Читать книгу "Изменение маршрута. Остросюжетный роман"

– Пойдете! Это большая честь. Вы пока еще сами не понимаете. Многие бы кипятком… от счастья, если бы их пригласили.

– Если пойду, то буду присматривать. Во всяком случае, постараюсь, – успокоил Николашу Е. П.

– Спасибо! – с чувством произнес Николаша и крепко пожал руку Е.П. – Ладно, поехали, а то обед пропустили, теперь можем еще и на ужин опоздать. Кстати, я по вашему совету, пока вы ездили к старцу, нашел хороший камень. – Он извлек из кабины увесистый булыжник.

– Да, отличный камень… – протянул Е.П. – Знаете что, мы с Томми вполне можем доехать на электричке. Да и вам проще, довезете нас до станции, и сразу домой ужинать.

– Ни в коем случае! – воспротивился Николаша. – Я за вас отвечаю. В электричке всякий народ попадается, легко можно в историю попасть! Я себе этого тогда не прощу!

«Это с тобой, голубочек, можно легко попасть в историю», – подумал с опасением Е. П. Но Томми уже сделал свой выбор, озорно поглядывая на беседующих из кабины автомобиля.

– Кстати, как зовут песика? – поинтересовался Николаша.

– Томми.

– Знаете, кого так называли во время Первой мировой войны? – и поймав на себе бешеный взгляд собеседника, поспешно добавил: – Пардон, совсем забыл, что вы все знаете. Миль пардон! Ну что, поехали?

До Москвы доехали без приключений, если не считать маленькой мести прапора, который долго не выходил из будки и не поднимал шлагбаум. Николаша нажал на клаксон и не переставал гудеть, пока не взял прапора на измор, и тот, матерясь, все же открыл шлагбаум.

– Холуй хренов! – бросил ему напоследок Николаша. И машина понеслась по дороге. – С ветерком! – прокомментировал он. – Шоссейка как в Германии! Для себя родимых денег не жалеют!

У кольцевой дороги Е.П. предложил возвращаться другим маршрутом. На что Николаша высокомерно ответил:

– Ну вот еще! Пусть у себя дома распоряжаются! Они только и ждут, когда мы дадим слабину. Небось, сидят где-нибудь у своих да трескают шаурму!

Затем у Е.П. возникло стойкое ощущение нереальности происходящего. Николаша снова включил музыку, прослушав несколько попсовых песенок, от которых у Е.П. стало сводить скулы. Томми начал с удовольствием подвывать, периодически удивительно точно попадая в мелодию. Николаша опять возмутился качеством музыкальных произведений и стал крутить ручку настройки. Томми неожиданно забеспокоился, заерзал и начал барабанить лапами по плечу хозяина, привлекая его внимание. Е.П. взглянул в боковое окошко и увидел возникший как из-под земли «мерседес» со старыми знакомыми.

– Твою мать! – выругался он. – Говорил же, что надо ехать другим путем!

Кавказцы с интересом вглядывались в своих обидчиков, выразительно показывая на лежащие на коленях автоматы и призывая двигаться к обочине. Они попытались обойти уазик слева, но это им не удалось из-за плотности потока автомобилей. Тогда они пристроились справа и стали выжимать уазик влево.

– Талибы проклятые! Хотят нас на встречку выпихнуть! – У Николаши выступили от напряжения на лбу капли пота.

– Быстрей, булыжник! – прохрипел Е.П.

– Под сидением!

Е.П. мгновенно достал камень. Адреналин стал мощно поступать в кровь. Зрение настолько обострилось, что он даже увидел заводской номер Калашникова с затертыми последними цифрами, подробности бритой бугристой головы водителя с мощным загривком и приборную панель, инкрустированную ценными породами дерева. Булыжник удобно лег в руку, как будто Е.П. всю жизнь только и занимался метанием камней.

– На полкорпуса вперед! – приказал он.

– Есть на полкорпуса вперед! – откликнулся Николаша.

Е.П. приоткрыл дверь и ловко метнул булыжник в лобовое стекло преследователей. Стекло «мерседеса» покрылось мелкими трещинами, и он врезался в шедший впереди огромный черный внедорожник, набитый какими-то людьми в камуфляжной одежде.

– А теперь спокойно вперед! Им будет не до нас! – произнес Е.П.

– Есть спокойно вперед!

Адреналин схлынул, и Е.П. почувствовал слабость. Томми уважительно лизнул его в щеку.

– Они теперь наверняка тачку по номеру будут пробивать, – вяло высказал он опасение.

– Что я – дурак?! – оскорбился Николаша. – Я номера еще у леса поменял, когда вас ждал. Так, на всякий случай, мало ли что. Пусть пробивают себе на здоровье, хоть до второго пришествия! Как видите, все предусмотрел! – закончил он самодовольно.

– Вот уж действительно, – слабо отреагировал Е.П., подумав: «Хоть что-то разумное сделал, балбес эдакий!»

Около часа они двигались в пробках. Е.П. погрузился в дрему. Изредка открывая глаза, он видел Николашу, упорно вращающего ручку настройки автомагнитолы.

«Новости последнего часа! – бодро произнес ведущий. – На севере Москвы, на Ленинградском проспекте произошло дорожно-транспортное…

– Ну наконец-то! – торжествующе воскликнул Николаша.

«… „мерседес“ с выходцами из Северного Кавказа столкнулся с машиной сопровождения известного банкира, фамилия которого в интересах следствия пока не сообщается. В результате возникшей потасовки было применено огнестрельное оружие. С обеих сторон есть убитые и раненые. На месте происшествия работают органы правопорядка…»

– Есть убитые и раненые, – с удовольствием повторил Николаша. – Ну что же, как говорится, а ля гер ком, а ля гер. Знаете, как переводится с французского?! Черт, разумеется, знаете! Никаких сомнений! Это я по инерции. Все время забываю, что вы все знаете. Первый раз встречаю такого эрудита! – И он хитровато взглянул на собеседника.

– Qui addit scientiam addat et laborem33
  Кто умножает познания, умножает скорбь.


[Закрыть], – решил поставить точку в беседе Е.П. – Что в переводе с латыни означает: «Много будешь знать, скоро состаришься». Экклесиаст. Предположительно третий век до нашей эры.

– Здорово! – уважительно отозвался Николаша.

Оставшуюся часть пути ехали молча. Быстро начало темнеть. По приезде Николаша снова выкатил скутер. Вручил Е. П. бумажку с адресом Фриды со словами: «Вас там ждут! Просили не опаздывать. Ну а мне нужен релакс!» После чего облачился в байкерскую амуницию, завел мотор и стал нарезать круги по двору. Сидящие на корточках таджики снова одобрительно зацокали языками. Монументальная фигура Николаши, восседавшая на миниатюрном скутере и увенчанная куполообразным шлемом, напоминала космического пришельца. Небо еще ниже опустилось на город. Начал накрапывать мелкий дождик. «Похоже, что время остановилось…» – философски отметил про себя Е.П.

Глава девятнадцатая.
Вечеринка

Е.П. нажал на кнопку видеодомофона, который в ответ замурлыкал арию тореадора из оперы «Кармен».

– Веди себя, как настоящий джентльмен! – попросил он Томми.

Тот в ответ слабо тявкнул. Потом раздался глухой щелчок, и дверь плавно распахнулась, пропуская его и Томми внутрь. Они оказались в большом холле. Потолки в квартире были не меньше четырех метров. Их встречала Лариса.

– Ну наконец-то! А то уже и не знали, что и подумать! – произнесла она приветливо. – Очень мило, что вы с собачкой. Как ее звать-величать?

– Это он, и зовут его Томми. Знаете, кого так называли во время Первой мировой войны?

– Английских солдат. Я угадала? – Она засмеялась. – Вы как Николаша, он любит всех проверять. Вычитает что-нибудь в Википедии и будет потом ко всем приставать. И страшно расстраивается, если кто-нибудь знает ответ. Он, наверно, и вас экзаменовал? Я угадала?

– Пытался, – уклонился от ответа Е.П.

На Ларисе было открытое платье с большим декольте, выгодно подчеркивающее достоинства ее фигуры. В одной руке она держала незажженную сигарету, в другой – наполовину пустой фужер с шампанским. Появился хрупкий маленького роста большеголовый официант. На бейджике, приколотом к рубашке, значилось «Димон». Он предупредительно щелкнул зажигалкой. Лариса немного наклонилась, хотя могла этого и не делать. Е.П. непроизвольно задержал взгляд на ее роскошной белоснежной груди, что не осталось незамеченным. Она поднесла сигарету к своим ярко накрашенным полным губам, сложила их в трубочку и, не торопясь, прикурила. Затем пустила в сторону несколько колечек дыма.

– Спасибо, Димочка! – поблагодарила она официанта и, слегка покачнувшись, плотно прижалась к Е. П. Он почувствовал ее бедро и грудь, поддержал ее за локоть и близко увидел ее изящной лепки ухо и мелкие завитки волос на шее. Несильный терпкий запах духов проник в нос, вызвав непонятное беспокойство.

Е.П. понял, что она изрядна пьяна. «Не зря супруг волновался, как в воду глядел, – вспомнил он его просьбу. – Кажется, я сказал ему, что постараюсь…»

– Многие уже разошлись, но еды и выпивки полно! А то я вижу, вы встревожены, вдруг все уже подъели, – состроив сочувственную гримасу, произнесла Лариса.

– Вначале, было дело, беспокоился, теперь – нет, – отреагировал с серьезной миной на лице Е.П.

– Пойдемте в зал, – пригласила она. – Познакомитесь с хозяйкой.

Они прошли в очень просторную комнату с тремя большими окнами и минимальным количеством мебели. Одну стену занимало зеркало. В углу стоял навороченный музыкальный центр с мощными колонками. Навстречу им вышла маленькая худощавая брюнетка. Е.П. обратил внимание на ее горделивую осанку, которая приобретается только в результате многолетних занятий балетом. Она разговаривала по мобильному телефону. Томми, увидев женщину, резко рванулся к ней, и Е.П. от неожиданности выпустил поводок. Женщина присела, а Томми, подскочив к ней, положил лапы ей на плечи и лизнул лицо. Она в ответ потрепала его за ухом, затем встала. Томми, радостно повизгивая, прыгал рядом.

– Мы с Томми старые друзья, – объяснила она, прикрыв телефон ладонью. – Очень рада, Евстрат Пантелеймонович, что вы смогли зайти! – приветливо продолжила она. – Я – Фрида, как вы уже наверно, догадались. Лариса, будь добра, поухаживай за гостем. Вы меня извините, я буквально еще две-три минуты. Важный разговор. – И она вышла из комнаты.

– Давайте-ка выпьем с вами для начала шампанского, так сказать, за знакомство, – предложила Лариса, подводя Е.П. к стоящему у стены столу с разнообразными закусками. Рядом возник Димон, быстро достал из ведерка со льдом шампанское и сноровисто наполнил фужеры. – Димочка, положи, пожалуйста, Евстрату Пантелеймоновичу всего понемножку. Вкуснотища, скажу я вам, необыкновенная!

Они чокнулись и выпили шампанского. Е.П. осмотрелся. В центре комнаты под звуки классической музыки, прикрыв глаза, самозабвенно танцевал мужчина лет сорока пяти. На нем была свободного покроя белоснежная рубашка и черные облегающие рейтузы. В углу комнаты женщина лет пятидесяти и молодой человек образовывали живописную группу. Он лежал на небольшом диване, она сидела рядом. Голова его покоилась у нее на коленях. Она прилежно с удовольствием расчесывала его длинные вьющиеся светлые волосы. «Вот она, идиллия», – подумал с умилением Е.П., приступая к закускам.

Лариса, немного отодвинувшись от стола и положив ногу на ногу, наблюдала за Е. П. Утолив голод, он посмотрел на нее и отметил, что у нее очень стройные ноги с узкими изящными лодыжками.

– Говорят, вы раньше выступали в Париже в мужском стриптизе? Это правда? – приподняв одну бровь и пристально глядя на него, спросила Лариса.

Е.П. не торопясь вытер салфеткой губы и важно ответил:

– Почему это, интересно знать, выступал? Обидно, знаете, такое слышать! Я и сейчас выступаю, – не стал он разочаровывать собеседницу и, чуть помедлив, добавил: – Правда, теперь снимаю только верхнюю одежду.

Лариса в ответ звонко захохотала, чем привлекла внимание дамы, причесывающей молодого человека. И та на всякий случай сочувственно улыбнулась.

– А если серьезно, то у меня перед войной там был номер. Я метал ножи в свою помощницу, а точнее, ассистентку, – задумчиво проговорил Е.П.

– Ну и как? Попадали?

– Обижаете! За вечер три-четыре помощницы, – мрачно ответил он.

Лариса снова захохотала.

– Перестаньте смешить, а то будут морщины! – попросила она.

– Ладно, не буду, – пообещал Е.П. – Вообще-то я говорю серьезно.

– Скажите, я в вашем вкусе? – озорно блестя глазами, поинтересовалась Лариса.

– Безусловно! – мгновенно отреагировал он и продолжил: – Вы знаете, что у вас очень ревнивый муж? Открою вам большую тайну. Он просил меня за вами присматривать.

– Кто? Николаша? – искренне изумилась Лариса. – Ревнивый? Ну это уже вообще! Выше крыши! Скажите тоже! Он же элгебетешка чистой воды, можно сказать, латентный гей.

– Латентный гей? Подождите-подождите, а дети? Я сам видел вашего младшего. Такой бутуз, ну, вылитый отец!

– Одно другому не мешает, – загадочно ответила Лариса и добавила: – Присматривать! Это же надо такое удумать!

Подошла Фрида, и Лариса с равнодушным видом отошла к идиллической парочке.

– Простите великодушно, ну никак не могла закончить разговор, прямо ужас какой-то! Надеюсь, вы тут не скучали? – поинтересовалась хозяйка дома.

Е.П. поблагодарил за угощение, отметив изысканность блюд и напитков, и поинтересовался, указывая на танцующего:

– Пригласили из Большого или Мариинки? Замечательно танцует!

– Мне это лестно слышать. Нет, Игорь – мой ученик, вообще-то он – государственный деятель. Его часто показывают по зомбоящику. Вы что, не смотрите телевизор? – догадалась Фрида.

– Не смотрю, – признался Е.П.

– Игорь возглавляет Комитет по связям с нужными людьми в Думе. Пойдемте, я вас познакомлю.

Они подошли к танцору.

– Игорек, извини! Можно тебя на минуточку? – обратилась Фрида к танцующему. – Потом продолжишь с этого же такта.

Фрида нажала на кнопку пульта, и музыка прекратилась. Игорь замер на середине сложного па с грациозно поднятой правой рукой и отставленной в сторону левой ногой и, приоткрыв глаза, улыбнулся:

– Фридо, дорогая! Я весь к твоим услугам. Кстати, как тебе мой танец?

– Уже лучше, Игорек. Я хочу тебя познакомить с Евстратом Пантелеймоновичем.

– С удовольствием! – И он с чувством пожал руку Е.П.

– Евстрат Пантелеймонович решил, что ты профессиональный танцовщик и тебя пригласили из Большого театра развлекать гостей.

– Благодарю! – Игорь склонился в театральном поклоне.

– Игорь, скажи, ты веришь в реинкарнацию?

– Разумеется! Покажите-ка мне того, кто не верит в это архиважное, можно сказать, государственное дело! – моментально откликнулся Игорь, кокетливо скосив в сторону свои большие карие глаза. – Вот, к примеру, взять меня. В прошлой жизни я был элементом периодической таблицы великого русского химика Дмитрия Ивановича Менделеева. Поэтому теперь моя фамилия Медяшкин. Я даже знаю свою молярную массу. Шестьдесят три целых и пять десятых грамм на моль! – торжественно возвестил он и довольно захохотал.

Фрида, чуть поморщившись, проговорила:

– Мы уже слышали эту твою шутку. И я нахожу ее удачной. Ты ведь знаешь, кто такой Евстрат Пантелеймонович?

– Кто же не знает знаменитого Евстрата Пантелеймоновича?! – с пафосом воскликнул Игорь и снова захохотал. Было видно, что он в прекрасном настроении. – Я тебе ужасно благодарен, Фридо, за приглашение! Я давно так не расслаблялся!

Фрида, снисходительно улыбнувшись, махнула рукой:

– Ладно, танцуй дальше!

И Игорь незамедлительно последовал ее совету, сделав искусный пируэт. «Танцор уже успел где-то накуриться или нанюхаться», – подумал про него Е.П.

– Игорь представляет довольно влиятельную группировку, как бы поточнее сформулировать… скажем так, людей, не заинтересованных в скорейшем возвращении Кормушки. Вы понимаете, о чем я?

– Честно говоря, не совсем, – признался Е.П.

– Как вам музыка? – поинтересовалась хозяйка дома, меняя тему разговора. Они присели на диван и пару минут молча слушали пьесу.

– Хороша!

– Это «Тамбурин» Жан-Филиппа Рамо в исполнении Исаака Стерна, – пояснила она.

– Отличное исполнение, – похвалил Е.П., делая вид, будто он каждый день слушает Жан-Филиппа Рамо в разном исполнении. – Да и Игорек отплясывает недурно, с душой. Он наверняка должен участвовать в принятии судьбоносных решений, – полуутвердительно произнес он. – Просто обязан.

– Нет, Игорь в таких вещах участия не принимает, – оценив шутку, слабо улыбнулась, Фрида.

«Интересно, смеется она когда-нибудь или нет… Играет роль утомленного жизнью и людской глупостью человека», – подумал Е.П.

– Мы с Грумом никогда не говорим о делах, – неожиданно проговорила она. – Мы так решили с самого начала.

– И придерживаемся этого правила до сих пор. Поверьте, так удобнее и безопаснее, – закончил он за нее.

– Теперь все стало на свои места, – задумчиво произнесла она. – А я все гадала, почему из десяти кандидатов выбор пал именно на вас. Остальные-то ведь были не хуже…

– Как?! – притворно возмутился он. – Лучше меня?!

– Не обижайтесь, – устало улыбнулась Фрида, краями губ. – Я пошутила. Разумеется, вы лучший!

– Ну, слава богу! Отлегло. А то я уже не знал, что и думать. Грум должен вовремя вскочить на запятки отъезжающей кареты? Не так ли? Или еще что-то?

– Забавное предположение, – задумчиво ответила Фрида. – Надо будет рассказать ему об этом. Грумовский обожает такие штуки… Вы в курсе, что Джонсон был моим первым мужем? – и, не дожидаясь ответа, добавила: – Он тогда только закончил мехмат. Тщедушный, болезненно застенчивый, одни комплексы. Но я разглядела в нем большие способности и большое будущее и не ошиблась.

– А мне он сказал, что закончил Физтех, – наиграв добродушное недоумение, вставил Е.П.

– Привирает, как всегда. Так, по привычке, на всякий случай. Пойдемте, я вам кое-что покажу.

Они встали, и Фрида провела Е.П. в соседнюю комнату. Справа у стены стоял громоздкий старинный письменный стол в стиле ампир, слева – черный кожаный диван и такое же кресло. На столешнице, покрытой зеленым сукном, лежал закрытый ноутбук.

– Вы видели фотографию Евстрата Пантелеймоновича? – спросила она.

– К сожалению, не довелось.

Фрида подвела его к бюро красного дерева. На видном месте там стояла фотография в простенькой незатейливой рамочке начала прошлого века. На ней был изображен мужичок в крестьянском тулупе и глубоко надвинутой на лоб казацкой мохнатой шапке. На плече у него висело ружье. Маленькие, глубоко посаженные темные глаза безразлично смотрели в объектив фотоаппарата. Небольшие аккуратно подстриженные борода и усы украшали его лицо. «Похоже, собрался на охоту, – неодобрительно предположил Е.П. – Почему-то у профессиональных стрелков всегда бывают такие глаза. Видимо, зоркость редко сочетается с внешней привлекательностью, – глубокомысленно подумал он. – Как бы ни пришлось отращивать бороду и усы…»

– Наша семья очень обязана Евстрату Пантелеймоновичу. Вы помните бабушку Фиру? – Не дожидаясь ответа, она достала из кованого сундука, стоящего за диваном, длинный сверток.

Развернула его. Внутри оказался потертый коричневый кожаный чехол, украшенный сложным орнаментом.

– Это автоматическая винтовка, созданная изобретателем-самоучкой рядовым Зегрежского крепостного полка Яковом Рощепееем в 1907 году, – прокомментировала Фрида, извлекая из чехла ружье. – Он сделал всего несколько уникальных образцов. И один из них подарил Евстрату Пантелеймоновичу. Теперь это ружье принадлежит вам! – торжественно заключила она.

– Мне? Да я ведь и стрелять-то толком не умею, – попытался возразить Е.П.

– Научитесь, – усмехнулась понимающе Фрида.

Она посмотрела сквозь дуло на Е. П. Он увидел где-то вдалеке ее темный мерцающий глаз. «В ней действительно что-то есть, несомненный магнетизм… и непонятная привлекательность», – подумал он. Фрида сноровисто собрала винтовку.

– Чувствуется опыт, – констатировал Е.П.

Концы его пальцев нежно заскользили между лопатками и дальше по ложбинке, ведущей к крупным крепким ягодицам. Над правой была сделана изящная татуировка бабочки. «Бражник по прозвищу „Мертвая голова“, – автоматически отметил Е.П. – Весьма сексапильно. Интересно, откуда я это знаю… Неужели Евстрат Пантелеймонович был еще и энтомологом?» Лариса прогнулась.

– Дальше! Не останавливайся! Еще! Так! – застонала она. – Чуть быстрее! Еще! Ну, давай же! Пора…

Навстречу Е. П. неторопливо двигалась Лариса. Она с осторожностью катила перед собой детскую коляску. Люди почтительно расступались. Поравнявшись с Е.П., Лариса остановилась. Он заглянул под полог коляски. В голубом конверте с кружевными оборками лежал поросенок. Увидев Е. П., он похлопал белесыми ресницами и доброжелательно приветственно хрюкнул.

– Мальчик? – поинтересовался Е.П.

– Мальчик! – с гордостью подтвердила Лариса.

– Сообразительный! – одобрительно проговорил он. – Сколько ему?

– Маленький еще. Два месяца на днях исполнилось.

– Гладкий, – оценил внешние данные поросенка Е.П.

– А почему бы ему не быть гладким, сами подумайте?! Целый день на свежем воздухе. И питание – все свое, деревенское. Без всяких там ГМО! Гладкий, аппетитный такой. Так и хочется его потискать!

– То, что без ГМО – это хорошо и правильно! – снова одобрил он. – Особенно в первые месяцы после рождения. Когда происходит закладка организма. Имя уже придумали?

– Решили назвать Андре.

– Так-так, значит, на иностранный манер. А фамилия какая у младенца?

– Моро. Только ударение на последнем слоге. А то многие не понимают. Моро, да Моро! А он – Моро, – сказала она, с умилением разглядывая поросенка.

– Ну что же, сочетание удачное. Андре Моро, к вашим услугам! Как в старом фильме. А потом шпагой вжиг-вжиг – и порядок!

– Покрестили? – неожиданно встряла в разговор востроглазая старушонка. Все это время она тихо стояла рядом и, приоткрыв от напряжения рот, прислушивалась к беседе.

– А вот с этим беда! Батюшка ни в какую! Говорит, не положено. Вы что, хотите, говорит, меня под монастырь подвести?! Если прознают, сана лишат – без вопросов! – разъяснила ситуацию Лариса, не обращая внимания на бесцеремонную старушонку.

– Да, это, конечно, нездорово… Но если станет депутатом, то может и ничего, обойдется, – успокоил он Ларису.

– Конечно, станет. А куда же он денется?! Мы, например, нисколько не сомневаемся. Пусть где-нибудь заседает и законы разные придумывает. Или запрещает чего. Он очень толковый, уже считает до десяти!

– Лучше, конечно, в аппарат к президенту. Там намного сытнее! – посоветовал Е.П.

– А можно и в сыскное отделение определить. Он очень хорошо еду ищет. Прямо настоящий профессионал. Куда ни спрячь, все равно найдет. Ну это если, конечно, доживет…

– А почему – не доживет? Доживет. Он же не хворый какой, – успокоил ее Е.П.

– Ох уж и не знаю… У нас народ, конечно, добрый, можно даже сказать, застенчивый. Но если начнет лютовать, то все! Только держись!

– Что верно, то верно, – согласно покачал головой Е.П. – А о будущей пенсии уже начали думать?

– Да мы думаем, думаем о пенсии! Уже всю голову себе сломали! – пожаловалась Лариса.

– Главное, не забывайте про накопительную часть! – посоветовал он. – Заранее выберите надежный пенсионный фонд. А то знаете, сколько вокруг шаромыжников!

Поросенок неожиданно ловко выпрыгнул из коляски.

– Андре, вернись! Кому говорят?! – строго прикрикнула на него Лариса. – Лучше не зли меня, Андрейка!

Андре, не обращая внимания на окрики, помчался по улице и юркнул в толпу.

– Держите его! Ведь убежит, пострел эдакий! – всплеснула руками Лариса и восхищенно добавила: – Надо же, какой прыткий!

– Может, вполне может убежать, – не без важности констатировал Е.П. – Настоящий озорник!

– Держи вора! – вдруг заголосила та самая востроглазая старушонка.

– Ну почему, чуть что – сразу вора?! – обиделась Лариса. – Он пока еще ни у кого ничего не украл! Вы только подумайте! У нас как, если что, так сразу – вора! Ну, народ! Уже и срок готовы припаять!

Е.П. отстегнул Томми с поводка и строго сказал:

– Томми, след!

Собака проворно запрыгнула в коляску, обнюхала конверт и неожиданно для всех на него улеглась и закрыла глаза.

– Томми! Кому говорят, искать! След!

Пес понял, что деваться некуда, хозяин ни за что не отстанет, соскочил на землю и понесся в направлении убежавшего поросенка.

Через несколько минут появился беглец. Он проворно семенил на своих коротких ножках, сопровождаемый Томми, который изредка слегка покусывал его за зад. Больше, для острастки. Было видно, что он симпатизирует поросенку. Андре при этом слабо повизгивал и ускорял шаг.

– Ведут, родимого! – неожиданно торжествующе завопила настырная старушонка. – Попался, голубчик! Взяли-таки за жопу! – и огорченно добавила: – Почему-то без наручников? А надо бы сразу под замок! Тут батон украл, дали двушечку, а миллиард – пожалуйста, вон идет и в ус не дует! А потом бабахнется в перину и отдыхать!

Поросенок также ловко запрыгнул назад в коляску и улегся там, как ни в чем не бывало.

– Нам только перины не хватало для полного счастья! – осуждающе произнесла Лариса, снова обращаясь только к Е.П. и игнорируя назойливую старушонку. – Чтобы опрелости появились. Нет, мы сразу закаливать начали.

– Разумно, – опять поддержал ее Е.П.

– Миллиард! – передразнила она старушку. – А где он, этот миллиард? Что-то мы его не видели! Ладно, все хорошо, что хорошо кончается, – справедливо заметила она и добавила: – Нам пора, а то можем пропустить кормление.

– Вы спокойно можете его подкормить в Макдональдсе. Молодежь любит там тусоваться. Да и недорого.

– Не в этом дело. Мы уже пробовали. Даже в ресторан «Пушкин» его водили и в «Белый кролик». Не хочет. Привык из своего корытца…

В этот момент Е.П. проснулся. Сон был полон тайных намеков, а последнее слово так и вовсе было ключевым, но подтекст ускользал от понимания. Тем не менее, Е.П. решил снова наведаться в «Коммуналку». Лариса безмятежно спала рядом. «Все-таки она чертовски хороша…» – был вынужден признать он.