Текст книги "Знак Сокола"
![](/books_files/covers/thumbs_240/znak-sokola-42924.jpg)
Автор книги: Дмитрий Хван
Жанр: Исторические приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Я уже наместник, – заметил Ганнибал.
– Отлично, вашим солдатам пригодится наше оружие в войне со шведами. – Сам себе я напоминал менеджера по продажам.
– Думаете, скоро будет новая война? – прищурился датчанин. – Откуда вам это известно? Хотя да, вы правы – война будет. Кристиан желает вернуть Швецию под датскую корону, пока правит Кристина.
– Разве не Оксеншерна у руля страны?
– Пока да, но сама Кристина не скрывает своей антипатии к этому человеку – у неё сейчас много молодых советников, – проговорил Сехестед, почувствовавший нужный тон беседы. – К тому же Кристина полагает, что она разбирается в политике.
– Я думаю, Кристиан разбирается в ней гораздо лучше, – добавил я пробную каплю лести.
– Вы правы, барон, по сравнению с этой самовлюблённой пустышкой Кристиан смотрится куда умнее! – воскликнул Ганнибал, обернувшись на Торденшельда, который шёл к нам, поигрывая гильзами на широкой ладони.
– Барон, вы говорили, что эти штуки можно снаряжать по новой? – задорно спросил Ларс, показывая своей широкой улыбкой на удивление белые и красивые зубы. – Хотелось бы мне это сделать! Чёрт возьми, я безумно рад, что вы готовы продать нам такое оружие!
– Кстати, о деле: что вы хотите получить взамен? Серебро или товары? – посмотрел на меня Сехестед. После того как я покачал головой, он нахмурился: – Так чего же вы хотите, барон? Вы же не подарите нам ваши мушкеты? У вас же наверняка есть задание, которое вам поручил ваш князь, – проговорил Сехестед с ноткой нетерпения.
– Да, конечно! – воскликнул я. – Моя первейшая задача состоит в том, чтобы я добыл для нашей державы клочок земли в Европе для торговой миссии и посольства.
– И где вы намерены приобрести землю? – удивился Сехестед. – Европа сейчас представляет собой клубок дерущихся змей, помещённых в тесную корзину.
Это он верно заметил, Тридцатилетняя война ещё грохочет. По всей Центральной Европе полыхает её пожар. Разноплемённые немцы, французы, австрийцы, шведы, испанцы, чехи и прочие – все увлечённо дерутся друг с другом, не забывая пограбить подвернувшегося крестьянина, и хорошо, если только пограбить. Ведь одни немцы в той бойне потеряли несколько миллионов человек, в основном мирных жителей.
– Вы снова правы, господин Сехестед. Именно поэтому мы не решились соваться в Европу, а прибыли к вам.
Ганнибал с удивлением посмотрел на меня:
– У вас есть что-то на примете?
– Мы знаем, что датская корона в своё время заложила многие острова англичанам. Мы могли бы выкупить некоторые из них. А вы, в свою очередь, передали бы их нам за вознаграждение золотом и поставки нашего оружия. Ведь у нас есть не только великолепные мушкеты.
Сехестед кисло улыбнулся:
– Я думал, господин барон, что вы более сведущи в европейских делах. Мне не хотелось сейчас расстраивать наши отношения с мстительными англичанами ради груды скал для вас. Пусть ваши мушкеты и лучшие в мире. Бесспорно, это так, они бьют далеко и быстро, очень быстро, безумно быстро. Но, понимаете, мы уже пробовали проделать это – возвратить острова, и не раз. Чёртовы англичане вцепились в них, словно паук в свою жертву. Их не вернуть, забудьте.
Первоначальный план рушился. Выходило, что мы упустили из виду, что сами англичане не нуждаются в том золоте, что они уже раз дали за острова – и Шетландские, и тем более Оркнейские, не говоря уж о Гебридских. Что же, попробуем запасной вариант.
– Что скажете о Фарерах, господин Сехестед? – спросил я, с напряжением ожидая очередного отказа.
И он не заставил себя ждать.
– Кристиан никогда не пойдёт на продажу Овечьих островов. Они лежат на полпути к Исландии, это невозможно, господин барон, – ответил Сехестед и, подумав, добавил: – Исландия тоже не продаётся. – Видя моё подавленное состояние, Сехестед задумался и, поправив воротник, предложил идти в замок: – Становится холодно, господин барон. Да и смеркаться скоро будет, пойдёмте к камину, погреем руки.
Оставалось одно – арендовать у Дании кусочек норвежского побережья, приезжать в Ангарию совсем без результата было бы верхом непрофессионализма. Этого я боялся как огня. Конечно, можно легко оправдаться сложившимися обстоятельствами, но ведь не зря меня послали со столь ответственным заданием, мне доверяли. Соколов послал не кого-нибудь другого, а меня, значит, я должен из кожи вон вылезти, но задачу выполнить!
– Господин Сехестед, прошу извинить меня за настойчивость, – начал я, ожидая, пока запыхавшийся переводчик начнёт фразу, – но не могли бы мы сговориться на аренде очень небольшого участка норвежского побережья для устройства фактории? Как король Кристиан к этому отнесётся?
– Ваша настойчивость понятна, господин посол, – отвечал, печатая шаг, Ганнибал. – Я могу предложить вам вариант с островом Эйсюсла. Понимаю, что выбор не из лучших, но иного Кристиан не потерпит.
– Эйсюсла? – Я не помнил такого острова.
Я пытался выловить это название в закоулках моей памяти. Всё же я интересовался историей, всегда любил читать и красочные альманахи, и невзрачные издания, но нет, вспомнить его не смог. После тщетных попыток догадаться я всё же решил не переспрашивать Ганнибала, заставляя того снова поучать меня, теперь и в географии. Мало ли там было названий у каждого островка? Пусть сам мне покажет. И с этими мыслями я потянулся к лямке моего рюкзака, где лежали карты. Точнее, копии, умело списанные с атласа офицера старпомом капитана Сартинова. Заодно и проверим нервы господина дипломата. Будет ли он нервничать, ежели незваные гости с самого края Земли покажут ему, старому и опытному политику, эдак походя, точные карты Европы? Ещё на каменных ступенях Русенборга я раскрыл уложенные книгой листы на нужном месте. Там, где была показана Скандинавия и Балтика и где из городов были указаны лишь Рига, Копенгаген, Данциг и Стокгольм. После чего я спросил Ганнибала:
– Укажите, господин Сехестед, где именно находится этот остров.
Датчанин, хотевший было пропустить меня первого в открытую лакеем дверь, застыл на месте. Ага, всё-таки задёргался господин норвежский наместник! Однако Сехестед всё же не зря был вторым человеком в королевстве и опытнейшим дипломатом, которому всецело доверял король. Он быстро взял себя в руки и предложил пройти в зал, где бы мы и поговорили.
– Заодно и перекусим! У меня разыгрался зверский аппетит после нашей пальбы, – сообщил Ганнибал. – И прошу меня простить, я должен отойти к моей любимой жене Кристиане – она, верно, заждалась меня. Ларс, позаботься о наших гостях!
Полковник, не снимая карабина с плеч, с готовностью кивнул и распорядился насчёт ужина. Стол был великолепен! Сочные, прямо-таки истекающие соком цыплята, зайцы и куропатки, тушёные овощи, копчёная рыба. Мы втроём по-настоящему оторвались, как прежде в Кристиании. Несчастный переводчик едва успевал переводить наши слова, с несчастным видом поглядывая на олений бок, неподалёку лежавший на огромном блюде. Вина мы старались не пить, хотя отказать себе в удовольствии пропустить стаканчик-другой было невозможно. Я лично разбавлял его водой, ожидая продолжения разговора с Сехестедом. Вообще-то перед глазами у меня стояла картина, как Ганнибал сейчас пишет письмо своему королю, а гонец уже дожидается его, чтобы скакать в королевский замок. По логике, он должен сейчас поступить именно так. Что не будет сюрпризом, если завтра с утра к нам заявится сам король Кристиан.
Насчёт гонца я оказался прав, Сехестед действительно отправил человека к королю с подробнейшим посланием. Правда, немедленно ожидать Кристиана не следовало, но то, что он появится, сомнению не подлежало – так сказал Ганнибал. Я же предложил продолжить наш разговор об острове, который мог быть нам продан. И снова вытащил карты.
– Ларс, подойди! – потребовал от захмелевшего полковника Сехестед. – Как тебе это нравится?
Торденшельд хоть и был малость под градусом, но трезвости ума не утратил, посему вид карт его поразил. Он понял, что это копии, но сразу заявил, что ему неизвестны подобные карты, равно как и способ их изготовления.
– Мастер мне неизвестен, – сказал Ларс.
– Вот этот остров, – задумчиво ткнул пальцем в эстонский Сааремаа Сехестед. – Это ваши карты из Ангарии? С каких карт вы сделали списки?
– Имени мастера я не знаю, господин Сехестед, они у нас очень давно, – пресёк я дальнейшие расспросы. – Современные европейские картографы в сём участия не принимали.
А островок-то с подвохом – мало того что окружён со всех сторон шведами, так ещё и будет ими вскоре захвачен. Хотя что нам надо? Нам нужен документ, который бы легализовал наше княжество в Европе. Русский царь, долгих лет жизни ему, нас принял да, скажем прямо, авторизировал. Теперь черёд датского короля. Если это произойдёт, то у нас на руках будет купчая от реального хозяина земли плюс европейское признание. Ну а как оборониться от шведов – это теперь наша головная боль. Зато рядом то самое герцогство Курляндское, о коем нам говорил Нильсен. Его властелин – герцог Якоб Кетлер, говорят, с симпатией относится к московитам, покровительствует развитию производства в своём герцогстве и увлечён идеями модного меркантилизма. Будет необходимо в дальнейшем нанести визит и в Митаву.
Наутро король Кристиан конечно же не почтил нас своим визитом. Зато ближе к обеду в Русенборг прибыл королевский гонец с приглашением от Кристиана к ангарским послам прибыть в городок Хилерёд, где стоял замок Фредериксборг. Отдельное послание было предназначено Сехестеду. Спустя час мы уже покинули Русенборг, направляясь к Кристиану. Наконец цель нашей миссии была близка!
Мимо проплывал серый и мокрый Копенгаген. И ноги горожан, и камни мостовых, на которых то и дело подскакивала карета, утопали в потоках воды. Редкие прохожие, высунувшиеся на улицу, где с самого утра властвовал холодный, усилившийся к вечеру дождь, старались поскорее перебежать заполненную глубокими лужами улицу. Лишь кутающиеся в кожаные накидки и прячущие лицо под широкополой шляпой солдаты и моряки держались степенно.
Путь до Фредериксборга занял не много времени, ранним утром следующего дня мы уже подъезжали к нему. Замок не был окружён фортификационными сооружениями, подобно Русенборгу, но общий изящный стиль в облике угадывался. Думаю, стоит пригласить в Ангарию местных строителей – такие красивые замки украсят города любой державы. А уж заплатить мастерам за работу мы сможем получше иной европейской страны. Насколько я выяснил, на десяток выделанных шкурок соболя можно было безбедно прожить долгие годы целому семейству. А что для нас эти шкурки? Тем более что идея о зверосовхозах, с коей носился в своё время полковник Смирнов, после его успеха в разведении свиней начала воплощаться в жизнь. По крайней мере, у него в Новоземельске уже было опытное хозяйство. Кто знает, может, к нашему возвращению уже будет целая пушная отрасль? Полковник говорил о том, чтобы устроить на Ольхоне резервацию для выращивания пушистого зверя.
Эх, когда только мне теперь суждено будет возвратиться домой? Хм, домой… Сказал бы я так ещё десяток лет назад? Вряд ли. Сейчас надо молиться, чтобы Кристиан не взбрыкнул и не стал упираться, а принял вариант Сехестеда. Кстати, этот Ганнибал на удивление вменяемый мужик, второй после Беклемишева. С такими можно и нужно вести дела. Сехестед вместе с Эзелем, конечно, подложил нам и шведскую свинью. Я думаю, шведы чхать будут на смену хозяев острова. Хотя это как подумать. Возможно, есть смысл договориться с Кетлером, герцогом Курляндии, о вассалитете Эзеля. Ведь Курляндия, в свою очередь, вассал Речи Посполитой – на данный момент шведского союзника, тогда они не должны на нас напасть. А что, это мысль! Положимся на Якоба, не думаю, что он будет капризничать, скажем, за десяток-другой килограммов презренного металла.
Фредериксборг тем временем уже был совсем рядом. Гвардейцев на этот раз было гораздо больше, чем у Русенборга. Значит, король здесь. Вскоре я был безмерно удивлён – на сей раз нас пропустили на замковую территорию даже без малейшего намёка на досмотр. Роль пропуска выполнила сонная физиономия Сехестеда и рык голодного Торденшельда. Уже через некоторое время мы находились в зале приёмов замка – огромном и мрачном, со сводчатым потолком помещении с разожжённым камином в центре его.
Покуда мы ждали короля, Ганнибал рассказал мне, что сейчас король активно готовит страну к войне со шведами. Он ездит по гарнизонам, верфям и крепостям, посещает корабли военного флота и пограничные городки, проверяя готовность войск и настрой людей.
– Кристиан вездесущ, он готов быть везде. Ему интересно всё узнать самому, я удивляюсь, спит ли он вообще, – рассказывал Ганнибал. – Он воин, строитель и реформатор.
– Господин Сехестед, тогда я не сказал вам, что лицом вы напоминаете мне одного нашего государя. Кристиан же напоминает мне его делами, – заметил я, снова вспомнив деяния Великого Петра.
– Весьма интересно, господин барон. Быть может, как-нибудь позже вы расскажете мне о том достойном муже? – отвечал датчанин. – Уж не сам ли это царь-священник Иоанн?
Не успел я и рта раскрыть, как появившийся в раскрывшихся высоченных дверях зала лакей, разряженный что ярмарочный шут, возвестил во всё горло:
– Божьей милостию король Датский и Норвежский Кристиан!
Быстрым шагом в зал вошёл высокий, по здешним меркам, крепыш с небольшим брюшком. Увидев его, я едва не хмыкнул – такой видный мужик, но эти оранжевые чулки с бантиками и кружевные штанишки до колен!.. Здешняя мода у господ была на редкость вычурна.
Поклонившись и проговорив заученную наизусть приветственную речь от имени князя Сокола, я вручил подсуетившемуся придворному чиновнику наши грамоты. Кристиан в свою очередь дежурно справился о здоровье нашего князя и пожелал ему долгих лет.
– Ваше княжество является военным союзником Московии? – задал свой первый вопрос король, едва были закончены все формальности.
– В целом да. Но пока мы помогаем лишь советами и будем поставлять оружие, – отвечал я с лёгким поклоном.
– Московия не намерена в ближайшее время воевать со шведами? – продолжал король.
– Я не могу сказать точно, ваше величество, – опешил я. – Царь Михаил не говорил мне о сём. У него проблемы с поляками, которые постоянно нарушают границы мелкими отрядами и притесняют русское население своих провинций, отчего случаются восстания.
– Ясно, а то нам бы очень помогли войска московитов, если бы они вторглись в шведскую Ливонию, – озабоченно проговорил Кристиан, пощипывая клинообразную бородку.
– Я сообщу о том царю Михаилу, ваше величество, – обещал я.
– Хорошо, барон. А правда, что ваша держава граничит с Китайским царством? – внимательно посмотрел на меня король.
Теперь он будет выспрашивать меня об Ангарии, обречённо подумал я. Так и произошло, битый час я объяснял Кристиану обстановку на северо-востоке Евразии. В течение этого часа я успел подарить ему второй подарочный «песец» и показать в деле карабин, разнеся в мелкие осколки несколько бутылей с вином, к искренней радости монарха и ужасу лакейской братии, разбежавшейся по углам. Кузьмин, распотрошив свой рюкзак, показал датскому королю небольшой пока товарный ряд Ангарии. Помимо прочего Кристиану жутко понравились наши спички, он счёл это весьма полезным товаром, что логично при его рациональном характере. Однако и золото – и монеты, и слитки ему также весьма понравились, как ни странно.
– Вы на каждой своей вещице ставите сей знак? – показал Кристиан на гербовый знак Ангарии – пикирующего сокола.
– Конечно, ваше величество, – склонил я голову.
– Интересное дело, барон, – проговорил король, вертя грубыми пальцами изящную золотую вилочку, также ему подаренную. – Хорошо, что вы решили явить себя Европе, – продолжал монарх.
– Значит, вы продаёте нам Эзель? – улыбнулся я, обливаясь потом от нетерпения.
– Да, как говорил Ганнибал, вы должны будете поставить пять сотен ваших ангарок, – выговорил название карабина Кристиан, – для нашей ютландской армии. Ещё я желал бы увидеть ваших офицеров у полковника Торденшельда. Насколько я понял из слов Ларса, именно ваши советы помогли Московии занять Смоленск и Чернигов у поляков.
Я гневно посмотрел на Белова и показал ему глазами на полковника. Тот лишь кисло улыбнулся, пожав плечами. А датский монарх тем временем продолжал:
– Надвигается война, барон, и если Дания снова проиграет, то это поражение станет для нас катастрофой – мы уже не остановим шведов.
– Они будут откусывать от нас по кусочку, – посмотрев на меня тяжёлым взглядом, проговорил Ганнибал. – Аксель не должен выиграть.
Глава 3
Сунгари. Ноябрь 7150 (1642).
Раннее утро на Сунгари. Самый конец осени, и на деревьях уже почти не осталось срываемой ветром жёлтой листвы. Снега ещё на удивление мало, на земле зияют огромные проплешины мёрзлой и мёртвой растительности. Река и не думает покрываться льдом, и сквозь тёмную толщу воды можно увидеть стелющуюся по дну шелковистую и гибкую траву, послушную во всём течению. Из-за голых деревьев прибрежной рощицы в утреннем сумраке вдруг показалась крупная тень, направляющаяся к протоке. То был сохатый, хотевший перейти неглубокую для его длинных ног водную преграду, чтобы уйти в лес, к своим кормовым местам. Вот только осталось перейти протоку, чтобы оказаться в темнеющем совсем рядом лесу. Лось ступил в холодную воду. Ишь ты, покачал он головой, да тут полно вкусного! Едва великан сунул морду в воду, чтобы схватить губами пучок-другой речной травы, как его большие, чуткие уши уловили приближающиеся посторонние звуки. Из леса, куда так хотел попасть лесной великан, сначала осторожно показался всадник на коне, а затем на берег протоки вышло несколько оленей.
– Лось ушёл, – проговорил крайний всадник, поведя карабином в сторону ещё качающихся ветвей ольхи на том берегу. – Тут евонная тропа.
– Хорошо, что не чёртов маньчжур, – отмахнулся второй. – Трифон, тут оленям по брюхо будет.
– Угу, на сей раз для пушек плот не нужон. – Трифон поправил шапочку-подшлемник, вязанную из овечьей шерсти, и обернулся к последнему юноше: – Митяй, дуй к нашим, скажи, на протоке чисто, пусть идут редколесьем. А для пушек плоты не надобны. Телегой пройдут.
– Есть, товарищ сержант! – Раскосый всадник, ногами поворотив оленя, скрылся на звериной тропе, уходившей в лес.
Единственный взрослый воин, находившийся в авангарде, молча кивнул Трифону и направил коня в воду.
Час спустя.
На опушке, скрывшись за нижними лапами высоких елей и присев на одно колено, находилось два человека в серо-зелёной форме. Чуть поодаль, скрытые за стволами деревьев, стояло ещё несколько в таком же обмундировании, посматривая по сторонам и держа винтовки наготове.
– Ну, что видишь, Ян? – Капитан Павлов терпеливо ожидал ответа Вольского.
– Обмазанный глиной частокол на валу. Общая высота под три метра, бойницы для лучников. Башенки. Воинов в крепости много. Но сейчас нападения не ждут, вон и ворота раскрыты, да и кони на выгуле. Может, они думают, что мы, как и маньчжуры, по весне подойдём, товарищ капитан? – Сержант артиллерии опустил бинокль и взглянул на наставника.
– Ну, это они зря так думают – мы не по расписанию воюем, а по необходимости, – наставительным тоном произнёс Павлов, служивший в своё время и мехводом, и командиром на БТР-80. – А этот Балдача согнал окрестных вояк в свою крепостишку и надеется, что отсидится до прихода хозяев.
– А ежели он сбёг к ним давно? – снова прильнул к окулярам Ян.
– Тоже верно. Быть может, он сейчас рыдает на приёме у какого-нибудь маньчжурского военачальнишки и просит защиты от северного соседа. Ты видишь, куда надо пушки ставить, сержант? – Фразу Павлов закончил уже деловым тоном.
– Единственно туда, товарищ капитан. Господствующая над местностью ровная площадка. Городок отстоит примерно на шестьсот – шестьсот пятьдесят метров, – указал Вольский на небольшую площадку на склоне оврага, выходящего в долину притока Сунгари, где и был расположен посёлок.
– Верно, Ян. Иди, командуй своим выдвигаться на позицию. – Павлов встал с колена и, объяснив задачу командиру отделения разведки и прикрытия, отправил их обследовать подходы к площадке.
К Могды, селению маньчжурского вассала Балдачи, пришло две сотни ангарского войска при четырёх пушках и двести пятьдесят воинов амурского ополчения под началом даурского князца Лавкая, родственника князя Ивана. Общее руководство осуществлял сунгарийский воевода Игорь Матусевич. Отряд шёл на конях, частью на оленях, они же тянули пушки и повозки с боеприпасом, среди которых были снаряды, начинённые зажигательной смесью Мак-Гроу. Задача у Матусевича была, с одной стороны, проста. Нужно было лишить маньчжуров возможности устроить в этом городке, отстоящем от спешно возводимой ангарцами сунгарийской крепости на два с небольшим десятка километров вверх по реке, свой лагерь при весеннем походе. Казалось бы, возьми да и спали тут всё и прогони жителей, чтобы они не снабжали маньчжуров продовольствием, всего и делов. Но нет, люди нам и самим пригодятся – поэтому придётся повторить действия самих маньчжуров, то есть угнать местных в земли, ангарцами контролируемые. Чтобы маньчжуры не снабжались местными, Матусевичу предстояло ещё несколько таких походов. Овчинка стоила выделки.
– Обрати внимание, Ян. – Капитан указал артиллеристу на то, что жильё обитателей городка – одинакового вида глинобитные домишки, лепящиеся друг к другу, отстояли от домов знати, которые были в большинстве своём в два этажа, с деревянными ставнями да приукрашенные резными фигурками. – Жечь их в первую очередь после того, как твои разломают ворота. Больше деморализует, чем валить частокол.
Пока устанавливали пушки на позиции, люди Матусевича изловили нескольких неловких воинов врага, что караулили подходы к городку. Сунгарийский воевода после крепкого расспроса пленных подтвердил недавние опасения Вольского. Балдача, князь окрестных земель, вместе со своей многочисленной семьёй и лучшими воинами ушёл к маньчжурам. В Могды он оставил своего вассала Бугоня и тысячу воинов, которые весной должны были бы влиться в маньчжурский карательный отряд.
Вскоре пленные были отпущены в городок с тем, чтобы Бугонь немедленно сдался и вышел из ворот один для проведения переговоров. Тем временем полторы сотни ангарцев, разобравшись на десятки, окружили посёлок, блокировав все подходы к нему. Несколько попыток вражеских воинов уйти из городка было сразу же пресечено беглым ружейным огнём, оставив на снегу и мёрзлой земле десятки остывающих тел, осаждённые хлынули обратно за спасительные стены крепостицы. Ангарские же драгуны были готовы встретить противника ещё раз – наученные стрельбе в школе Удинска, они не давали никаких шансов вражеским лучникам. Те не успевали понять, что происходит, пока в их тело не впивался кусочек свинца, вырывая клоки меховой одежды, тут же окрашиваемой горячей кровью.
Амурцы Лавкая, имевшие в большинстве своём собственное оружие – пики, луки со стрелами да редкие сабли, – собрались по флангам пушечной батареи. Сам Лавкай находился в шатре воеводы, готовый к получению любого приказа. Матусевич приблизил его к себе, потому как даурский князёк оказался головастым мужиком, не чуравшимся сторонних поучений. Специально для него Игорь заказал в следующем караване из Ангарии несколько комплектов доспехов для их пробы в боевых условиях и пистолеты. Лавкай должен был стать первым рейтарским военачальником вассальной кавалерии ангарцев на Амуре и Сунгари.
– Огонь! – закричал Вольский, махнув рукой, и приложил бинокль к глазам.
На сей раз к цели ушли зажигательные снаряды. После того как первые два залпа разметали укреплённые изнутри ворота и повалили часть частокола вместе с двумя башенками, настало время поджечь городок в заранее оговоренной его части, ведь стрелять по хижинам было неразумно, дома же знати были отличной целью. Кто-кто, а они сделают всё, чтобы прекратить обстрел. В отсутствие князя – и подавно. Через некоторое время, чадно дымя густым и чёрным дымом, начало заниматься пламя. Тёмные фигурки пытались потушить огонь водой, но безуспешно – смесь Мак-Гроу было не залить. Снова изредка долетало до шатра хлёсткое щёлканье винтовок, опять самые отчаянные из осаждённых пытались добежать до леса, окружавшего Могды.
Сунгарийский воевода, хмурясь, вышел к пушкам.
– Что-то долго они думают, – озабоченно проговорил он, обращаясь к Павлову.
– Сам удивляюсь, – пожал плечами капитан.
– Товарищ капитан! Вышел один, с конем, вона, – указал Вольский на фигурку всадника, который только что вывел коня из-за завалов ещё дымящихся створок ворот и вскочил на него.
Не доскакав до пушек пару десятков метров, всадник кулём свалился в лежащий тонким слоем снег и принялся ползти к пушкам на коленях.
– Всё, они готовы сдаться, – с улыбкой проговорил Матусевич. – С маньчжурами столь лёгкой прогулки не будет. Ладно, пойду пока чайку заварю, аккурат к тому времени он доползёт к нам.
Небольшой столик с лавочками вынесли к костру, благо погода благоприятствовала. Ветра не было, а солнышко как раз вышло из-за туч. Пока разливали чай по чашкам, двое дауров, сдвинув на затылок меховые шапки, пыхтя, притащили вышедшего из крепостицы человека. Это оказался Бугонь, князёк со средней Сунгари, оставленный в Мокды Балдачи. Теперь он рассыпался в слёзных мольбах о прекращении обстрела городка бомбами с негасимым пламенем. Валяясь в истоптанном снегу, он вытирал мокрое, испачканное сажей лицо и клялся в том, что маньчжуры – не его хозяева, а сам он одно время даже был в войске самого князя Бомбогора.
– Ну а сейчас ты где? – спокойно отвечал Игорь, прихлёбывая зелёный чай. – Служишь маньчжурам.
На это Бугонь отвечал, что он не мог ослушаться зятя императора Цин.
– Убили бы не только мою семью, но и весь мой род! – горестно воздел он кверху запачканные руки.
– Сядь, оботри руки и попей чаю, – предложил Бугоню Матусевич.
Солон, немного успокоившись, присел на поставленный перед ним низенький складной стульчик и осторожно принял обеими руками предложенную чашку с чаем.
– Бугонь, – начал Игорь, – этот городок скоро окажется на пути следования маньчжуров. Они наверняка захотят тут сделать остановку и пополнить свои силы. Нам этого не нужно, понимаешь?
– Понимаю, – проговорил тот негромко.
– Так вот, этот городок мне не нужен. А люди, живущие в нём, – нужны. А теперь рассказывай мне о Балдаче и его отношениях с маньчжурами.
Через некоторое время, когда переводчик из вассальных солонов перевёл последние слова Бугоня, Матусевич встал с лавочки. Его собеседник также поднялся, терзая в руках пустую чашку.
– Значит, так, Бугонь, – хрипло проговорил Игорь, тяжёлым взглядом буравя солона. – Иди в городок и выводи всех женщин и детей, пусть берут домашнюю утварь, еду и скот и выходят к реке. – Матусевич указал Бугоню направление и продолжил: – Долго я ждать не буду, а просто сожгу всё. Маньчжурам я ничего не оставлю, понял меня?
– Да, господин! – воскликнул солон и взял под уздцы подведённого ему коня.
– Как выйдут женщины и дети, я снова буду тебя ждать здесь, Бугонь. – Сунгарийский воевода развернулся и исчез в проёме шатра.
Примерно через час-полтора колонна из четырёх с небольшим сотен жителей осаждённого городка начала собираться у берега Сунгари.
– «Солон» с баржами будут тут в течение получаса, товарищ майор, – доложил Игорю связист его отряда, спецназовец Стефан, уроженец Перемышля.
– Отлично, как раз вовремя!
Вскоре растерянных и упирающихся людей погрузили на крытые деревом баржи и канонерку. На вторую баржу тянули нескольких отчаянно мычащих коров, овец же загоняли пинками. Заплаканные дети и всхлипывающие женщины испуганно оглядывались по сторонам, но через некоторое время они немного успокоились, а развернувшийся речной караван вскоре скрылся с глаз, устремившись к оплоту ангарцев на Сунгари. Переселяли людей в расширяющиеся Тамбори и Хэми – солонские и эвенкийские посёлки близ строящейся крепости Сунгарийск.
Бугонь уже ждал Матусевича у шатра.
– Молодец, а теперь выводи мужей, братьев и детей тех, кто уже покинул городок, – приказал Матусевич.
Из крепости постепенно выходили мужчины, старики и подростки с баулами, набитыми разного рода пожитками, ведущие быков, коней и прочий, более мелкий скот. Они собрались у берега Сунгари, ведомые людьми Лавкая.
– С ними будет совсем просто, господин воевода. Они за родичами своими идут, быстро дойдём до нашей крепости, – говорил Матусевичу Лавкай, держа уже за уздцы своего коня.
– Смотри только, братец Лавкай, не допусти никакого грабежа моих новых людей! Чтобы все дошли, а совсем слабых можешь на коня посадить, – наставлял даура Игорь. – Если всё пройдёт без происшествий и далее будешь столь же хорошим воином, я возвышу тебя.
– Да, господин воевода, можешь рассчитывать на меня полностью! – Лавкай коротко поклонился, приложив руку к сердцу, и, вскочив на коня и засвистев, увёл сотню к стоявшим у берега людям.
– Неплохо, ещё несколько сотен рабочих рук, – констатировал Стефан.
До наступления весны Матусевич основательно зачистил Сунгари в её нижнем течении и земли окрест. Опираясь на информаторов и проводников из местных, ангарцы доходили до селений, расположенных за десяток километров от берегов Сунгари, на её притоках. Их жителей не переселяли, но приводили к присяге новой власти и предупреждали, что ежели те узнают о приближении маньчжурских отрядов, то им следует уходить в лес. Выше по реке амурцы Лавкая распространяли слухи о том, что появился новый князь, сопротивляющийся грабежу маньчжуров посильнее самого Бомбогора. С поселениями, расположенными близко к Сунгари, ангарцы не церемонились. Так, где уговорами, а где и принуждением, Игорю удалось переселить на Амур и Зею население пары дюжин деревенек на полсотни километров вверх по реке от Сунгарийска – от крупных, в нескольких сотен жителей, до совсем мелких, с пяток дворов. Далее подниматься по Сунгари на конях уже не было смысла. Только с наступлением весны «Солон» сможет пойти дальше. Матусевич, ожидая нападения, хотел упредить их появление сожжением редких маньчжурских застав и разгромом лояльных им поселений. На пути единственно возможного следования маньчжуров не должно было быть ничего, чтобы могло бы помочь им в походе, – ни припасов, ни рекрутов.
Сунгарийская крепость, расположенная на небольшом полуострове, между тем росла, уже второй год поднимаясь над рекой, прикрываемая с берега фортификационными сооружениями. Земляные редуты укреплялись камнем и деревом, также устраивались ловушки и заграждения для маньчжурской конницы, чтобы та не проскочила между укреплениями. До этой зимы в крепости успели устроить казармы, склады, мастерскую под снаряжение патронов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?