Читать книгу "Мелодия жизни. Роман"

Эмили смотрела на него, пока до нее доходил смысл слов, произнесенных ранее, и с каждой секундой понимала, насколько этот человек ей дорог. Он не был просто учителем, даже не был кем-то вроде отца. Он друг, в котором она так нуждалась. Девушка обняла его и поцеловала в щеку.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она дрожащим голосом, – спасибо, спасибо.

Глава 3

Самолет набирал скорость, и вот – оторвался от земли и под углом устремился в небо. Вскоре эта огромная машина превратилась в небольшую точку, а спустя мгновение и вовсе исчезла из виду.

Эмили повторно – уже мысленно – попрощалась с родителями.

Они прилетали каждые два месяца с тех пор, как она сообщила о беременности. Каждый раз те преодолевали немалые хлопоты, не говоря уже о затратах на билеты туда и обратно, чтобы повидаться с ней и внучкой. Эмили долго не решалась позвонить домой, постоянно репетировала, что будет говорить, и подбирала ответы на вопросы, которые могли возникнуть в диалоге. Первый, по ожиданиям, должен был касаться возвращения домой. Что бы она ни придумывала, ни прорабатывала в голове и на словах – в момент разговора все забылось, и попроси мама тогда улететь в Россию – Эмили, не в силах подобрать нужные аргументы, согласилась бы.

Однако ту ожидал сюрприз.

– Да, мама… Прости, что так долго не звонила.

– Ничего-ничего, мы понимаем, что у тебя мало свободного времени из-за репетиций. Хотя слышать тебя почаще было бы очень приятно. Ты же наша дочка, и мы по тебе очень скучаем.

– Прости, – Эмили не лукавила. Ей действительно было очень совестно. У нее хватило времени, чтобы поразмыслить о жизни. Наличие мечты – это отлично, а когда она побуждает действовать – и того лучше. Но что до чувств близких людей? Насколько твоя мечта влияет на их жизни? Часто приходится выбирать что-то одно.

– Эмили? С тобой все хорошо? А то голос у тебя странный. Ты не заболела?

– Нет, не заболела, просто…

Почему так сложно просто взять и сказать?!

– Эмили?..

– Я беременна.

Тишина длилась секунды, равносильные вечности.

– Что? Я не расслышала. Можешь повторить?

– Мама, я… беременна.

Вздох на том конце линии, через огромный океан, на другом конце планеты.

– Боже… Милая моя.

– Прости меня.

– За что? Доченька, за что ты извиняешься? Ведь это такая чудесная новость! Мне нужно срочно сообщить это папе…

– Постой! – от удивления она и не заметила, что едва не кричит. – Я же…

– Эмили, не переживай. Все хорошо, – мама успокаивала, прямо как тогда, в детстве, когда выходило вопреки ожиданиям. – Ты мне только скажи, где ты сейчас живешь? Надеюсь, не в отеле?

– Нет…

– Хорошо-хорошо. Сняла квартиру?

– Нет – дом, – машинально ответила Эмили. Нить диалога ускользала от нее.

– До-ом? – протянула мама. – Так это же великолепно! – после небольшой паузы она продолжила: – Давай поступим следующим образом: я сейчас поговорю с папой, а потом перезвоню, и мы уже все вместе решим, когда нам лучше прилететь.

– Вам? Прилететь? Сюда?

– Ну конечно! Тебе сейчас летать нельзя, поэтому мы прилетим сами. – Это совершенно не так, подумала Эмили, но скоро поняла причины беспокойства мамы: та никогда не могла завести детей, потому любое действие, связанное с риском, исключалось.

Сказано – сделано. Спустя две недели после получения виз Эмили встречала изнуренных, заспанных, но счастливых увидеть дочь родителей в аэропорту Чикаго. Марка тогда не было в городе, поэтому она принимала их в одиночку. Она вкратце поведала о последних событиях в своей жизни, опустив эпизод, где присутствовал Влад и короткое возвращение в Россию, и наотрез отказалась произносить имя отца ребенка. Для нее это не имело значения. Ощущение обиды глубоко внутри – единственное напоминание. Когда рассказ дошел до предложения ее наставника, родители заметно напряглись, на что Эмили отреагировала молниеносно, сразу объяснив, что именно оно значило. Мама, дослушав до конца, задалась вопросом, насколько правильно жить в этом доме, а папа (на то он и отец) продолжал подозревать неладное, независимо от того, насколько Эмили доверяла этому человеку.

Их мнение (по большей части мамы) изменилось, когда они лично встретились с Марком, прилетев в следующий раз. Конечно, они все уже были знакомы, но только как родители могли знать учителя их дочери. Марк общался с ними на равных, что положительно повлияло на взаимопонимание. Хотя папа полностью не оставил свои сомнения, мама же прониклась схожим с дочерью доверием. К тому же Марк, как и обещал, очень редко появлялся в доме, но продолжал оказывать помощь даже на расстоянии, такую как получение Эмили грин-карты, оплата счетов и прочее.

Эмили сама не заметила, как прилет родителей стал сродни празднику. Она ощущала их любовь, поддержку. А когда между ними возникало огромное расстояние, спасала видеосвязь: как минимум дважды в неделю Эмили созванивалась с мамой и общалась с ней часами. Она всерьез вслушивалась в мамины советы и папины наставления, хотя еще год назад считала, что способна всего достигнуть сама, без чьей-либо помощи.

И вот, уже с их внучкой, которой недавно исполнилось девять месяцев, она смотрела, как самолет исчезает в небе, и с нетерпением ждала, когда они встретятся вновь.

***

Год назад

Эмили сидела в гостиной своего дома и мирно общалась с Джессикой – соседкой тридцати лет, но выглядящей моложе. Они познакомились вскоре после переезда Эмили. В тот день она была предоставлена сама себе и занималась тем, что осматривала новое жилье. На втором этаже располагались три спальни: одна – Марка, вторая досталась Эмили, а третья являлась спальней Хлои, в которой по-прежнему хранилось много ее личных вещей. Ментор пообещал, что ближе к сроку переделает третью комнату под детскую, но Эмили, даже не будучи суеверной, вежливо настояла, чтобы именно ее спальня перешла под эту задумку, а сама она уже займет последнюю.

В отличие от двух других, комната Хлои содержала в себе индивидуальность хозяйки. Здесь сохранилась энергетика юной скрипачки: будто она утром, едва взошло солнце, убежала на занятия и вот-вот вернется. Марк признался, что ему с трудом удавалось не то что зайти, а повернуть ручку двери, потому бывает он там крайне редко, доверяя уборку горничной.

Эмили сразу поняла, что у них с Хлоей разные характеры: она бы в жизни не повесила на стены постеры (пусть и символизирующие любовь к струнной музыке). Само помещение выглядело достаточно милым: кровать нежно-голубого цвета, письменный стол с выдвижными ящиками в тот же тон, идентичный комод, книжные полки над ним и небольшой шкаф-купе в углу рядом с входом.

Постояв немного в проходе, точно спрашивая разрешения, девушка вошла и сразу ощутила приятную мягкость от хождения по большому белому пушистому ковру. Водя пальцем по корешкам книг, она представляла, как Хлоя – здоровая и жизнерадостная – ищет глазами историю, которую недавно начала читать, и найдя ее, позволяет себе расслабиться, отправляясь в путешествие по внутреннему миру писателя.

Эмили испытывала жалость к книгам, кровати, да и вообще ко всем вещам, находившимся в спальне – их хозяйки уже давно нет, но они все равно мирно ждали на своих местах, словно не было болезни, не было слез по другую сторону стены, не было горя, разрушившего счастливую семью. Она взяла первую попавшуюся книгу и осторожно присела на кровать. Книга, как того следовало ожидать, была на английском. «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери. Она слышала про эту детскую сказку, но никогда не читала. Время за чтением пролетело незаметно.

…Не забывай: ты навсегда в ответе за всех, кого приручил…

На этой фразе женское сердце забилось сильнее и не сбавляло темп до самого конца истории.

Закрыв книгу и с любовью погладив обложку, Эмили поставила «Маленького принца» на его законное место и поторопилась выйти – она не могла спать здесь. Во всяком случае, пока.

На кухне только вскипел чайник, когда в дверь постучали. Девушка от неожиданности вздрогнула – она здесь новенькая, ее никто не знал. Пока она стояла в нерешительности, постучали вновь – ненавязчиво, деликатно. Понимая, что рано или поздно это должно было случиться, Эмили подошла к главному входу и посмотрела в окошко рядом: на пороге стояла рыжеволосая молодая женщина. Ей ничего не оставалось, кроме как открыть дверь и узнать, что понадобилось незнакомке.

– Привет! – звонко поприветствовала она. – Меня зовут Джессика Палмер, я по соседству живу. На днях я заметила, что вы приехали сюда, а уезжать – не уехали. Вы родственница Марка?

– Н-нет, – растерялась Эмили. Она хорошо владела английским языком, но столь беглый говор женщины заставил усомниться в его знании.

– А кто вы ему тогда? – удивилась соседка. Не дав ответить, она охнула и с блеском в глазах, вытянув шею вперед, едва ли не шепотом спросила: – Вы его девушка?

– Я…

– Неужели он все же послушался моего совета? – уже громче и восторженней произнесла Джессика. – Я ведь ему говорила: «Незачем тебе одному сидеть, ты же вон какой мужик видный. И плевать на возраст! Ты же вылитый Ричард Гир!» И вот, посмотри-ка, – указала она на Эмили обеими руками, – какую красавицу нашел!

– Пожалуйста, подождите. – Эти догадки не лишены логики: Эмили переехала жить к мужчине, который на тридцать с лишним лет старше. Еще и беременной! Она не любила сплетни, но будь на ее месте любая другая – она бы точно предположила самый очевидный вариант. Срочно нужно брать ситуацию в руки, чтобы не навредить не столько себе, сколько честному имени Марка. Отступив в сторону, Эмили обратилась к женщине: – Позвольте все вам объяснить за чашечкой чая.

Изображая из себя гостеприимную хозяйку, она проводила Джессику в гостиную, предварительно взяв у той пальто и повесив на вешалку, и вскоре принесла две чашки: одну с чаем, другую с кофе (Джессика пояснила, что предпочитает именно его). И так Эмили поведала краткую историю их взаимоотношений с Марком.

– Вот оно как, – выслушав, кивнула соседка. – Знаешь, это не очень-то и правдоподобно. – Она увидела, что Эмили готова возразить, и опередила: – Но я тебе верю. Верю, что с тобой могло произойти подобное (почему это звучит как обвинение?). Верю, что Марк мог такое предложить – уже не первый год его знаю (значит ли это, что она также знала и Хлою?).

Джессика сделала последний глоток и призналась:

– Знаешь, дорогая, а я ведь пришла, чтобы разоблачить тебя. – Говорила она уже спокойно, без той безумной скорости.

Эмили удивленно уставилась на гостью.

– Да, именно так – разоблачить. Видишь ли, я не из тех, кто во всех видит добро. В нашем мире слишком много алчных и откровенно злых людей. Так много, что нужно очень постараться, чтобы их не замечать. А как увидела тебя, хозяйничающую в этом доме, не могла не усомниться в чистоте твоих намерений. Мужики же, сама знаешь, чем чаще всего думают – они не могут заметить вблизи то, что женщина определит с милю. Потому и притворилась простодушной девицей из соседнего дома – манипуляторы клюют на таких, как пираньи, и потому совершают поистине глупые ошибки. Так что либо ты отличная актриса, либо не врешь.

– Я не вру, – она вложила в эти слова все силы.

– Очень на это надеюсь, – в голосе Джессики читалась твердость. Но тут она мягко улыбнулась и встала: – Что ж, не буду больше нагнетать обстановку. Спасибо за кофе!

– Постойте! – Эмили уже сама была на ногах. – Мисс Палмер, я…

– Просто Джессика, дорогая, ни к чему формальности.

– Хорошо… Джессика, можно задать вопрос?

– Конечно, – ответила она, опускаясь обратно на диван, – спрашивай.

– Марк… Каким он был раньше?

Джессика задумалась.

– Ты имеешь в виду после смерти Хлои?

Эмили кивнула.

– Хорошая была девочка, – грустно подвела она. – На нее смотришь – и не нарадуешься: сколько света она приносила с собой. Мы с мужем переехали сюда за два года до того ужасного события. Я тогда была совсем молода – моложе тебя сейчас – и не особо хотела заводить детей. Ведь нашему браку не было и года – нужно же пожить вместе, посмотреть, как пойдет. Но стоило познакомиться с семьей Марка, в особенности с Хлоей, как во мне буквально пробудился материнский инстинкт. И вот – сейчас у меня два прекрасных сорванца одиннадцати и восьми лет: Генри и Крис. Хлоя… Я то и дело вспоминаю о ней и молюсь за ее упокой. Никому такого не пожелаешь. Такие страдания пережить!..

Джессика остановилась.

– Можно мне еще кофе?

Эмили встрепенулась, будто резко вышла из транса.

– Да, конечно.

Приготовив новую порцию, Эмили передала чашку соседке и села рядом, ожидая продолжения.

– В нашем квартале не было ни одного, кто бы не поддерживал Марка и его семью в тот период. Все надеялись, молились, пока малютка Хлоя продолжала страдать в больнице. Узнав об окончании ее борьбы, я долго не могла прийти в себя: несколько часов подряд держала на руках Генри и плакала, не желала его отпускать. Муж кое-как меня успокоил. А что испытывали Кейт с Марком – боюсь и представить! Ну не должны родители хоронить своих детей! Не должны!

Эмили заметила, что Джессика так и не притронулась к напитку – только крутила в руках горячую чашку.

– Ни для кого не стало неожиданностью, что Кейт переехала, но все были удивлены тем, что Марк остался здесь. С нами он не общался, оно и понятно, но мы продолжали наблюдать за ним, время от времени проведывать, чтобы глупостей не совершил. Полностью пережить смерть дочери невозможно, но Марк… сильный человек; он, насколько смог, справился с потерей. Когда он вернулся к музыке, окунулся в нее с головой, всем, включая и его, стало легче: он меньше сидел дома, начал общаться с нами, соседями, принимать приглашения на местные торжества. Правда… люди относились к нему все так же. Был один случай на каком-то празднике – уже и не вспомню каком, – когда он сорвался. Марк желал обычного общения, когда все, включая меня, говорили с ним мягко и сочувствующе. Он закричал, обращаясь ко всем: «Ваша жалость мне ни к чему! Я потерял дочь, но это не значит, что вы должны относиться ко мне, как к больному – от этого только хуже!»

Это на него похоже.

– И он был прав. Спасибо нашим мужчинам – вот что-что, а перестроиться они умеют! Здесь нам, женщинам, сложнее. Не прошло и недели, как они активно обсуждали с Марком спортивные события, политику и прочую ерунду как ни в чем не бывало. Постепенно все пришло в норму. Относительную, конечно.

Джессика посмотрела на свою чашку. Поставив ее на журнальный столик, она вновь встала, готовая идти в прихожую.

– Фух! Засиделась я – нужно проветриться.

– Спасибо, – донеслось из-за спины. Джессика обернулась. Эмили продолжала сидеть и смотреть на соседку. – Спасибо, что рассказали. – Тут она поднялась и, неожиданно для той, обняла гостью.

– Не за что, дорогая, – ответила та на объятья.

Джессика, принимая из рук Эмили свое пальто, внимательно посмотрела той в глаза.

– Я надеюсь, что ты принесешь Марку чуточку счастья – он этого заслуживает.

– Я тоже на это надеюсь, мисс… ой, прости, Джессика.

Соседка ухмыльнулась.

– Не стесняйся приходить в гости и спрашивать совета по поводу… – она провела пальцем круг перед животом Эмили.

– Благодарю. – Эмили долго боялась, что обрекла себя здесь на одиночество; та, кто чурался незнакомых людей, обрела желание познать новый неведомый ранее мир – соседского общения, а может, даже дружбы.

Она, боясь резких движений, шаг за шагом изучала это явление. Не без помощи Джессики. Та пригласила девушку сначала на День благодарения, после – на Рождество и Новый год. Конечно, слухов не удалось избежать, но Марк, будучи также приглашенным на основные праздники, поспешил разуверить соседей, назвав Эмили своей дальней родственницей, и ему, кажется, поверили. Тем не менее Эмили поначалу всячески избегала чужих взглядов, но вскоре, опять же благодаря рыжей соседке, которая успела зарекомендовать себя хорошей подругой, она потихоньку скидывала с себя оковы. А какое удовольствие она получала от воскресных посиделок в чисто женской компании! Плавно Эмили влилась в жизнь среди соседей по кварталу.

В настоящий момент она переживала шестой месяц беременности. Живот значительно увеличился. И ее это не заботило, что несколько странно. Но не настолько, как то, о чем она не решалась поговорить ни с Марком, ни с Джессикой, ни с родителями, ни с кем-либо еще. Это что-то начинало не на шутку беспокоить Эмили.

Она ничего не испытывала к ребенку.

Ни любви. Ни привязанности. Ни нежности.

Ничего.

Глава 4

Поразительно, как иногда ничем не примечательные вечера могут преобразиться в нечто особенное, в чудесное воспоминание, о котором будут говорить, не сдерживая восторга. И все из-за одного крохотного, но столь важного события.

Начало июля. Эмили сидела в кресле и читала книгу, краем глаза поглядывая на Оливию, что сидела на полу и с деловитым видом раскладывала игрушки. По маленькому серьезному личику можно было смело судить – она знала, что делает. Она смотрела на плюшевых зверушек перед собой, переводя взгляд то на одну, то на другую, пока ее вниманием не завладел белый кролик, что лежал неподалеку.

Эмили, оторвавшись от чтения, замерла в ожидании. Она знала, что Оливия, забавно передвигая ножками и ручками, сейчас подползет, заберет игрушку и вернется на место. Уже пару месяцев как дочка научилась ползать, а это умилительное зрелище продолжало приковывать взгляд ее мамы.

Но вместо заученных движений малышка присела на корточки и, упершись руками, принялась отталкиваться от пола. Она пыталась встать!

– О боже…

Эмили отложила книгу и быстро переместилась к тому месту, где лежал кролик. Опустившись, она протянула руки вперед.

– Давай, родная, у тебя получится! Какая ты молодец!

Оливия, не без усилий, встала на обе ноги и замерла, оглядываясь – это совершенно новые, ранее самостоятельно не достигаемые высоты. Потом одна ножка сделала короткий шаг по направлению к Эмили, от чего девочка едва не потеряла равновесие и не завалилась набок. Следом был следующий шажок. Руки были чуть расставлены в стороны – она напоминала маленького канатоходца. Третий шаг уже уверенней. Четвертый стал рывком, из-за которого короткие черные волосы подались назад. Пятый предотвратил новую угрозу падения. Шестой сократил расстояние до минимума. На седьмом девочку обхватили мамины руки.

– Умница моя. Какая же ты умница! – не сдерживаясь, Эмили целовала дочку в лоб и в пухлые щечки, тем самым щекоча малютку, вызывая у той смех. Она поражалась самой себе: всего несколько маленьких шагов – а сколько эмоций, радости, счастья они принесли.

***

Год назад

Эмили лежала на двуспальной кровати уже в новой спальне. Как и было решено, другую комнату, в которой она спала прежде, переделали под детскую, а ту, что принадлежала Хлое, переоборудовали. Весь синий гарнитур продали, постеры сняли, одежду упаковали в коробки и отнесли на чердак, книги отнесли в гостиную. Даже ковер – и тот заменили.

Эмили долго готовила себя к жизни здесь, в этой комнате. Пускай больше ничего не напоминало о прежней хозяйке, она не могла здесь долго находиться. Потому и приходила сюда последние месяцы по несколько раз в неделю, чтобы просто посидеть, почитать, попытаться привыкнуть. Удавалось ей это не всегда. Иногда она оставалась тут до позднего вечера, а иногда не выдерживала и получаса. Происходило что-то ненормальное: то поддержка, то ее противоположность – все точно исходило от стен вокруг. Эмили понимала, насколько это глупо, но не могла остановить себя от навязчивых мыслей о молодой девушке, которую она даже не знала.

А что бы подумала Хлоя, узнав, кто будет жить в ее комнате?

***

Последние две недели Джессика раз в два дня подвозила Эмили в госпиталь к ведущему беременность врачу – тот настоял на дополнительном наблюдении, с целью исключить малейшие патологии в развитии плода. Натягивая уже ставшую дежурной улыбку, она благодарила соседку за хлопоты, а та лишь отмахивалась: ей – домохозяйке, – мол, нечем себя занять пока муж на работе, а дети весело проводили летние каникулы с друзьями. Да и помочь подруге – для нее долг.

Эмили, находясь на переднем сидении, безучастно смотрела на пролетающие за окном городские пейзажи. День ото дня ей становилось сложнее притворяться, что происходящее вокруг хоть как-то ее заботит. До родов осталось две недели, но она по-прежнему не чувствовала ничего, кроме пустоты, несмотря на частые толчки и пинки со стороны ребенка. Это, как само собой разумеющееся, не требует особого проявления эмоций.

– Ты в порядке?

Вопрос вырвал Эмили из раздумий. Она украдкой бросила взгляд на подругу.

– Да.

– Ничего не болит? Ничего не беспокоит?

Да, Джессика, беспокоит: я ничего не чувствую к своей еще не родившейся дочери и сомневаюсь, что что-либо изменится.

– Нет, все нормально. – Она отвернулась и снова уставилась в окно.

Джессика, одной рукой держа руль, нежно погладила Эмили по плечу.

– Ты же знаешь, ты всем можешь со мной поделиться.

Она промолчала.

– Все будет хорошо, – уверенно заключила Джессика.

Хорошо бы, если так.

Оставшийся путь они ехали молча, только из приемника доносилась легкая мелодия.