Читать книгу "Мелодия жизни. Роман"

Глава 3

Я ненавижу себя.

Я всего лишь мусор. Я не достойна ничего, чем обладаю.

Я причиняю боль тем, кого люблю, уничтожаю их. Медленно, как какой-то вирус. Я проникаю в их тело, добираюсь до мозга и начинаю пожирать их изнутри, разнося паразитирующие клетки по всему организму вместе с кровью. При каждом вдохе я все быстрее убиваю их. Они этого не замечают, пока не становится слишком поздно.

Мне нужно убежать. Спасти их от самой себя.

Но я не могу.

Мне страшно.

Страшно остаться одной.

Я эгоистка.

***

Кира, как и планировала, улетела к родным. Вита не препятствовала, не осмелилась. После всего, что произошло, она боялась совершить хоть малейшую, самую незначительную ошибку. Ей тяжело было отпускать Киру одну, хоть это и всего на несколько дней. Она знала, что ожидает подругу: постоянное вранье, скрытность, избегание некоторых тем разговоров. Конечно, она справится, уверяла себя Вита. Не может не справиться. Но в душе ощущалась непонятная тревога. Перед отъездом Кира убежденно пообещала, что скоро все изменится. А если она говорила с такой верой в собственные слова – так рано или поздно будет.

Они стояли в аэропорту возле стойки регистрации: Кира уже получила на руки билет, до вылета оставалось около двух часов, но, учитывая все процедуры проверки, времени на прощание почти не оставалось. Всем своим видом Кира показывала, что далеко не в восторге от предстоящего полета. Она держала билет с таким видом, точно хотела смять его и никуда в итоге не лететь, а родственникам солгать, что возникли проблемы с погодой.

Вита крепко обняла любимую и прошептала на ухо:

– Ничего. Лети спокойно.

Та в ответ прижалась сильнее.

– Если бы ты знала, как я этого не хочу.

– Знаю.

Они отстранились друг от друга, чтобы потом соединиться в не столь продолжительном, как того бы хотелось, поцелуе.

– Иди, – нехотя сказала Вита.

Кира взяла свой небольшой чемодан за ручку и пошла в сторону стойки первичной проверки документов. Не дойдя дотуда двух метров, она развернулась и помахала Вите. Та повторила жест. Затем Кира скрылась, а Вита, постояв немного, смотря в ту же сторону, развернулась и тяжелым шагом направилась к выходу, за которым без устали валил снег. От резкого холодного воздуха она съежилась и тут же застегнула молнию пуховика до самого верха, что не помешало ветру морозить лицо.

До Нового года остался один день.

***

Почему я не остановила ее тогда? Почему не попыталась удержать? Почему не отняла билет и не растерзала его, словно сумасшедшая? Ведь я такая и есть – сумасшедшая! Почему именно в тот момент я решила сыграть роль «нормального человека»?

Ничего, НИЧЕГО бы не произошло, если бы я сделала ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ!

Теперь уже поздно…

Все, что сделано – необратимо.

***

– …Вот такая вот история, да-а, – тоскливо протянула Вита, заканчивая рассказ о последних днях. Они были в квартире Киры, сидели за столом, полным разнообразной еды (небольшой подарок от хозяйки). Влад, в честь праздника одетый в выглаженные брюки и черную рубашку, принес несколько бутылок хорошего игристого вина, не забыв про купленные подарки. Вита, которая предпочла не наряжаться как-то по-особенному, решила, что летних синих джинсов и футболки с логотипом рок-группы будет достаточно, оценила подаренные часы по достоинству, вот только она не сразу смогла найти место, куда их повесить, и решила отложить это до приезда своей девушки. По поводу постера она отметила, что эта вещь не совсем в стиле Киры, но, как Вита заверила Влада, она обязательно будет благодарна.

Шел последний час старого года, а одна бутылка уже опустела. Они оба задумчиво крутили бокалы с остатками вина.

– Слушай, – решил разбавить атмосферу Влад, – а почему у тебя нет концерта в клубе? Ведь в новогоднюю ночь наверняка собралось бы достаточно поклонников твоей музыки.

– Да-а, – продолжала растягивать Вита, – мне предлагали такой вариант. Ты бы знал, сколько мне пообещали за новогоднее выступление! Я никогда за раз столько не получала – чуть-чуть добавить, и хватило бы на то, чтобы мы с Кирой отправились в небольшой отпуск, куда-нибудь за границу.

Она мечтательно улыбнулась, представляя их вдвоем на песчаном пляже под жарким солнцем. Валяться на шезлонгах до обеда, после – перебраться к бассейну с безлимитным баром, затем – уже вечером – гулять по территории, наслаждаясь тишиной, перебиваемой сверчками, и вдыхая морской воздух. А ночью – в клуб, танцевать, пока не заболят ноги! И вот уже достаточно – но не окончательно – устав, завалиться в номер, на кровать, обнимая друг друга… И так всю неделю!

Это было бы потрясающе!

– Так и, – вмешался в грезы Влад, – почему ты отказалась?

– Дело в том, что мне это предложили полтора месяца назад. Я отказалась, так как наивно полагала, что праздник проведу с Кирой, – пояснила она и развела руками: – А вот видишь, как получилось.

– Это не наивность, – уже начал он, но, увидев взгляд подруги, означающий: «Хватит уже об этом», остановился. Немного подумав, Влад предложил: – Так, ладно. Не будем о грустном – праздник же на дворе! Хватит сидеть и сожалеть! Диджей? – обратился он нарочито официальным тоном. – Доставай свои пластинки!

Вита рассмеялась.

– Знаешь, что было бы, если я принесла сюда свой микшер с подходящей аппаратурой? Как минимум – нас бы выселили, максимум – обвалились бы стены. Они точно картонные.

– У вас же есть ноутбук, колонки, так?

Вита кивнула.

– Так давай! Удиви меня.

Спустя минуту они уже находились в спальне, где стояло все необходимое. Кухня была хоть и немаленькой, но там был стол, и чтобы случайно ничего не уронить и не разбить, было решено перебраться в место попросторней. Несколько нажатий на клавиатуре – и басы разразились по комнате. Настало время танцев. Влад старался как мог, но до умений Виты и близко не дотягивал. Она же показывала высший класс, демонстрируя пластику и гибкость тела. В порыве эмоций, усиленных под действием небольшого количества выпитого, он подошел к ней сзади и положил обе руки на талию девушки. Та, не возражая, задвигалась энергичней, заставляя Влада стараться сильнее войти в такт.

Два друга быстро поймали нужное настроение, и вскоре их движения перестали напоминать что-то слаженное и утонченное. Они просто веселились, ни о чем не думая; наслаждались моментом. Со своими нелепыми танцами и не менее нелепыми выражениями лиц они походили на детей, пытающихся передразнить друг друга. И это продолжалось до тех пор, пока до полуночи не осталось десяти минут. Музыка затихла, и они оба повалились на кровать, пытаясь сквозь смех перевести дыхание.

– Ну что? – отсмеявшись, спросил Влад. – Послушаем президента?

– А стоит ли? Все равно одно и то же. Каждый год. Ничего нового.

– Традиция есть традиция.

Вита насторожилась.

– Надеюсь, ты не собираешься писать записку с желанием, чтобы потом поджечь и кинуть ее в бокал, чтобы выпить во время боя курантов?

– Конечно нет! – заверил Влад.

Вита прижала руку к груди и наигранно выдохнула:

– Фух, а я-то уж подумала… – Влад играючи шлепнул ту по бедру. – Эй! – Вита отплатила Владу той же монетой. После обмена шлепками, которые едва не переросли в щекотку, она потянулась за пультом от телевизора, что висел на стене напротив кровати. – Не сходишь за бокалами и бутылкой?

– Без проблем.

Шел обратный отчет: десять – Влад держал новую бутылку; девять – снял фольгу; восемь – потянул за пробку; семь – хлопок; шесть – шампанское разлилось по бокалам; пять – бутылка оказалась на столе; четыре – они стояли друг напротив друга в ожидании; три – Влад предложил выпить на брудершафт; два – Вита согласилась; один – их руки переплелись; ноль – оба опустошили бокалы.

Заиграл национальный гимн, с улицы начали доноситься крики с поздравлениями. Влад не отрывал взгляда от Виты.

– С Новым годом, – поздравил он.

– С Новым годом, – повторила она.

Что это за чувство? Была ли тому причиной атмосфера праздника вокруг или просто компания этого человека, глаза которого сейчас горели иным огнем, нежели обычно, но оторвать взгляд было сложно.

Они не могли знать этого, но их мысли, словно две музыкальные дорожки, сошлись в унисон и заиграли одним безупречным дуэтом.

Было неясно, кто потянулся вперед первым. Возможно, одновременно и он и она. Легкий привкус алкоголя, что еще оставался на языке, придавал действиям раскрепощенность, освобождал головы от мыслей. Но обоих все же постигло секундное замешательство: «Какого черта мы творим?» Вот только останавливаться не хотелось ни ей, ни ему. Пустые бокалы, что находились у них в руках, быстро нашли свое пристанище на журнальном столике, причем поставили их, не отстраняясь губами, не глядя, даже небрежно, без опаски разбить. Ладони девушки, перекрестившись, свисали с плеч парня; его же руки обхватывали ее талию, привлекая ближе к себе.

Инстинктивно, заглушив иные чувства и эмоции, пара опустилась на кровать. Он стянул одежду с нее, она помогла раздеться ему. Не обращая внимания на грохот фейерверков снаружи, он, ласково повалив на спину, принялся изучать тело девушки, выстраивая невидимую дорожку из коротких поцелуев, спускаясь ниже сантиметр за сантиметром, а та лишь наблюдала, не произнося и слова. Когда его язык достиг самой чувствительной точки, она вскрикнула – больше от удивления и неожиданности, чем удовольствия. Но и оно не заставляло ждать. Волны наслаждения проходили по телу с каждым новым движением. Девушка инстинктивно подалась вперед, теснее соприкасаясь с ним, на что тот принялся работать интенсивней, не забывая поглаживать грудь, живот, бедра. Она закричала, обхватив ногами его голову, задрожала и наконец обмякла. Девушка закрыла глаза и тяжело дышала, пытаясь перевести дух, и не замечала, что он продолжает целовать внутренние стороны бедер, переходя выше, словно возвращаясь по той же дорожке. Почувствовав это, она открыла глаза и повлекла его к себе, заключая в объятия и одаривая поцелуями. Отдалившись, девушка прошептала: «Давай». Он расположился сверху и, поддерживая за ноги, без спешки вошел. Медленный, неторопливый темп быстро дал нужный результат: в спальне прозвучали сладостные стоны. Постепенно толчки становились сильнее, стоны громче, и он, не удержавшись, снова прильнул к ней губами. Дыхание участилось у обоих – приближалось окончание. Отстранившись, он крепче взял за ее талию и сделал несколько сильных движений. Издав возглас, парень повалился чуть вперед, опираясь руками о кровать, девушка же, приподнялась и, не встретив сопротивления, повалила его на спину, забираясь сверху.

За окнами продолжали грохотать салюты.

***

Как я могла?..

Как я могла изменить Кире?

С Владом.

С мужчиной…

На кровати, которую делили так долго.

Я отвратительна. Ужасна.

Если мне сейчас так хреново, то что будет с ней, когда она узнает?..

Ей будет больно. Я знаю. Знаю, как она отреагирует. Она возненавидит меня.

Я это заслужила.

Все кончено.

***

Вита лежала в темноте, прислушиваясь. Рядом сопел, смотря третье сновидение, Влад. Она не смотрела на него, не желала смотреть. Случилось страшное. Случилось непоправимое. Ледяной ужас охватил тело. Хотелось кричать от отчаяния. Прямо здесь. Прямо сейчас. Ощущение его тепла – от него сводило живот. Она никогда к нему ничего такого не испытывала. Ни к кому из мужчин! Что изменилось сегодня? Кто или что в этом виновно? Алкоголь? Влад? Или… она сама?

Девушку тошнило от осознания того, что ей понравилось! Понравилась его близость. Она давно не чувствовала себя такой слабой и беззащитной, ведомой человеком, которому доверяла. Ей не пришлось ничего делать – он делал все сам! Поначалу – слегка, а позже – грубее. Его внимание полностью акцентировалось на доставлении удовольствия ей.

Не выдержав, Вита встала и ушла в ванную. Там, включив свет, посмотрела на отражение своего обнаженного тела. Ей стало противно, обидно и горько. Она опустилась на колени – ноги отказались ее держать. Приложившись лбом к холодному покрытию раковины, Вита заплакала, повторяя проклятия в свой адрес. Так она просидела несколько минут, пока дверь ванной не открылась и внутрь не залетел испуганный Влад, который и сам не удосужился что-либо надеть.

– Вита? – он посмотрел на нее, голую, на коленях, всю в слезах и опустился.

Она не ответила, продолжая рыдать.

– Эй-эй. – Влад обнял Виту. – Успокойся.

Она пыталась его оттолкнуть, но сил хватало только на слабые удары кулаком в грудь. Тот не отступал, продолжая удерживать подругу.

Рыдания переросли в мучительные крики, в истерику, она едва понимала, где находится.

– Ненавижу! Ненавижу! НЕНАВИЖУ! – было непонятно, кому адресованы эти слова: ему? ей? обоим?

– Вита, успокойся…

– ТЫ НИХЕРА НЕ ПОНИМАЕШЬ, ИДИОТ! – теперь она определенно обращалась к нему. – Отстань от меня!

Он уже молча продолжал крепко держать девушку.

– УРОД! СУКИН СЫН! ХЕРОВ МУДАК!

Влад терпел весь гнев, что Вита на него обрушивала. Он все понимал. Понимал причину. И чувствовал свою вину. Произошедшее между ними не случайность, но также и не что-то ужасное. Для него, во всяком случае: Вита – лучшая, с кем ему когда-либо приходилось быть. Бесспорно. Это было странно, так как он всегда считал, что подобным опытом его подруга обделена, однако факт есть факт – в постели она знала, чего хочет. Самое удивительное, что ему не требовались слова – ночью она «общалась» с ним языком тела, чем он непременно воспользовался.

Но в данный момент Вита изъяснялась буквально.

– Я убью тебя! Отпусти!

Влад этого делать не собирался и продолжал ждать, когда истерика спадет. Бить она уже не била, лишь слабо пыталась вырваться. Но вскоре все-таки сдалась – девушка ослабла и опустила голову ему на плечо.

– Что я ей скажу? – сквозь слезы спрашивала она то ли себя, то ли его.

– Давай пока не будем об этом.

На холодном кафеле в ванной в неглиже две фигуры прижимались друг к другу, пока на улицах не стихли ночные празднества.

***

Мне не будет прощения.

Я его не заслуживаю.

Не будет…

Глава 4

Катастрофы – это поразительное зрелище; поразительное по своей немыслимой разрушительности. Они привлекают. Завораживают. Лишают дара речи. Природные и созданные человеком. Теракты, цунами, извержения вулканов. Разный масштаб, но одно значение – на это человек может смотреть как олень, внезапно выскочивший на дорогу перед фурой: время замедляется, глаза замирают – внимание на одной точке. Они смотрят на боль, страдания, смерть и видят в этом – пусть неосознанно – истинную красоту разрушения, сметающую все на своем пути, превращая в прах.

Никто не знает, о чем думали те, кто оказался в эпицентре подобного ада, кроме тех случаев, когда человек – невероятным чудом выживший – делится своими мыслями на камеру или с журналистами, что берут интервью. Остальные же, кто наблюдал за всеми этими событиями перед телевизором или монитором, наверняка задумывались о том, как им повезло не оказаться в этот момент там.

Больше всего на свете Вита желала именно этого. Чтобы это оказалось записью, проигрываемой на мониторе. Чтобы она, посмотрев, могла сказать: «Фух! Хорошо, что меня там не было!».

То, что она видела перед собой, не было ни крушением башен-близнецов, ни взрывом ядерной бомбы, но земля под ней все равно содрогалась.

Лицо Киры. Одна эмоция следует за другой, причем так быстро, что не успеваешь распознать одну – как за ней приходит другая: от «Это твоя очередная дурацкая шутка?» до понимания всего происходящего, на смену которому, не желая стоять в стороне, приходят боль, гнев и отчуждение.

– То есть… ты хочешь сказать, что… после того как мы поссорились… затем помирились… после всех твоих слов… стоило мне уехать на несколько дней… ты прыгнула в койку с этим…

Кира не договорила. Не смогла. Прошло всего десять минут, как она вернулась, и вместо ожидаемого радостного приветствия от Виты, наткнулась на виноватое выражение лица. Та усадила Киру на кровать со словами, явно заученными, чтобы не сбиться: «Мне нужно тебе кое-что сказать».

Вита стояла в полуметре. Она не падала на колени, не просила о прощении, она знала, что сейчас это не принесет ничего, кроме еще большего вреда. Хотя, казалось бы, куда уж больше?

– Кира, я… – собравшись с силами, продолжила Вита, но строгий голос оборвал на полуслове:

– Вы сделали это здесь?

– Я…

– Отвечай! – подняла голос Кира, не смотря в сторону девушки.

– …Да. – Вита не смогла найти в себе силы посмотреть на любимую.

– Замечательно, – из Киры вырвался нервный смешок. – Просто замечательно. Ты не просто изменила мне, но и сделала это на моей кровати. Прелестно! – она замолчала. Наступила тревожная тишина.

Тут Вита поняла, что все сейчас закончится. Вся их история подходила к концу. Хэппи энда не будет, тушите свет.

– Проваливай отсюда, шлюха.

Кира произнесла эти слова с непостижимым спокойствием, за которым ощущалась холодная, как айсберг, злость. Вита ожидала криков, рукоприкладства, но не этого – такой тон приносил намного больше боли и кровоточащих ран. Он означал одно: «Ты для меня никто».

В глазах выступили слезы. Вита стояла как вкопанная, не осознавая, что надежда умерла окончательно.

– Ты меня слышала? – спросила Кира, так и не удостоив Виту взглядом. – Проваливай.

Девушка начала переступать с ноги на ногу, не решаясь, боясь сдвинуться с места.

– Собирай вещи и вали ко всем чертям из моего дома, – добивала свою уже бывшую девушку Кира.

Вита громко шмыгнула носом, слезы ручьем покатились по щекам, но перечить не стала, а только молча подошла к шкафу-купе, где лежала походная сумка и небольшое количество одежды. Она собиралась быстро, не сортируя, а просто скидывая все вещи в одну кучу. Вита не оборачивалась на Киру – она страшилась увидеть обращенную к ней ненависть у столь горячо любимого человека – и продолжала лишь сильно втягивать воздух через нос.

Застегнув молнию, Вита взялась за ручку и подняла сумку. Но никуда не пошла. «Это неправильно, – пульсировало в голове, – так не должно закончиться!» Она бросила сумку, отчего та плашмя приземлилась на пол, развернулась к Кире и села перед ней на колени, снова, как уже делала некоторое время назад.

– Дай мне еще один шанс, – сквозь рыдания говорила она. – Один шанс! Я… я допустила ужасную, чудовищную ошибку… но я сделаю все, чтобы ее исправить. Хочешь… хочешь, я перестану видеться с ним, пошлю его куда подальше, порву с ним любые контакты, хочешь? Я сделаю это! Обещаю тебе! Просто дай мне шанс!

Вита не посмела прикоснуться к ней, не сейчас, когда Кира сидела и не обращала на нее ни малейшего внимания. Она сидела и терпеливо ждала, пока та не повернет голову.

– Ты так ничего и не поняла, да?

Кира наконец взглянула ей в глаза. В них не было ни игривого огонька, ни доброты, ни ласки; ничего того, что Вита всегда могла прочитать в них. Отвращение, гнев – и больше ничего. Словно перед ней другой человек.

– Я не желаю тебя больше видеть.

Приговор подписан, добро пожаловать на эшафот.

***

– Отстой!

Это не первый негативный выкрик. И не самый оскорбительный. Но почему-то именно его услышала Вита, когда стояла за микшерным пультом.

Вполне обычный «рабочий» вечер: она, как ей казалось, проигрывала все те же треки, ничего не меняя, не внося и щепотки новизны. «Простой отыгрыш – и все», – так она планировала, не замечая, что совершает поистине детские ошибки.

А вот посетители приметили их сразу. Поначалу мало кто обращал внимание на маленькие недочеты, но вскоре пошли действительно явные, режущие слух переходы от одной дорожки к другой – и тут уже толпа начала негодовать. «Где нормальный музон? – кричали некоторые. – Какого хера ты творишь?»

Вита их не слышала. И дело даже не в наушниках, что были на ней. Просто это не приносило должного удовлетворения. Ей хотелось, не заморачиваясь, прийти, отыграть положенный сет, получить деньги и уйти домой. Ничего более.

– Отстой!

Она подняла глаза с пульта на толпу, выискивая кричавшего. Им оказался молодой паренек лет восемнадцати, одетый, как ему казалось, модно и стильно.

– Да пошел ты на!..

Голос достаточно громко отразился от стен клуба, потому как музыка, игравшая мгновение назад, прекратилась. Сотни голов устремили взор в сторону девушки-диджея.

– Да идите вы все на!..

Она швырнула наушники на панель и быстро спустилась в служебное помещение, где находилась верхняя одежда. Пока она натягивала пуховик, к ней подошел Кирилл. Вид у него был не столько взбешенный, сколько озадаченный.

– Ты что творишь? Совсем рехнулась? Материться на публику! Один из этих дебилов завтра – а может, уже сегодня – выложит в сеть твои маты! Ты понимаешь, как это отразится на репутации клуба? – он замолчал, ожидая ответа, но увидев, что Вита не обращает на него внимания, повысил голос: – Ты мне будешь отвечать или как?

– В жопу эту публику и этот клуб. – Вита уже оделась и собиралась выйти через черный вход, но Кирилл выпалил ей в спину:

– Да ты совсем обнаглела, я посмотрю! Забываться начала? Ну конечно – к хорошему быстро привыкаешь! Вот только одна загвоздка – больше ты нигде не нужна. Хочешь свалить? Пожалуйста – вали! Обратно потом не просись.

Она молча вышла из здания и удалялась прочь быстрым шагом, едва не переходящим в бег.

Плевать!