Читать книгу "Держись от меня… поближе!"

Глава 32. Седьмое небо

«На седьмом небе от счастья…» – вдруг всплыло в голове Глеба простое выражение.

До этого момента он не понимал его истинного значения. Чтобы было так хорошо, приятно… Думал, что это чувство люди просто придумали, лживо описали банальную радость, а дураки поверили. Но нет, оно есть, то самое невероятное ощущение, когда душой паришь над землей.

После того как получил от Адель порцию любви и ласки, Глеб четко почувствовал, как душа его взлетела, словно на реактивном самолете. Даже не помнил, когда в последний раз его так радовал секс, причем секс на скорую руку, так сказать.

Сжимать Воробушка в объятиях – чистейшее удовольствие, он это и раньше знал. Однако сжимать ее в объятиях после того, как овладел ею, – наивысшее наслаждение, которое только доступно человеку.

– Ты в порядке? – прохрипел он ей в ухо, продолжая прижиматься всем телом.

– Да… нет… то есть… наверное… – Ее голос оказался таким же хриплым, как и его.

– Так да, нет или наверное? – спросил он, отстранившись.

Заметил, с каким энтузиазмом Адель принялась краснеть, и решил оставить расспросы на потом.

Жаров отступил на шаг, принялся приводить одежду в порядок. Потом наблюдал, как Адель пыталась привести в порядок себя. Немного неуклюжая, но до одури милая, притягательная… Она одергивала юбку, пыталась застегнуть бюстгальтер, не снимая блузки, при этом забавно морщила лоб и покусывала нижнюю губу. В этот момент Глеб решил: их отношения никогда не будут прежними. Она теперь его женщина – его сладкая растрепанная женщина.

К слову, растрепанная – это мягко сказано. Глеб не знал, как так вышло, но из одежды на Адель целыми остались лишь чулки. Первой пострадала блузка, потом, когда хватал ее под попку и добирался до всего самого интересного и сокровенного, разорвал чуть ли не до талии разрез на юбке, и та теперь висела, живописно оголяя бедро. У бюстгальтера он оторвал лямку, трусикам тоже досталось. Вон они – лежат в нескольких шагах.

С другой стороны, сама виновата, ну кто же носит такие трусики? Три полоски черного кружева, и на этом всё. Такое белье создано для того, чтобы его с треском срывали и отбрасывали в порыве страсти. Хотя раньше Глеб не замечал в себе тяги к порче женского белья.

«Интересно, у нее всё белье такое или это мне сегодня так повезло?» – гадал он, глядя на объект своей жгучей страсти.

А прическа у Адель… ну, это хоть решить можно с помощью расчески.

– Ой-ой-ой… – запричитала она, оглядывая себя со всех сторон. – Как же я теперь домой…

– Я отвезу тебя! – ответил Жаров не терпящим возражений тоном.

– Всю в порванном? – продолжила сокрушаться она. – Кошмар…

– Ну что ты так расстраиваешься, в самом-то деле? Это всего лишь вещи!

– Тебе легко говорить, у тебя ведь всё цело! – сверкнула глазами она.

Глеб посмотрел на себя – и правда, всё на месте. Осталось лишь застегнуть ремень на брюках, что он и сделал. Он, собственно, даже раздеться не сподобился. Лишь спустил штаны для состыковки, и на этом всё.

Невольно усмехнулся, когда Адель попыталась найти на блузке хоть одну пуговицу.

– Подожди, я схожу к себе за рубашкой, у меня в кабинете есть запасная.

Вернулся, казалось бы, через пару минут, а застал Воробушка уже совсем в другом настроении. Она сидела в уголочке, вся зажатая, как после директорского нагоняя, рукой придерживала полы блузки.

– Ну что такое? – спросил он, подойдя к ней.

– А вдруг кто-то услышал, как мы с тобой… – проохала Адель и сжалась еще больше.

– Не бойся, в бюро уже никого нет!

Эта информация чрезвычайно ободрила Воробушка. Она с благодарностью взяла у Глеба рубашку, стянула свою блузку и надела белую хлопковую обновку.

Жаров залюбовался тем, как Адель смотрелась в его вещи.

«Какая же она маленькая…» – подумал с улыбкой, наблюдая, как Воробушек подкатывала слишком длинные рукава. Рубашка доходила ей до колена, и это без преувеличения.

– Она кошмарно велика, – прикусила губу Адель.

– Брось, ты замечательно выглядишь!

– Прикалываешься, да?

– Нисколько! – заявил Жаров самым уверенным тоном, на какой только был способен. – Поедем домой!

Он достал ее куртку из шкафа в переводческой комнате, надел потертую вещицу на ее худенькие плечи и решил – пора куртку на помойку. Он завтра Адель шубу купит.

Запер офис и повел Воробушка к машине. Через пару минут они уже мчались по улицам вечернего города.

– Подожди, ты куда едешь? – вдруг насторожилась Адель.

– Как куда? Домой! – пожал Глеб плечами, на всякий случай уточнил: – Ко мне домой, разумеется!

– Зачем? – взвизгнула она чересчур резко и захлопала ресницами.

– Как зачем? – Для Глеба ответ был очевиден. – Повторим то, что случилось в лекционной…

– Я не хочу! – вдруг заявила Адель, чем ввела Жарова в полнейший ступор.

– Но я же… мы же… Адель, мы были вместе! К чему теперь зажиматься? – прорычал он привычным командным тоном.

– Не кричи на меня! – вдруг разозлилась она.

– Я разве кричу? – удивился Глеб.

– Ты орешь!

– Я не хотел… Я… В общем, извини! – тут же сменил он интонацию.

Потом резко затормозил, повернулся к Адель и, глядя ей прямо в глаза, заявил:

– Только не надо меня опять от себя отпихивать! Я встречаться с тобой хочу… Серьезно!

С этими словами он положил руку ей на коленку, а Воробушек отпихнула ее совсем как тогда, в горах.

– Что, опять нельзя? – разозлился он. – Ну мы же были с тобой только что! Я ж не только коленку трогал… Или жалеешь? – Он пристально вгляделся в ее лицо, считывая каждый жест, каждое микродвижение, стараясь понять, где правда. – Ты жалеешь, что мы сделали это, Адель?

Смотрел-смотрел, а разгадать, что творилось в ее голове, так и не смог.

– Просто всё очень неожиданно… – вдруг заговорила она. – Мне нужно прийти в себя. К тому же у меня свои дела… Я хочу к себе домой, пойми, пожалуйста!

Глеб молча завел мотор и развернул машину в сторону дома Адель.

Домчал за каких-то десять минут, но лучше бы вез час, два, сутки. Отпускать ее не хотелось категорически. Однако в награду услышал от нее так любимое им:

– Спасибо, Глеб.

На секунду почувствовал себя словно собака, которой только что почесали пузо.

– Иди, иди, Воробушек… пока я не передумал.

Для себя решил: ладно, так уж и быть, сегодня отпустит. В конце концов, всё получилось уж слишком неожиданно. Надо дать Адель время, пусть осознает, что ее жизнь теперь изменилась. Однако сегодня – последний раз, когда он позволил ей так просто уйти.

Глава 33. Растрепанный воробушек

Адель пробиралась в квартиру, как настоящий шпион. Максимально тихо открыла дверь, постаралась не шуметь в прихожей, но стоило выйти в коридор, как поняла – старания напрасны. На кухне горел свет, и там явно кто-то был, причем кто-то маленький и прожорливый.

– Хочешь еще каши, Борь? Давай с маслицем, – ублажала племянника Софочка.

– Разве это масло… вот в моей молодости было масло… – раздался следом скрипучий старческий голос.

Ага, и баба Нюра тут.

Адель решила тихонько пробраться в комнату, переодеться, а уж потом явиться пред грозные очи семейства. Только сестра услышала ее шаги и тут же выглянула из кухни.

– О, Аделечка, тебе положить ужин? – спросила она и как-то сразу приметила, что с сестрой что-то не то. – Ты чего такая растрепанная?

И это она еще не видела, что творилось под курткой…

– Пойду переоденусь и приду к вам, – кивнула Адель и юркнула в сторону комнаты.

Успела стянуть с себя куртку, рубашку Глеба и уже собралась стаскивать то, что осталось от юбки, как в комнату всё-таки зашла Софочка.

Адель еле успела прикрыть разодранные полы юбки.

– Мать моя женщина, на тебя напал гризли? – ошалела сестра.

Хорошо, что зашла без Бориса, видно, тот остался доедать кашу.

– Я… э-э-э… почти гризли!

Адель схватила из шкафа халат и быстро надела.

Однако тот не скрыл огромного засоса, который Глеб оставил на шее.

– Ешкин кот, тебя изнасиловали?! – охнула Софочка и ринулась к ней.

– Меня не насиловали, всё было по согласию… – призналась Адель и поджала губы.

С другой стороны, даже захоти она, у нее вряд ли получилось бы остановить бронепоезд по имени Глеб, силой не вышла.

– Только не говори, что ты с Велесовым…

– С Велесовым?! Ты что, никогда! – взвизгнула страдалица.

– Ну слава богу… – Софочка возвела руки к небу.

– А вот ничего подобного! Совсем не слава богу! Я переспала с Жаровым…

Сестра замерла с отвисшей челюстью, на некоторое время лишилась дара речи.

– Это зачем же тебе нужно было делать такую глупость? – заявила она после долгого молчания.

– Я понятия не имею, как это вышло… – призналась Адель. – Мы с ним ругались, потом он признался в любви и как попер на меня…

– Жаров признался в любви?!

Сестра снова впала в ступор, на этот раз на более длительное время.

Адель между тем продолжала:

– Представляешь, он и есть мой ухажер! Он писал эти записки, цветы дарил, духи, ну и сапфиры… Оказывается, ухаживать пытался, но так неуклюже, что я даже не поняла…

– Не может быть… – принялась качать головой Софочка. – Вот это финт… Но это же Жаров… Жаров! Злыдня проклятущая…

Как будто Адель сама не знала, кто он и что собой представляет.

– Как ты с ним смогла переспать… – охала сестра.

– Говорю же, понятия не имею, как это вышло, – засопела Адель. – Ты знаешь, он когда в любви признался, так на меня посмотрел… Ну… Словно я самая лучшая женщина на планете. Я себя впервые почувствовала красивой и желанной в его глазах. Мне так понравилось это чувство! У меня ведь, кроме Велесова, никого не было… Да и с Велесовым в последний год почти ничего не было. Это я сейчас понимаю – любовницу завел, а тогда я думала – со мной что-то не так, несексуальная больше. И тут Глеб со своей звериной страстью…

– Я надеюсь, ты не напридумываешь себе голубых облаков, розовых единорогов и прочего? Глеб не тот человек, на которого ты сможешь положиться, Адель!

– Он встречаться предложил…

– Как мило! Вам по шестнадцать лет? Встречаться он предложил… Я надеюсь, ты ему не поверила? Похоже, он готовит тебе очередную подлянку! Берегись, Адель…

Делиться с сестрой деталями произошедшего резко расхотелось.

* * *

Она не спала целую ночь, всё думала свои черные думы.

По всему выходило, что сестра права: Жаров готовил ей очередную подлянку. Возможно, даже хотел опозорить прилюдно, сделать так, чтобы в глазах коллектива она выглядела девушкой легкого поведения. Адель допускала такую бредовую мысль.

В резкую перемену отношений ей абсолютно не верилось.

Однако стоило вспомнить вчерашнее, как внутри живота всё сладко сжималось, по телу гуляли отголоски пережитого удовольствия. Никогда до сего момента ей не было так хорошо с мужчиной. Если сравнивать Велесова и Жарова по чисто физическим параметрам, у одноклассника с этим делом всё в разы лучше.

«Господи, Адель, о чем ты только думаешь!» – ругала она себя за развратность.

Глеб – привлекательный мужчина, тут спору нет. Он и в школе ей чисто внешне нравился, но она изначально давила всякую к нему приязнь из-за его свинского поведения. И вот теперь он вдруг влюблен?

В любовь Жарова поверить было крайне сложно, проще допустить вариант с подлянкой, только вот зачем тогда было дарить сапфиры? Подлянка подлянкой, а ведь камни-то дорогие. Разве станет кто-то так тратиться ради подлянки? Конечно, у Глеба приличный достаток, но такой подарок – это слишком.

С этими мыслями Адель вошла в офисное здание и привычно свернула на лестницу.

– Привет! – вдруг услышала она его голос и аж подпрыгнула от неожиданности.

– Глеб?! Что ты тут делаешь?

– Тебя жду… Давай заниматься спортом вместе! – усмехнулся он, взял ее под локоть и с важным видом зашагал наверх.

Сколько времени занимает подъем на пятый этаж? Пять минут? Десять? Вечность? Скорее последнее.

Адель казалось, что кожа на руке буквально горела в том месте, где Жаров ее держал.

На выходе с лестничной клетки Глеб вдруг ей улыбнулся. В глазах, конечно, по-прежнему горело что-то дикое, необузданное, а вот краешки губ растянулись. Адель смотрела на его лицо и никак не могла вспомнить, улыбался ли он ей когда-нибудь раньше? Наверное, нет.

А потом Жаров достал что-то из кармана и потянулся к шее Адель.

Та по привычке отпрянула, чуть не стукнулась спиной о дверь, но Глеб удержал ее за плечи:

– Тихо, тихо, убьешься… Я просто хотел кое-что тебе вернуть…

С этими словами он застегнул на ее шее цепочку, и сапфир-капля снова уютно устроился на груди Воробушка.

Адель вспомнила, как положила цепочку с кулоном на стол в лекционной комнате, и больше в руки украшение не брала.

– Я нашел его сегодня утром, поэтому и поджидал тебя на лестнице, чтобы вернуть… – пояснил он. – Не разбрасывайся моими подарками, ладно?

– Глеб… я… – начала она, и тут, как назло, на лестничную клетку вбежала какая-то взъерошенная девица, а за ней еще одна.

– Поговорим в обед, ладно? – предложил Жаров, снова подхватил Адель под руку и повел в бюро. – Ты же пообедаешь со мной?

А потом сделал то, на что, по мнению Адель, был в принципе не способен – наклонился к ней и прижался губами к щеке. Нежно так прижался, будто целовал ребенка. Короткое прикосновение обожгло щеку словно кипятком, и в то же время заставило ее трепетать, будто это была самая интимная на свете ласка.

– Да, пообедаю, – ответила Адель совершенно онемевшим языком.

Глава 34. Разведенка с прицепом

Ровно без десяти двенадцать, когда весь персонал бюро ретировался в кафе, Адель увидела Глеба в дверях кабинета.

– Готова?

От его низкого грудного голоса где-то внутри снова сладко заныло.

«Да что ж со мной происходит-то…» – простонала она про себя.

Ведь знала этого товарища много лет, а с этой стороны на него никогда не смотрела. И не возбуждал раньше абсолютно, скорее вызывал сплошной негатив! Сегодня же организм будто сорвался с цепи, подавай ему плотские утехи, и всё тут. За целое утро перевела всего пару страниц, и то не была уверена в правильности написанного, что для нее – нонсенс.

– Адель? – позвал ее Глеб и, о чудо, улыбнулся второй раз за день.

Когда он улыбнулся, его лицо странным образом преобразилось, с него слетела вся грубость, глаза загорелись задорным огнем. В этот момент он показался ей по-настоящему привлекательным. Жаров – привлекательным!.. Никогда в жизни раньше она бы этого не признала, хотя наверняка он пользовался большим успехом у женщин. Глеб высок, отлично сложен во всех местах – совсем недавно у нее была возможность в этом убедиться. Кроме того, он при деньгах и может быть очаровательным, когда хочет, – в этом она убедилась только что. Если смотреть на Глеба с этого ракурса, то да, он вполне может быть завидным кавалером. Но вот подходящий ли он кавалер для Адель? С этим еще предстояло разобраться.

Он подошел к ее столу, настойчиво стал предлагать свою руку, и Адель приняла ее. Поднялась с его помощью и потопала вон из кабинета.

– Мы пойдем в кафе? – спросила она.

Собственный голос показался ей незнакомым, и неудивительно – во рту вдруг резко пересохло.

– У меня есть идея получше…

Глеб подхватил ее куртку, помог одеться и повел вон из здания. Напротив располагался милый ресторанчик итальянской кухни. Адель проходила мимо него каждый день, но побывать внутри не довелось.

– А мы не опоздаем с обеда? – вдруг спросила она.

– К счастью, у тебя есть связи в руководстве фирмы, ругать не будут! – усмехнулся Глеб.

Он отвел ее за симпатичный столик у окна, устланный белоснежной скатертью. Потом заказал для обоих стейк из мраморной говядины и салат.

– Ты пить что будешь? – спросил заботливо.

Посмотрев на цену заказанных Глебом блюд, Адель захотелось залезть под стол и оттуда запищать: «Воду из-под крана!» Но она, конечно же, этого не сделала. С видимым достоинством попросила клюквенный морс.

– А десерт? – продолжил он пытку расспросами.

«Сахар из сахарницы! Он же бесплатный, да?» – это тоже Адель подумала про себя.

– Ничего, спасибо, – ответила она с милой улыбкой.

Села ровно, расправила плечи, огляделась, невольно начала вспоминать, когда в последний раз была в ресторане. И не смогла… Кажется, это было еще до рождения сына. Тот самый период ее отношений с Велесовым, когда они еще не жили вместе, и он не считал, что завоевал ее.

Вдруг стало так за себя обидно… Насколько другой могла бы быть ее жизнь, если бы она встретила более благородного мужчину! Того, кто любил бы, того, кто не стал бы изменять.

Не успела она толком вздохнуть, как обед уже принесли.

«При всем желании не успели бы его приготовить так быстро…» – задумалась она.

– Заказ сделан заранее, я тут обедаю почти каждый день, – пояснил Глеб. – Приятного аппетита.

– Спасибо!

Адель уставилась на свою тарелку и малость обалдела от размера порции.

«Тут же полкило мяса!»

– Нет, я столько не съем… – тут же констатировала факт она.

Глеб снова улыбнулся своей задорной улыбкой и ответил:

– В детстве меня бабуля, царство ей небесное, часто кормила сырниками, это было ее любимое блюдо. Готовила она их столько, что хватило бы на десять ребят. Бывало, поставит передо мной тарелищу, а там этих сырников тьма-тьмущая. Я говорю: «Бабуля, не съем!» А она посмотрит задумчиво и скажет: «Не съешь, так понадкусывай!» Чего и тебе советую.

Адель взяла в руки нож с вилкой, отрезала кусочек мяса, втянула носом яркий, сочный аромат, положила порцию в рот и с трудом подавила возглас блаженства – настолько вкусным оказался стейк. Однако проглотила с трудом, горло как будто распухло из-за смешанных чувств.

Пока она ковырялась в тарелке, Глеб орудовал вилкой, периодически поглядывая на свою чересчур скромную спутницу.

– Всё хорошо? – спросил чуть погодя.

И тут Адель прорвало:

– Я не понимаю, зачем ты меня сюда пригласил…

Он резко закашлялся, будто подавился ее ответом. Глотнул воды и смерил Сафронову взглядом.

– Я про любовь не шутил… – ответил он низким, надтреснутым голосом, – и про встречи… Я с серьезными намерениями!

– А что включают твои серьезные намерения?

– Всё включают! – сказал он на выдохе. – Тебя, меня, свидания, работу, совместные поездки, путешествия, кино, рестораны, прогулки…

– И секс?

– И секс, – кивнул он, как само собой разумеющееся. – Скрывать не буду, я нахожу тебя крайне привлекательной в сексуальном плане!

Он проговорил это ничуть не стесняясь, даже голоса не понизил. Адель невольно покраснела, начала оглядываться, не подслушивает ли кто. Но за соседними столиками никого не было.

– А что будет, когда тебе надоест секс? – решила она также не скрывать своих мыслей.

– Я так не думаю…

– Что не думаешь?

– Я не думаю, что секс с тобой мне вообще когда-нибудь надоест… Адель, я понимаю, тебе очень сложно мне довериться, но я прошу тебя, сделай это!

«Довериться Жарову? Ты ненормальная психичка, что ли?» – в голове несчастной будто проснулась сестра и стала отчитывать почем зря.

Да, Глеб показал себя с другой стороны, но за исключением последнего времени он вел себя так, что не заслуживал никакого доверия.

Если Адель согласится на встречи, нет никакой гарантии, что через неделю-две, когда игра в отношения ему надоест, Глеб не взбрыкнет. А Адель, между прочим, не только о себе нужно думать, у нее ведь ребенок.

Если они начнут встречаться, Адель придется подпустить Глеба к сыну. Одно дело – довериться самой, другое – доверить ребенка. Ведь Борису так нужен папа, он им буквально бредит. Но что, если Жаров обидит ребенка? Ведь он не его и никогда его не станет. Мужчины вообще крайне редко принимают чужих детей, уж Адель наслушалась подобных речей от Велесова. Как мать она не в праве совершать эгоистичные поступки. Ее первостепенная задача – вырастить Бориса.

Ко всему прочему очевидно, что секс стоял для Жарова на первом месте. И не факт, что его на самом деле интересует что-либо, кроме этого.

В то же время ей хотелось ему довериться, еще хоть один-единственный разочек почувствовать себя желанной, любимой…

– Мне надо подумать, Глеб! – попросила она.

* * *

«Ей, видите ли, надо подумать…»

Глеб ходил в своем кабинете из угла в угол, как лев в клетке.

Он перед ней душу открыл, а она, уж конечно, отвернула от него свою царственную физиономию. Что за упрямейшее создание…

«Не надо было с ней сразу спать!» – вдруг прошила его голову мысль.

Возможно, тогда она отнеслась бы к предложению более серьезно.

Со времени обеда прошло уже три часа, а от Адель всё ни слуху ни духу. Это ж она может даже не один день думать… Он так с ума сойдет.

Однако вскоре Жаров услышал стук, а затем в дверном проеме показалась голова виновницы его переживаний.

– Можно? – спросила Адель.

– Тебе всегда можно… – выдохнул он облегченно.

Вскоре выяснил, что радовался зря.

– Глеб, прости меня, но я не могу принять твое предложение, – ответила Адель, пройдя в кабинет.

– Почему? – спросил он с вытянутым лицом.

Даже поначалу не поверил своим ушам. Подлетел к ней, хотел схватить за плечи, но Воробушек сделала шаг назад. Ответила жестким тоном:

– Я… у меня есть важная причина…

– Озвучь свою важную причину! – тут же начал закипать.

– В моем сердце уже есть главный мужчина, и никого другого я пускать в свою жизнь не хочу.

«Зачем ты врешь?!» – захотелось ему закричать.

Он сжал кулаки, набрал в легкие воздуха. Но, наверное, впервые за всё время их общения сдержал рвущиеся наружу резкие слова. Лишь тихо спросил:

– И как зовут твоего мужчину?

Рассудил просто: если ответит без запинки, значит, мужчина и правда есть, а если замнется, значит, врет.

– Борис, – тихо проговорила она.

Глеб замер на месте, прибитый ее словами.

– Почему ты раньше не сказала? – прохрипел он сдавленно.

– Прости… – протянула она.

Адель положила на стол подаренные им драгоценности и какой-то листок бумаги. Развернулась и выскочила из кабинета.

Глеб еще долго стоял на месте, оглушенный ее словами. Потом подошел, посмотрел на листок – это было заявление на увольнение по собственному желанию.

– Вот так она со мной… Одним махом… Раз – и распрощалась…

Главное приключение его жизни, главные отношения его жизни, главная женщина… Всё закончилось, не успев начаться, будто растворилось в воздухе.

«Она не хочет… я ей не нужен… – эти мысли рвали душу на части, а кровь тем временем закипала от дикой, необузданной ярости. – Что там за мужик у нее?!»

Какой нормальный мужик позволит своей бабе вкалывать от зари до зари, при этом даже вещей ей нормальных не купит? Только законченный жлоб… А законченный жлоб Воробушка уж точно не заслуживает. Кстати, вчера она ушла от Глеба к этому жлобу в разодранной одежде, не постеснялась.

«Я определенно должен выяснить, с кем она!»

Недолго думая, Глеб бросился в переводческую комнату, но Адель там уже не было. Схватил пальто и бросился вон из офиса. Спустился и поспешил к троллейбусной остановке, откуда Сафронова обычно уезжала домой, но и там ее не было. Тогда он пошел на парковку, забрался в джип и порулил по известному адресу.

Глеб знал подъезд, номер квартиры, однако впереди его ждал сюрприз. Поди-ка угадай, какой из этих звонков, приделанных к двери коммунальной квартиры, ведет в комнату, где живет Адель?

«Почему она вообще живет в коммуналке?» – задал он себе новый вопрос.

Нажал на первую попавшуюся кнопку, но ничего не произошло, не услышал ни звука. Нажал на вторую, третью – по нолям. Тогда он постучал, и вскоре из квартиры показалась круглая, как шар, старуха.

– Тебе чего? – спросила скрипучим голосом.

– Подскажите, пожалуйста, Адель Сафронова в какой комнате проживает?

– Так нет ее еще, – всплеснула руками та.

– Спасибо, – Глеб кивнул старухе и пошел вниз.

Припарковал машину поближе к подъезду и стал ждать, когда же Воробушек изволит явиться домой. И она изволила минут через сорок, да не одна.

Адель шла домой, держа за руку мальчишку.

– Мама, мама, скоро «Барбоскины»! Можно посмотреть?

«Мама? Мама, мать вашу так?!» – округлил глаза Глеб.

– Поужинай сначала, потом можно, – тем временем отвечала она ребенку.

Пока они подходили, Жаров вытолкал себя из машины, встал у Адель на пути.

– Привет… – протянул осипшим голосом. – Это Борис? – кивнул в сторону ребенка.

Адель кивнула.

– Да.

Глеб громко и шумно выдохнул, окончательно осознав, что соперника у него все-таки нет. И тут в его голове наконец сложились воедино недостающие пазлы загадки по имени «Адель».

Многое предстало перед ним в другом свете. Стало понятно, почему Сафронова вкалывала за четверых, стремясь заработать лишнюю копеечку, отчего одета как попало, куда уходили ее деньги, из-за чего любовь для нее на последнем месте.

«Она – РСП!» – долбила мозг неожиданная информация.

Скорее всего, муж бросил ее без копейки. И вот Воробушек пыталась всеми силами выплыть, вкалывала, следила за ребенком и, понятное дело, ни с кем не встречалась. Конечно же, ей не до модных шмоток, ухаживаний и… Глеба. У нее куча своих проблем.

– Ну, я пойду? – пожала она плечами, видно, ей надоело смотреть на его отвисшую челюсть. – Смотрю, новость оказалась для тебя слишком… большой. Тебе бы переварить.

Воробушек скользнула по нему грустным взглядом, развернулась и повела малыша в подъезд. Глеб же остался стоять у машины, прибитый новой информацией.

– Разведенка с прицепом… – прошептал он, бездумно разглядывая спешащих домой прохожих.

Из-за такого прицепа он когда-то бросил Анжелу. Но это ведь Адель. Она же особенная! Другой такой нет – он искал, не нашел. Ее он не бросил бы после нескольких недель призрачного счастья. Не смог бы, да и вряд ли захотел бы. Но растить всю жизнь чужого ребенка… Кстати, пока он будет считать ее сына чужим, ничего-то у него с Воробушком не получится.

Что ему делать со своей любовью?

* * *

Только успела она разложить продукты, как в дверь квартиры принялись стучать, да так настойчиво, словно начался конец света.

– Ой, кто ж это такой у нас настырный… – проворчала баба Нюра. – Иди, открой, у меня совсем ноги не ходят…

– Это, наверное, Софочка.

Адель оставила сына за столом и поспешила в прихожую. Не глядя в глазок, открыла, а на пороге совсем не сестрица.

– Я переварил! – заявил Глеб с важным видом.

– И что? – захлопала она ресницами.

– Ну, есть у тебя ребенок, и что такого? Меня это не смущает… Может, всё же и для меня найдешь в сердце место? Оно ведь у тебя большое, я знаю!

– Э-э-э… – Адель силилась сообразить, что бы такого ему ответить, но все мысли разом вылетели из головы.

– Учти, я не уйду! – тут же заявил он, сложив на груди руки.

Тогда она молча раскрыла дверь шире, впуская неожиданного гостя.

– Ужинать будешь? – спросила немного обалдевшим голосом.

– Обязательно! – кивнул Глеб.