причем… – тихо прокомментировал Яр.

– Ева, почему ты мне сразу не сказала! Мы всегда тебя поддержим! Вырастим! Воспитаем! – начала мама.

– Ты уверена, что это от него? Он вообще не выглядит надежным. Давай Олега верну? – деловито предложила Ирка, доставая телефон. – Он про тебя спрашивал.

– Обойдешься! – прошипела я, цепляясь за Яра, как будто и правда опасаясь, что сейчас его отнимут.

– Ева, тебе надо пить побольше витаминов! – продолжала мама. – И хорошо питаться. Завтра собирай вещи и переезжай ко мне.

– Не отдам. – Яр задвинул меня за спину.

– Мама! – Я снова выбралась на передний план и крепко ухватилась за его руку. – Я никуда не поеду. Это мой Яр, познакомься.

– Будущий муж, – добавил Яр.

– Что? – обернулась я в шоке.

– Что? – не понял Яр.

– Что ты сказал?

– Сказал, что будущий муж, а что не так? – недоумевал он.

– Ты еще не развелся!

– Он женат?! – Мама попыталась упасть в обморок.

– И это еще не все… – добавила Ирка.

– У юристов месяц времени и карт-бланш. К Новому году поженимся, – пояснил Яр больше маме, хотя вообще-то стоило бы мне.

– Это ты так предложение делаешь? – возмутилась я.

– Я же говорила! – прошипела Ирка.

– А как надо? – спросил Яр, но тут же упал передо мной на одно колено, взял мои руки в свои и произнес:

– Ева, ты выйдешь за меня замуж?

И соседи смотрели на нас в глазки и утирали слезы.

Несколько месяцев спустя

Перед Новым годом всегда куча дел и суеты.

Машин на дорогах становится раза в два больше по сравнению с осенью и раза в четыре – с летом. Люди в метро, кажется, размножаются делением прямо на эскалаторах и сходит с них всегда больше народа, чем зашло. Торговые центры вспоминают, зачем им столько касс и выходов, и делают годовую выручку за три недели.

Все хотят успеть закончить самые важные дела, пока люди не разбежались на каникулы, и выполнить обещания, данные под звон курантов, чтобы уже в полночь давать новые обещания, начинать новые дела и затевать новые проекты.

Я пообещала себе, что успею разобрать коробки с вещами Яра до конца декабря. И так тянула слишком долго. Поэтому проводила сегодняшний вечер, сидя на полу гостиной на подушках и лениво копалась в них, сортируя – что отправить на помойку, что в шкаф, а что оставить в коробке для памятных вещей.

Тем более что мой муж свои обязательства не только выполнил, но и перевыполнил: как и обещал, он развелся в рекордные сроки и сразу женился снова. Никакие уговоры подождать до рождения ребенка, чтобы на свадебных фотографиях я не выглядела зеленой нежитью из того самого болота, на него не действовали. Он хотел быть отцом своего ребенка в глазах всех окружающих, когда тот родится, – и точка.

Я мало помогала со свадьбой – мой жесточайший токсикоз отступал только в присутствии Яра, стоило вдохнуть его запах. Конечно, я призналась, что немалая доля моей к нему симпатии – вина «Dior Homme».

Яр потребовал провести эксперимент. Он купил новый парфюм, совершенно не похожий на прежний, ни единой нотой не пересекающийся с диоровским. Принес флакон, пахнущий огурцом и мятой, морозной свежестью и ментоловой жвачкой, похожий на лосьон после бритья. Я понюхала – и сразу убежала в туалет.

Мы чуть было не прервали на этом опыты, но из чистого упрямства решили все-таки довести дело до конца. Стоило Яру брызнуть духами на свитер и обнять меня – тошнота мгновенно прошла.

Мы пообещали друг другу никогда не раскрывать наш секрет ученым, чтобы у меня не отобрали мужа и не заперли в лаборатории, чтобы выделить его личный феромон обаяния.

Параллельно с подготовкой к свадьбе и переезду Яр успевал развивать стремительно растущую студию, открывать новые направления, интернет-радио, онлайн-дистрибуцию и еще десяток экспериментальных проектов. С бывшими друзьями у него сохранились чисто деловые отношения, но все же он не упускал случая умыкнуть у них из-под носа выгодный контракт.

Не представляю, как это – жить с таким фонтаном энергии внутри. Там, где я успевала подумать только об одном деле, Яр успевал провернуть три.

Квартиру он купил и обустроил тоже настолько стремительно, что, когда мы туда заселились, мне было уже совершенно нечем заняться. Мой инстинкт гнездования тоскливо подвывал в этих просторных комнатах, где был не только сделан ремонт, но и куплено все, до последней десертной вилки. Развернуться негде!

Но тут, к счастью, нам невольно помогла Лена. В день наконец-то состоявшегося развода она собрала все-все-все вещи Яра и отправила несколько десятков коробок нам домой. В них обнаружился даже ершик для унитаза, аккуратно упакованный в пузырчатую пленку, – она, кажется, всерьез постаралась избавиться от каждого предмета в квартире, с которым он соприкасался.

Подарок на новоселье получился оригинальным.

Я была благодарна, что она хотя бы мебель оставила себе, а вот Яр разозлился и собирался выкинуть коробки, даже не распаковывая. Я воспротивилась – зачем избавляться от прошлой жизни? Ведь было счастливое детство, наполненная победами юность, да и молодость принесла немало хорошего.

Когда я выудила из одной коробки его детскую копилку, сделанную из банки из-под мармеладных долек, а из другой – коллекцию первых галстуков, Яр признал, что я была права, и перестал ворчать, когда я часами копалась в «ненужном хламе».

А уж когда я откопала библиотеку и перетаскала ее в пустовавший до того дня кабинет, он был так счастлив увидеть свои любимые, годами собираемые книги, что самая горячая благодарность не заставила себя ждать. Прямо на дубовом столе в этом самом кабинете.

– На кухне синие огоньки, в спальне желтые, в коридоре белые. На двери венок, на люстрах шарики, на зеркалах снежинки, – отчитался Яр, затаскивая в гостиную огромную бадью с пушистой елкой, которая немедленно начала пахнуть на всю комнату. – Наряжать будешь сама, вместе или доверишь мне?

Я попыталась подняться с пола, но попа, наетая на радостях после того как отпустил токсикоз, перевесила. Я шмякнулась обратно и махнула рукой:

– Давай ты. У меня еще пять коробок и всего пять дней до Нового года!

– Забей, – предложил Яр. – Теперь там точно не осталось ничего интересного. Если я за столько времени не хватился ничего нужного, обойдусь и дальше.

– Что это за бездумное следование новомодным теориям? – проворчала я, сдирая скотч с коробки. – Разве не радостно обнаружить через много лет на антресолях что-нибудь симпатичное и напрочь забытое? Сюрприз?

– Любишь сюрпризы? – Яр угнездил ель в одном углу, полюбовался, покачал головой и перетащил в другой. – Давай тогда не будем узнавать пол ребенка?

– Я и так знаю, что мальчик, – рассеянно ответила я, вытаскивая из коробки рамку с фотографией. – А сюрпризы люблю…

Договаривали фразу уже только мои губы, привычно складывая звуки в слова. Разум оторвался от реальности и воздушным шариком улетел куда-то в небеса. В голове нарастал звон, звуки доносились словно сквозь вату, руки заледенели.

В рамке была свадебная фотография Ярослава и Лены.

Он такой яркий, улыбающийся своей сумасшедшей улыбкой, в черном костюме. И она – сияющая принцесса в пышном розовом платье. Кто-то звал меня издалека, почти неслышно, но я не обращала внимания.

Золотоволосая принцесса в розовом платье, будто выскочившая из разбившегося шара со снегом.

И рядом с ней высокий красивый жених…

– Ева! Что с тобой?!

Я очнулась, когда Яр тряхнул меня за плечи. Рамка выскользнула из ватных пальцев, он подобрал ее и изменился в лице.

…глядя в глаза которому я решила, что выйду за него замуж.

Звук вернулся резко, будто кто-то нажал кнопку.

– …расстроилась? Ну ты что, сокровище мое! – Яр сел рядом со мной на пол и прижал к себе. – Я же говорил, надо было все сразу выкинуть.

– Нет, не расстроилась. – Я будто заново училась произносить слова. – Просто вспомнила… твою свадьбу.

– Это была кошмарная свадьба, – вздохнул Яр. – Перед выездом разбили зеркало, фату унесло ветром по пути в ЗАГС, когда менялись кольцами, мы оба их уронили, а через секунду после этого снимка Ленка споткнулась и сломала каблук. Все говорили нам, что никогда не видели столько дурных примет разом, но я уперся и заявил, что у меня будет самый счастливый брак в истории человечества. И гляди-ка, кто оказался не прав…

– Яр…

Я подобрала фотографию и еще раз посмотрела на нее, не веря своим глазам.

– Что? – Он вынул ее у меня из рук и зашвырнул в мешок с мусором.

– Ты наверняка этого не помнишь. Но мы увидели друг друга впервые именно в тот момент…

Я придвинулась к нему поближе, укуталась в его руки, прижалась спиной к груди и начала рассказывать всю историю – с того момента, когда шар с розовой принцессой разбился о стену рядом с моей головой. Яр укрыл меня собой, держал меня за руки, когда я дошла до момента, когда мне пришлось бежать по черной грязи, сжимал в своих сильных объятиях и успокаивающе целовал в висок, хотя я чувствовала, как напряжено его тело, словно перед броском. Выдохнул сквозь зубы, когда я дошла до первого появления «Эрбы» в своей жизни, и прошептал: «Прости», когда я добралась до второго. Грустно хмыкнул, когда я рассказывала, как цеплялась за Олега, своего девятого. И тихо зарычал на ухо, когда я рассказала про попытку одиннадцатого.

– Шарик, – сказала я. – Ты же видел мой шарик со снегом?

– Принести? – Он не выпускал меня из рук, и, хотя у меня затекли уже все мышцы от сидения на полу, я не хотела, чтобы он уходил даже на несколько секунд.

– Нет, просто… Постарайся, чтобы он не разбился, ладно?

– Да я его теперь подушками обложу и в сейф уберу, – мрачно отозвался Яр. – Так вот почему ты хотела то дурацкое платье.

– Оно не дурацкое… – надулась я. – Оно мне на самом деле нравится.

– Знаешь… – Яр опрокинул меня себе на колени. – А ведь формально я еще и твой одиннадцатый. Ты же со мной рассталась.

– Это ты со мной расстался! – возмутилась я.

– Даже не собирался, не выдумывай. Но могу, если хочешь. Стану еще и двенадцатым. – Он наклонился, задрал футболку и поцеловал меня прямо в живот. – И тринадцатым.

– Эй… – Я натянула ее обратно. Живот пока еще почти не выделялся, но я каждую секунду чувствовала, что там внутри – мое второе солнце. После ядерного первого. – Что это ты делаешь такое неприличное при ребенке?

– Пусть пока отвернется. – Яр снова задрал футболку, и поцелуев стало больше, а вели они ниже. – Хочешь, буду бросать тебя и соблазнять обратно хоть каждый день? Стану и двухсотым, и тысячным?

– Стань последним, – попросила я, откидываясь на подушки и притягивая его к себе. – Чтобы никто никого не бросал, и никто не любил больше, чем другой.