Читать книгу "Мелодия жизни. Роман"

***

– Ты… уверена?

– Да.

***

Когда Вита слушала рассказы Влада о детстве, она с трудом могла поверить, что так бывает. Безразмерная любовь, забота, внимание. От собственной матери она этого даже и не ждала, да и вовсе чувствовала себя больше помехой, нежели желанной дочерью. Что уж там говорить – Вита никогда не представляла себя на ее месте, хотя это было бы и нетрудно – достаточно предоставить ребенка самому себе, иногда оставляя ему еду, а лучше сразу деньги, чтобы не мешался под ногами.

Иногда Вита пыталась найти оправдание такому поведению матери, ведь до смерти папы она была совершенно другой. Она была… счастливой? Возможно, именно его кончина так изменила ее. Но… почему она относилась к своей дочери – к его дочери – именно так? Вита так и не узнала.

Во время похорон мамы Влада она ненароком задумалась: «А что будет, когда моя мать умрет? Я тоже буду так страдать по ней?» Ужасные, но логичные мысли.

Нет.

Она бы не стала.

Та женщина, что вышвырнула дочь из дома, никогда не станет в понимании Виты родным человеком, по которому сердце будет гореть в адской агонии.

Образ любящей матери виделся Вите не более чем маленьким отрывком прошлого или даже сном. Слишком нереальным, чтобы воспроизвести его самой.

Стать матерью. Вынашивать плод. Родить ребенка.

Она этого не хотела. Не желала.

Но… была не против, если матерью станет не она, а ее девушка, любимая настолько, чтобы захотеть создать с ней семью. Она видела себя больше в роли отца – тем, кто всегда помогает, заботится, любит и поддерживает. Она хотела стать такой же, каким был папа.

Вита не сомневалась: несмотря ни на что, с такой ролью она справится.

***

– И что ты собираешься делать?

– Я не знаю… Хотела посоветоваться с тобой.

Вита и Влад сидели в съемной квартире, в комнате. Влад, как обычно, явился проведать подругу, принеся с собой пакет со съестным. В дверях его уже встречала Вита с обеспокоенным видом. Сказав, что есть разговор, не терпящий отсрочек, она проводила его в комнату. Когда Влад спросил, о чем та хочет поговорить, Вита молча протянула ему небольшой прибор – тест на беременность. В маленьком окошечке отчетливо вырисовывались две синие полоски.

Сомнений нет – она проверила дважды.

Вита беременна и носит их ребенка.

Глава 7

Тиканье часов, висящих в прихожей, походило на падение капель воды, которая медленно заполоняла окружающее пространство и грозилась затопить все вокруг. Секунды стали сродни биению сердец двух людей, не осмеливающихся произнести и слова. Никто из них не знал, как поступить, что сделать. В голове вакуум: ни одна мысль не решалась выдвинуться вперед и предложить решение.

– Как ты об этом догадалась? – словно выйдя из оцепенения, спросил Влад.

Вита посмотрела на него.

– Ты о чем?

– Как ты догадалась, что надо провериться? Ведь ты же не сделала этого просто ради того, чтобы сделать?

– Меня начало тошнить по утрам, – призналась Вита после недолгого раздумья. – Хоть я и ела то же, что и всегда. Появилось подозрение, и я…

– Понятно. – Влад закрыл лицо руками и снова замолчал.

Вита поглядывала на него в надежде, что он скажет что-нибудь еще, но безуспешно – в ушах снова отдавалось движение стрелок настенных часов. Наконец, он, резко поднявшись, сообщил:

– Мне нужно на работу.

– Что?.. Погоди, а как же?..

– Мы поговорим позже.

И он ушел, а Вита продолжала сидеть, шокированно глядя ему вслед. Послышался звук удаляющихся шагов. Из-за приоткрытой двери и открытого окна в комнате в квартиру проник сквозняк, выведший девушку из ступора. Она поднялась, закрыла дверь и вернулась на диван.

И что теперь?

Голова разрывалась. Слишком, слишком много событий за такой небольшой промежуток времени. Ссора с Кирой, примирение, ее отлет, Новый год, приведший к разрыву, а теперь еще и… ребенок? Было сложно поверить, что от первого события до последнего прошло от силы недели три. Все менялось с безумной скоростью, как гоночный автомобиль, который того и гляди не впишется в поворот.

В такой ситуации не стыдно и закричать, вот только Вита не чувствовала ничего. Она была опустошена морально и физически, несмотря на то что в ней развивалась новая жизнь. Не было ни страха будущего, ни сожаления о прошлом – одна лишь пустота.

Решив, что в таком состоянии есть свои преимущества, Вита попыталась разложить все по полочкам, посчитать все плюсы и минусы. Тут нельзя было на кого-то полагаться, пока не примешь решение сама.

Стоит ли оставлять ребенка?

Я одинока. Работы нет, деньги заканчиваются – обеспечивать себя и ребенка будет трудно.

Трудно, но не невозможно. Да к тому же есть еще Влад. Он может помочь…

Судя по тому, как он выскочил, я не удивлюсь, что он либо начнет избегать меня, либо попросит… сделать аборт. Это не его вина – не все готовы принять такую внезапную ответственность. О чем речь – я и за себя-то не уверена, что готова…

А разве к этому вообще можно быть готовым? Ведь даже те, кто отчаянно желает завести детей, не всегда подозревают обо всех тех трудностях, с которыми им предстоит столкнуться в будущем. Можно обустроить детскую, купить кроватку, коляску, пеленки, подгузники, но невозможно предположить, чем обернется жизнь после появления в семье нового человека. Достаточно посмотреть, сколько разведенных одиноких матерей вокруг.

Черт! Я никогда не хотела рожать! И дело не в эгоизме. Мне просто… страшно. Страшно не оттого, что растолстею и буду рыдать часами из-за гормонов. Я боюсь, что возненавижу ребенка или и вовсе перестану чувствовать к нему что-либо…

Но я не моя мать! Я другая. И никогда такой не стану!

Но откуда такая уверенность? Даже несмотря на желание быть лучше собственной матери, смогу ли я подарить счастливое детство? Ведь мне никогда не удавалось хорошо общаться с детьми; я не умилялась от вида младенцев. Я даже не представляю, как правильно воспитать ребенка, чтобы он стал хорошим человеком! Особенно в одиночку! И не знаю тех, у кого так получилось.

Стоп.

Я… знаю такую женщину. Пускай не лично.

Мама Влада.

Она содержала его одна, без чьей-либо помощи. И не просто содержала, а буквально жила ради него. Всегда находила время, чтобы пообщаться с сыном. Благодаря ей Влад стал тем, кем является, и из всех знакомых мне мужчин он едва ли не лучший.

Просто мать-героиня…

Да что же это такое! У меня все из крайности в крайность! То полное безразличие, то бескомпромиссная любовь и забота! Я боюсь стать первой, но также опасаюсь, что не смогу достигнуть вершин второй.

Так, может быть, если меня гложут эти мысли, лучшим вариантом будет отказаться от всего этого? Отказаться от ребенка?..

НЕТ!

Как бы я ни относилась к матери, было бы намного хуже, если бы она поступила именно так, пока я была маленькой. Хуже, потому что неизвестно, где бы я оказалась и какие люди бы меня окружали.

Я не прощу себя, если покину собственного ребенка.

Есть еще один вариант – аборт.

Я понимаю тех, кто его сделал: они не хотели нести такую ношу, не желали менять свою жизнь. Но если хоть на минуту представить, что и я поддалась на это – какая жизнь меня ждет? Вернусь к работе диджея? Честно говоря, было бы неплохо… Снова заживу так, как жила когда-то? До встречи с Кирой?

Кира…

Я любила и люблю ее до сих пор. Пусть она и ненавидит меня, пусть презирает, но мои чувства к ней не изменились. Одна моя ошибка перечеркнула все, что происходило между нами, и это уже не исправить – она никогда меня не простит. Я в этом уверена.

Какой будет моя жизнь без… нее?

Даже если бы и хотела, я не смогу вернуться к тому, что было до нашей встречи. Наш разрыв – это шрам, который невозможно скрыть. Да и нет желания его скрывать.

Если я не в силах что-либо изменить в прошлом, так может, у меня получится изменить будущее? Любить кого-то сильнее Киры – кажется чем-то нереальным, но, вероятно, когда я впервые посмотрю на маленькое личико, взгляну в крошечные глазки миниатюрного человечка, которого буду называть сыном или дочкой, то, возможно, я смогу подарить ему или ей ту любовь, сила которой будет как минимум не меньше? Я хочу на это надеяться, хочу в это верить и буду с нетерпением ждать этой минуты.

…Похоже, я приняла решение.

***

Персональные страницы в социальных сетях могут многое рассказать о человеке. Это не касается лица на фотографии, имени или возраста – они-то как раз чаще оказываются обманчивыми.

Музыкальные предпочтения, литературные жанры, религиозные и политические взгляды – люди раскрываются перед незнакомцами, заполняя одноименные формы. Создавая такую страницу в сети, люди оставляют частичку себя, превращаются в единицу памяти, хранящуюся среди миллионов подобных в машинах-серверах. Люди становятся бессмертными, пока эти сервера исправно работают.

Но стоит ли со всем должным вниманием относиться к альтер-эго людей, скрытых за системным кодом? Ведь за личной странницей не всегда находится тот человек, которого знал и любил. То, что написано в статусе, уже может не существовать; интересы, ярко описанные в подробной информации, – измениться; графа «Семейное положение», гласящая «Влюблена», – обманывать, а точнее – заблуждаться.

Вита листала загруженные фотографии с профиля Киры, на которых они запечатлены вдвоем. Это напоминало сеанс самобичевания, но она не смогла побороть желание вновь посмотреть на эти счастливые, влюбленные лица девушек, которыми они когда-то были. Альбом, закрытый от взора всех, кроме близких друзей, хранил и оберегал воспоминания о столь недавних днях, полных солнца и радостного смеха. Все эти застывшие мгновения уже хранились в памяти ноутбука Виты, но она продолжала кликать мышкой по тем фотографиям, что выбирала и загружала Кира. С грустной улыбкой она вглядывалась в глаза бывшей девушки, пытаясь вспомнить каждую маленькую деталь, каждую незначительную подробность тех дней. Слова, эмоции, даже ароматы – все постепенно улетучивалось в темные уголки воспоминаний, и эти фото, пожалуй, последнее, что хранило память о них.

Кира не заходила на сайт со дня в канун Нового года, что подтверждала надпись в правом верхнем углу напротив имени. Ее страничка еще верит в цельность их отношений. Она остановилась во времени, застыла в терпеливом ожидании, сохраняя те чувства своей хозяйки, которые та испытывала к своей подруге. Она еще не знает, что стоит ей вновь появиться в сети, то все упоминания, все фотографии, все, связанное с Витой, будет навсегда удалено.

Но пока этот день не настал, Вита могла продолжать путешествовать во времени, раз за разом перемещаясь от одного альбома с фотографиями к другому. Снова и снова.

***

Поздним вечером в дверь постучали. Вита, просидевшая весь день дома, сразу догадалась, кто стоял в подъезде, ожидая ответа. Это был он. Больше просто некому.

Открыв дверь и впустив холодный воздух, Вита встретилась глазами с Владом.

– Можно? – спросил тот.

– Да, конечно, – без лишнего энтузиазма ответила она, освобождая проход и жестом предлагая пройти на кухню.

Влад, повесив куртку на крючок, последовал в указанном направлении и сел за стол. Вита устроилась напротив. В своих ранних размышлениях она не ошибалась – судя по виду, он собрался предложить решить проблему беременности путем операции, но остерегался произнести данное предложение вслух. Это было так на него похоже: оттягивать момент, тщательно его продумать, чтобы ничего не испортить с самого начала, никого не обидеть. Его взгляд метался из стороны в сторону, пальцы нервно барабанили по столу. Вита, решив спасти его и не дать произнести слова, о которых он в любом случае пожалеет, сказала:

– Я приняла решение, – твердость, с которой она это произнесла, вывела Влада из раздумий – теперь все его внимание обратилось к подруге. Вита продолжила: – Я оставлю ребенка.

Немедленных возражений и протестов, на удивление, не последовало. На лице Влада промелькнула секундная эмоция, но Вита не смогла ее распознать. Предположив очевидное, она добавила:

– Можешь не беспокоиться – я не собираюсь от тебя что-то требовать или просить помощи. Я хочу этого ребенка и, раз к этому все идет, буду растить его самостоятельно. Ты, если желаешь, можешь…

– Вита.

Она замолчала и вновь взглянула на Влада. Тот без лишних слов полез в карман брюк и достал оттуда маленькую красную коробочку, которую поставил на стол.

– Открой.

Сама не зная зачем, Вита повиновалась. Внутри блестело золотое кольцо с небольшим камнем в оправе.

– Что? – недоумевая, она уставилась на него. – Что это такое?

– А на что это похоже? – не скрывая удивления, спросил он в ответ. Прочистив горло, Влад задал следующий вопрос: – Ты выйдешь за меня?

От шока Вита приоткрыла рот. Она переводила взор от кольца к Владу и наоборот.

– Ты, ты… совсем сдурел, что ли?

Теперь пришла очередь Влада утерять способность говорить.

– Ты что, всерьез решил, что я?.. Какой же ты идиот! – внезапно закричала Вита. – Забери это сейчас же! – коробочка полетела через весь стол, едва не вылетев за его пределы, но приземлилась прямо на краю, за которым сидел Влад.

– Вита… но…

– Ты понимаешь, что я тебя не люблю? – ее тон стал заметно спокойней. Приложив ладонь к груди – там, где было сердце, – она продолжила: – Да, мы с тобой переспали, но это было всего раз! Мои чувства к тебе не изменились. – Она тут же поправилась: – По крайней мере, не настолько.

– Но…

– Я бы никогда не вышла за мужика. Даже за тебя, – отрезала Вита. Ей была неприятна сама мысль об этом. – А как же твои убеждения насчет брака? Что в нем нет смысла? Неужто так быстро изменил свое мнение?

– Я растерялся! – Влад уже убрал кольцо обратно в карман. Вздохнув, он пояснил: – Не знал, что делать. Все это просто как снег на голову…

Вита несильно прикусила нижнюю губу.

– И не говори…

– Я не позволю тебе растить ребенка в одиночку.

– Ты не обязан…

– Ошибаешься – обязан. И одну тебя ни за что не оставлю, даже и не спорь с этим.

По правде говоря, она и не собиралась. В ту секунду, когда Влад произнес это, внутри стало невероятно тепло.

– И что мы будем делать?

– Во-первых, тебе нужно съехать отсюда и переехать ко мне. Я понимаю, что мы это уже проходили, но…

– Я согласна.

На ее лице светилась сдержанная улыбка. Скорость, с которой менялась привычная жизнь, теперь стала похожа на поток бурной реки, и вместо того чтобы попытаться схватиться за сук, она решила поддаться его силе и посмотреть, куда он приведет.

Глава 8
Две недели спустя

Вита выжидающе смотрела на кастрюлю, где кипела – как она надеялась, съедобная – смесь. Если она ничего не упустила, не запуталась и не переборщила с пропорциями, то все должно получиться в точности, как говорилось в рецепте.

«Варить примерно восемь-десять минут при слабом кипении и снять с огня», – последняя и, должно быть, самая легкая часть.

Эта пенка и должна быть? Или ее стоит убрать?

Выбрав второе, Вита взяла ложку и начала водить по внутреннему краю кастрюли, собирая небольшое количество белой пенки, перемещая ту в небольшую пиалку. Повторив манипуляции пару раз, она заподозрила, что такими темпами выльет весь суп из кастрюли, но объем непонятной субстанции вскоре заметно уменьшился, пока и вовсе не исчез.

Вита все же переехала к лучшему другу. Количество вещей не изменилось, поэтому переезд не занял много времени. Она расплатилась с хозяином той квартиры, в которой жила, и уехала вместе с Владом на такси до его дома. Своего нового дома. Оказавшись внутри, Вита оглядела помещение так, как если бы пришла сюда в первый раз. Места немного, комната для жилья всего одна; на небольшой кухне тем не менее есть где развернуться. Ремонт простенький, без излишков, с приятным цветом обоев, что в прихожей, что в спальне. Сантехника работала исправно: ничто нигде не протекало и не вызывало на это подозрений. В целом – приемлемо.

В первый же вечер Влад расстелил диван Вите, а сам устроился в раскладном кресле. Она не возражала. И не думала что-то менять. Она и не сомневалась, что они будут спать раздельно, и продолжала лелеять надежду, что между ними все – или почти все – останется как прежде, не обращая внимания на обстоятельства.

И поначалу так и было. Казалось, что беременность ничего не изменила – они по-прежнему вели себя как лучшие друзья: не было ни неловких пауз (разве что, когда речь заходила о ребенке), ни напряженности. Дни окутала спокойная повседневность. Она сидела дома, иногда выходила подышать свежим воздухом, а Влад работал, обеспечивая их обоих. Совесть дала о себе знать, когда он в очередной раз готовил ужин. Уборкой они занимались вместе, а вот еда всегда оставалась за Владом, пока Вита сидела на кухне и следила за его действиями. Так она и вспомнила о своем новогоднем обещании. Пусть оно изначально было мысленно дано другому человеку, но Вита, не собираясь мириться с положением нахлебника, захотела взять на себя часть домашних обязанностей.

В очередной будний день, когда Влад ушел на работу, Вита, включив ноутбук, нашла рецепт супа, который, как она решила, сравнив с другими, она в состоянии приготовить. И даже когда она вчитывалась в простое описание каждого шага, с их реализацией возникали трудности. Как именно резать овощи? Не слишком ли тонко вышло? Или слишком крупно? Не пересолено ли? Или недосолено? Достаточно ли прожарился лук на сковородке? Не поздно ли кинула его в кастрюлю? Раз более-менее сходилось с фото в рецептах, значит, все нормально, так ведь?

Когда настало время снимать пробу, нервишки дали о себе знать.

Лишь бы было съедобно, лишь бы было съедобно, лишь бы было съедобно…

Попробовав получившийся суп и немного подержав его на языке, Вита пришла к выводу, что получилось вполне сносно, но при этом не торопилась радоваться – это могло только ей так показаться. Оценит ли Влад?

Осталось только дождаться, пока тот вернется домой. Быстрый взгляд на часы дал понять, что осталось не менее двух часов.

***

– Отравить решила? – пошутил Влад, глядя на дымящуюся тарелку перед ним.

– Если бы хотела, думаешь, сказала бы?

– Не знаю, не знаю, – продолжал он ломать комедию, водя ложкой в тарелке.

– Прекрати уже, ну. – Ей не хотелось подыгрывать – она жаждала узнать результат щепетильной работы.

– Ладно-ладно, – быстро сдался он. – Но знай: по завещанию все мое имущество уйдет на благотворительность.

– Ешь давай, пока я эту ложку сама тебе в рот не запихнула.

Тот, не убирая с лица усмешку, покачал головой и послушно зачерпнул суп. Вита внимательно следила, пытаясь поймать малейшее изменение в выражении. Наконец, Влад спросил:

– Ты впервые готовила?

Конечно, давай, принимайся разбирать промахи.

– Что-то подобное – да, впервые, – выдохнула она, готовясь к порции критики. И она не смогла сдержать удивления, услышав следующее:

– Вкусно!

– Правда?

– Абсолютная! – он не кривился и не отводил нос. – Тут все в меру: и соль, и овощи, и мясо не переварено. Для новичка это удивительно, уж поверь мне.

– Вау. – Она этого не ожидала. То, что Влад готовил, редко выходило плохим, и услышать что-то подобное от него было приятно. Вита на такое и не надеялась. – Спасибо.

– А ты сама-то почему не ешь? – спросил Влад, уже увлеченно хлебая суп.

– Да… сейчас. – Она взяла ложку.

– Приятного аппетита.

– И тебе.

Похоже, я не такая уж и бесполезная…

***

Не считая Киры, о которой Вита не переставала думать ни днем, ни ночью, девушке было тяжело без музыки, без работы диджея, без энергии, которая проходила сквозь тело, стоило ей встать за микшерный пульт. Чувствовать, как басы разносятся по клубу – бесценно. Чувствовать, как все в клубе заряжаются одним настроением, становятся единым организмом – неописуемо. Чувствовать себя кем-то особенным, создающим невообразимое звучание – восхитительно.

Сейчас этого нет.

Конечно, она могла бы пойти к Кириллу, извиниться за прошлое поведение и попросить вернуться, а он бы наверняка принял ее обратно. Но возвращаться ради того, чтобы вскоре вновь покинуть сцену, не говоря уже о том, что громкая музыка вряд ли пойдет ребенку на пользу – глупо и наводило тоску. Об этой стороне жизни придется забыть, а насколько – неизвестно.

Теперь слушать музыку Вита могла только в наушниках.

Само собой, оставались компьютерные программы, на которых проходила большая часть работы над композициями, но как бы тщеславно это ни звучало, Вита нуждалась в одобрении публики. Как если бы позитивная реакция на ее творения являлась наркотиком, а она сама – наркоманом, снующим по улицам в поисках новой дозы.

Лекарства от этой зависимости Вита так и не нашла, и потому, в качестве детоксикации, проводила большую часть свободного времени за прогулками по городу, чтением книг Влада и просмотром фильмов и сериалов, часто – совместным с ним же. Вскоре каждый день вновь начал напоминать предыдущий, за исключением небольших и незначительных деталей, которые происходили лишь изредка.