Читать книгу "Держись от меня… поближе!"

Глава 26. День рождения Жарова

– Подпишешь? – спросила секретарь, подойдя к столу Адель. – Все остальные уже подписали…

Она вручила той открытку формата А4 с нарисованным на обороте бородатым младенцем и тривиальной надписью: «Новорожденному большому боссу!».

– Кому это? – спросила Сафронова.

– Глебу Александровичу!

«Точно, у Жарова ведь день рождения в марте… Совсем забыла…» – пронеслось у Адель в голове.

Первой идеей было послать секретаря подальше. Потом решила, что выставлять на общее обозрение давнюю войну совсем не стоит. Потянулась к открытке, принялась подписывать.

Пока подписывала, вспомнила, как на прошлой неделе той же Татьяне на день рождения дарили всем коллективом большой торт, плюс цветы и сертификат в ювелирный магазин. Причем Адель лично видела, как Жаров вручал этот сертификат своему секретарю. И после всего этого ему в подарок кусок картона?

«Как же так?» – пожала она плечами.

Стало даже немного обидно за Жарова, хотя этот гад ее сочувствия уж точно не заслужил.

– А что подарите Глебу Александровичу? – спросила как бы невзначай, к слову, ведь скинуться ему на подарок ее не просили.

– Ты что, я не самоубийца дарить ему подарки! – фыркнула Татьяна. – Мы в первый год попытались подарить ему «Паркер»… Он… В общем, отругал всех за фамильярное отношение. Позже нам Беленин рассказал, что наш Жаров терпеть не может свой день рождения, и поздравлять его – себе дороже.

– Эм… Почему? – захлопала ресницами Адель.

– Да кто ж его знает? Он со мной задушевных бесед не ведет! Подарки, торт и прочее под запретом. Открытка – максимум, который он может выдержать. Совсем не поздравить мы не можем, босс всё-таки, к тому же нормальный ведь руководитель, таких мало, честно премии платит. Хоть как-то отметить его день рождения… Грустно, если так и просидит весь день один…

– С чего ты решила, что он будет один? Чего его жалеть-то, у него же девушка… Красивая такая, необычная брюнетка… – Адель вспомнила фото, несколько дней назад показанное ей Жаровым. – Наверняка найдет, как его поздравить.

– Ты про модель нижнего белья, Анжелу Герц? – хихикнула Татьяна.

Как и большинство женщин, та обожала сплетни и обычно была в курсе всего.

– Я не знаю, как ее зовут, – пожала плечами Адель.

– Насколько мне известно, наш Жаров давно с ней расстался и сейчас один как перст…

– Как расстался? – снова захлопала ресницами Сафронова. – Он же говорил… То есть разве с такими расстаются? Она же… Да откуда тебе знать вообще!

– Ой, – махнула рукой Татьяна, – кому знать, как не мне? Я же его секретарь! Раньше он частенько просил меня заказать цветы или ресторан. Я даже знаю, какие места он любил посещать с Анжелой Герц. А теперь такого не просит… на самом деле уже больше месяца не просит. Так что они определенно расстались… Ой, что-то я разболталась… Пойду работать. А за подпись спасибо!

С этими словами секретарь упорхнула в приемную встречать босса, а Адель замерла, пытаясь уместить новую информацию в голове.

«Получается, он мне соврал? Но зачем? – не понимала она. – Не хотел, чтобы я думала, будто он мной заинтересовался? Вообще, это очень даже в стиле Жарова».

Неожиданно от того факта, что Глеб не собирался никому изменять, на душе полегчало. Может быть, не такой уж он и свин, каким хотел казаться, по крайней мере не изменщик. Но зачем пытался показать себя хуже, чем есть, в ее глазах?

За все годы знакомства с этим человеком Адель никогда не могла понять его резонов.

Вышла из кабинета, прокралась в приемную, краем глаза понаблюдала за тем, как секретарь вручала Жарову открытку.

– С днем рождения, Глеб Александрович! Счастья, успехов… – начала та явно заготовленную речь, да только начальник слушать не стал.

Взял открытку, жестом остановил словесный поток Татьяны, нахмурил и без того чересчур угрюмое лицо, буркнул: «Спасибо» – и поспешил скрыться в своем кабинете.

Адель вообще заметила, что в последнее время Жаров выглядел грустным. Взгляд тусклый, плечи поникшие, вечно физиономия чернее тучи. Даже не поджидал ее больше у дверей, как делал это раньше, что Сафронову очень удивляло.

В пору злорадно похихикать, ведь очевидно, что человеку плохо, но почему-то делать это ей не хотелось.

«Что тебя гложет, господин директор?..» – стало любопытно Адель.

* * *

После того как в местном кафе ввели новое предложение: «с двенадцати до часа дня ланч со скидкой двадцать пять процентов», офис практически вымирал ровно за десять минут до полудня. Всем не терпелось занять лучшие столики – не дай бог пропустить нежданную халяву!

Ланчи в кафе и правда очень вкусные, Адель даже как-то раз туда сходила. Но толкаться локтями никогда не любила, да к тому же предпочитала принести что-нибудь с собой: батончик мюсли, яблоко, бутерброд, пакетик вафель. Это дешевле любого ланча с самой большой скидкой, к тому же ходить никуда не нужно, а время для переводчицы было огромной ценностью.

Вот и сегодня всеобщей истерии она не поддалась, осталась в офисе. Ее меню состояло из бутерброда с сыром и банана. В кои-то веки Адель решилась пойти на кухню, разогреть бутерброд в микроволновке. Тем более Жарова во время ланча в офисе тоже обычно не было, хотя в местное кафе он и не ходил.

Но когда проходила на кухню, краем глаза заметила, как начальник мелькнул в направлении своего кабинета.

«В честь дня рождения даже не пошел пообедать?»

Адель прикусила губу, гадая, что же служило причиной такого мерзкого настроения Глеба. Пока грелся бутерброд, на цыпочках пробралась к кабинету директора.

Сквозь приоткрытую дверь подсмотрела, как Жаров с хмурым выражением лица рассматривал какие-то документы. Потом раздался резкий звонок офисного телефона. Глеб еще больше нахмурился, нажал на кнопку громкой связи, и из динамика вдруг послышалось совсем неожиданное:

– Расти большой, не будь лапшой!

Это единственная фраза, которую услышала Адель. Жаров мгновенно отключил громкую связь и поднял трубку.

– Мам, заканчивай со своей лапшой! Да-да… я не шучу! Ну каждый год одно и то же, надоело! …так это же прекрасно, что ты занята и приехать не сможешь… Я тебя, собственно, и не ждал! Да ничего не начинаю… Не ругаюсь… Да понимаю я, что ты занята! Нет, я не отключал сотовый… Ну и что, что ты несколько раз не могла дозвониться, я тут при чем? Пока, мам!

После разговора Жаров несколько раз с чувством стукнул телефонной трубкой по столу. Адель аж вздрогнула от резких звуков. Непонятно, как несчастная пластмасса пережила такое грубое столкновение с деревянным столом.

Директор положил трубку на рычаг и… вдруг обернулся в сторону приоткрытой двери.

Зрачки Адель расширились до невероятных размеров. Она тут же отпрянула в сторону, молясь, чтобы не заметил ее. Тихонько пробралась обратно на кухню, схватила свой бутерброд и, нервно оглядываясь, вернулась на рабочее место. Даже про чай забыла.

Как ни странно, в ушах всё еще звенела фраза матери Глеба про лапшу, даже перекрывала шум бешено стучащего сердца. Эта фраза так сильно не вязалась с образом Жарова, что Адель стало любопытно: как этого жесткого вспыльчивого человека кто-то мог сравнить с мягкой и легко жующейся лапшой. Понятно, что есть такое устоявшееся выражение, и всё же с образом ее одноклассника оно совсем не вязалось.

«Кто вообще так поздравляет сына? – возмутилась она про себя. – Даже не приехала, не подарила ничего, обидела глупой фразой и, похоже, обижает каждый год. Что значит занята? Это же день рождения! Он раз в году, между прочим… Может быть, из-за мамочки он и не любит его отмечать?»

Пока Адель жевала свой бутерброд, на нее нахлынули тонны самых разных воспоминаний. Родители обожали устраивать Адель сюрпризы в этот день. Именины всегда были для нее счастливейшим праздником. Несмотря на финансовую ситуацию, папа с мамой баловали ее вкусной едой, новой одеждой, походами в кино. Ни одного года не пропустили и никогда в этот день не говорили, что заняты или не могут. Если бы были живы, до сих пор поздравляли бы с размахом.

А вот у Глеба ситуация иная. Кажется, даже в школе, когда его поздравляли друзья, тот всё время строил кислую мину. И домой к себе никого не звал… а значит, дома у него было не всё ладно.

Раньше Адель об этом как-то не задумывалась. Жаров для нее – монстр из ночного кошмара, а разве ты интересуешься семейной ситуацией монстра из ночного кошмара? Вряд ли.

В этот самый момент ей вдруг стало жалко Глеба. Чисто по-человечески…

Адель ведь тоже мать, у нее есть сынок, которого обожает. Она даже в самом страшном сне не могла себе представить такого поздравления с днем рождения. Не будь лапшой – это вообще что за поздравление?

На первый день рождения она сделала сыночку торт, который он так и не попробовал из-за маленького возраста. На второй день рождения полакомился от души, на третий просто съел все розочки сверху и попросил отвести в зоопарк. Они гуляли, веселились, Адель дарила ему игрушки. Замечательный праздник любви и внимания, и никакой вам тут лапши.

Между прочим, Глеб – не худший человек на земле. Конечно, с Адель он вел себя по-скотски, но если в целом… Построил хороший бизнес, сотрудники его уважают. Матери наверняка есть за что им гордиться… Однако повела себя будто мачеха.

Отчего-то захотелось как-то подбодрить Жарова, хоть самую чуточку.

* * *

Адель сама не верила, что это делала, а ноги уже несли ее к кабинету Жарова.

Секретаря на месте не было. Наверное, Татьяна еще не вернулась с обеда, как и остальные сотрудники. Что ж, тем лучше, свидетели Сафроновой ни к чему.

Осторожно постучала в приоткрытую дверь, внутренне сжалась, ожидая ответа.

– Чего тебе? – спросил Глеб совсем не ласково.

Полоснул по ней до боли знакомым горящим взглядом. Будто душу выжигал карими глазищами.

– Я… – пискнула Адель и закашлялась, кое-как заставила себя продолжить: – Ругаться не будешь?

– А надо? – уточнил Жаров, сведя у переносицы черные брови.

Адель отчаянно принялась качать головой.

– Зачем ты пришла? – Голос его с каждым словом делался всё резче и громче.

Несчастная замялась, оробела, как это обычно с ней случалось при грозном взгляде бывшего короля класса. В голове даже проскочила мысль сбежать, но она подавила в себе трусость. Осторожно прошла к столу Глеба.

– Э-э-э… В общем, день рождения ты не любишь, но кофе-то любишь! Да? Я тут… вот…

С этими словами она поставила на его стол стакан с кофе из соседней кофейни. Кофе надежно скрывал слой пены, на которой умелый бармен написал Happy Birthday.

– Просто маленький знак внимания… – тихо прокомментировала Адель.

Глеб уставился на надпись так, будто увидел нечто невиданное и удивительное.

– Это ты мне? – прогремел он как-то особенно зловеще.

– Ага…

Адель кивнула и поспешила скрыться из кабинета начальника. Чего уж там, позорно сбежала, ведь все запасы смелости в ее маленьком теле разом закончились.

Глава 27. Сапфировая история

Суббота… Что за чудесный день! На него всю неделю молишься, как бы ты ни любил свою работу. Блаженное время, когда можно расслабиться, отдохнуть, поваляться в кровати на полчаса дольше… Ну, если ты не мама трехлетки, который вскакивает ни свет ни заря.

– Мама, я проснулся! – заявил Борюсик, когда Адель видела свои самые сладкие сны.

Для пущей убедительности подсел ближе и стал трясти маму за плечо.

– Давай еще немножко полежим? – жалобно попросила она.

Но куда там, малышу срочно понадобилась чашка какао, мультфильм, булочка. Очередность можно поменять, но размеры утренней катастрофы от этого не становились меньше.

– У-у-ух… – громко вздохнула со своей раскладушки Софочка.

День пошел своим чередом.

Однако сегодня Адель ждало нечто не совсем обычное, точнее совсем необычное. У соседки этажом выше сыну сегодня исполнялось четыре года, и храбрая мамаша пригласила нескольких ребят на три-четыре часа порезвиться с ее разбойником, в том числе и Бориса. Так что сегодня славной труженице бюро переводов предстояло насладиться отдыхом на полную катушку.

Можно спокойно выпить кофе, почитать книгу или даже сходить в магазин за новой блузкой. В кои-то веки у Адель появилась такая возможность, недаром трудилась на Жарова в три смены.

Как только отправила сына в гости, собралась в торговый центр.

– Я с тобой, – тут же напросилась Софочка.

– У тебя же денег нет! – подметила Адель.

Жестом фокусника сестра достала из кошелька кредитку.

– Та-дам! Я немножко, честно-честно…

Адель лишь покачала головой, но против ничего не сказала. Имеют же они право иногда себя побаловать, разве нет?

Однако стоило двум сестрам выйти в прихожую, как раздался дверной звонок.

– Доставка для Адель Сафроновой! – отрапортовал курьер в синей униформе, причем крайне аккуратной, идеально отглаженной. Словно работал на побегушках у самого короля или президента. Важности в его лице тоже с избытком.

– Это я. – Сафронова взяла из рук служащего квадратную плоскую коробку в серебристой упаковке. – От кого?

– Тут карточка, – курьер кивнул на белый конверт. – Распишитесь, пожалуйста.

Адель поставила закорючку в нужной графе и закрыла дверь.

– Что же там, не томи! – запричитала Софочка.

В этот момент в прихожую вышла бессменная наблюдательница за всем, что творилось в квартире, – баба Нюра. Круглая, как колобок… престарелый и очень любопытный.

– Что у вас там, девочки? – спросила она скрипучим голосом. – Ой, я так люблю подарки!

– Да мы это… Ничего, баб Нюр! – отмахнулась от нее Софочка.

Схватила сестру за руку и утащила в свою комнату. Уже там, под почти надежной защитой двери, они распаковали неожиданный презент. В картонной коробке оказалась еще одна – бархатная, а в ней… самый прекрасный сапфировый комплект, который Адель когда-нибудь видела в жизни.

Крупные капли насыщенного темно-синего цвета. По одному камню на сережку и самый крупный сапфир в подвеске, висящей на тонкой золотой цепочке. Украшения выглядели просто, но в то же время невероятно дорого и стильно. В них не было ничего лишнего, никаких цветочков или россыпи фианитов, ничего кричащего.

Адель и сама бы выбрала себе такой комплект, если бы могла тратить деньги на драгоценности. Он очаровал ее в мгновение ока. Хотелось смотреть на эти сапфиры вечность, ну или по крайней мере часа семьдесят два – семьдесят четыре.

– Вау! – охнула Софочка.

– Вау… – вторила ей Адель. Однако восхищение ее длилось недолго. – Они ненастоящие, даже не думай! – фыркнула с обидой. – Дешевые стекляшки…

– Да ну, разве дешевые стекляшки так выглядят? – всплеснула руками сестра.

– Велесов на другое ни за что бы не раскошелился…

– Думаешь, опять он? В этот раз домой прислал… хотя, может быть, потому, что сегодня суббота… Что в карточке?

– Карточка… – охнула Адель.

Она потянулась за конвертом, прочитала на белом куске картона очередное послание, написанное крупным уверенным почерком:

«Скажи мне: „Да“! Больше не молчи…»

– Многословно… А какой был вопрос? – удивилась Софочка.

– Ну вот же он на ужин приглашал в прошлой записке… Только я разве молчала? Я ему позвонила и всё высказала! Или он забыл? Маразм у него?

Адель хмуро наблюдала за тем, с какой любовью Софа поглаживала холодные камни.

– Может, всё же не подделки? – забубнила жалобным тоном сестра. – За углом есть ломбард, там у меня знакомый ювелир, как-то имела дело. Враз оценит, пойдем проверим?

– Да что тут проверять, всё и так ясно! – зафырчала Адель.

– Пойдем, пойдем…

* * *

Сестры возвращались из ломбарда в полнейшей прострации.

Украшения мало того, что были настоящими, так еще и выполнены с большим искусством, да и камни в них оказались чистейшей пробы. Служащая ломбарда моментально предложила Адель за эти украшения хорошую сумму. Однако та, конечно же, не стала продавать.

Впервые в жизни ей подарили нечто настолько ценное. Запредельно ценное с точки зрения Адель. Нечто такое, чем можно восхищаться всю жизнь, а потом передать по наследству невестке или дочери, если та у нее когда-нибудь будет.

– Это не Велесов… – проговорила она, едва сестры вышли на свежий воздух. – Он бы съел свою шапку, если бы ему пришлось так потратиться! Да что там, он бы скорее застрелился из веника…

– Но кто, если не он? – вопрошала Софочка. – Получается, у тебя завелся тайный поклонник?

– Получается, завелся… – хлопала ресницами Адель. – Только я понятия не имею, кто…

Обе молча повернули домой, идти по магазинам как-то сразу расхотелось. Да и страшно бродить по улицам с такой ценностью в сумочке. Прошагали по пустой лестнице наверх – лифт сломался в очередной раз. Впрочем, очень скоро оказалось, что лестничная клетка не так уж и пуста. На нужном этаже их поджидал злой, как сто чертей, Велесов.

– Кто смеет дарить тебе подарки?! – взревел он, едва увидел Адель.

Глава 28. Ревнивый недомуж

Он, понимаешь ли, рискнул всем, рванулся в город, несмотря на то, что будущий тесть был в ярости из-за его самоволки. Потом Велесов пришел к этой гуляке, а ее даже дома нет. Шлялась непонятно где… И вот, видите ли, идет с этой выдрой Софией под ручку, сумку новую к груди прижимает.

Как только Велесов приметил новую сумку бывшей гражданской жены, в голове родилась мысль: «Тоже кто-то подарил…»

– Кто смеет дарить тебе подарки?! – взревел он, моментально выйдя из себя.

Двинулся на бывшую жену как сомнамбула. Выдрал сумку из ее рук и, потрясая ею в воздухе, начал орать:

– А я знал… Я знал, что ты гулящая дрянь! Я чувствовал, что тебе нельзя доверять! Слишком ты хорошая была, слишком безгрешная… Я нутром чуял – таких не бывает, врешь. И теперь вижу, прав! Прав…

С этими словами он собрался швырнуть ни в чем не повинный псевдокожаный ридикюль с лестницы вниз.

– Сапфиры! – охнула Адель, прикрыла рот ладошкой.

Ее сестрица оказалась более сообразительной. Она кинулась вперед, выхватила сумку у изумленного Велесова и собралась броситься наутек, но тот не дал ей двинуться с места. Схватил за затылок, благо размером ручищ не был обижен. Да и ростом выше, чем девушки.

– Ай, ай, ай… – охнула Софочка.

Тогда на Велесова кинулась уже Адель.

– Отпусти ее! – завизжала так, что у него начали лопаться перепонки.

Нахалка принялась колотить по плечу, и тогда Максим сомкнул руку уже на ее шее. Сдавил немного, чтобы утихомирилась, а та вдруг стала брыкаться, пинать его ногами.

– Совсем бабы одурели! – зарычал он на них. – А ну хватит брыкаться!

И тут резко открылась дверь в коммунальную квартиру, где проживала София. Из нее показалась старая круглая бабища; насколько он помнил, ее звали Нюра. Да не одна, а с костылем, тем самым, об который Максим не так давно чуть не споткнулся, когда привозил Адель с Борисом к сестре. Эта здоровенная деревяшка вообще, кажется, стояла в коридоре коммунальной квартиры с незапамятных времен. И теперь он наконец-то понял ее истинное предназначение. У кого-то бита, у кого-то костыль…

– А ну отпусти девочек, нелюдь! – закричала на него старуха.

При этом так угрожающе примерилась концом костыля в его детородный орган, что Максим испугался.

– Стой, дура! – зарычал он в ответ.

А руки-то заняты, даже перехватить грозное оружие будет нечем. Пришлось разжать пальцы. Выпустил девчонок всего на секунду, однако те пулей бросились за спину воинственной бабы Нюры, а потом схватили ее за плечи и уволокли в квартиру.

Какой-то миг, и вот они уже вне зоны досягаемости, а он один-одинешенек на лестничной клетке.

– Да вы что, обалдели, что ли?! – взревел Велесов и кинулся к двери. Подергал ручку, да только та не поддалась. – Заперлись, сучки? Ну, я вам устрою…

– Только попробуй что-то выдумать! – закричала через дверь Адель. – Я полицию вызову!

«Нет, ну какова нахалка, уму непостижимо! Скорее всего, никогда мне верна не была… Вдруг сын не мой… А она еще алименты смела просить?!» – новая мысль автоматом Калашникова изрешетила его мозг.

– Чей сын Борис?! – заорал он и застучал кулаками по двери.

Молчание, воцарившееся за дверью, изрядно его взбесило. А потом он услышал резкий возглас Адель:

– Макс, ты часом не болен? Не помнишь, как выглядит Борис? У вас же лица почти идентичные…

Услышал это, и от сердца немного отлегло.

«Ну да, ну да… Сын – моя копия… Переборщил, – подумалось ему. – Но про подарки она сама сказала!»

– Кто дарит тебе подарки, Адель? Ты с кем-то спишь?

Он снова забарабанил в дверь.

– Ты точно болен… точнее, в маразме… – послышалось из квартиры.

– Это еще почему?! – взревел громче прежнего.

– Да потому, что, выгнав нас из дома, ты потерял право интересоваться моей личной жизнью! Ты сам со мной порвал! Сам! Так что иди куда подальше со своей ревностью!

– Никуда я не уйду! – Велесов скрестил руки на груди.

– Если сейчас же отсюда не уберешься, я вызову полицию!

– Будешь травить полицией отца своего ребенка? – не преминул он разыграть свою главную карту.

– Я не шучу! Уже набираю номер! – снова закричала из-за двери Адель.

– И ведь хватит же дури… – пробурчал он себе под нос и предпочел убраться.

Ничего, он еще вернется, еще потребует объяснений…