Читать книгу "Изменение маршрута. Остросюжетный роман"

Глава двадцать четвертая.
Похороны машиниста

Раздался звонок по мобильному телефону.

– Это Агнета, – энергично представилась она.

– Агнета Фельтског? – уточнил Е.П.

– Не надоело прикалываться? Каждый раз одно и то же. Не смешно.

– А пистолет в сумочке теребить? Смешно? – парировал Е. П. Ему нравилось дразнить метрополитенщицу.

– Ладно, проехали. Вы теперь что, все время будете им попрекать?

– Не все время, а изредка.

– Короче говоря, завтра похороны Юрика, – объяснила она цель своего звонка.

– Какого Юрика? – не понял Е.П. – Успела уже кого-то завалить?

– Опять начинаете? Обыкновенного. Юрия Степановича.

– Юрия Степановича?

– Да, Юрия Степановича. Ну что тут непонятного-то? Машиниста электропоезда.

До Е. П. наконец дошло, о ком идет речь.

– Сначала гражданская панихида в двенадцать ноль-ноль, в депо. Потом отпевание, а затем уже на Ваганьковском окончательно, – продолжила Агнета.

– Почему не на Новодевичьем?

– Видимо, не заслужил. Да там и мест не так много осталось. А желающих, сами понимаете, полно.

– Могли бы и потесниться ради такого случая.

– На Ваганьковском тоже престижно. Нам с вами там не светит.

– Согласен.

– Вы придете? Все-таки ехали на том поезде. Все пассажиры будут. Даже из ТВ обещали подъехать. Будут потом в «Вестях» показывать.

– Вот это хуже.

– Согласна, светиться ни к чему. Ну мы же не дураки, в первые ряды не попремся.

– Не попремся, но могут выхватить из толпы.

– В лес бояться – волков не ходить.

– Верно и обратное.

– Ладно, подумайте. Мое дело предупредить. Пока.

Е.П. к началу опоздал. Народу собралось на удивление много, и помещение депо не смогло вместить всех желающих. Поэтому большинство расположилось на прилегающей небольшой площади. Там у стены соорудили экран, и велась видеотрансляция церемонии прощания. Выступал ветеран подвижного состава.

– Я это… – бодро начал он и сразу же потерял путеводную нить. – В общем, мы – это…

– Мы уже тысячу лет все это да это, – мрачно прокомментировала стоящая рядом с Е.П. моложавая женщина лет пятидесяти.

– А, вспомнил! – обрадованно возвестил ветеран. – Мы, можно сказать, всю жизнь под землей! Так что нам бояться нечего! Отбоялись! – с вызовом воскликнул он старческим надтреснутым фальцетом.

– Естественно, в девяносто лет, чего уж тут бояться?! – усмехнулся молодой рабочий в спецовке с большой буквой «М» на спине, стоящий впереди Е.П.

– Иван Федорович, поконкретнее! Вы же обучали Юрия Степановича. Расскажите про это, – прервал ветерана ведущий.

– Может и обучал! Всех не упомнишь! – недовольно откликнулся Иван Федорович. – А вы не перебивайте! Я еще когда в ФЗУ1010
  Школа фабрично-заводского ученичества в СССР с 1920 по 1940 год


[Закрыть]учился, мне мастер всегда говорил: «Ты, Ваня, если что, то просто – раз и по тормозам! Раз – и по тормозам! – снова воодушевился он.

– Не мог он! – выкрикнул кто-то из присутствующих.

– Верно, не мог, – подтвердил ветеран. – Видимо, заклинило.

– Спасибо, Иван Федорович, – с кислой улыбкой поблагодарил выступающего ведущий.

Потом выступил сменщик покойного.

– У Юрика просто не выдержали нервы, – сказал он. Воцарилось напряженное молчание. – А у кого бы они выдержали, товарищи?! – гневно обратился он к присутствующим. Вздох облегчения вырвался у провожающих в последний путь. – Тут вот Иван Федорович выступал и сказал, что надо было – раз и по тормозам! Согласен на сто пудов! А он не мог, не позволила рабочая гордость! Да и не бывать такому, чтобы русский человек лег под какого-то заокеанского дядю Сэма!

Все одобрительно закивали головами, и даже раздались отдельные хлопки, что явно не соответствовало моменту.

– Я – дежурная по станции. Наше дело какое? Наше дело следить за порядком, чтобы не баловались на эскалаторе, да по графику – включить, выключить. Я что хочу сказать. Юрий Степанович всегда был для нас образцом. Всегда вежливый, обязательно спросит, как здоровье, как внуки. Не то, что некоторые, – поведала подошедшая к микрофону пожилая метрополитенщица и внимательно посмотрела на кого-то из стоящих в первых рядах. – Мне вот лично будет его очень не хватать. Не знаю, как некоторым, – снова упрекнула она какого-то, видимо, не очень вежливого и равнодушного сослуживца, на которого имела зуб.

Затем слово дали брату жены погибшего.

– Он не принадлежал семье. Все время пропадал на работе. Тренировался круглые сутки. Все говорил, как же так?! Они могут, а мы – нет?! Он навсегда останется для нас примером настоящего гражданина и патриота своей страны! – с пафосом закончил он свою короткую речь, понимая, что возможно его покажут по ящику, а это – серьезный шанс, что его заметят и, наконец, заработает социальный лифт, который все никак не включался.

Е.П. слышал, как тихо переговаривались между собой, стоящие сзади него.

– Хорошо, что пассажиры из головных вагонов успели выйти.

– Хватило ума.

– Говорят, останки так и не нашли.

– А что же, пардон, в гробу?

– А вы как думаете?

– Я последнее время стараюсь вообще не думать. Вредно для ума. Легко можно повредиться рассудком.

На экране на секунду показали крупным планом бледное заплаканное лицо женщины в черном платке. «Жена героя», – понял Е. П. У него возникло стойкое ощущение, что она пытается играть безутешную вдову. «Может быть, не сложилась семейная жизнь? – предположил он. – Гулял или выпивал… А возможно, и она не без греха…»

– Какая нелепая, можно даже сказать, глупая смерть, – как бы про себя, произнесла критически настроенная соседка Е.П. – Я ехала в том же поезде во втором вагоне. Слава богу, хватило ума сразу выйти.

«Не я один такой смекалистый оказался», – подумал Е.П., одобрительно поглядев на женщину.

– Он погиб, как герой! Скольких людей спас! – с клекотом вещал похожий на жабу ведущий. – Всего только около сотни человек отделались легкими ушибами и царапинами. Мы дадим асимметричный ответ. Перестанем ставить на подвижной состав тормозные колодки! Чтобы неповадно было!

Эта идея не вызвала у присутствующих большого энтузиазма.

– Правильная мысль! Тогда и на товары первой необходимости не придется повышать цены! – неожиданный вывод сделал рядом стоящий известный депутат.

– Довольно странное заявление, – не смог скрыть удивление ведущий.

– В смысле мобилизации всех ресурсов, – быстро нашелся депутат.

Народ начал потихонечку расходиться.

– Не оборачивайтесь, – тихо сказал кто-то сзади Е.П. – Идите по улице вдоль депо, потом сверните во второй переулок направо, третий дом. Минут через пять, не раньше. И будьте осторожнее, не приведите хвост.

Е.П., выполняя наказ, пришел в нужное место. Но там никого не было. Через минуту с несильным скрипом открылось окно на лестничной площадке второго этажа. Е.П. поднял голову и увидел высунутую руку, поманившую его наверх.

Он вошел в грязный запыленный подъезд, застарелый запах мочи шибанул в нос. Поднялся на второй этаж. Там его ожидал высокий худой мужчина в шляпе и темных очках. Под большим носом красовались пышные рыжеватые усы.

– Никого не привели? – строго поинтересовался он низким, слегка глуховатым голосом.

– Все нормально, – успокоил его Е.П. – Чем обязан?

– Я – Юрик. Уже наверно догадались. Агнета говорила, что вы феноменально сообразительный, и она таких не встречала, – произнес он с упреком и со вздохом добавил: – Ведь это все из-за вас! Сказали, что вас надо припугнуть, что, мол, лезет не в свое дело.

– Откуда ты узнал, что я сяду в твой поезд? – задал вопрос Е.П., заранее зная ответ.

– Агнешка сбросила смску, – объяснил Юрик.

– Агнета Фролова? – на всякий случай уточнил Е.П.

– А кто же еще?!

– Ну, она у меня доиграется, – пообещал Е.П.

– Агнешка тут ни причем, она выполняет приказ. Вы же знаете, она на службе. А меня предупредили, если откажусь, то по сокращению. И что прикажете делать? Кроме подземелья, я нигде работать не могу. Да и деньги нормальные.

– Зачем надо было из пушки по воробьям?

– Во-первых, вы – не воробей. Это сразу видно. А во-вторых, вы у них спросите! Я тоже им это сказал. Можно было бы просто подтолкнуть и все дела. А не городить огород. – Е.П. вспомнил процессию из полицейских, несущих пластиковый пакет с «прыгуном».

– Это верно. А у тебя голова варит, – похвалил он машиниста.

– Верно, да не совсем. Задача-то другая была – малость припугнуть. А главное – люди осваивают бабки. Неужели неясно?

– Все равно глупо, – не согласился Е.П.

– Верно, глупо. Но кто же знал, что вы выйдите на следующей станции?

– Нет большей беды, чем недооценивать противника. Слыхал про такое?

– Похоже на Суворова, – не сразу ответил Юрик.

– Молодец! И Суворов тоже, – похвалил его Е.П. и назидательно произнес: – А на самом деле Лао-Цзы1111
  Древнекитайский философ VI—V веков до н. э


[Закрыть].

– Лао-Цзы, так Лао-Цзы. Мне сейчас все равно.

– А зачем в тупик врезаться надо было?

– Да никто и не врезался! Неужели неясно? – с досадой сказал машинист. – Больше верьте им! Уж вам-то грех было это не понять. – Е.П. не стал объяснять Юрику, что у него сразу закрались подозрения. – Ударил резко по тормозам, вот народ и попадал. Шишки себе набили и все дела! Кто же знал, что они из всего этого такую шумиху устроят?!

– Я так понимаю, что жена в курсе?

– Наполовину, – туманно ответил Юрик. Было видно, что он сильно подавлен всем происходящим.

– Не грусти. Зато теперь ты – герой! – подбодрил его Е.П. – Вы с Агнетой в метро познакомились?

– Мы с ней учились в одном классе. Сидели за одной партой, – скорбно поведал машинист. – Любили друг друга и даже собирались пожениться после школы. Но она уже, кажется, с класса третьего решила посвятить себя шпионской деятельности. Меня все агитировала. Какой уж там, к чертям, брак! – и помолчав, добавил: – Мы и сейчас с ней встречаемся.

– А я, признаться, думал, что ее интересуют женщины, – вставил Е.П., стараясь не сбить собеседника с откровенной волны.

– Ее все интересуют. Она бисексуал. Знаете, что это такое? – поинтересовался Юрик.

– И вашим, и нашим. Но все-таки нашим – больше, – ответил Е.П., подумав, что Юрик проверяет его эрудицию, как и Николаша. И об этом стоит поразмышлять на досуге. А возможно, просто случайное совпадение.

– Верно обозначили. Она говорила, что за «постель» у нее было в академии пять с плюсом. Всего у двоих за все время существования учебного заведения. Вы понимаете, что это такое?

– Догадываюсь.

– Всего у двоих! У нее и у этой сучки. Так она ее называет. Та в музее работает по совместительству. Уж и не знаю, кого она там, в музее окучивает?

– В музее? – усмехнулся Е.П.

– Да, в музее. Мне тоже непонятно. Ох, и ненавидит ее Агнешка. Главная соперница. Но та по слухам оказывает какие-то услуги шефу. У них так принято. Одна работа секретная, а другая – легальная. Поэтому Агнешке приходится еще и в метро подрабатывать. А у нее голос – супер! Ну, вы наверно, знаете?

– Знаю.

– Ей, правда, нравится. Говорит, у нее под землей повышается настроение. Может, и врет… У нее свой график. Когда хочет, тогда и выходит. А зарплата капает. Некоторые наши не понимают, в чем дело. Прямо бесятся, дураки, от зависти. А ей только того и надо, лишь бы кого-нибудь подразнить. Без этого не может.

– Да, непросто, – поддакнул Е.П.

– Она только свистнет, и я, как мотылек, бегу к ней со всех ног! На самом деле курс назывался «Секс-вербовка». Даже не знаю, зачем я вам все это рассказываю? Видимо, надо выговориться, так как нахожусь под постоянным стрессом. А есть гипотеза, что он приводит к тяжелым заболеваниям. Вы в курсе?

– Слышал, – уклончиво ответил Е.П., укрепляясь в мысли, что машинист знаком с Николашей.

– Она такое вытворяет, что вам и не снилось. Говорит, что ни один не может устоять!

– Надо же, – снова поддакнул Е.П.

– Я вам точно говорю. Где она только ни стажировалась. И во Франции, и в Индии, и в Израиле, и даже, не поверите, в Китае! Все методики освоила. Но главное в этом деле – индивидуальный подход. Это ее слова.

– А так и не подумаешь. Видимо, природные способности.

– Это точно. Меня перед Настеной совесть замучила. А ничего не могу с собой поделать. Как мотылек! Кажется, я вам уже это говорил. Агнешка говорит, что такого сильного противника еще не встречала в своей жизни.

– Это она про кого?

– Про вас, конечно! Это же она втравила меня во всю эту историю. Обещали, если сделаешь все как надо, получишь трехкомнатную квартиру. Правда свою придется сдать. У меня двушка в хрущобе в Люберцах. Короче, выбора не оставили.

– А грим тоже она придумала? – спросил Е.П., отмечая явное сходство в манере – накладной нос, темные очки, усы.

– Она. Придется пластику лица делать, – с печалью в голосе поведал машинист. – А это недешево.

– Ну, это они оплатят, не сомневайся, – успокоил его Е.П.

– Обещали. Сказали, когда все утихнет, смогу вернуться к семье… И что я потом детям скажу? Папка вернулся с того света?

– Придумаешь что-нибудь. С другой стороны, могут и обмануть. Так что будь начеку!

– Могут. Легко. Зря, дурак, согласился.

– А мне ты все это рассказываешь для подстраховки? – спросил Е.П.

Юрик продолжительно на него посмотрел и, помолчав, уважительно произнес:

– Не зря Агнешка про вас говорила, что вы – супер. Сразу фишку просекли. Скажу им, что вы в курсе. Тогда им смысла не будет меня устранять.

– Логично. Может быть, еще станешь агентом. Там деньги неплохие.

– Не знаю. Уже думал на этот счет. Но у меня нервная система не та. Вряд ли получится.

– Ладно, машинист, не дрейфь! Пойди, разрядись со школьной подругой. А то у тебя дефицит положительных эмоций, – посоветовал ему Е.П. – В курсе, что это такое?

– В курсе, – скорбно ответил Юрик. – Сказала, что пока надо затаиться. Я вижу, вы человек неплохой. За что они на вас взъелись, не знаю. Но учтите, они все могут. Так что ваше положение не лучше моего! Если что, можете на меня рассчитывать. – Он протянул бумажку с телефоном. – Не беспокойтесь! «Левая» симка. Не смогут засечь.

Е.П. сунул бумажку в карман.

– Ну ладно, пока. – И Юрик, надвинув поглубже шляпу и поправив сползающие с накладного носа очки, ссутулившись быстро пошел вниз по лестнице.

«По-прежнему всех губит квартирный вопрос», – смотря ему в спину, подумал Е.П.

Глава двадцать пятая.
Второй вариант

Позвонил Гнат и попросил о срочной встрече.

– Есть новости, – загадочно сказал он. – Кое-что прояснилось с расшифровкой.

Е.П. пришел к памятнику на пятнадцать минут раньше, но Гнат уже сидел в ожидании на скамейке.

– Нашел объявление о продаже участка, – заявил он. – Самое интересное, что номер телефона такой же, как и в третьем варианте с этой самой Светой из Волгограда! Как вам это нравится?

– Любопытное совпадение, – откликнулся Е.П. – Дай-ка мне свой телефон. Поговорю сам с тем учтивым джентльменом. Как раз начало восьмого.

Гнат после секундных колебаний протянул ему свой смартфон, и Е.П. набрал номер.

– Опять ты?! Никак не уймешься? – ответил с угрозой енот.

– Молчать! Уборкин? Я тебя научу хорошим манерам, скотина! Начальство не признал?! Будешь у меня гальюн чистить! – стал распекать его Е.П.

– Нет, это Голважня, – сбавив тон, ответил енот. – Что-то не пойму, кто это.

– Тебе и не надо ничего понимать. Диктуй адрес дома с участком в семь соток с небольшим прудиком, заросшим осокой.

– Так бы сразу и сказали. Я же не знаю, кто звонит, – стал оправдываться Голважня. – Записывайте.

Закончив разговор, Е.П. объявил Гнату, что ехать придется в Кратово.

– Это где? – поинтересовался Гнат.

– Старое дачное место. По Казанской дороге около часа, – объяснил Е.П. – Ты завтра работаешь?

– Нет, выходной.

– Ну вот и хорошо. Поедем, посмотрим, что это за участок в семь соток, – и, помолчав, добавил: – С небольшим прудиком, заросшим осокой.

– Можно на моей машине, – предложил Гнат. Ему не хотелось трястись в электричке. Но посмотрев на Томми, сразу же пожалел о сказанном. – Скажите, его не укачивает в автомобиле?

Тот в ответ угрожающе зарычал.

– Он тебе все сказал, – сохраняя серьезное выражение лица, откликнулся Е.П.

«Как бы ни написал в отместку на обивку? – обеспокоенно подумал Гнат. – Явно, вредная собачонка! И черт меня дернул за язык…»

Доехали до Кратово быстро. Гнат вел машину как опытный профессионал. Нашли нужный адрес. Среди высоких дорогих заборов, скрывающих за собой шикарные коттеджи, покосившийся штакетник пятидесятых годов выглядел белой вороной. Правда, перед ним плотной непроходимой стеной рос колючий кустарник. Наблюдательный прохожий мог заметить скрытно расположенные камеры наружного наблюдения, сканирующие подступы к участку.

– Не похоже на семь соток, – высказал общее мнение Гнат. – Мне с вами?

– Посиди в теньке с Томми. Отдохни, – предложил ему Е.П., показывая в сторону скамейки, стоящей под сенью большого вяза на противоположной стороне улицы. А сам подошел к калитке.

Сразу же с другой стороны появился хмурый лысый мужик в камуфляжной майке. Он внимательно оглядел Е.П., надолго задержав взгляд на винтовке.

– Работы нет, охранники не нужны и не подаем! – сказал он грубым голосом. Снова внимательно оглядел подошедшего и, сделав определенный вывод, добавил: – Зайцы, утки и там эти, как их, кролики тоже не нужны!

– Много базаришь, человек! – брезгливо оборвал его Е.П. – Голважня?

– Нет.

– Значит, Уборкин! Слушай сюда, Уборкин! По объявлению, семь соток и прочая дребедень про прудик с осокой.

– А, это – вы! Ну ладно, заходите. Идите прямо к дому по дорожке, потом направо. Никуда не сворачивайте, здесь охранные системы, попадете под ток.

«Это ты у меня скоро попадешь под ток!» – хотел, было, отреагировать Е.П., но подумал, что Евстрат Пантелеймонович не унизился бы до подобной угрозы.

Е.П. двинулся по указанному маршруту, ступая на аккуратно выложенные плитки, образующие причудливый орнамент. Вокруг возвышались вековые сосны и ели, создавая тенистую прохладу. Заборы соседей не были видны, и Е.П. предположил, что объединено вместе не менее четырех участков. Наконец показался большой деревянный двухэтажный дом довоенной постройки. На открытой большой веранде вели оживленную беседу Николаша и Аркадий Михайлович. Последний, увидев приближающегося Е.П., заспешил ему навстречу и, подойдя, в энергичном приветствии затряс руку. В легком льняном костюме и кожаных сандалиях на босу ногу он выглядел весьма импозантно. Аккуратный седой бобрик украшал его худое мужественное загорелое лицо. Он опирался на богато инкрустированную трость с набалдашником в виде серебряной бабочки.

– Вот уж сюрприз, так сюрприз! Какими судьбами? А понятно, проезжали мимо и решили проведать старого оружейника, так сказать, заскочить на огонек. Ну и правильно сделали, очень-очень рады! Мы как раз собрались открыть бутылочку «Шабли». Хотелось бы услышать ваше мнение как знатока! – Аркадий Михайлович говорил быстро, не давая возможности вошедшему вставить хоть слово. – А, и ружьишко с вами. Может быть, решили поменять его на что-нибудь интересненькое? У меня в коллекции есть редчайшие экземпляры!

– Я, собственно, по объявлению. Что-то непохоже на семь соток, – наконец вставил Е.П.

– А, по объявлению… Как это я сразу не сообразил? Ну, конечно, по объявлению! Прудик, заросший осокой, имеется. А вот семь соток – это в другом месте. Еще успеем и про прудик, и про семь соток поболтать. А вот этот дом еще мой дед построил в тридцатых годах прошлого века. Снаружи все, как тогда. Только внутри некоторые современные технические новации. А что делать? От прогресса не уйти. Да и немного расширил территорию. Пойдемте-пойдемте в дом.

Николаша сдержанно приветственно махнул рукой с веранды.

– У этих бизнесменов семь пятниц на неделе, – сразу же после рукопожатия осуждающе произнес он. – Ведь прибыльное же дело было, и вдруг – раз и закрыли! И в результате люди теперь без работы сидят. Как вам это нравится?! А ведь у всех семьи. Детей кормить надо. Хорошо, Лариса работает на госпредприятии! А то бы не знали, что и делать!

– Действительно, безобразие, – поддержал его Аркадий Михайлович. – Надо было в трудовую инспекцию обратиться. Они бы разобрались. Там люди знающие сидят.

– Да куда только ни обращались! Что толку-то?! Это, говорят, не наше собачье дело! Чинуши проклятые! Им лишь бы взятки вымогать! Да, все хотел вас за Ларису поблагодарить. – И Николаша многозначительно посмотрел на Е.П. – Вы ее тогда, на вечеринке, можно сказать, уберегли от необдуманных шагов!

«Да уж действительно, уберег, – подумал не без сарказма Е.П. – Проверяет, черт эдакий. Неужели что-то пронюхал?!»

– Мне уже добрые люди доложили. Так что за мной должок! – И он как-то странно улыбнулся.

«Кажется, угрожает… – решил Е.П. – Интересно, что могли настучать? Мы вроде бы соблюдали конспирацию».

Аркадий Михайлович с интересом прислушивался к разговору.

Слева от входа на веранду на мольберте стояла картина размерами примерно полметра на метр. Она была выполнена с несомненным мастерством. На фоне дворянской усадьбы на зеленой лужайке около корыта с едой плотно располагались бело-розовые небольшие поросята. Чуть поодаль стояла миловидная дама в белом нарядном длинном платье, богато отделанном кружевами и рюшами, и шляпе с большими полями. Она с улыбкой умиления взирала на поросят. Е.П. отметил несомненное сходство дамы с Ларисой. Безусловно, она позировала художнику.

– Как ни крути, все пути ведут к корыту… – задумчиво, тихо произнес Е.П.

– Вы что-то сказали? – спросил его Аркадий Михайлович.

– Нет-нет, ничего, так, мысли вслух…

– Вот, привез показать работу Ивану Емельяновичу, – пояснил Николаша. – Он – большой дока в этих делах. Любому искусствоведу даст сто очков вперед!

– Аркадию Михайловичу, – мягко поправил его хозяин дома.

– Виноват, все время путаю. На работе его величают по-одному, а дома – по-другому. Ну и правильно! Надо отделять личное от общественного. А я все время путаюсь. Виноват!

– Ерунда, – откликнулся со смехом Аркадий Михайлович. – Я и сам иногда встану поутру и не разберу сразу, кто я. Николай… – Он хотел назвать Николашу по имени и отчеству, но поймав его предостерегающий взгляд, запнулся, но сразу же продолжил: – Николай – удивительный талант! А ведь практически нигде не учился. И в это невозможно поверить! Картина выполнена в стиле магического реализма, но присутствуют и элементы гиперреализма. Обратите внимание, с каким мастерством выписаны уши у поросят! Сразу вспоминается Рубенс!

– Ну, вы тоже завернете, Аркадий Михайлович! – зардевшись, махнул рукой Николаша и, повернувшись к картине и обращаясь к Е.П., произнес: – Узнаете Ларису? Она любит животных, поэтому так натурально все и получилось. Ее отец был председателем колхоза, а потом уже сильно поднялся в годы перестройки.

– Корыто, как в «Коммуналке», – отметил Е.П.

– Точно! – обрадованно заявил Николаша. – Сразу схватили! Это для художника очень важно. Какие-то черти так его прикрутили, что я чуть не поломался, когда грохнулся с этой проклятой стремянки. Так и не смог его отодрать.

– А какой из этой группы Андре? – поинтересовался Е.П., указывая на поросят.

– Андре? – недоуменно переспросил Николаша. – В каком, пардон, смысле?

– У них же есть имена?

– А, вопрос ясен. Ну, это же не реализм, а магический реализм, – снисходительно пояснил автор. – Какой из них Андре, Жан-Пьер или там, к примеру, Иван Петрович, к сожалению, неизвестно. Я перерисовал их с одного фото из интернета. Там имена не были указаны. Вы Габриэля Гарсиа Маркеса, случаем, не читали? Виднейший представитель этого направления, – и, увидев недобрую улыбку Е.П., поспешил добавить: – Виноват-виноват, все время забываю, что вы все знаете.

– Вы на него не сердитесь, – доброжелательно вступил в беседу хозяин дома. – Он всех так испытывает. Меня тоже постоянно экзаменует.

– Аркадия Михайловича, как и вас, никак не удается подловить, – с вздохом констатировал Николаша.

– А уважаемый Евстрат Пантелеймонович, конечно же, читал Маркеса. Он наверняка и Борхеса читал. Можете не сомневаться. Возможно, даже и встречался с великими латиноамериканцами. А? Евстрат Пантелеймонович?

– Нет, не довелось, – хмуро отреагировал Е.П., почувствовав в вопросе подковырку. – А вот со Скоттом Фицджеральдом приходилось, в Париже.

– Ну, что я вам говорил! – обрадованно воскликнул Аркадий Михайлович. – Великие времен не различают! Каково изреченьице? А? Не поверите, только что придумал. Недурственно? А?

– Великолепно! – восхищенно отозвался Николаша. – Просто гениально!

«Кукушка и петух…» – с мрачным сарказмом подумал Е.П.

– А Евстрат Пантелеймонович небось думает, ну чисто, кукушка и петух из одноименной басни кого? – блеснув глазом, вопросил Николаша и быстро закончил: – Естественно, Крылова или Лафонтена, а может, и Эзопа? Тут уж последнее слово за специалистами.

– Николай хочет передать свою работу в дар Русскому музею. Щедрая душа, все заботится об отечестве. А я не советую. В лучшем случае засунут куда-нибудь в пыльный чулан. На мой взгляд, стоит выставить на какой-нибудь солидный аукцион. Вот, например, «Катастрофа с тунцом» Энди Уорхола чуть было не продали за шесть миллионов долларов на аукционе «Кристис». А разве можно ее сравнить с «Кормлением поросят»?!

– «Катастрофа с тунцом» тоже очень хорошо сделана, – весомо отреагировал на похвалу Николаша. – Но тут надо понимать, что Энди – это первоклассный бренд! А я на рынке новичок, – с грустью закончил он.

«Тоже очень хорошо сделана – это, безусловно, сильный ход! Конечно, шесть миллионов не предложат, но на пять вполне можно рассчитывать», – отметил про себя Е.П., с трудом сдерживая улыбку.

Из дома на веранду вышла Елена. Она была в шортах и футболке.

– Привет, мой спаситель! – бодро произнесла она, обращаясь к Е.П.

– Привет, – откликнулся он. – Только спаситель – не я, а Томми.

– Спаситель? – непонимающе посмотрел на нее Николаша.

– Да, именно так. Меня хотели ударить током, а он не дал!

– Ты что, наступила на оголенный провод? – стал выяснять Николаша.

– Ну, на какой провод?! Что ты, ей-богу! Электрошокером хотели ужалить, неужели неясно?

– Ты мне скажи, Ленок, зачем закрыли «Коммуналку»? – насупившись, спросил у нее Николаша. – Ведь это же твой муженек всех распустил в неоплачиваемый отпуск!

– Откуда я знаю! Вот у него и спроси. Ладно, не приставай! Опять занудил, – и обращаясь к Е.П., добавила: – Вот заехала навестить своего первого мужа. Ладно, не буду вам мешать. Пойду немного разомнусь на корте.

– Евстрат Пантелеймонович в курсе наших отношений? – спросил Аркадий Михайлович.

Воцарилось молчание, и все трое внимательно посмотрели на Е.П.

– Откуда? Нет, я не в курсе, – твердо ответил он.

– Ну, не в курсе, так не в курсе. Опять я чего-то перепутал. Знаете, все-таки возраст дает о себе знать, – разрядил обстановку хозяин дома.

Лукаво подмигнув Е.П., Елена быстро сбежала по ступенькам и скрылась за деревьями.

– Ну что ж, раз нас покинула единственная женщина, то нам остается что? – вопросил хозяин дома и сам же ответил: – Только одно – открыть обещанную бутылку «Шабли»!

Он сноровисто разлил вино по бокалам. Николаша посмотрел свой бокал на свет и веско произнес:

– Какая игра света! Это вам не китайская подделка!

– Китайская? А, понятно, в общем смысле. Да-да, тут сомневаться не приходится! – поддержал Аркадий Михайлович. – Лично покупал в северной Бургундии. Ну что же, господа, за что выпьем?

– За умение читать между строк! – несколько удивил своим предложением присутствующих Николаша.

– Браво! – после секундного замешательства отреагировал Аркадий Михайлович. – Великолепно! Какая глубина! Нет слов!

«Вино оказалось действительно превосходным, – вынужден был признать Е.П. – Да и тост, надо признать, на самом деле был весьма уместен».