Читать книгу "Держись от меня… поближе!"

Глава 29. Адель-детектив

– Ой, а что это у тебя? – спросила Софочка, зайдя в комнату.

Адель сидела за столом, где разложила все Борискины карандаши, и старательно выводила какие-то линии на большом белом листе.

– Мама рисует паука! – гордо ответил Борис тете.

– Ой, и правда, паук! – усмехнулась та, заглянув в рисунок.

– Это не паук! Это схема! – Адель вытянула вверх указательный палец.

– Какая такая схема? – Софочка наклонилась к столу.

Адель развернула рисунок к ней. В центре было написано ее имя, а по бокам шли стрелочки к разным мужским именам.

– Я попыталась схематично набросать всех знакомых за последние годы, кто бы мог неожиданно воспылать ко мне чувствами… Никак не могу вычислить дарителя. Честно говоря, у меня уже мозг взрывается. Ну никто не подходит! Никто…

Сестра поджала губы, покачала головой.

– Эх, Адель… Вот ты вроде умная, знаешь семнадцать языков, книжки пишешь… А очевидных вещей не замечаешь совершенно! На работе надо искать твоего ухажера!

– Это еще почему? – тут же встрепенулась та.

Подскочила, уперла руки в боки.

– Куда тебе цветы прислали? – спросила Софочка. – В офис! Значит, человек как минимум знал, где ты работаешь, что именно в тот день ты будешь работать допоздна, наверняка решил, что ты и без подписи поймешь, кто даритель! Иначе какой смысл в его подарках?

– А ведь правда… – охнула Адель.

– Ну что, есть предположения, кто этот щедрый мужик? Может, кто-то из офиса?

– Не-а… – покачала головой Сафронова. – У меня в офисе со всеми чисто деловые отношения. Ну… со всеми, кроме Жарова… Но тот-то уж точно цветов мне дарить не станет!

– Это да… этого ирода исключаем сразу. Думай, голова!

Адель поджала губы, почесала лоб и вдруг снова подняла указательный палец:

– Может, Лёша?

– Кто такой Лёша? – тут же навострила уши сестра.

– Ну… Симпатичный такой, забавный! – Адель растянула губы в улыбке. – Иногда приносил мне кофе из кофейни, как-то звал в кино, но я не пошла по понятным причинам…

– Та-а-ак, какие такие у тебя понятные причины? – фыркнула сестрица. – Велесов, что ли?! Пора уже перестать хандрить и переживать из-за урода, особенно когда завелся такой щедрый ухажер…

– Знаешь, если подумать, вряд ли у Лёши хватило бы финансов на сапфиры, – покачала головой Адель. – Он ведь обычный переводчик, как я.

– А вдруг он как раз для этого дела кредит взял? Или получил наследство? Выиграл в лотерею? Копил два года как раз под такой случай, продал машину… вариантов может быть тысяча!

– Глупости не говори! – усмехнулась Адель. – Надо искать в другом месте…

– У меня есть идея получше! Может, тебе поймать на живца? – подмигнула ей сестра.

– Это как? – нахмурила брови жертва тайного обожания.

– Совершенно очевидно, что даритель в тебя влюблен, иначе разве преподнес бы сапфиры? А на работу ты ходишь в… ну, в общем… давно пора собой заняться! Ты, между прочим, теперь уже не мамочка в декрете, а крутая переводчица! Давай представим обожателю товар лицом, вот тогда он точно проявится. Прибежит и падет ниц к твоим ногам! Купим тебе что-нибудь стильное, сводим в парикмахерскую…

– Софа, окстись! У меня совершенно нет денег на что-нибудь стильное…

И снова этот жест фокусника, с которым Софочка вытащила из кармана кредитную карточку, многозначительно ею помахала.

– Сестричка, ну ты… человечище! – взвизгнула Адель и бросилась обнимать родственницу.

– Селавесисе! – тут же переиначил незнакомое слово Борис и тоже бросился к тете.

– Да ладно вам, – улыбнулась она. – Пойдемте чай пить!

Когда вся троица вышла на кухню, за ними тут же пристроилась баба Нюра.

– Девочки, а вы не чай пить собрались? – проскрипела она, хитро прищурившись.

«Подслушала…» – сразу же поняла Адель.

– Мы просто заберем его в комнату, и всё, – поджала губы сестра.

Пить чай с болтливой старушкой – то еще удовольствие. Душу вытянет расспросами, а заодно попытается рассказать обо всей своей жизни, начиная с младых ногтей.

– Значит, как защищать их от нелюдя, так баба Нюра вперед, а как немного поболтать, скрасить старой бабке полчаса, так вы заняты… Ну-ну… – Храбрый Колобок развернулась и явно вознамерилась скрыться в своей комнате.

Сердце Адель дрогнуло моментально; впрочем, сестра тут же прониклась теми же чувствами, ведь у обеих до сих пор дрожали колени, стоило вспомнить утренний визит Велесова. Пусть больше испугались, чем пострадали, но всё равно испытывали к бабушке просто невероятную благодарность. Что по сравнению со спасенными шеями какая-то чашка чая и полчаса свободного времени?

– Стойте, стойте, – тут же позвали бабу Нюру сестры. – Вы же наша защитница! Вы же у нас такая смелая… У нас до сих пор глаза круглые оттого, как вы его напугали. И как только смелости набрались за нас вступиться…

– Я за свою жизнь разного повидала, в ларьке торговала в девяностые… Что мне этот дрыщ… – довольно усмехнулась старушка.

Адель же про себя отметила: пора покупать газовый баллончик. Не дай бог Велесов опять решит сравнять счеты. Теперь ей придется жить с оглядкой, ведь у бывшего гражданского мужа, кажется, окончательно поехала крыша.

Глава 30. Из воробушка в лебеди

«Где же ты, мой тайный воздыхатель?» – всё спрашивала себя Адель, когда поднималась утром в офис. Прямо на лестничной площадке перед выходом на этаж стащила с себя куртку, вдела в уши серьги, украсила шею цепочкой. Ехать в маршрутке с сапфирами напоказ попросту побоялась.

Поправила новую темно-синюю блузку, расстегнула пару пуговок, чтобы сапфировая капля удобно улеглась в ложбинку между грудями. Выглядело это настолько эффектно, что Адель даже сама себе понравилась, хотя обычно была о своей внешности очень скромного мнения. Новая юбка-карандаш с разрезом тоже выглядела отлично. Наряд вроде бы и офисный, но с изюминкой и капелькой разврата. Идеальное сочетание, как оценила его Софочка.

Прежде чем повернуть в офис, Адель достала пудреницу, проверила макияж. Нет-нет, ничего яркого, просто немного подчеркнула глаза тенями, накрасила ресницы, припудрилась. Розовый блеск для губ тоже пришелся как нельзя кстати. Адель спрыснула запястья духами с жасмином, благо Софочка ей торжественно их вернула.

Раньше Сафронова на работу не красилась, и уж, конечно, не душилась, но сегодня-то день особый. Обычный мартовский понедельник стал для нее временем перерождения, новых надежд и чаяний.

Бурное воображение рисовало Адель картину того, как она встретит тайного ухажера, как он подойдет к ней, очарованный, как признается в своих чувствах… А что, ей всего двадцать шесть, она еще вполне может встретить свою половинку.

В кои-то веки несчастная почувствовала себя красивой, уверенной, окрыленной. Если и встречаться с судьбой, то именно в таком настроении.

Однако никто не обратил внимания ни на нее, ни на ее преображение… Никто, кроме Жарова. Она столкнулась с ним в коридоре по пути на кухню, когда набралась достаточно смелости, чтобы сделать себе кофе.

Дуреха надеялась, что после дня рождения он как-то подобреет, станет проще в общении. Однако его взгляд мгновенно показал всю глубину ее заблуждения.

У него же не глаза, а хищные черные дыры!.. Те, что прячутся в уголках вселенной, безжалостно засасывают в себя всё вокруг, обрекая на неминуемую смерть и забвение. Адель была знакома с тяжестью его взгляда еще со школы. От него шли мурашки по коже и хотелось бежать без оглядки.

«Ничего-то в нем не меняется…» – подметила она про себя, собираясь прошмыгнуть мимо. Однако вовремя заметила, что с Глебом определенно творилось что-то неладное.

Он замер, оглядел ее с головы до ног. Потом резко уставился на ее декольте.

«Наверное, разглядывает кулон…» – подумала Адель.

Если бы не знала Жарова, еще подумала бы, что его заинтересовало содержимое ее бюстгальтера. Но такого ведь быть не могло!

Секундой позже подметила, что на лбу Жарова выступил пот, а потом он так громко сглотнул, будто неделю не ел.

«Наверное, забыл позавтракать… – пронеслось у нее в голове. – Или ему нехорошо…»

И вдруг начальник начал краснеть, да не просто так, а пятнами!

– Глеб, с тобой всё в порядке? – испугалась Адель.

Еще ненароком свалится с сердечным приступом.

– А? Что? В порядке, да… – тут же прохрипел он. – Ты… ты… тебе идет…

«Это что? Это… комплимент?!» – Адель аж ресницами захлопала от неожиданности.

– Я… в смысле… ничего так! – продолжил Глеб. – А то обычно как напялишь… – на этой славной фразе он резко закашлялся и, кажется, потерял голос.

«Да нет, не комплимент, показалось…» – простонала она про себя.

– Ну, я пойду?

– Подожди! – Начальник свел в одну линию свои кустистые брови. – Ты мне ничего сказать не хочешь?

– А что я должна тебе сказать? – снова захлопала ресницами она.

– Это значит «нет»? – спросил он с надрывом.

– Ну… нет… – пожала она плечами.

В этот самый момент впервые услышала, как он заскрипел зубами. Звук вышел таким отчетливым, что ее аж передернуло. Глеб заметил ее реакцию, резко развернулся и ушел, а Адель осталась стоять с открытым ртом. Так и не поняла, чего от нее хотел начальник.

Сделала себе кофе и решила сегодня от греха подальше из кабинета больше не выходить.

Ближе к обеду успела окончательно расстроиться. Она ждала, ждала, а вокруг ни намека на романтичного героя, преподнесшего ей сапфиры.

«Кажется, мой тайный поклонник – дурень! Ну как можно дарить такие подарки и даже при этом не догадаться подписаться? У меня что, третий глаз? Как, по его мнению, я должна его вычислить?» – Адель закатила глаза и продолжила долбить пальцами по клавиатуре, словно это она виновата в ее несчастьях.

И тут нежданно-негаданно откуда-то сбоку прилетел полукомплимент:

– Адель, ты сегодня такая… такая… А пойдем пообедаем вместе?

Это был Лёша, тот самый, кто в самом начале работы в бюро приглашал ее в кино.

«Вдруг это и правда он? – мелькнуло в ее голове. – А… Чем черт не шутит…»

– Пойдем, – кивнула она.

И тут вдруг услышала грозный ор Жарова:

– Вы в офис пришли лясы точить или работать?!

Он появился в кабинете словно из ниоткуда.

«Наверное, не одобряет романы между работниками…» – решила она.

* * *

Сегодня Жаров как с цепи сорвался. Орал на всех подчиненных вместе и на каждого в отдельности. Больше всего досталось, кстати, Лёше. Глеб вызвал его и полчаса чихвостил так громко, что слышали все. Новоявленный ухажер вернулся в кабинет красный, как рак, и сказал, что на ланч он не пойдет, ему надо править вчерашнюю работу.

Ближе к концу рабочего дня секретарь объявила всем общий сбор в лекционном зале – единственной большой комнате, которая могла вместить весь их немаленький переводческий коллектив. Проблема в том, что явиться надлежало в шесть – когда Адель пора уезжать домой.

Со вздохом она набрала сообщение Софочке с просьбой забрать сына из садика. В который раз за последнее время сестра ее выручала. Вот что значит подарить человеку сапожки.

Явиться надлежало всем, но ради чего? Ради очередного нагоняя?

Адель села на самое дальнее место. Мысленно отгородила себя от Жарова прозрачной стеной, как делала это всегда, и стала вслушиваться в его гневную речь.

– Если кто-то думает, что можно на работе заниматься черти чем, то он ошибается! – возмущался начальник. – Бюро не резиновое, и я живо избавлюсь от балласта! Итак, наш план на ближайший месяц…

Глеб достал красный маркер и принялся писать им на большой белой доске. Вывел цифру, которая даже Адель показалась совершенно нереальной, хотя она не так давно тут работала.

– Запомните, наше бюро держится на трех китах: качественно, быстро, дорого! – продолжал вещать Жаров, а потом написал эти три слова на доске крупным уверенным почерком.

Адель уставилась на доску и на какое-то время впала в прострацию. Потом достала из кармана записку, которую вот уже вторые сутки везде носила с собой и пристально изучала. Внимательно всмотрелась в слова: «Скажи мне: „Да“! Больше не молчи…»

Те же крупные круглые «а», «о», «е», та же «н» с косой перемычкой посередине. Да и наклон подходящий. Плюс, кроме женатого Беленина, Жаров, кажется, единственный во всей фирме может безболезненно позволить себе одаривать женщину сапфирами высшей пробы.

«Неужели он?!» – новая догадка взорвалась в голове ядерной бомбой и погребла под собой все остальные мысли.

Глава 31. Ядерный взрыв

После общего собрания Жаров вернулся в свой кабинет, устроился в кресле.

Пока сотрудники расходились по домам, он изо всех сил пытался успокоиться. Не садиться же за руль, когда тебя трясет, как во время лихорадки. Так и до аварии недалеко.

Стоило вспомнить резко похорошевшую, слегка потерянную мордашку Воробушка, кулаки сжимались сами собой, хотелось ломать и крушить. Буквально силой себя удерживал от того, чтобы не взять что-нибудь тяжелое да не швырнуть об стену.

Раньше Глеб не представлял, что Адель может быть кокеткой. А она может! Сегодня лично убедился. Всего разок скосила глаз на Алексея, и тот тут же бросился приглашать ее на свидание.

Ей всё это очень шло: обтягивающая юбка, блузка по фигуре, новая прическа, аромат. Глеб утром чуть слюной не захлебнулся, когда увидел ее в новом образе. Ему дорогого стоило не прижать ее к стенке прямо там, в коридоре. До ломоты в суставах хотелось разодрать на ней блузку и накрыть ладонями два чудесных холмика, между которыми так уютно устроился сапфир. А потом Жаров бы… У него целый список того, что он хотел сделать с ней потом. Там, правда, из приличного ни одного пункта, зато абсолютно все приятные.

До чего дошло – Глеб стал жутко завидовать этому самому сапфиру, который так нахально поблескивал у нее на груди.

Адель – красавица… Красавица… да не его! Не нужен ей, не ко двору, сто лет в обед не сдался. Это знание душило, сводило с ума, он им давился.

«Какова нахалка!» – рычал про себя, сжимая кулаки.

Ему сказала «нет», но сапфиры надела.

Глеб, конечно, не из породы жлобов, которые забирают свои подарки. Но Адель даже не попыталась отказаться – и от этого стало как-то тошно. Мало того, что не вернула украшения, так она еще на его же глазах приняла приглашение от, Алексея, этого мелкого ботаника в уродских очках. Нормальный мужик разве надел бы такие? Никогда в жизни.

Впрочем, разве Алексей – мужик? Уже почти три месяца пашет, а даже до увеличения зарплаты не дорос, стремления ноль, хотя талант есть. Кроме того, весь в кредитах. Работа для него здесь закончится с испытательным сроком.

«Зачем Адель согласилась с ним встретиться?» – всё буравила мозг одна и та же мысль.

Что это? Попытка его унизить? Очень похоже. Позволит ли Жаров так с собой обращаться? Это вряд ли. Нужно что-то предпринять, чтобы раз и навсегда разобраться с проблемой, имя которой – Воробушек. Только что? Этот вопрос пока без ответа.

Он кое-как собрался, надавал себе ментальных оплеух и, наконец, поднялся с места.

На выходе из кабинета решил – пора в спортзал. Необходимо снять напряжение, иначе сойдет с ума.

Когда вышел в приемную, сообразил, что без толку задерживал своего секретаря.

Татьяна преданно и тихо ожидала в приемной, когда шеф ее отпустит, хотя остальных сотрудников как ветром сдуло практически сразу после собрания. Кстати, обычно секретарь интересовалась, можно ли домой, а сегодня – нет.

– Глеб Александрович… – начала она тихонько.

«Боится…» – подметил про себя.

Сегодня его боялись все – настращал персонал на полгода вперед, а всё из-за мелкой, высокомерной…

– Иди домой, Татьяна, – проговорил он, холодно прищурившись. – Я сам всё закрою.

Секретаря как ветром сдуло. Убежала из бюро, только каблуки сверкали.

Глеб обошел кабинеты, чтобы проверить, не осталось ли кого особо рьяного, но никого не обнаружил. Пошел убедиться, догадались ли закрыть лекционный зал, там в углу стояли новые системные блоки для одного из переводческих кабинетов, их еще не успели установить. Осторожность, как говорится, не помешает.

Какого же было его удивление, когда он застал там…

«Воробушек?!» – прокричал Жаров про себя.

Так и есть, маленькая птичка сидела у самой стены, отчаянно теребила что-то в руках и смотрела вперед невидящим взглядом. Даже его появление заметила далеко не сразу.

– Домой не собираешься? Еще работой нагрузить? – буркнул он.

А ведь мог просто предложить подвезти. Мог. Даже хотел, но с ней у него всегда всё через одно место. Как будто язык живет отдельной жизнью, а мозг отключается, стоит оказаться рядом с Воробушком. Она всегда на него так действовала.

Адель посмотрела на него каким-то совершенно потерянным взглядом и неожиданно громко выкрикнула:

– Это ты?!

– У тебя вдруг стало плохо со зрением?

Он вошел в зал, сделал несколько шагов в ее сторону и вдруг понял, что именно она теребила в руках. Его записку.

– Это ты… – зашептала Адель, даже не заметив его грубого ответа. – Но зачем?

– Что зачем? – не понял он, по инерции продолжил шагать в ее сторону.

Несколько секунд, и он уже рядом. Посмотрел на Адель сверху вниз.

– Зачем тебе понадобилось присылать мне подарки? – спросила она крайне обиженным тоном.

Словно Глеб и права-то такого не имел – что-то присылать Ее Величеству.

– Но я же в записке всё написал! – возмутился он.

– Написал, да не подписался…

– Хочешь сказать, ты не поняла, кто присылал тебе подарки? – усмехнулся он.

По ее красноречивому взгляду очень скоро догадался – и правда не понимала! Как только до него это дошло, в голове сложилась совсем другая картинка. Поведение Воробушка стало гораздо более логичным, а реакции вдруг обрели смысл.

«Это фиаско, братан… – кисло усмехнулся он про себя. – Ты жалкий неудачник! Даже не можешь подарить ей подарок без того, чтобы не облажаться…»

– Ну конечно, это я… – хмыкнул он ошалело. – Кто еще тебе такое подарит…

– Намекаешь, что мне от кого-то другого таких подарков никогда не получить? Не достойна? – Глаза Воробушка вдруг стали круглыми, как блюдца.

«Ну почему я ей вечно ляпаю что-нибудь не то?!» – мысленно возвел руки к небу он.

– Адель, я… – начал он и тут заметил, как ее руки метнулись к шее.

Сафронова расстегнула цепочку, положила украшение на стол.

– Забери, мне не нужно…

– Ну ты что? Не надо, не отдавай! – воскликнул он с чувством. – Тебе же понравились украшения, ты ведь их надела…

Адель поморщилась, ответила тем же обиженным тоном:

– Если бы я знала, что они от тебя, ни за что бы к ним не прикоснулась!

– Ну конечно, я ж чумной, от меня нельзя даже подарок принять! – тут же обозлился он. – Куда уж мне, одаривать королевну… Мне вообще-то обидно было, когда ты выбросила цветы!

Она будто вообще не заметила его реакции, не поняла ее. Спросила с надрывом:

– Зачем ты вообще мне что-то дарил?

– А непонятно, Адель? Перечитай записку!

Жаров поднял уже изрядно потрепанный картонный прямоугольник и сунул ей под нос.

Воробушек всмотрелась в текст так, будто видела его впервые. И вдруг воскликнула:

– Зачем тебе от меня какие-то там «да»? Ты же меня ненавидишь!

Последняя фраза возмутила Жарова до глубины души. Он задышал как паровоз, зарычал громко:

– Ты совсем слепая? Разве не видишь, что я тебя с девятого класса люблю?!

Эти слова выпрыгнули из него будто сами собой. Как только сказал это, понял – правда. Он давно и безнадежно в нее влюблен. Всем сердцем, по самые уши, поэтому так к ней и тянуло, поэтому никогда не мог спокойно пройти мимо, поэтому так страдал от ее безразличия.

– Ты меня что?! – Лицо Адель вытянулось так, будто Глеб ей не о чувствах сказал, а признался в том, что он – посланец с планеты Нептун и земные черви для него – главный деликатес.

– Я тебя люблю! – повторил он четко и громко, чтобы точно услышала.

– Разве так любят? – вдруг воскликнула она. – Ты же мне жизни не давал и не даешь! В школе обзывал, бесконечно травил. Ты же до сих пор только и делаешь, что на меня орешь и хамишь! Ты же…

– Да не умею я с тобой общаться! – перебил он, активно жестикулируя. – Нет у меня этого таланта… С кем угодно о чем угодно договориться могу, а с тобой… У меня язык немеет, когда ты рядом, понимаешь? И в горле першит так, будто сожрал десяток перцев-чили…

Адель смерила его холодным взглядом.

– Это какая-то шутка, Глеб? Такой прикол?

– Какие уж тут приколы… – усмехнулся он грустно.

Оба замолчали, изучая друг друга взглядом. А потом Адель вдруг резко подскочила со стула, схватила сумку.

– Мне надо домой…

– Даже ничего мне не ответишь? – прищурился Глеб зло.

Воробушек замялась, вжала голову в плечи, как она это обычно делала в его присутствии.

– Мне нечего тебе ответить, Глеб…

И тут его накрыло окончательно.

– А зачем ты мне кофе принесла? На кой черт? Зачем дала надежду? Если я тебе безразличен…

– Я не знала, что поздравить человека с днем рождения – это дать ему надежду… Мне правда надо домой, Глеб!

– Не пущу! – ответил он с горящими глазами.

– Ты… ты… Ты серьезно?

Он кивнул, даже сделал это несколько раз – для пущей убедительности.

– Ты псих! – Адель даже подпрыгнула на месте от возмущения.

– В яблочко, сладкая моя! – даже не стал отрицать очевидное Жаров.

После всех признаний скрывать свои желания больше не имело смысла. И раз уж он псих, можно начинать чудить на полную катушку.

– Плата за выход – один поцелуй… – вдруг заявил он. Даже сам от себя такого не ожидал.

– Ты точно псих… – прошептала она и начала пятиться к стене.

– Один поцелуй, Адель!

– Нет, Глеб! Нет! Я не буду тебя целовать!

До стены ей пятиться было недалеко – каких-то два-три шага. Очень скоро Воробушек уперлась в стену спиной.

Глеб же пошел в наступление.

– Я не гордый, сам поцелую!

– Нет! – завизжала Адель яростно.

Жаров меж тем уже подошел к ней почти вплотную. Кожей почувствовал испуг Воробушка, в то же время едва сдерживался от того, чтобы на нее не наброситься. Грудь разрывало будто от нехватки воздуха, тело буквально вибрировало от возбуждения.

– Пожалуйста, Адель! – вдруг услышал он собственный хриплый голос.

Никогда не думал, что будет кого-то молить о поцелуе. Одном проклятом поцелуе! Ну разве это много? Ему так сильно хотелось коснуться ее губами, что казалось – без этого сдохнет. Прямо здесь и сейчас…

Один раз, один единственный раз почувствовать ее мягкость и нежность… Пусть у него будет хотя бы это.

– Пожалуйста! – продолжил просить он.

Адель вжалась в стену, прижимая к груди сумку, смотрела на него круглыми глазищами.

– Не бойся меня… – попросил на выдохе Глеб. – Я просто поцелую! Один раз, можно?

Она не ответила, а Глеб устал ждать. Он упер руки в стену по обе стороны от плеч Адель, потом наклонился так, что их лица оказались на одном уровне. И тут увидел, как Воробушек прикрыла глаза – девчонки обычно делают так перед самим поцелуем. Обвел взглядом ее пухлые, розовые губы и… дольше сдерживаться просто не смог.

Он прижался к ней всем телом. Нежно и, насколько мог, осторожно прикоснулся губами к ее губам, втянул в рот одну и после этой простой ласки вдруг почувствовал, как Адель обвила его шею руками, пустила его язык себе в рот, ответила на поцелуй. Он исследовал ее изнутри и дурел от удовольствия.

Его губы горели, кровь бурлила. Он потерял себя в этой ласке, пожалуй, самой сладкой первой ласке, какая у него случалась за все годы половой зрелости. Если бы знал, что целовать Адель так приятно, только этим бы и занимался.

Глеб почувствовал, как за спиной упала сумка, которую Адель держала в одной руке. Ощутил, как от простого поцелуя Воробушек ослабла, стала податливой, послушной. А через пару минут вдруг услышал звук разрываемой материи… Даже не сразу понял, что это он разодрал полы блузки Адель.

Пуговицы брызнули на пол, некоторые оторвались «с мясом».

Воробушек открыла свои огромные глазищи, громко охнула, но Глеб заглушил ее стон новым поцелуем. Продолжил свои настойчивые ласки, ловя ее новые стоны губами.