Текст книги "Девушка ждёт"
![](/books_files/covers/thumbs_240/devushka-zhdet-113989.jpg)
Автор книги: Джон Голсуорси
Жанр: Литература 20 века, Классика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)
Глава двадцать седьмая
Тот, кому возвращение Ферза причинило столько горя, в душе обрадовался его бегству. Этой радости не могло испортить Адриану даже то, что он сам взялся положить ей конец и вернуть беглеца. В такси по дороге к Хилери Адриан напряженно раздумывал, как ему разрешить эту задачу. Боязнь огласки мешала ему действовать обычными и прямыми путями – обратиться в полицию, объявить по радио, в газете. Все это привлекло бы к Ферзу слишком много внимания. Какие же средства оставались в его распоряжении? Ему казалось, что ему нужно решить кроссворд, а он, подобно другим высокоинтеллигентным людям, немало их разгадал на своем веку. Из рассказа Динни было неясно, в котором часу Ферз ушел из дома, а чем дольше откладывать поиски тех, кто мог заметить его возле дома, тем меньше надежды их найти. Повернуть такси и возвратиться в Челси? Но Адриан продолжал ехать в Луга, повинуясь скорее внутреннему чутью, чем логике. Он привык обращаться в трудную минуту к Хилери, да и вообще в таком деле ум хорошо, а два лучше. Адриан подъехал к дому священника, так ничего и не придумав, и решил только порасспросить о Ферзе на Набережной и на Кинг-Род. Было еще рано – начало десятого, и Хилери читал полученные утром письма. Выслушав брата, он вызвал в кабинет жену.
– Давайте минуты три подумаем, – сказал он, – а потом обменяемся мыслями.
Они постояли перед горевшим камином, – мужчины курили, женщина нюхала осеннюю розу.
– Ну? – спросил наконец Хилери. – Что-нибудь придумала, Мэй?
– Вот что, – ответила, наморщив лоб, жена. – Если все так, как описывает Динни, надо сначала навести справки в больницах. Я позвоню в три-четыре приемных покоя, куда его могли привезти, если с ним что-нибудь случилось. Еще рано, и к ним вряд ли поступило много народу.
– Очень мило с твоей стороны: ты женщина находчивая и сможешь все узнать, не называя его имени.
Мэй пошла звонить.
– А ты, Адриан?..
– Есть у меня одна догадка, но я хотел бы сперва выслушать тебя.
– Что ж, – сказал Хилери, – мне пришли в голову две возможности. Во-первых, нужно узнать в полиции, не было ли сегодня утопленников. Во-вторых, – я думаю, что это вероятнее всего, – он мог напиться.
– Так рано ему негде купить вина.
– А в гостинице? Деньги у него есть.
– Согласен, если моя догадка тебе не понравится, поищем в гостиницах.
– Ну?..
– Я пытался поставить себя на место этого бедняги. Мне кажется, если бы я почувствовал себя обреченным, я сбежал бы в Кондафорд, – может быть, не в самую усадьбу, а в ее окрестности, туда, где мы играли мальчишками, туда, где я жил, прежде чем на меня обрушилась судьба. Раненое животное уползает в свою нору.
Хилери кивнул.
– А где его дом?
– В Западном Сассексе, – у самой гряды Меловых холмов, на их северном склоне. Станция Петуорт.
– А! Знаю эти места. Перед войной мы с Мэй часто бывали в Бигноре и исходили пешком всю округу. Давай попытаем счастья на вокзале Виктория и узнаем, не садился ли в поезд кто-нибудь похожий на Ферза. Но сперва выясним в полиции насчет утопленников. Я могу сказать, что пропал кто-то из моих прихожан. Какого он роста?
– Выше среднего, широкие плечи, большая голова, широкие скулы, тяжелый подбородок, темные волосы, серо-голубые глаза; костюм и пальто синие.
– Хорошо, – сказал Хилери, – позвоню в полицию, как только Мэй освободит телефон.
Оставшись один у горящего камина, Адриан погрузился в раздумье. Он читал детективные романы и знал, что следует французскому индуктивному методу, построенному на психологической догадке, тогда как Хилери и Мэй пытались решить задачу по английской системе, путем последовательного исключения одной возможности за другой, – чудесная система, но разве у них есть время ждать чуда? В Лондоне человек может исчезнуть, как иголка в стоге сена; а необходимость избегать огласки связывает им руки. Он с нетерпением ждал, что выяснит Хилери. Какая странная ирония судьбы, – он, именно он боится услышать, что несчастный Ферз утонул или попал под машину, а Диана стала свободной!
Адриан взял со стола Хилери расписание поездов. Поезд в Петуорт ушел в 8.50, следующий пойдет в 9.56. Времени почти не остается. Он сидел как на иголках, поглядывая на дверь. Торопить Хилери глупо – он мастер беречь время.
– Ну? – спросил Адриан, когда отворилась дверь.
Хилери покачал головой.
– Ничего! Ни в больницах, ни в полиции. Никуда его не привозили, нигде о нем не слышали.
– Тогда поехали на вокзал, – сказал Адриан, – поезд уходит через двадцать минут. У тебя есть сейчас время?
Хилери взглянул на свой стол.
– Времени нет, но я все-таки поеду. Просто беда, какую власть имеет над нами сыскной азарт. Подожди минутку, я только скажу Мэй и захвачу шляпу. Можешь пока поискать такси. Ступай к Сент-Панкрасу и жди меня.
Адриан пошел, оглядываясь по сторонам в поисках такси. Наконец ему попалась машина, ехавшая с Юстон-Род. Он велел шоферу развернуться и стал ждать брата. Вскоре показалась сухощавая, одетая в черное фигура.
– Что-то я не в форме, – сказал Хилери, задыхаясь, и влез в машину.
Адриан высунулся из окна.
– Вокзал Виктория, и побыстрее!
Хилери взял его под руку.
– Ни разу не выбирались с тобой за город, старина, с тех пор как лазили на вершину Кармарзен сразу после войны. Помнишь, какой был туман?
Адриан вынул часы.
Боюсь, что не поспеем. Уж очень большое движение. Некоторое время они сидели молча, подпрыгивая на сиденье.
– Никогда не забуду, я раз проходил во Франции мимо maison d’aliénés[30]30
Дома для умалишенных (франц.).
[Закрыть] – сказал вдруг Адриан, – большое здание у самого железнодорожного полотна, окруженное чугунной решеткой. Какой-то несчастный раскинул руки, широко расставил ноги и вцепился в эту решетку, как орангутанг. По-моему, это хуже смерти. Там хоть добрая, чистая земля, да небо над тобой. Я жалею, что Ферза не нашли в реке.
– Мы еще ничего не знаем; может, мы гоняемся за ним впустую.
– Осталось три минуты, – пробормотал Адриан, – ни за что не поспеем.
Но тут в машине словно пробудились свойства английского национального характера: в последний момент она развила сверхъестественную скорость, а другие машины словно расступались перед ней. Рывок – и они остановились у вокзала.
– Ты спроси в кассе первого класса, а я узнаю в третьем, – сказал на бегу Хилери. – К священнику отнесутся внимательнее.
– Нет, – сказал Адриан, – если уж он поехал, то первым классом; тут должен спрашивать ты. А будут сомнения, – скажи им про глаза!
Худое лицо Хилери исчезло в окошке кассы и тут же показалось снова.
– Здесь! На этом поезде! В Петуорт. Скорей!
Братья побежали, но не успели добраться до барьера, как поезд тронулся. Адриан бросился вдогонку, но Хилери схватил его за руку.
– Спокойно, старина, мы его все равно не догоним; но Ферз нас увидит, и тогда все пропало.
Они понуро направились обратно к выходу.
– Удивительно, как это ты догадался, – сказал Хилери. – Когда поезд приходит на место?
– В двенадцать двадцать три.
– Тогда мы можем догнать его на машине. У тебя есть деньги?
Адриан пошарил в карманах.
– Всего восемь шиллингов шесть пенсов, – с огорчением признался он.
– А у меня ровно одиннадцать шиллингов. Вот глупо!.. Придумал! Мы поедем на такси к Флер: если ее машина дома, она разрешит нам ее взять; либо она сама, либо Майкл нас отвезут. Машина не должна нас там связывать.
Адриан кивнул, все еще ошеломленный правильностью своей догадки.
На Саут-сквер Майкла они не застали, но Флер оказалась дома. Адриан знал ее хуже, чем Хилери, и очень удивился, что она так быстро все сообразила и вывела из гаража машину. Не прошло и десяти минут, как они пустились в путь. Флер сидела за рулем.
– Я поеду через Доркинг и Палборо, – сказала она, откидываясь назад. – По этой дороге я могу гнать вовсю после Доркинга. Но что вы с ним будете делать, дядя Хилери, если вы его нагоните?
Этот простой, но существенный вопрос заставил братьев переглянуться. Казалось, Флер затылком почувствовала их растерянность, – резко затормозив машину под самым носом у собаки, которая чудом избежала гибели, она повернулась и спросила:
– Может, вы хотите прежде подумать?
Адриан молчал, поглядывая то на круглое лицо Флер с правильными чертами – это воплощение практичной, спокойной, уверенной в себе молодости, – то на худое, умное, изборожденное морщинами лицо брата, все такое же доброе, хотя страдания ближних и оставили на нем свой след.
– Едем, – сказал Хилери, – будем решать, как подскажут обстоятельства.
– Пожалуйста, остановитесь у почты, – добавил Адриан. – Я хочу послать телеграмму Динни.
Флер кивнула.
– Почта есть на Кингс-Род. Мне еще надо где-нибудь заправиться.
И машина двинулась в потоке других машин.
– Что мне написать в телеграмме? – спросил Адриан. – Сказать про Петуорт?
Хилери покачал головой.
– Скажи только, что мы, кажется, напали на верный след.
Когда они отправили телеграмму, оставалось всего два часа до прихода поезда.
– До Палборо пятьдесят миль, – сказала Флер, – а оттуда еще около пяти. Не знаю, хватит ли бензина. Посмотрим в Доркинге.
И хотя в закрытом лимузине разговаривать очень удобно, Флер будто онемела, сосредоточив все внимание на машине.
Сперва братья сидели молча, не спуская глаз с часов и спидометра.
– Редко я теперь езжу кататься, – негромко сказал Хилери. – О чем ты думаешь, старина?
– О том, что мы с ним будем делать.
– Если бы при моей работе я еще раздумывал заранее, я бы через месяц протянул ноги. В городских трущобах священник живет, как в джунглях, – того и гляди, из-за дерева выскочит тигр; вырабатывается какое-то шестое чувство, на него и приходится полагаться.
– Ну да, – сказал Адриан. – А я живу среди мертвецов и совсем неопытен в обращении с живыми.
– Отлично ведет машину, – вполголоса заметил Хилери. – Погляди на ее затылок. Так и видна сноровка во всем.
Изящная головка с коротко подстриженными волосами удивительно ловко сидела на белой круглой шее, – сразу видно, что она тут полновластная хозяйка.
Несколько миль они проехали молча.
– Вот и Бокс-Хилл, – сказал Хилери, – в этих местах со мной однажды случилась история, я тебе о ней не рассказывал, но никогда ее не забуду; вот пример того, как легко каждому из нас свихнуться. – Понизив голос, он продолжал: – Помнишь веселого священника Даркотта? Когда я учился в Бикерской школе – до Харроу, – он был там классным наставником; как-то раз в воскресенье он взял меня на прогулку в окрестности Бокс-Хилла. В поезде на обратном пути мы оказались одни в купе. Мы с ним дурачились, но вдруг он словно взбесился, глаза у него загорелись и стали какими-то безумными. Я совершенно не понимал, чего ему нужно, и порядком напугался. Потом он вдруг овладел собой. Все это произошло ни с того ни с сего. Разумеется, подавленный половой инстинкт… на какой-то миг он превратился в настоящего маньяка… ужасная штука. А ведь славный был человек. В нас живут темные силы, Адриан.
– Демонические силы. А когда они вырываются на свободу… Бедный Ферз!
Они услышали голос Флер.
– Начинает понемножку сдавать, придется заправиться. Тут рядом есть колонка.
– Хорошо.
Машина подъехала к заправочной станции.
– До Доркинга всегда приходится ползти как черепаха, – сказала, потягиваясь, Флер. – Теперь мы нагоним. Осталось всего тридцать две мили, а в запасе еще целый час. Вы что-нибудь придумали?
– Нет, – сказал Хилери, – мы всячески старались не думать.
Флер метнула на него один из тех проницательных взглядов, которые сразу же убеждали людей, что она женщина умная.
– Вы повезете его назад? На вашем месте я бы этого делать не стала.
Достав сумочку, она чуть-чуть подкрасила губы и напудрила свой короткий прямой нос.
Адриан наблюдал за ней с почтительным восхищением. Ему не часто приходилось сталкиваться с современной молодежью. Его поразили не столько ее слова, сколько то, что под ними крылось. А означали они примерно следующее: предоставьте его самому себе – все равно вы ничем ему не поможете. Неужели она права?.. Может быть, он и Хилери просто платят дань общечеловеческой страсти – вмешиваться в чужие дела? Может быть, они поднимают святотатственную руку на природу? И все-таки, хотя бы ради Дианы, они должны выяснить, что делает Ферз и что он собирается делать. А ради самого Ферза – хотя бы убедиться, что он не попал в дурные руки. На лице брата мелькнула тень улыбки. Он-то знает молодежь, подумал Адриан, у него есть собственные дети, и ему известно, куда может привести жестокая логика юности.
Они двинулись дальше по длинным оживленным улицам Доркинга.
– Наконец-то выбрались, – сказала, оборачиваясь, Флер. – Теперь вы, пожалуй, его поймаете.
И она дала полный газ. Четверть часа они мчались мимо пожелтевших рощ, мимо полей и поросших дроком выгонов, где паслись гуси и старые клячи, мимо деревенских лугов, деревенских улиц, и повсюду сельская жизнь неохотно отступала под натиском города. Но тут машина, которая шла все время так плавно, вдруг начала скрипеть и подскакивать.
– Камера лопнула, – сказала, повернув голову, Флер. – Плохо дело.
Она остановила машину, и все вышли. Правая задняя покрышка совсем спустила.
– Аврал, – сказал Хилери, снимая пиджак. – Подними-ка ее домкратом, Адриан. Я достану запасное колесо.
Голова Флер скрылась в ящике с инструментами, но оттуда донесся ее голос:
– У семи нянек… дайте-ка, лучше я сама!
Адриан ничего не смыслил в машинах и был беспомощен, как ребенок, в обращении со всякими механизмами. Он охотно отошел в сторону, с восхищением наблюдая за работой Флер и Хилери, – те действовали спокойно, быстро, умело, но домкрат был не в порядке.
– Всегда так, когда торопишься, – заметила Флер.
Они потеряли двадцать минут, прежде чем тронулись дальше.
– Теперь я уже не поспею, – сказала Флер, – но тут легко напасть на его след. Станция тут же за городом.
Они промчались через Биллингсхерст, Палборо и Стопхемский мост на предельной скорости.
– Поезжай лучше прямо на станцию, – сказал Хилери. – Если он пошел в город, мы его встретим.
– А что мне тогда делать, остановиться?
– Нет, проезжай мимо, а потом поверни.
Они проехали Петуорт и еще полторы мили до станции, но Ферза не было и в помине.
– Поезд пришел добрых двадцать минут назад, – сказал Адриан, – давайте спросим.
Железнодорожник подтвердил, что отбирал билет у господина в синем пальто и черном котелке. Нет, вещей у него не было. Он пошел по направлению к Меловым холмам. Давно это было? Да с полчаса назад.
Они поспешно сели в машину и поехали к Меловым холмам.
– Помнится, немного дальше будет поворот на Саттон, – сказал Хилери. – Весь вопрос в том, свернул он гуда или пошел прямо. Там есть жилье. Спросим, может его видели.
Чуть дальше развилки стоял небольшой домик, где помещалась почта, к нему по саттонской дороге приближался на велосипеде почтальон.
Флер затормозила рядом с ним.
– Вы не встретили по дороге в Саттон человека в синем пальто и котелке?
– Нет, мисс, не встретил ни души.
– Спасибо. Ну как, дядя Хилери, ехать дальше, к холмам?
Хилери взглянул на часы.
– Если не ошибаюсь, до вершины холмов возле Данктонского маяка осталось около мили. От станции мы проехали полторы мили; он опередил нас, скажем, минут на двадцать пять; значит, наверху мы должны его нагнать. Оттуда будет видна вся дорога, и мы его заметим. Если он нам не попадется, значит, он пошел прямо по склону… но в какую сторону?
Адриан сказал вполголоса:
– Домой.
– На восток? – спросил Хилери. – Едем дальше, Флер, только не очень быстро.
Флер повела машину по дороге к холмам.
– Суньте руку в карман моего пальто, там три яблока, – сказала она. – Я успела их захватить.
– Ну и голова! – сказал Хилери. – Но они пригодятся тебе самой.
– Нет. Я худею. Оставьте мне одно.
Грызя яблоки, братья не спускали глаз с перелесков по обе стороны дороги.
– Лес тут слишком густой, – сказал Хилери, – Ферз туда не пойдет. Если заметишь его, Флер, тут же остановись.
Но нигде не было и следа Ферза; поднимаясь все медленнее и медленнее, они достигли перевала. Справа виднелась круглая буковая рощица Данктона, слева простирался открытый склон; дорога перед ними была пуста.
– Дальше ехать нет смысла, – сказал Хилери. – Надо что-то решать.
– Послушайтесь меня, дядя Хилери, давайте я лучше отвезу вас домой.
– Послушаться ее, Адриан?
Адриан покачал головой.
– Я пойду дальше.
– И я с тобой.
– Смотрите! – воскликнула вдруг Флер и показала на что-то рукой.
Ярдах в пятидесяти от них слева на тропинке темнел какой-то предмет.
– Кажется, это пальто.
Адриан выскочил из машины и кинулся туда. Когда он вернулся, на руке у него висело синее пальто.
– Никаких сомнений, – сказал он. – Либо Ферз тут сидел и забыл его взять, либо ему надоело его нести, и он его бросил. В обоих случаях это плохой признак. Идем, Хилери!
Он кинул пальто в машину.
– Какие будут приказания, дядя Хилери?
– Ты вела себя молодцом. Хочешь быть еще большим молодцом? Подожди нас тут с часок. Если мы за это время не вернемся, спускайся обратно и поезжай потихоньку низом на Саттон Бигнор и Уэст-Бартон, а там, если мы все еще не подадим признаков жизни, отправляйся по шоссе через Палборо обратно в Лондон. Если у тебя есть при себе какие-нибудь деньги, дай нам взаймы.
Флер достала сумочку.
– Три фунта. Хватит вам двух?
– Покорнейше благодарим, – сказал Хилери. – У нас с Адрианом никогда не бывает денег. Наверно, мы – самая бедная семья во всей Англии. До свиданья, дорогая, и спасибо! Пойдем, старина!
Глава двадцать восьмая
Помахав на прощанье Флер – она стояла у машины и ела яблоко, – братья двинулись по тропинке к холмам.
– Ступай вперед, – сказал Хилери, – у тебя зрение лучше, да и костюм твой не так бросается в глаза. Если ты его увидишь, мы решим, что делать.
Почти сразу же они наткнулись на высокую проволочную ограду, пересекавшую холм.
– Она кончается там, левее, – сказал Адриан. – Мы обойдем ее возле рощи; чем ниже мы будем держаться, тем лучше.
Братья зашагали по склону вдоль ограды, ступая по густой некошеной траве, и постепенно перешли на привычный шаг альпинистов, словно впереди было долгое и трудное восхождение. Они не знали, нагонят ли Ферза и как с ним быть, если нагонят, но понимали, что им, может быть, придется иметь дело с буйнопомешанным, и лица их приняли такое выражение, какое бывает у солдат, у моряков, у альпинистов – у всех, кто смотрит в глаза опасности.
Они перебрались через заброшенный неглубокий меловой карьер и уже карабкались вверх по другому его склону, как вдруг Адриан спрыгнул назад и потянул за собой Хилери.
– Он там, – прошептал Адриан, – ярдах в семидесяти от нас.
– Видел тебя?
– Нет. Вид у него страшный. Без шляпы, размахивает руками. Что делать?
– Выгляни из-за этого куста.
Адриан опустился на колени и стал наблюдать. Ферз больше не размахивал руками; он стоял в задумчивой позе, скрестив руки и понурив голову. Теперь он повернулся к Адриану спиной, и о его состоянии можно было судить только по этой неподвижности погруженного в себя человека. Внезапно он опустил руки, покачал головой и быстро зашагал вперед. Адриан подождал, пока он не скрылся в кустах, и сделал знак Хилери.
– Давай не отставать, – шепнул Хилери, – не то мы его потеряем, если он войдет в лес.
– Он пойдет по открытому месту; бедняге нужен простор. Осторожно!
Адриан снова потянул Хилери к земле. Перед ними начинался склон, который круто спускался в поросшую травой ложбину, и на середине склона они ясно видели Ферза. Он шагал медленно, явно не подозревая, что за ним следят. Время от времени он хватался за голову, словно стараясь освободить ее от каких-то пут.
– Боже мой! – прошептал Адриан. – Как жутко на него смотреть!
Хилери только кивнул.
Они легли на землю, не спуская глаз с Ферза. Лесистые холмы перед ними переливались на солнце всеми цветами осени. Утром пала обильная роса, и в воздухе все еще стоял запах травы; над белыми меловыми холмами раскинулось туманное, бледно-голубое, белесое небо. Тишь стояла такая, что дух захватывало. Братья молча ждали.
Ферз добрался до дна лощины; они видели, как он уныло бредет по кочкам к небольшой рощице. Из-под ног у него вспорхнул фазан. Ферз вздрогнул, словно пробудившись от сна, и остановился, глядя на взлетевшую птицу.
– Наверно, ему знакома тут каждая кочка, – сказал Адриан, – ведь он был страстным охотником.
В тот же миг Ферз вскинул руки, словно держал в них ружье. В этом жесте было что-то удивительно успокаивающее.
– Теперь бежим! – сказал Хилери, когда Ферз исчез в рощице.
Они сбежали в лощину и заковыляли по кочкам.
– А что, если он остановился в кустах? – задыхаясь, спросил Адриан.
– Рискнем! Теперь осторожно, пока не увидим тот склон…
Ферз медленно взбирался вверх по противоположному склону ярдах в ста за рощицей.
– Пока все в порядке, – прошептал Хилери. – Подождем, – пусть он выйдет на ровное место и скроется из виду. Странное это занятие для нас с тобой, старина. А главное, как сказала Флер, что с ним делать потом?
– Мы должны знать, что с ним произойдет, – ответил Адриан.
– Он уже скрывается. Дадим ему пять минут форы. Я засеку время.
Пять минут тянулись бесконечно. С поросшего деревьями откоса слышался пронзительный крик сойки; прямо перед ними из норы вылез кролик и уселся на задние лапы; между деревьями едва ощущалось легкое дуновение ветерка.
– Пора! – сказал Хилери. Они поднялись и быстрым шагом двинулись вверх по склону. – А если он повернет назад?..
– Чем скорее мы с ним столкнемся, тем лучше, – сказал Адриан. – Вот если он заметит, что мы идем за ним, он пустится бежать, и мы его потеряем.
– Не так быстро, старина. Мы выходим на ровное место.
Они осторожно выбрались из лощины. Перед ними тянулся небольшой спуск; слева каменистая тропинка огибала опушку буковой рощи. Нигде не было никаких признаков Ферза.
– Он либо в этой роще, либо прошел через те кусты и снова поднимается вверх. Прибавим шагу, не то он уйдет.
Братья побежали по тропинке, извивавшейся на дне оврага, и уже подходили к кустам, но звук голоса в каких-нибудь двадцати ярдах от них заставил их замереть на месте. Они отпрянули назад и, затаив дыхание, бросились наземь на краю оврага. Откуда-то из чащи доносилось невнятное бормотание Ферза. Слов нельзя было разобрать, но слушать это было мучительно.
– Бедняга! – шепнул Хилери. – Может, пойдем и попробуем его успокоить?
– Слышишь?
Раздался треск сухой ветки, приглушенное проклятие, и тут же сразу, вдруг – пронзительный охотничий клич. У братьев застыла кровь в жилах.
– Какая жуть! – сказал Адриан. – Но он вышел из лесу.
Они осторожно вошли в заросли; Ферз бежал к поднимавшемуся за лесом холму.
– Он нас не заметил?
– Нет, а то бы он оглядывался. Подожди, пока он снова скроется.
– Да, невеселое занятие, – сказал вдруг Хилери, – но я с тобой согласен: надо довести его до конца. Какой ужасный крик! Пора нам решить, что мы будем с ним делать.
– Если бы удалось уговорить его вернуться в Челси, – сказал Адриан, – можно было бы не пускать туда Диану и детей, уволить прислугу и нанять для ухода за ним специальных людей. Я готов побыть там с ним, пока все не наладится. Пожалуй, родной дом – единственная для него надежда.
– Не думаю, чтобы он пошел с нами добровольно.
– В таком случае, ей-богу, не знаю, что делать! Сажать его в клетку? Тут я не помощник.
– А что, если он захочет покончить с собой?
– Это уже твоя область, Хилери.
Хилери помолчал.
– Не очень-то полагайся на мой сан, – сказал он вдруг. – Священника городских трущоб ничем не проймешь.
Адриан схватил брата за руку.
– Его больше не видно.
– Тогда пошли!
Миновав быстрым шагом ровную полянку, они стали взбираться на следующий склон. Пригорок покрывали редкие кусты боярышника, тиса и ежевики, кое-где поднимались молодые буки. Тут было где укрыться, и братья смелее двинулись дальше.
– Мы подходим к перекрестку у Бигнора, – прошептал Хилери. – Что, если он спустится по тропинке в долину? Мы легко можем его потерять!
Они бросились бежать, но тут же остановились за тисовым кустом.
– Он и не думает идти вниз, – сказал Хилери. – Смотри!
Ферз миновал перекресток проселочных дорог, где стоял указательный столб, и теперь бежал по поросшему травой склону, к северной стороне следующего холма.
– Я помню, там есть другая тропинка вниз.
– Кто его знает, но отступать все равно поздно.
Ферз больше не бежал; медленно, понурив голову, он поднимался в гору. Они следили за ним из-за тисового куста, пока он не скрылся за перевалом.
– Пошли! – сказал Хилери.
На этот раз надо было пробежать целых полмили, а ведь им обоим было за пятьдесят.
– Не беги так, старина, – тяжело дыша, произнес Хилери, – а то мы совсем задохнемся.
Напрягая все силы, они достигли наконец пригорка, за которым скрылся Ферз, и увидели поросшую травою тропку.
– Теперь можно потише, – шепнул, переводя дыхание, Хилери.
Здесь склон тоже порос кустами и молодыми деревьями, и, перебегая от куста к кусту, они достигли небольшого мелового оврага.
– Приляжем на минутку и передохнем. Он не пошел вниз, в долину, – не то мы бы его увидели. Слушай!
Снизу доносилось какое-то пение. Адриан поднял голову и заглянул через край оврага. Чуть ниже, у самой тропы, лежал на спине Ферз. Они отчетливо услышали слова песни, которую он бубнил:
Так что ж, я не волен, а ты вольна?
Люблю, а ты не любишь меня?
Неужто лишил меня разума бог
И разлюбить мне тебя не помог?
Ферз умолк и лежал некоторое время не шевелясь; потом, к ужасу Адриана, лицо его исказилось, он потряс кулаками и закричал:
– Не хочу… не буду… не хочу сходить с ума! – и, перевернувшись, уткнулся лицом в землю.
Адриан отполз назад.
– Ужасно! Я должен спуститься вниз и успокоить его.
– Пойдем вместе, в обход, по той тропинке… Не спеши… Не спугни его.
Они двинулись по тропинке, огибавшей овраг. Но когда они подошли к месту, где только что лежал Ферз, его там уже не было.
Пойдем потихоньку дальше, – сказал Хилери. Они пошли совсем спокойно, точно отказавшись от погони.
– Кто же после этого поверит в бога? – спросил Адриан.
Худое лицо Хилери скривилось в невеселой усмешке.
– В бога я верю, но не в того милосердного бога, в которого принято верить. Помнится, на этом самом склоне расставляют капканы. Сотни кроликов терпят тут адские муки. Мы выпускали их из капканов и добивали ударом по голове. Если бы мои взгляды стали известны, меня лишили бы сана. Ну, и что изменится? Я ведь не богослов, а практик. Смотри! Лиса!
Они остановились на секунду, – через тропинку скользнуло небольшое бурое существо.
– Чудесный зверь – лиса! А покрытые лесом холмы – просто рай для зверья; тут так круто, что никто до них не доберется; голуби, сойки, дятлы, кролики, лисы, зайцы, фазаны – какой только живности здесь нет!
Тропинка пошла вниз, и Хилери указал рукой вперед.
Там, за оврагом, вдоль проволочной ограды шел Ферз.
Они видели, как он исчез, а затем, обогнув, ограду, снова появился на склоне холма.
– Что дальше?
– Он нас оттуда не увидит. Чтобы заговорить с ним, надо к нему подобраться поближе, не то он просто убежит.
Они пересекли ложбину, поднялись вдоль ограды и обошли ее, скрываясь за кустами боярышника. Ферз снова исчез за какой-то складкой холма.
– Загородка для овец, – сказал Хилери. – Смотри, они рассыпались по всему склону – это местная порода.
Братья поднялись на пригорок. Ферза нигде не было.
Продолжая идти вдоль ограды, они достигли следующей вершины и огляделись. Немного дальше влево пригорок круто обрывался – там был овраг; прямо перед ними к лесной опушке спускалась открытая луговина. Справа все еще тянулась проволочная ограда, окружавшая пастбище. Вдруг Адриан схватил брата за руку. По ту сторону ограды, в каких-нибудь семидесяти ярдах от них, лежал ничком в траве Ферз, а вокруг него паслись овцы. Пригнувшись, братья забрались в кусты. Оттуда Ферз был отлично виден, и они стали молча за ним наблюдать. Он лежал так тихо, что овцы его не замечали. Шарообразные, коротконогие, курносые, с грязновато-белой шерстью и какие-то игрушечные, они безмятежно пощипывали траву.
– Как ты думаешь, он спит?
Адриан покачал головой.
– Нет, но успокоился.
В позе Ферза было что-то необычайно трогательное; он лежал, раскинув руки и прильнув к земле, словно ребенок, уткнувшийся в колени матери, – казалось, земля эта вселяла в него покой; он точно ощупью искал путь обратно в ее тихое лоно. Как можно было тревожить его, пока он так лежал?
Заходящее солнце грело им спину, и Адриан подставил лицо его лучам. Все, что в нем было от сельского жителя и любителя природы, жадно тянулось к этому теплу, к запаху трав, к пению жаворонков в голубом небе; он заметил, что и Хилери повернулся лицом к солнцу. Стояла удивительная тишина, и если бы не пение птиц и не шорохи на пастбище, впору было сказать, что природа онемела. С окрестных холмов не доносилось ни людской речи, ни крика животного, ни шума машин на дорогах.
– Три часа. Вздремни, – шепнул Адриан брату. – Я покараулю.
Теперь Ферз как будто заснул. Конечно, здесь его мозг отдохнет от возбуждения. Если в воздухе, в природе, в красках есть целебная сила, то она именно тут, на этом прохладном зеленом пригорке, где вот уже больше тысячи лет нет ни жилья, ни людской суеты. Когда-то в древности здесь жили люди, но теперь покой нарушают только ветер да тени плывущих облаков. А сегодня нет ни ветра, ни облаков, отбрасывающих на траву легкие, бегущие тени.
Адриан испытывал такую глубокую жалость к несчастному, который лежал там, как мертвец, что не мог думать ни о себе, ни даже о Диане. Приникший к земле Ферз пробуждал в нем какой-то глубочайший инстинкт – инстинкт душевного родства людей перед несправедливыми ударами судьбы. Да, он спит, цепляясь за землю в поисках прибежища; искать вечного прибежища в земле – все, что ему осталось. И в эти тихие два часа, пока Адриан сторожил распростертое среди пасущихся овец тело Ферза, его обуревало не бесплодное возмущение и не горечь, а какое-то тоскливое недоумение. Греки, авторы античных трагедий, понимали, какая жалкая игрушка человек в руках у богов; но потом пришла христианская вера в милосердного бога. Милосердного? Нет! Хилери прав. Но что делать, если тебя постигла судьба Ферза? Что делать, пока в тебе теплится хоть искра разума? Если жизнь сложилась так, что человек больше не может трудиться и становится слабоумным пугалом, – тогда, без сомнения, час его пробил и ему лучше успокоиться в земле навсегда. Кажется, и Хилери так думает; но Адриан не знал, как поведет себя брат в решительную минуту. Его дело – помогать живым, мертвый для него – потеря: мертвым нельзя служить. И Адриан с облегчением подумал, что его работа связана только с мертвецами: он изучает кости – единственную часть человека, которая не гибнет и сохраняется веками, чтобы оставить память о жизни этого удивительного животного. Время шло, а Адриан все лежал и смотрел, срывая травинки и растирая в ладонях их сладкий сок.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.