Читать книгу "Мелодия жизни. Роман"

***

Первое время Вите приходилось ночевать в недорогом отеле. Квартира, которую она когда-то снимала, уже была занята новыми жильцами, и прошло несколько дней, прежде чем девушка нашла новую, более-менее оснащенную всем необходимым. Возвращаться туда, где тебя никто не ждет – Вита уже забыла, каково это. В отелях тебя хоть встречают навязчивые консьержи. А здесь пусто, есть даже эхо.

Ежедневно она боролась с желанием позвонить Кире – номер телефона бережно хранился в памяти мобильника. Она не хотела его удалять. В ней продолжал жить маленький уголек надежды, постоянно напоминающий об этом небольшом количестве цифр, за которыми скрывался родной голос, который, возможно, когда-нибудь найдет в себе крупицу милосердия для прощения. Вита топила этот уголек слезами, но этот подлец горел неустанно, хоть и тускло.

Дни недели ничем не отличались: лежание на диване и переключение телевизора с одного бреда на другой, перекусы всякой дрянью, что по дешевке продавалась в ближайшем магазине, ночи, лишенные сна. Иногда, когда настроение находилось на уровне чуть выше, чем «Хоть пулю в висок пусти – не поможет», Вита оживляла ноутбук, который чуть не оставила у Киры.

«Не забудь его, – сказала она тогда, мотнув головой в сторону компьютера, – и чтобы не смела возвращаться!»

Вита никому не звонила, никому не писала, но телефон всегда оставался включенным – опять же из-за того жалкого уголька. Единственный человек, что долгое время пытался с ней связаться – это Влад. Постоянные сбросы его не останавливали – он начал забрасывать ее ежедневными сообщениями:

«Нам надо поговорить. Ответь на звонок».

«Хватит сбрасывать вызов».

«Я волнуюсь. Пожалуйста, ответь».

И все в подобном ключе. Дошло до того, что Вита, взбесившись от очередного смс, добавила его номер в черный список. Она не хотела ни видеть, ни слышать его. Только не его. Вита ненавидела Влада, несмотря на то что ее вины в случившемся больше.

Сучка не захочет – кобель не вскочит.

Она виновна. Она изменила Кире. Она пренебрегла доверием. Поступила точно так же, как когда-то поступали с ней. Кира не заслужила такого к себе отношения.

Каждый выбор влечет за собой последствия: вместо солнечного пляжа с любимым человеком ты можешь остаться в одиночестве в пустой квартире, в компании пожирающих сознание мыслей. Над головой сгустилась тяжеленная серая туча, влекущая вниз, на самое дно, и кажется, что этому не будет конца, что это единственное место, где ты можешь, где заслуживаешь быть. И ничто уже не сможет тебе помочь.

Глава 5

– Как ты меня нашел?

Влад стоял перед Витой на пороге, рассматривая подругу изучающим взглядом. Хмурую, озлобленную, уставшую. Взгляд так и метал молнии в его направлении.

– Пустишь – расскажу.

Вита отодвинулась чуть подальше и, когда Влад уже собирался войти, резко закрыла дверь. Почти захлопнула, если бы он не успел вовремя подставить ногу в проем. Удар пришелся сильным, но терпимым.

– Ладно, – сказал он, самолично открывая дверь и заходя внутрь, – расскажу так.

Вита на этот раз отступила подальше, явно держа дистанцию. Руки были скрещены на груди.

– Я ходил к Кире. – При упоминании имени бывшей девушки Вита на секунду изменилась в лице: вид, полный вины. Влад это заметил и постарался как можно скорее перескочить этот эпизод: – В общем, она также не знала, где тебя можно найти, а позвонить наотрез отказалась. – Он опустил момент начала разговора, когда Кира, больше изъясняясь матом, чем нормальным языком, наорала на него, обвиняя во всем, что только можно. «Я понял, – ответил он, – понял, что я тебе противен, но пойми и ты – я волнуюсь за нее. Она пропала, понимаешь? Ее нет ни в старой квартире, ни в клубе – ты в курсе, что она там больше не работает? Может, у тебя есть хоть какие-то догадки, предположения, куда она могла пойти?» Она назвала один отель. «Возможно, она там – один раз, когда здесь был ремонт, мы провели там два дня. А теперь уходи».

Кира наотрез отказалась позвонить?..

Даже если бы со мной и вправду что-нибудь случилось…

Вита шмыгнула носом и прикусила нижнюю губу.

– Она рассказала мне про отель, где вы когда-то останавливались. Пары тысяч хватило, чтобы консьерж поделился информацией. Узнав, что ты действительно там была, но съехала, пришлось попотеть в поисках по сайтам с объявлениями о съеме квартир и надеяться, что та квартира, что ты сняла, до сих пор еще там, на сайте. Прикинув, что ты вряд ли стала бы менять район, позвонил по нескольким номерам. Я обходил те квартиры, которые уже не сдавались, притворяясь, что перепутал адрес. И вот я, собственно, здесь.

– И что? Тебе теперь медаль вручить, Шерлок? – в голос снова вернулись злобные нотки. – Чего ты ждешь, а? Что я тебе в объятья кинусь? Поглядите, какой молодец – отыскал иголку в стоге сена! Думал, что спасешь меня таким образом? Думал, я тут упиваюсь жалостью и алкоголем, ожидая спасения? Прям как ты? Извини, Марио, твоя принцесса в другом замке.

– Хватит! – Вита от неожиданности вздрогнула. – Хочешь вести себя как пассивно-агрессивная сука – пускай! – он перевел дух и заговорил более сдержанно: – Я всю эту неделю места не находил, все боялся, что ты где-нибудь от чего-нибудь загнулась. Да! Представь себе, я боялся. – Влад развел руками. – Откуда мне знать, что тебе могло в голову взбрести на почве разрыва? Так что можешь делать что хочешь, но тебя одну я не оставлю.

Они стояли друг напротив друга. Влад был тверд, непоколебим. Вита же – подавлена, нерешительна. Наконец, она, вздохнув, опустила глаза и, ничего не говоря, прошла в комнату. Влад, разувшись и повесив верхнюю одежду на свободный крючок у входа, зашел за ней.

Типичная хрущевка – первое, что пришло на ум, стоило ему бегло осмотреть комнату. Вся мебель прямиком с советских времен: один диван чего стоил – на вид он вдвое, а то и втрое старше Влада. Дешевые обои дополняли унылую атмосферу. В такой квартире невольно задумаешься о суициде.

Вита села на древний диван, на котором была постелена видавшая лучшие времена простыня грязно-серого оттенка. Одеяло такого же цвета комком лежало в углу. Влад сел с краю, предварительно загнув простыню. Вита смотрела под ноги.

– Ну, – не торопясь начал Влад, – как ты?

– Плохо, – она не плакала и не злилась. Только печальная. – Очень плохо.

Влад с опаской приобнял подругу. Та не сопротивлялась. Напротив – ее голова тихо опустилась на его плечо, побуждая его подвинуться поближе.

– Все образуется.

Вита не ответила. Лишь понадеялась, что когда-нибудь поверит в эти слова.

Так они и сидели в тишине, прерываемой лишь их дыханием.

***

Ежедневные прогулки – именно их в качестве терапии пытался использовать Влад, чтобы помочь Вите отвлечься, поднять настроение и не покрыться мхом, сидя целыми днями в том меланхоличном царстве, которое она в силу обстоятельств называла домом. На предложение пожить какое-то время у него она ответила просто и ясно: «Нет». Причина была понятна и так – она не хотела и не могла находиться с ним двадцать четыре часа в сутки. Влад хоть и не был согласен с таким решением, но давить не стал. Тут нужно время.

С тех пор как он нашел Виту, каждый последующий день был одинаков по плану, но различен в деталях: Влад приходил около полудня, они обедали (узнав, что денег у подруги осталось немного, он часто приносил с собой свежие продукты и занимался готовкой, независимо от того, прикасалась ли Вита к еде или нет), выходили на улицу (каждый раз – новый или почти новый маршрут) и гуляли до позднего вечера. Затем Влад провожал Виту и с неохотой возвращался домой.

Во время этих прогулок он старался ее разговорить, затрагивая различные темы, даже самые незначительные, но выходило не очень удачно – Вита отвечала односложно: только «да», «нет», порой отрицательно или утвердительно хмыкала. Иногда так и вообще она выпадала из разговора, находясь где-то глубоко у себя в голове.

– Тебе на работу не надо? – один из тех редких случаев, когда Вита задавала вопросы.

– Нет, – ответил Влад. Они шли по небольшому парку. Зима в этот день была к ним благосклонна, не насылая сильного морозного ветра; снег легко кружил в воздухе, на деревьях щебетали редкие птицы. – Я взял больничный, но продолжаю работать на дому.

– Ммм, – Вита вернулась в привычный режим, продолжая тихо следовать за ним, не смотря перед собой, а только под ноги.

– Может, хочешь пойти куда-нибудь? В клуб, например? Или в паб какой-нибудь? Как насчет кино?

– Нет, – вяло ответила она.

Вита отказывалась чуть ли не от всего, что он предлагал. Помимо отсутствия аппетита и потери интереса к часто посещаемым раньше общественным местам, она перестала следить за собой: волосы отросли ниже плеч и нуждались в тщательном расчесывании, под глазами появились темно-синие круги, на носу, щеках и подбородке появились ярко-красные угри. Что до одежды – она могла по несколько дней подряд ходить в одном и том же, не обращая внимания на пятна от еды или напитков. Эта девушка угасала, тускнела, и это сводило ее друга с ума.

Он и сам потерял спокойный сон: спал от силы часа три-четыре, все прикидывал, размышлял, что и каким образом поможет подруге выйти из этого состояния. Очередная, но уже тайная попытка поговорить с Кирой провалилась – та никак, ни под каким предлогом не шла на контакт. Интернет пользы не приносил – все эти статьи «Как помочь выйти из депрессии» банальны, бесполезны и сводятся к тому, что «нельзя сидеть дома».

Спасибо, без вас бы не догадался.

Была мысль обратиться к специалисту – к психологу, – но Влад боялся, что от этого Вита сильнее закроется в своем коконе и вообще перестанет ему доверять.

Нет, тут нужно действовать самому.

Давай же, ты же ее лучший друг, черт возьми! Ты же должен знать, что приведет ее в чувство!

Идея пришла внезапно, как удар тяжелым предметом по голове. Всплыла картинка из прошлого, такого далекого, словно те события происходили с кем-то другим, за которыми он наблюдал, будучи невольным свидетелем. Появилась надежда. Влад спрашивал себя, почему он сразу не пришел к этому, но видимо, некоторые вещи появляются тогда, когда без них уже ничего не сделаешь.

***

– Ты помнишь вечер нашего знакомства?

Влад все-таки привел Виту в паб, который они хорошо знали. Он предугадал, что она ответит привычным «нет», поэтому, не дожидаясь ответа, добавил, что не настаивает на том, чтобы она выпила, а просто посидела с ним за компанию. Влад также пообещал, что к алкоголю не притронется.

Помещение было тихим, что типично для будних дней, пусть и в вечер. Играла спокойная музыка, людей немного, что и хорошо – никто им не помешает. Они сидели за дальним столиком и ждали двух заказанных Владом безалкогольных коктейлей.

– Помню. – Вита еще не научилась вновь задерживать на нем взгляд – салфетница, казалось, представляла больший интерес.

Ждать развернутого ответа не стоило.

– А помнишь, что ты мне сказала тогда?

– Ммм…

– Когда мы уже вышли из бара?

Она слабо покачала головой. В тот момент подошла официантка с двумя высокими бокалами. Влад поблагодарил ее и, когда та ушла, продолжил:

– Ты рассказывала мне, что сама недавно рассталась с одной девушкой – кажется, по имени Настя. Сказала, как тебе было нелегко, помнишь? – Вита кивнула, припоминая тот эпизод. – Ты считала, что у вас все «взаправду», что «ничто не сможет вас разлучить», но когда ты попыталась сделать следующий шаг – получила от ворот поворот. – Влад осознавал, что сыпет соль на раны, но так было нужно. – Я до сих пор не понимаю, почему ты тогда решилась открыться незнакомцу, вроде меня, но твои откровения, рассказ, как проплакала несколько дней в подушку, как «маленькая девочка» – это не мои слова, а твои, – вызвали во мне такое чувство, будто мы не два гостя бара, случайно оказавшиеся в одно время, а давно знакомые друг с другом старые приятели, встретившиеся после долгой разлуки. – Он выдержал паузу и дотронулся до руки девушки. Не обнаружив сопротивления, спросил: – Ты помнишь, что сказала после этого?

Вита наконец взглянула на него. В глазах продолжала отражаться грустная пелена, но помимо этого, где-то на дальнем фоне появился неяркий оттенок чего-то иного – более светлого, теплого.

– Ты сказала, что любовь редко бывает вечной, чаще наоборот – она пролетает так быстро и незаметно, что не успеваешь опомниться – а ее уже нет. Но когда она проходит, тебе не нужно оставаться одному, наказывая себя за совершенные ошибки. Напротив: остаться одному – значит сделать первый шаг к признанию собственной неудачи, когда на самом деле – это опыт, это учеба. Ты учишься, совершенствуешься и стараешься не повторять старые ошибки впредь. Но для этого тебе нужен, необходим человек – нет, друг! – который напомнит тебе об этом, наставит на нужный путь и в любом случае поддержит.

Влад потирал большим пальцем тыльную сторону ладони Виты.

– Я знаю, что Кира для тебя многое значит. И скажу честно: не знаю, сможет ли она тебя простить. Буду лишь на это надеяться. В том, что произошло, есть и моя вина, и потому прошу за это прощения. Прости меня.

– Влад, я…

– Знаю, что одних слов недостаточно, но пойми и ты – это не повод уничтожать себя, ты… просто не должна так поступать. Такая девушка должна бороться, и я знаю, что ты сможешь. Ты не одна, Вита. Ты не будешь одна. Я всегда буду рядом, чтобы помочь, что бы ни произошло.

– Влад…

Во время монолога он и не заметил, как губы подруги растянулись в слабую, но уже похожую на ту знакомую улыбку. Одинокая слезинка дорожкой тянулась вниз по щеке.

– …Спасибо.

У него на душе стало теплее. Ему удалось. Да, это только начало и не следовало ожидать, что она через пять минут снова обернется в ту, прежнюю Виту, но начало положено.

– Не за что. – Оглядев два полных бокала, он взял один и сказал: – За тебя.

Вита подняла свой коктейль, они легонько ими соприкоснулись и сделали несколько глотков.

– Как тебе? – спросил Влад, намекая на вкус напитка.

– Так себе, – ответила она. – А тебе?

– Тоже.

Они рассмеялись. Негромко. Даже сдержанно. Но искренне.

Как в старые добрые времена.

Глава 6

Влад всегда хотел младшего брата или сестру. Быть не отцом, но наставником, защитником. Быть тем, у кого спокойно можно спросить совета, попросить помощи, зная, что не получишь отказа по причине усталости после тяжелого рабочего дня.

Но этому никогда не суждено было произойти.

Тот, кого Влад мог называть папой, никогда не существовал. Взамен был человек, который имел чисто юридическое звание «отец». Простая запись в свидетельстве о рождении и упоминание в графе «Отчество» в паспорте. Не более чем призрак, абстракция, если бы не одна важная деталь.

Влад помнил отца, несмотря на то что, когда этот человек навсегда исчез из его жизни, ему едва исполнилось семь лет. Он бы рад его забыть, но некоторые воспоминания слишком глубоко вцепляются в разум, настолько, что голова отдается острой болью каждый раз, когда их задеваешь.

Отец никогда не будет бо́льшим, чем смесью запахов табачного дыма и сильного перегара с рыданиями мамы поздно ночью, когда он заваливался, подобно ишаку. Влад всегда плохо засыпал, поэтому слышал все их ссоры, что проходили на кухне за закрытой дверью. Слышал, как мама плакала, умоляя подумать хоть раз о семье, о сыне, о ней. Но ни просьбы, ни мольбы никогда не помогали. Никакие уговоры на него не действовали. Единственный аргумент, которым он защищался, как щитом – именно он их обеспечивал, он приносил деньги в дом.

– Твоему сыну нужен отец! А не приносящий подаяния пьяница! – срывалась на крик мама сквозь слезы.

Из кухни донеся резкий звук удара, а за ним и женский вскрик. Маленький Влад спрятал голову под одеяло в надежде перестать слышать. Это не помогало.

– Не смей, сука! Не смей так разговаривать со мной!

Они ругались долго. Они ругались громко. Дошло до того, что он пригрозил уйти и оставить их на милость судьбы.

– Уходи! Пожалуйста, уходи, – просила она в отчаянии. – Прошу…

И отец ушел. Не тихо. С коридора доносились разные проклятья, полные ненависти.

– Неблагодарная тварь! Да ты со своим выродком подохнешь! На коленях приползешь!..

Дверь захлопнулась. Мама зашла в комнату, где, как она думала, спал Влад, но тот рыдал, укрывшись одеялом с головой.

– Тише, дорогой, тише, – обнимала мама сына, стараясь спрятать собственные слезы. – Больше нам нечего бояться. Я обещаю, все будет хорошо.

Она сдержала обещание, несмотря на все трудности, что предстали перед ними. Мама растила и воспитывала Влада в одиночку, при этом усердно работая, чтобы обеспечить их обоих. Он редко видел ее днем, когда возвращался со школы, но даже когда она вымотанная и уставшая приходила вечером, то всегда находила время пообщаться с сыном. Она слушала его, искренне смеялась над историями, что он рассказывал, и даже помогала с домашним заданием, если он в чем-то не мог разобраться.

В холодильнике всегда находились обед и ужин для Влада на тот случай, если мама задерживалась на работе, что происходило нередко. Он и сейчас помнил, как ночью она, после тяжелой смены, стояла перед плитой и готовила суп. Тогда мама повернулась и по-доброму улыбнулась:

– Влад, сынок, почему ты не спишь?

– Жду, когда ты пойдешь спать, – честно ответил одиннадцатилетний ребенок.

– Милый, ты иди, ложись. А я приду где-то через полчасика.

Ему не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Однако следующим вечером он с уверенностью в еще не сломавшемся голосе заявил, что хочет научиться готовить, и попросил маму стать его учителем.

– Конечно, – она была удивлена, но растрогана. – Конечно, я тебя научу.

На протяжении долгого времени Влад внимательно слушал и следил за каждым движением маминых рук, добавляющих ингредиенты то на сковородку, то в кастрюлю. И спустя две недели он, весь измазанный ингредиентами, впервые самостоятельно приготовил пюре и вынес его на суд единственного судьи.

– Слегка пересолил, Влад, – сказала мама после ужина, устроенного сыном, который, услышав оценку, расстроенно опустил голову. – Но знаешь…

Он услышал, как мама тихонько всхлипывает, а когда поднял взгляд, то и вправду увидел слезы в материнских глазах. Влад поднялся из-за стола и быстро подошел к ней.

– Мама, прости. Не плачь, пожалуйста. Я обещаю, в следующий раз будет лучше.

Она в ответ тепло его обняла и поцеловала в макушку.

– Ты молодец, сынок. Я очень тобою горжусь и уверена, что в следующий раз у тебя получится лучше и вкуснее, – мама прижалась сильнее и прошептала ему на ухо: – Я люблю тебя.

– И я тебя.

Через месяц Влад научился готовить по новым, более сложным рецептам, что давало возможность ему и маме заниматься приготовлением пищи по очереди. Она оставляла ему деньги, а он после школы покупал в магазине необходимые продукты и готовил уже по своему вкусу. Блюда получались аппетитные, хотя и не идеальные. В любом случае главное, что мама теперь спала более пяти часов в сутки.

Помимо готовки, мама, пусть уже не специально, раскрыла в нем любовь к чтению. В то время, когда у всех его школьных товарищей были видеомагнитофоны с большим количеством кассет с мультфильмами и множество всевозможных игрушек, у Влада в пользование приходился лишь старенький телевизор с плохим приемом сигнала. Взамен у него была внушительная книжная полка его мамы, которая в детстве и юношестве зачитывалась разнообразными историями: как для взрослых, так и для детей. И так, пока дома никого не было, вся домашняя работа сделана, а погода на улице не подходила для прогулок с друзьями, Влад зачитывался Драгунским, Беляевым и Носовым, а позже Булгаковым, Толстым и Дюма.

Имя отца не всплывало в их доме до тех пор, пока Владу не исполнилось шестнадцать. В доме раздался телефонный звонок, на который ответила мама. На том конце провода сообщили, что отец скончался и, поскольку других наследников у него нет, все его имущество переходило единственному сыну. Мама молча выслушала, не проронив и слезинки. Оно и понятно – этот человек давно не являлся частью их жизни. Не стало открытием и то, что новой семьей он так и не обзавелся. Последнее, что о нем напоминало – это однокомнатная квартира и небольшое сбережение на банковском счету.

Оформив все документы, они решили вместе съездить и осмотреть жилье. Как и ожидалось – ничего сверхъестественного: обычная квартира без излишеств. Даже был намек на порядок.

– И что ты думаешь? – спросила мама.

– Я… даже не знаю. А ты?

– Я думаю, что неплохо было бы все здесь продать, а на вырученные деньги, прибавив те накопления, купить сюда новую мебель и сделать простенький ремонт.

– Зачем?

– Чтобы ты сюда переехал, когда окончишь школу и поступишь в университет.

– Сюда? Ты хочешь, чтобы я жил здесь? После него?

Мама посмотрела на него снизу вверх (он давно перегнал ее по росту) и мягко улыбнулась.

– Сынок, послушай. Это всего лишь квартира: место, где стоит мебель и хранится одежда. Не воспринимай это иначе. А что до него… Потому я и говорю, что надо продать здесь все и купить новое, чтобы не оставалось никаких воспоминаний. Понимаешь?

– Кажется… да, но… – его не прельщала сама идея, что он съедет и оставит маму одну.

Она не дала ему договорить.

– Влад, ты должен начать жить самостоятельно и писать свою, собственную историю, не оборачиваясь на прошлое. Этот этап твоей жизни заканчивается, начинается другой, и пусть будет нелегко нам обоим, сделать новый шаг надо. Поверь мне.

Мама крепко его обняла.

– И кто знает, может, именно в этой квартире будет жить новая, счастливая семья с тобой во главе?

Влад грустно улыбнулся, но она этого не заметила. Он не мог ей рассказать о том, о чем уже неоднократно задумывался.

Семья.

Он этого не хотел. И не потому, что было еще рано обзаводиться собственной семьей.

Он хотел бы жить с любимой девушкой, но при этом не жениться и не заводить детей. Влад не верил в брак как таковой и всегда считал, что это бессмысленная формальность. Если люди любят друг друга, то для чего им нужен этот маленький штамп в паспорте? Что это доказывает? Верность друг другу? Если человека от измены останавливает только наличие документа, как долго протянет такой союз? Что мешает любить, заботиться, жить ради друг друга, находясь не в браке? Ничего. Конечно, есть еще юридические тонкости, которые призваны упростить жизнь супругов, но они же и способны эту жизнь усложнить, превращая любовь (или то, что за нее принимают) двух людей в стопку бумаг, полных официальной терминологии и государственных печатей. Те, кто считает, что в браке некое «спасение», обречены на осознание одной единственной истины – кольцо на безымянном пальце не меняет человека.

Что до детей…

Быть родителем – это не значит просто «подарить жизнь». Это трудоемкая работа, требующая полной отдачи. Влад не считал себя человеком, который способен взвалить на себя такую ношу. По крайне мере, сейчас. В ближайшее время.

Мама Влада грезила надеждой, что увидит своего сына вместе с его красавицей-женой и прекрасным внуком или внучкой, или даже внуками, но, к сожалению, так этого и не дождалась. За год до окончания института Владу позвонила мамина подруга и сообщила, что та скоропостижно покинула этот мир. Тихо и спокойно – так, как она и заслуживала.

Горя, постигшего его в те трудные дни, Влад не пожелал бы никому. Благо, что с ним, как всегда, была Вита. Это был один из тех эпизодов, которые они впредь никогда не обсуждали. Тогда он, как маленький мальчик, плакал навзрыд, упершись лицом ей в плечо. Словно он вернулся под то одеяло в попытках спрятаться от страшных криков отца и рыданий мамы.

И сейчас, по истечении трех с лишним лет, он вновь услышал ее голос.

«Может, именно в этой квартире будет жить новая, счастливая семья с тобой во главе?»