Читать книгу "Десятый сосед"

Неслужебные связи

Раньше я никогда не замечала за Олегом такого упорства в достижении цели. Возможно, он был другим, когда получил работу в Швеции, но в Москве вел себя скорее аморфно – не двигался никуда, если это требовало хоть сколько-нибудь серьезных усилий, и даже свою неплохую фигуру поддерживал лениво, надеясь на хорошую генетику.

В соцсетях я его заблокировала в первые же дни, но, как оказалось, не во всех. Он нашел мои старые адреса и аккаунты и писал уже туда, присылал банковские переводы в размере одного рубля с комментариями, что любит меня, что только сейчас понял, насколько я была ему дорога, что он ошибся во всем, не понял важного, но пересмотрел свою жизнь и больше никогда не повторит то, что привело нас к разрыву.

Он обещал устроиться на работу покруче, подарить мне шубу, машину и новый телефон, увезти в теплые края и полностью обеспечивать, купить дом с садом и жить там со мной. Он разбивал мне сердце, когда описывал, как просыпается по утрам и первые несколько секунд думает, что наше расставание – просто кошмар, а потом понимает, что это реальность.

Улучив минутку, я села и написала ему длинный-длинный ответ. Я не умела выражаться так красиво и пафосно, как он, но постаралась рассказать, что чувствовала, когда он спокойно и равнодушно уходил после наших ссор и садился за компьютер, не обращая внимания на мои слезы. Или смотрел мои любимые фильмы с безразличным лицом, а потом разносил их в пух и прах с точки зрения логики и искусства. Как я надеялась, что он окажется человеком, с которым я проведу остаток дней, но с каждым таким случаем моя надежда таяла. Как после наших ссор я ощущала в груди тягучую черную пустоту и еще – трезвое понимание, что никаких шансов у нас и не было.

Он мне подходил по всем параметрам, кроме одного – он не был моим человеком. Я знала это с самого начала, но обманывала себя и надеялась, что список хороших качеств перевесит нечто неуловимое.

Любовь? Может быть, и любовь. Химию. Чудо. Что-то, что девочки мечтают испытать с самого детства… И я мечтала.

Закончив, я помедлила немного, а потом стерла это письмо, выдохнула и написала другое, короткое. Попросила меня больше не беспокоить и смириться. Не всегда десять тысяч попыток помогают добиться цели.

После этого мне с утроенной силой захотелось уйти в отпуск и закуклиться. Читать книги, смотреть телевизор, гулять… Не включать телефон и компьютер, не думать ни о чем, кроме глупых и наивных страстей героев каких-нибудь любовных романов.

Хотя нет, прогулки вычеркиваем. Там, снаружи, поджидает Ярослав. Да и холодно, ноябрь почти на дворе. Значит, остается горячий чай, теплый плед и книги, тихая музыка или запись шума дождя… Впрочем, он будет лить и без записи. Жалко, что на море у меня денег уже не хватит, но я всегда могу сменить трек и послушать шум океана прямо у себя дома.

Решено – сегодня попрошу отпуск!

Как назло, Сергей Андреевич перестал попадаться мне на глаза.

Всю неделю я не хотела с ним встречаться и пряталась при любом намеке на опасность – сворачивала в сторону, за километр обходила его кабинет и ныряла в женский туалет, если он шел навстречу по коридору.

А теперь возникало такое ощущение, что уже он начал от меня скрываться. Вроде бы только что слышала неподалеку голос, но стоит подойти, а он уже куда-то ушел. Собралась заглянуть к нему в кабинет, а там пусто. Даже удивительно, как такой крупный мужчина мог раствориться в небольшом офисе, при этом продолжая присутствовать.

Знакомые ребята из отдела рекламы позвали меня в кафе на ланч. Я заскочила за пальто и уже спускалась с крыльца, когда тяжелая рука легла мне на плечо:

– Ева, а ты куда собралась? Мы же хотели обсудить бюджет на следующий год!

При этом Сергей Андреевич так коварно улыбался, что, наверное, все поняли: бюджет – лишь предлог. Я-то знала, что предлог для разговора о повышении, но смутилась так красноречиво, что весь рекламный отдел сразу сделал понимающие лица. Теперь они наверняка уверены, что мы сейчас спрячемся в VIP-кабинете ресторана и будем предаваться разнузданному разврату. А потом мне за это еще и зарплату повысят.

Под взглядами дорогих коллег, которые мне это еще припомнят, мы с начальством прошествовали на другую сторону улицы, к роскошному «Эзопу».

Мама всегда советовала мне избегать ресторанов с хрустальными бокалами, белоснежными скатертями и официантами во фраках. Такие места людям нашего круга определенно не по карману. Разве что раз в жизни, когда мужчина делает женщине предложение.

Надеюсь, Сергей Андреевич сделает мне предложение – то, на которое я рассчитываю.

Свет хрустальных люстр слепил глаза, мои офисные юбка с пиджаком смотрелись совершенно неуместно в изысканных интерьерах, а уж когда Сергей Андреевич отодвинул мне стул, я и вовсе оцепенела, не зная, как правильно себя вести.

Официант принес вино и принялся его открывать.

– А как же работа, Сергей Андреевич?

– Зови меня просто Сергеем, Ева, что за церемонии. И давай уже перейдем на «ты».

Ой, не нравится это мне… И цены в меню очень-очень не нравятся, даже с учетом того, что меня угощают.

Мне сейчас придется сильно удивить своего начальника. Он-то думает, что я буду говорить про повышение, а я раз – и про отпуск!

Что делать, если он не согласится?

К счастью, Сергей Андреевич не стал предлагать мне пить на брудершафт, чего я немного опасалась. Только спросил с тревогой:

– Ты какая-то нервная сегодня. Что случилось? – И накрыл мою руку своей.

– Что? Нет, ничего, я всегда такая! – Я выдернула пальцы и тут же ухватилась за вилку, как будто страшно проголодалась.

– Ева, ну я же за тобой слежу и все знаю.

– Вообще все? – испугалась я. В голове роились предположения одно другого кошмарнее.

Он рассмеялся:

– Ты такая наивная! Нет, конечно. Например, я не знаю, что ты любишь на десерт. Эклеры? Шоколадный торт? Что-нибудь новомодное из молекулярной кухни?

– Не знаю. Пирожное «Картошка».

Он снова рассмеялся грудным густым смехом – не начальника, а мужчины.

– А цветы? Какие ты цветы больше всего любишь, Ева? Можно заказать прямо сейчас.

– Пионы, – буркнула я. Мне все меньше нравился этот разговор. Он совсем не вел ни к отпуску, ни к повышению зарплаты.

– Да, нелегкая задача – пионы в конце октября, – задумался Сергей Андреевич.

Я вертела в руках ножку винного бокала и не знала, как ненавязчиво сменить тему и вернуться к работе.

– Знаешь, есть ведь розы, похожие на пионы, – задумался Сергей Андреевич. – Тебе не подойдет такая замена? – Он достал телефон и начал что-то в нем искать. – Сейчас закажу… Как раз доставят, когда мы закончим обед.

Он продемонстрировал мне экран с окошком подтверждения доставки и вдруг спохватился:

– О, стоп. Ты же несвободная девушка, я совсем забыл. Он не будет ревновать, если ты придешь домой с цветами?

– Нет, – коротко ответила я, уже совсем не понимая, что происходит. Неужели мой начальник ко мне подкатывает?

– Надо же. А я бы ревновал.

– Мы расстались, – сказала и поняла, что впервые произнесла это вслух.

К горлу подкатил ком, пальцы, держащие бокал, задрожали. Мне казалось, я пережила расставание легко, но только казалось. Когда пришлось выпустить совсем немного чувств наружу, они вдруг покатились, как снежный ком, увлекая за собой лавину переживаний.

Я что, правда это сделала? Бросила Олега? Сама? Накануне тридцатилетия, свою предпоследнюю попытку? Где были мои мозги, я рехнулась?

– Почему, Ева? Он обидел тебя?

В голосе Сергея Андреевича было столько искреннего беспокойства… Я не могла припомнить, чтобы кто-то беспокоился обо мне. Все только учат, как правильно жить. Мама обязательно бы спросила, что я сделала не так.

Я, не он!

Как я ни кусала губы, ни щипала себя за руку, ни сдерживалась, а слезы все равно прорвались – просто выплеснулись двумя маленькими фонтанчиками, как у клоуна в цирке, наконец-то снеся все плотины, что я строила.

Сергей Андреевич в первый момент растерялся – сидел с оторопелым лицом и только отослал официанта, который подошел спросить, все ли в порядке и не надо ли чего. Но потом взял себя в руки, переставил свой стул на мою сторону и аккуратно раскрыл объятия.

Я с готовностью уткнулась в него, только и успев что захватить салфетку, чтобы не размазывать тушь по белой рубашке, и ревела долго, по-детски всхлипывая и испытывая такое же освобождающее чувство, как в детстве, когда со слезами выплескивается все напряжение. Ревела бы дальше, но тут в ресторан вошли новые посетители, и сразу стало понятно, что обниматься с начальником было плохой идеей.

У нас в офисе не один топ-менеджер, который может себе позволить обсудить бюджеты в «Эзопе». Исполнительный директор и главный бухгалтер, судя по их лицам, изрядно удивились, застав нас с генеральным директором сидящими рядышком в обнимку перед полупустой бутылкой вина.

Десять признаков

– Я изменила Олегу и рассталась с ним.

Ирка мужественно приняла эту новость, даже чай почти не расплескала. Она очень аккуратно поставила чашку на блюдце, сходила на кухню за тряпочкой, протерла полированный столик, отнесла обратно. Вернулась, подняла чашку, протерла донышко бумажной салфеткой, выбросила ее. И, наконец уместив сказанное в голове, вопросительно на меня посмотрела.

Я напросилась к ней в гости на следующий же вечер после катастрофического ланча с Сергеем Андреевичем. Все-таки она моя лучшая подруга, а получилось, что самые важные новости первым узнал начальник. Вчерашний день и так заставил о многом в моей жизни задуматься. Как вышло, что я не побежала первым делом после расставания к Ирке? Почему тянула так долго, что выплеснула свои эмоции на Сергея Андреевича? Пожалуй, это как-то даже неприлично!

Но приличнее ситуации, в которой нас с ним застукали, конечно.

Исполнительный с главбухом тогда тактично сделали вид, что ничего не заметили… Но только после того, как отошли от потрясения, находясь в котором пялились на нас в упор минуты две, не меньше.

Я быстро отодвинулась от Сергея Андреевича, отказалась от цветов, вина, да и доедать ланч уже не очень хотелось. Он вздохнул и разрешил уйти с работы пораньше, а точнее – прямо сейчас.

Ни отпуска, ни повышения, ни денег! Зато крайне странные взаимоотношения – дикий коктейль из рабочей иерархии, спонтанной дружбы и невнятных ухаживаний.

– Хорошо… – видно было, как Ирка собирается с мыслями, все еще недоверчиво на меня косясь. – И чего тебе не хватало? У этого… другого, как его хоть зовут?

– Ярослав, – честно сказала я, почувствовав от одного этого имени на губах мимолетное приятное ощущение, словно пушистый кошачий хвост скользнул по коже.

– Ну и зачем? У этого Ярослава что, хрен винтом противосолонь закручен?

Я прыснула, попытавшись представить этакую диковину, но по серьезному виду Ирки поняла, что на деревенский фольклор она перешла не для прикола.

– Мне не хватало любви, Ир, – ответила я, как могла, честно. – Наверное, это самая частая причина расставаний.

– Любовь – это роскошь, – отрезала она. – Остальные как-то договариваются, притираются… Находят компромиссы!

– Я устала от компромиссов. Покупать не те туфли, которые хочется, а те, что ко всем юбкам подходят, и не маркие, и не яркие. Работать там, откуда не уволят и до дома удобно добираться, а не там, куда по утрам хочется бежать. И с Олегом то же самое: ни плохой, ни хороший… Подходящий.

– Ну, раз подходящий, так что ж тебя налево потянуло! – всплеснула руками Ирка.

– Блин! – разозлилась я. – Ты не поняла!

– Я поняла. Но и ты пойми – когда тебе двадцать, ты можешь хоть деревянные лапти носить. А вот после – здесь мозоль, тут шишка, там пальчики подогнуты… Найти подходящие туфли не так легко. Что нашла, то и любишь. И подобрать другие сложнее, чем починить эти.

– Хорошо, когда начинаешь так делать после тридцати. А если делаешь и раньше? Когда еще можно носить красивые, а не удобные туфли?

– Ева, кого ты обманываешь? Ты ведь сама рассказывала, что чередуешь удобных с зажигательными.

– Я разве спорю? Сначала выбираю головой – правильного, надежного, и уговариваю себя, что стерпится-слюбится. А потом умираю от скуки и следующего выбираю тоже головой, но по контрасту. Как после сладкого торта хочется соленых огурцов. А после них опять торта.

– Ну, вот до Олега ты носила свои красивые туфли, только они тебе в мясо стерли ноги. Снова захотела боли? Соскучилась?

– Мне и так, и так больно, Ир…

Я выбралась из глубокого кресла, где сидела с чашкой чая с ненавистным чабрецом, поставила ее на полированный столик, вызвав злобный взгляд Ирки, и прошлась по комнате, с хрустом разминая пальцы. Внутри шевелилось беспокойство и нетерпение, словно что-то должно случиться, а я сижу, переливаю из пустого в порожнее и давлюсь чаем в этой идеально вылизанной комнате.

Ирка старомодно называла ее «зала». Она вся была чуть-чуть старомодной: аккуратный восточный ковер на полу, плюшевые узорчатые кресла, хрусталь за стеклом шкафа, салфетка, накрывающая плазменный телевизор, и салфетка под вазой с яблоками на журнальном столике.

Я подхватила одно из яблок – оно показалось мне слишком легким. Постучала по нему ногтями – пустой звук. Царапнула – воск.

– Искусственное, – подала голос Ирка. – Красивое?

– Да. – Я обескураженно повертела его в руках. – Я-то удивлялась, где ты такие красивые яблоки все время берешь. Как специально покупаешь.

– На Сашкин двенадцатый день рождения позвали одноклассников в гости. Кто-то не удержался, глянь на бочок.

Я повернула яблоко и увидела следы двух передних зубов. Кто-то не поверил на слово, что яблоко – лишь бутафория.

– Мне кажется, – сказала я, укладывая фальшивое яблоко обратно в вазу – пусть покоится с миром! – что я Алиса в Стране чудес. Откусываю то с одной стороны гриба – и получаю себе домашнего котика, предсказуемого и надежного. То с другой – и у меня феерический мудак, с которым не скучно. Хочется как-то нарушить эту традицию.

– Так. Погоди с этой заумью. – Ирка не выдержала, сходила на кухню за блюдцем и переставила на него мою чашку. – Откуда ты вообще взяла этого Ярослава?

– Он сам… взялся, – запинаясь, вымолвила я. – Он мой сосед… Вместо Маринки заехал.

– Пошлятина какая, – поморщилась Ирка. – Как в плохом анекдоте. Сосед, надо же! Как ты умудрилась, если говоришь, что Олег все время дома?

– Да я не так… – Я сдалась и поняла, что пора сказать чистую правду:

– Я во время секса с Олегом представила соседа. Будто не он меня трогает, а Ярослав. И целует. И…

– Ну ты… – Ирка аж рот открыла. – Ну ты даешь! Нашла из-за чего годного мужика бросать! Ты, мать, совсем с ума съехала! Да я со своим мужем постоянно так, то Клуни представляю, то Джуда Лоу! Если б я каждый раз из-за этого разводилась, была бы одинокой дурой, как ты! Хотя нет, сначала главной шлюхой города – мысленно бы всех знакомых перепробовала!

Я отвернулась от нее и, опираясь ладонями на подоконник, откинула тюль, позволив ему отделить меня от комнаты призрачной преградой.

Пережидая, пока Ирка бесновалась, я смотрела сквозь чисто вымытое окно на залежи бесконечного хлама на балконе. Там были ржавые санки, на которых она сына катала лет десять назад, рассохшиеся лыжи, наверное, ее собственные школьные, лишние рулоны обоев, упаковки плитки, сложенный в несколько раз кусок линолеума, не пригодившиеся карнизы и плинтусы, остатки краски и цемента, коробки с елочными украшениями, вечные трехлитровые банки, которые зарождаются на таких балконах сами собой, ящики с землей и сухими цветами, лопата, топор, пила…

Все есть. Все обязательно когда-нибудь пригодится.

Только балкона больше нет. Есть кладовка.

– Годный сосед-то? – спросила Ирка, наконец успокоившись. – Стоит того?

Я промолчала. Вряд ли она сейчас могла бы меня понять.

– Ева! Ну расскажи, что за бриллиант, а? Интересно!

Я вздохнула.

Конечно, я знала, что она не одобрит, и была готова к этому. Ну, и чего теперь обижаться на то, что она сделала именно то, чего я ждала?

Я обернулась, мечтательно жмурясь:

– Модный – страшно! Поймай его в любой день – и готова фотосессия для глянца. Очень красивый. Черные волосы, зеленовато-карие глаза… – Я вспомнила его взгляд в тот момент, когда он включает харизму. В одно мгновение в банальный болотно-карий оттенок добавляются магические отблески изумрудного цвета, и взгляд становится таким теплым, что веришь – ты для этого человека ближе всех.

– О-о-о-о-о-о-о, я смотрю, поплыла, – хмыкнула Ирка. – Кем работает?

– Не знаю. – Я задумалась. Возвращался он вечером, как и я, но сложно было представить, что такой мужчина отсиживает в офисе с девяти до шести. – Но у него недешевая машина. Ну, и все остальное тоже.

Особенно парфюм. Я по себе знала, что можно сэкономить на чем угодно: ботинки на сезон из «Ашана», платье из секонд-хенда, куртка с распродажи – и никто не догадается, хипстерша ты или нищебродка. Зато духи отрабатывают каждую копейку своей цены – но не больше. Дешевый аромат не спрячешь.

– Богатый, и снимает Маринкину халупу? Двушку-маломерку, как у тебя? Ему зачем?

– Не знаю…

Сама думаю об этом. Прямо вот с момента первой встречи.

– Ладно, фотка хоть есть?

– Нет…

Даже в голову не приходило. Вообще-то рядом с Яром мне мало что приходит в голову. Я даже не до конца уверена, что рядом с ним у меня есть голова.

– Ну ты даешь! Даже фанатеть нормально не умеешь. Так что, думаешь, будет он твоим роковым десятым?

– Что?! Нет! – Я согнулась, как от удара в живот, выдохнув разом весь воздух.

Нет! Не могу представить его не то что рядом с собой, а в роли десятого, последнего, рокового, безумного. Не хочу быть влюблена в него, а потом умирать, когда он меня бросит. Пусть останется несбыточной мечтой.

– Почему? – удивилась Ирка.

Потому что он женат, но я не могу этого сказать. Она не поймет. Она просто не разрешит мне даже думать о нем.

Я промямлила что-то на выдохе, пытаясь сконструировать из обломков слов «не подходит», «не мой тип», «наверняка мудак», «маме не понравится».

Маме точно не понравится. И дело даже не в том, что он женат! Ярослав слишком взрослый и слишком свободный. Он бы точно не опоздал в гости, как Олег, потому что не мог выбрать между тремя почти одинаковыми букетами, боясь ошибиться и произвести не то впечатление.

Ирка постучала пальцами по столу, глядя на меня, как биолог на результат неудачного эксперимента:

– На днях я в журнале видела статью про «звоночки» – «Десять признаков того, что он тебе не подходит». Давай проверим, там психолог консультировал, все правильно сказал. – Она принялась рыться в стопке журналов на нижней полке стола. – Или я в туалет отнесла? Сейчас…

Я покачала головой. Конечно, статья в журнале поможет точно определить, подходит он мне или нет. Психолог же консультировал! Какой-нибудь мой однокурсник.

Ирка выудила из стопки растрепанный журнал, и статья со «звоночками» была даже заложена клейким листочком.

– Ир, я ведь не так хорошо его знаю! Мы не вместе! Мы разговаривали пару раз, и на этом все.

– Что-то видела, что-то додумала, что-то вообразила. Вот и посмотрим… – Она раскрыла журнал и начала зачитывать:

1. С ним часто происходят невероятные события.

Это отнюдь не признак того, какой он особенный, а знак инфантильности и неумения справляться с проблемами как взрослый человек.

– И я в этих событиях активно участвую. То почту краду, то шпионю.

– Засчитывается!

2. Вы думаете о нем чаще, чем он о вас.

Это сигнализирует о том, что вам отношения нужны больше, чем ему. Любой перекос в этой области рано или поздно приводит к разрыву.

– Еще бы! Он топает у меня над головой каждое утро! Мне ему в потолок шваброй постучать, чтобы тоже обо мне думал?

3. Он злоупотребляет алкоголем.

Бокал вина к ужину, если он не француз, – уже повод насторожиться. А уж если он встречает вас глубоко нетрезвым – бегите!

– Это я слишком много пью. То вино, то коньяк… Хотя, может, он вечерами бухает?

– Поставим пока ноль.

4. У него нет друзей или их слишком много.

Отсутствие друзей – это неумение строить отношения. Скорее всего более близкие отношения тоже строить не умеет. Но и избыток друзей говорит о том, что по-настоящему он не близок ни с кем.

– Не знаю. – Я покачала головой и подумала, что этот пункт снова скорее про меня, чем про Ярослава.

– Ты его друзей видела? Нет? Засчитано.

5. Он ведет себя непредсказуемо и постоянно поражает вас своими действиями.

Во всем важна уместность. Быть оригинальным в творчестве хорошо, но в жизни это быстро утомляет и лишает ощущения комфорта.

– А это правда. Постоянно меня поражает.

Ирка удовлетворенно кивнула и загнула четвертый палец.

6. Отношения развиваются слишком быстро.

Это может свидетельствовать о тайных планах или меркантильных интересах. Также это говорит о неумении сохранять дистанцию.

– У нас вообще нет никаких отношений…

– Хм, не засчитываем?

– Погоди. – Я вспомнила, как на второй же встрече меня отчитали за скандалы с Олегом. – Про дистанцию правда.

– Дальше!

7. У вас разный социальный статус и круг общения.

История Золушки – просто сказка. В реальности разница в финансовом положении, образовании и воспитании скорее указывает на то, что у вас нет общих интересов и тем для разговора.

– Без сомнений. Можно два раза посчитать.

Ирка не поленилась загнуть два пальца.

8. Вы испытываете тревогу чаще, чем раньше.

Возможно, все выглядит хорошо, но подсознание уже уловило признаки катастрофы и сигнализирует, как может. Прислушайтесь к себе: если вы в последнее время все чаще тревожитесь или расстраиваетесь, возможно, вы чувствуете, что это не ваш человек.

– Ох… – Я вспомнила о своих новых ритуалах. – Да, считаем.

9. Он до сих пор привязан к бывшей.

Если он недавно с кем-то расстался, то говорить о прошлых отношениях нормально. Но если ваши разговоры слишком часто крутятся вокруг бывшей, вероятно, вы всего лишь лекарство от старой любви, а не любовь новая.

Кольцо. Кольцо. Кольцо.

– Не знаю, Ир.

– Ладно, пропустим.

10. Вокруг него постоянно вьются женщины.

Конечно, никто не отвечает за поведение других людей. Но скорее всего ему это нравится, а вы постоянно будете в напряжении.

Желтый «Гетц»! Кассирша!

– Да, засчитывай.

– Итого… девять! – Ирка продемонстрировала загнутые пальцы. – Ты еще сомневаешься?

Нисколько не сомневаюсь. Я даже знаю, что на самом деле десять.