Читать книгу "Кельт-Друидистская Этимология. Том I"

CARDINAL.

Если кому-либо было походя заявлять о том, что в сим слове не существует нисколько от импликации той духовной функции, и то, что, в своём изначале, оная являлась видом муниципального (или, что относится к смыслу «городища») служения, кое строго синонимично «Alderman of the City» [Старейшина Города], – таки, странность сего утверждения вряд ли, в том, предуготовляет весьма лёгкое его принятие. Всё же, имеет место быть велико-надеянное предположение о небезпричинности такового. Однако, те, кто предпочитают придерживаться нынешней идее появления сего из «Cardo», или «Cardines», подвязанного ко смыслу того, к чему, по-сути, обращается и Церковь, не соделают по себе много греха, коль да прибудет им взвесить разумения всех своих мнений супротив моих. Они могут, и несомненно возьмутся, разрешить сей спорный вопрос путём собственных критических суждений; и, в том, да будет мне верить, что оное – единственно лишь достижимо-желанное.

«Cardinal» состоит из трёх, а точнее, из четырёх слов, к сопоставлению:

Caёr, город.

d», предложный артикль.

Hen, старейшина.

Al, правило или команда (веление). Сложенные вместе, оние дают «Caerd’enhal», an Alderman of the City. Малые сокращения, по трём основополагающим в слове Cardinal, возможно, не есть столь уж несогласующиеся друг другу, или таки беспримерны.

Caer почти всякому известен в обозначении города. Был the Caer у Этрусков; the Cirtha в Numidia [Нумидия?]; the Tigrano-certa, или town [город] of Tigranes [Тигранов]; вероятно, the Cairo of Egipt [Каир Египта]; и, несомненно, the Carthage [Карфаген], или город of the Horse [Коня/Лошади5757
  .– В сим переводе Я оставляю два слова обоих родов, муж. и женск.: опять-таки, этакое в мысли о том, кто и как после возьмётся с большим успехом сопоставить нюансы Английской и Русской морфологии: – дело в том, что сама идея языка, и, применительно сему образцу, вселенского (обще-примитивного) Языка, – здесь вопрос! – должна ли учитывать особенности известного нам на сегодня строя матриархальной интеллигенции, или же, как то, что более классично, бытия традиционно-патриархально-постигнутого? – Вдумчивый читатель, на этаком соображении, несомненно, сможет выстроить более определённую пра-лингвистическую структуру. Конечно же, зайти столь далеко в основы осмысленного звукоречения, чтобы раскрыть тайны самих мифических Андрогинов, не смог даже высокоуважаемый Дж. Клеланд; к чему, Я добавлю, пожалуй, лишь то, что известное о нём, как о мастере-масонисте, придерживающемся идеи «Отца, Сына и Бедра», безусловно, может свидетельствовать в пользу более патриархальных утверждений, но это опять-таки, по той лишь мысли, что, дескать, в вехах более 6000-летней истории, античное человечество являло собой уже основательно-патриархальную организацию быта и законоположения, о чём, в действительности, в добрую половину истины, нам могут поведать не иначе, как те же всё радикальные корни перво-исторических моносиллабов; и Клеланд рассматривает деривацию оных, преимущественно, по типу муж. родо-наследия в словах. – К концу сноски, от себя Я могу отметить, что Русское слово «Конь» вообще-то, имеет несколько более положительно-реструктабельный корень, нежели слово «Лош-адь». – пер. М. Гюбрис


[Закрыть]], «Caer-th’ag». Καρχηδων [Кархηдон], геральдическое обозначение Carthage [Карфагена; – Города Коня/Лошади] было horse, по причинному случаю закрепившееся в истории. Также, оное называлось Byrsa, искажённое по слову «Borg-s’agh», что опять-таки есть город Коня/Лошади.

<стр. 39 [24]>

Сие слово Caer, в смысле, применительном к city [городу], дало имя Quirinus to Romulus [Квирина Ромулу] – без всякий сомнений, не перво-строителю, но реставратору of Rome [Рима], от коего, по всей вероятности, он и взял себе имя, нежели как мог бы дать этакое Городу по принципу основоположности.5858
  .– В сим месте, нельзя не обратить внимание читателя на особенный акцент, делаемый про-масоном Клеландом в слове «строитель»: масоническое зодчество Языка, мастером Клеландом относится, первостатно, именно Кельтскому; и этакое замечание может быть небесполезно для кого-то из историков и исследователей всего прогрессивного Англо-Шотландского масонства 18 в., кое являлось частью великой связи в герметической парадигмации сосуществующих провинциально (хоть и есть в сим слове, на поверхности, видный Римский смысл) лож и (их) империальных миров.


[Закрыть]

«Hen» означает Сеньор, и с предложным (препозитивным) Z, или так, как это обстоит в случае с «Erse Sean», является этимоном слова Senator [Сенатор]. У нас, это вышло быть D’Hen или Dean, и, значит, Сеньор. В Греции, оние оказывались быть ωρεσϐυΊερος [пресбитерос]. В образе Спартанских Магистратов (судьи), оние назывались γερονΊες [геронтес; (?) криптограф. странность Клеланда, сие “ Ί»]; среди Саксонов – Alderman [Старейшина], что титуловало собой не только Возраст, но также и характер Службы (послужения).

«Al» означает rule [правило], или Правление, – кое метонимически от «Ul», или «al», исправник Службы (служения). – {*Сие Ul, или Al, в смысле, применённом к исправнику (рода службы), также называлось «wand»; оттого to command [приказывать, повелевать] возникает из «Con-wand». «Bar-wand» означает a Judge’s warrant [Судейский гарант, ручательство]. В Новой Англии, по сей день, в иных местах, warrant исполняется with a bough [ветвью?] заместо служебного жезла констебля. Слово archimandrita [архимандрит] – Кельт-Эллинизм, составленное из «Archi», прав-ящего, или главы, и wand, где «m» и «w» – взаимообратны. (архи-ванд-рит). – прим. Дж. Клеланда}. – Откуда, соответственно, и «Gener-al», «Admir-al», «Caer-d’hen-al» (кардинал). «F» порой присоединялось к сему (в окончании), в коем смысле образуемое Fal, также всё, означало Prince [Принц], или правитель. «Falding-stool», или «место правилы» /седалище по праву/ (silla curulis), не происходит от folding-stool [складной стул], un Siege pliant, но от правила или авторитета (главенства), воплощаемого в слове Fal. – {** «Throne» [Трон] есть лишь двусложное составление из «Tir-hone» – высокая земля; оное соотнесено «suggestum» Римлян. – прим. Дж. Клеланда.} – Во многих странах сие равнозначное «al» нашло по себе, в том же используемом смысле, предложный препозитив «B». Как то в Африке – Hannibal, Asdrubal, Maherbal [ГанниБал, АсдруБал, МахерБал], – всеравно являлись именами послужными, как и именами собственными.

Han-y-Bal. (Глава-правитель).

Я думаю, что Asdrubal, и Maherbal, могли бы быть вполне проанализированы в исследовании имён Служебных (послужных имён); но не погружаюсь в спецификацию, страшась наскучить читателю, а иначе, этак, дабы не завести его ум слишком уж далеко в сторону иных со-догадок и предположений.

<стр.40 [25]>

Да вернёмся, таки, к Кардиналу. Мне представляется вполне очевидным, что дотоль, пока Готы, или Северные Силы, имели свои владения в Риме, они не только представляли некоторые из своих служб, но вознаименованно утверждали таковые, имена коих главенствующе-сохранялись долгое время аж и после того, как сами службы были уже упразднены, или перешли в иную разновидность форм.

Рим затем, при Готском правлении, был подобен Лондону, разделённому на Wards, или Bury’s, в обоих используемых смыслах, обозначающих «район», подвластный Bar, Alderman, или Caёrdhen-al, т.е. исправнической службе, кои, сходно множеству других Северного типа, с течением времени, оказались тотально спиритуализованы (удуховлены). – {* A Bury, в провинции, будь то особняк, замок, или город, всегда означал место, где находился a Court-leet, или Суд Закона (Законодательный Суд). В Лондонском Сити, a Bury имело точно такое же значение. Слово «Palace» имело изначально сходное значение – центр, или place [место], of Public Justice [Общественного Суда]. От того, ведь, и так, что во Франции the Maire du Palais [Дворецкий, на старорусск.] вовсе не являлся служащим Королевского быта, но правообладающим министром Юстиции (Судейства); Король в то время признавался как разве что Generalissimo [Генералиссимус, Высший Генерал], кто сопередал оную главенствующую Функцию to Mayor5959
  .– Весьма любопытен здесь момент самого словообразования сего «Mayor», этак, в соотнесении всему тому, о чём рассказывал Клеланд выше, а именно: если мы вновь припомним тут всё, говоренное им о «Мае» и о «Майском Древе»; это требует чуть заострённого внимания читателя, что, собственно, Я и подметил.


[Закрыть] – Мэру, или Главному Судье, кое было в ряду изначально-конституциональной системы Галлов; тип превысшего магистрата явился быть абсолютным низвержением воинской власти в гражданскую (мирскую). – прим. Дж. Клеланда}.

В Риме, и по сей день, подчинённый судейский служитель называется Schirro, от «Ish-Bir»; ex Judice (mandatus – по смыслу).

Barigello, Bar, или Marreischall [Марейшал, Маршал], a Mashalseatipstuff. (?)

Barone, как тип позора в Италии, означал некоего того, кто был приведён к Бару, или отправлялся к Судье за некий проступок. Это вполне ответствует Французскому выражению «Un homme repris de Justice».

Bar, Bir, Pair, Peer, Maire – все оные означают Суд (Судью), как то будет более подробно изложено ко слову «Peerage», ниже-следующему.

<стр. 41 [26]>

PEERAGE.

Множество вещей оного смысла, кои преимущественно на сегодня более доступны, на поверку оказываются, в действительности, тотально фальшивыми: Ничто, со столь великой готовностью, не предстоит в слоговой деривации, как наше слово Peer, кое по слову Pair, соответственно, идёт от Par, этак, взаиморавно. Сей есть один из числа моментов, когда Французский отходит от своего древне-сущего языка, или, сказать, Гальского, в угоду соотнесения оних слов Латыни, что во всяком их произнесении, по меньшей мере, поддерживает смысловую аналогию; подчас, однако, и вне этакой, как это в случае их «Lit de Justice», где «lit» есть разве что диалектическая вариация нашего слова Leet, Law [Закон], и никогда не может быть извращено до какого-либо отношения к (слову) «a bed» [постель; ложе].

Также, как в касательстве слова Par, это должно быть Bar, «a Judge»: но вследствие того, что двенадцать Bars у Галлов [Гальских Баров] были со-ординированы (заново рукоположены), они были названы Pares [Пэры]. – {* Это был очень древний обычай, – в особенности, для Европейских наций, – весьма и весьма аффектирущий число 12. Двенадцать Судей. Двенадцать Присяжных. Друид-бишоп и его twelve [двенадцать] Клерков/Клериков. Двенадцать Апостолов. Двенадцать знаков Зодиака; Друидическая система. Двенадцать Провинций of Etruria [Этрурия], &c., &c., &c. – прим. Дж. Клеланда}.

В древнем Арморийском (Геральдическом) языке вы найдёте город Paris, называемый Baris (кое не столь отличительно-важно, ибо «B» и «P» были постоянно и повсеместно друг другу взаимообратны), поскольку это являлось резиденцией двенадцати Судей, или главного заседания Суда, и обширного, к тому же, района. Это также называлось Lutetia, в добавление к Parisiorum: Здесь, «Lutetia» – вероятно, не столько от «Lutum», mud [грязь], также, как и Париж – не от известного Париса из Трои, как это у Ригорда6060
  .– должно быть, Rigord, (born c. 1150 – died c. Nov. 27, 1207) монах-хроникёр из Сент-Дениза, биограф Короля Филипа II Августа Французского. Исследовал и закрепил в истории представление о Франках, потомках первого Франка, соответственно, как об Энеидах, т.е. детях Энея, сына Париса Прекрасного из Трои.


[Закрыть], объясняющего имя сие в обозначении bravery [смелости] людей.

<стр. 42 [27]>

{* Мне следует представить, что сходству между именем City of Paris, и тем, кое есть имя соблазнителя Елены, позволительно быть менее форсированно-наделанным; оное следует по объяснению моей идеи о том, что Илиада и Одиссея изначально являлись Кельто-Этрусскими поэмами, переведёнными на Греческий.

По частоте, с которой истории из тех поэм повторяются, в античном Etruscan Basso [Этрусском Бассо… (?)], чувствуется – так, как, впрочем, и в других памятниках, содержащих имена, сопередающие Этрусские характеры, – что, как это небеспричинно подмечает Граф де Кейлюс6161
  .– Count de Caylus, известен в России скорее как граф де Келю́с, 31 окт.1692 – 5 сент.1765, Франц. археолог, искусствовед, прозаик из дворянского рода Леви.


[Закрыть], те труды Гомера, своей красотой, настолько зажигательно вдохновили воображение всех оных знаменитых творцов, что они заимствовали большинство смыслов из них. Всё этакое – в наследиях далеко не одной только нации, кое оттоль претворялось в трудах.

Но по сему разумению, у меня есть две практических объективации к решительному критическому замечанию, каковые Я отношу здесь читателю.

В первом положении, та подражательность не предстоит соотнесённой оригинальному характеру (или, сказать, настроению) простоты тех ранних вех, в особенности, настолько, насколько высочайшего достоинства Этрусские древности, этак, и ближе сопричастны гению Египтян, и, к большей чести, предстают независимо от иных связей с Греками. Сей аргумент, признаюсь, единственно сущий, не есть, таки, из рода неопровержимых: но он приемлет по себе весомое подтверждение из сему следующего, – засим, к засвидетельствованию всего того,

Что имена собственные персонажей, будь то божественных или же человеческих, в оных поэмах, очевидно не имеют вполне исходного смысла или значения на Греческом6262
  .– Любопытно, конечно же, более вооружённым взглядом попытаться установить более определённые связи между Сократическим толкованием деривативно-транскриптированных Божественных имён у того же Платона, и у нашего автора…


[Закрыть]; тогда, как, по следу оних в языке Кельтском, аж и в ограниченном, нераскрытом его состоянии (при том, как Греческий, сам по себе, вполне разрешается делением на элементарные Кельтские моносиллабы), те имена преисполнены видных характеристик и объяснительности.

Giraldus Cambrensis, Sir John Price, Sheringham6363
  .– Жи́ральд Камбри́йский (Камбренский), ок.1146 – ок.1223; Британский историк и писатель, крупнейший уэльсолог средневековья; Сэр Джон Прайс, 1502—1555, известный Уэльский собиратель манускриптов; также, и Лорд Шеррингам.


[Закрыть] и другие Британские антиквариусы раскрыли след множества имён собственных из Греции, так и Троянских Героев, в языке Уэльском, – когда-то чуть более, когда-то чуть менее успешно. Но сие имя собственное «Парис», ставшее предметом сего примечания, мне думается, Шерингам выводит не столь уж ясно, как того можно бы было ожидать, когда он пользует смысл происхождения оного имени от Par, как (оттоль) «a spear» [копьё]. Моя идея, возможно, не более объективна, но, таки, определённа отлична.

То весьма верно, что во множестве стран, особенно в античные времена, имя, под которым человек сделался общеизвестен, берёт своё начало из неких замечательных обстоятельств его жизни, его характера или его персоны. Излишне даже нарочито добиваться принятия этакого обще-распространённого взгляда: но сколь велико Я могу в том ошибаться или же преуспеть в доводах, Я даже не берусь полагать.

Исходя из того, что Par [Пэр] есть слово высоко-давней античности в обозначении Judge [Суда], сложно ли помыслить, что обстоятельства избрали Париса явиться Судьёй трёх Богинь, кое и дало ему оное имя; и, к тому, как это весьма доходчиво у Гомера, – предположить ещё также и то, что это не было его (т.е. имени) первым или наиболее ранним принятием? Я уже упоминал о том своём подозрении о Елене, чьё генерированное имя подразумевало собой concubine [конкьюбинку]. Однако, вслед этакой предупредительной оговорке, истинно ли, ложно ли, вполне определённо или только по-простодушию, как то в дурном смысле этакого абсолютного простодушия, да будет, таки, мне сказать, – нет-нет, не фундаментально, но гипотетично, – такое, что Парис, по функции Судьи, имеет большее право претендовать на сходство с Парисом, означающим the seat of Judges [место Судейское, Заседания, средь Судей], что стоит в сравнении более предпочтительном по отношению к Parisians [Парижанам], коих утверждённую славу монах Ригорд относит не иному, как имени того Париса, о котором Гектор, знавший ему цену весьма хорошо, изъявил несколько иное мнение. – прим. Дж. Клеланда}.

<стр. 43 [28]>

Lutetia Parisiorum, написанное этимологически, предстанет как «Leeteth-Bar-eys», Судейский (Judiciary; Юстициарный) район, управляемый Судьями, поселёнными на Острове. {* Leet, по смыслу Судейскому, сопередаёт своё имя определённым районам земель. Kent [Кент], например, имеет в себе много наделов называемых Leets, или Leths. Древнее «u» чаще произносилось как «ee», подобно тому, как Греческое τυραννό [тиранно] на Французском – tiran, произносимое как «teeran». – прим. Дж. Клеланда}.

Leet-eth, Bar-Ey’s. – Суд-место, Судьи Острова.

Античная Лютеция, или Париж, являлась, в действительности, Островом, каковому был подвластен обширнейший район; оттого и Lutetia Parisiorum. Это даже так, что после того, как имя собственное Галла (т. е. Галлия) слилось с названием Франции, этакий (остров) назвался L’Isle de France [Лиль де Франс].

Это не было единственным местом, кое позаимствовало своё название по смыслу местонахождения Суда. The Montbarry, Bar-sur-Aube, Bar-sur-Seine6464
  .– Названия мест; в добавок, к последовательному мыслеизъяснению о Барах, в отношении России, нельзя не припомнить слово «Барин», однозначно, имеющее тот же корень.


[Закрыть] – все оние, в своём истоке, имеют сие «Bar», ко смыслу Суда или Судейскости: и это гораздо более вероятно, нежели как то, что сие получается от слова «Bard», коего деривацию Я нахожу отличной. Слово Бар, в сим смысле of Justice [Юстицильном, Судейском], вполне ответствует слову Haye, или Gaw, что в обоих случаях означает место административной (со-посланнической, со-посыльной) Судейскости. Таки, Bar-le-Duc6565
  .– Бар-ле-Дюк, город в Северо-Восточной Франции, исходно называемый Бар; столица департамента Мёз.


[Закрыть], или Barraducum является аналогом для «Haga-Comitum». Brisgow включает в себя оба, оказываясь слогосоставлением из «Baris-Gaw». Даже на Греческом, Βαρις [барис] есть, своего рода, Суд Юстиции.

«La Cour suffisamment garnie de Pairs», пожалуй, в меньшей степени форсировано к интерпретации, кое в переводе есть Суд полноправных и представительных Judges [Судей], нежели то, как это могло бы предстать в отождествлении слову Peers, в смысле Equals [Равных]. Оттого и слово Bar-on Казначейства – один из главных Судей Казны (Казначей). Слово Барония означает определённый район, отведённый Бар-ону, или Судье, кое есть слово великой важности для наиболее верного его восприятия, по отнесению такового к истинному его значению. The House of Peers есть, собственно, House of Bars, или Judges [Дом, Дворец Пэров-Судей]. Окончание «on» является случайно-привзятым, и указывает здесь на принципное начало (персон. главенство). К сему, необходимо повторить, что Maire du Palais, был Судьёй, или,

<стр.44 [29]>

предпочтительнее сказать, Главным Лордом (Главою) Юстиции, в отличии от Roi, или King [Короля], будучи в том поверенным народной и Судейской власти, равно также, как Король являлся тем же образом для Воинской, кое, вследствие некой халатности или, вероятнее сего, таки, в согласии с древним обычаем, отдельные короли оставляли в обязанности Maire [Мэру], кто впоследствии оных вытеснил, и, объединив обе функции, положил основу тому деспотизму, что имел место быть позже. Однако, Barony [Барония] – это исчиста Судейское название. Я уже рассматривал такое, что Parish означает регион или район под Баром, или Мировым Судом. A Barrister [совр. – адвокат] был, в действительности, Судьёй. Французы произвели своё слово Pretre, именно, от сего Барристы, кое слово используется ныне совсем в другом смысле. Лорд Литлтон, на стр. 79 второго тома его «Истории Генри II», преподаёт обстоятельства именного монетного производства Баронами так, дескать, что сие было в ряду осквернения прав монархических; сколь нелегко не пуститься в осуждения всех прошлых вещей, следуя в том идеям, на сегодня весьма сосродненным давним их именам. Истина ж, таки, в том, что высшие Бары, или Bar-hons, изначально имели территориальную Юрисдикцию, коя наделяла их титульными правами внутри им подлежащих районов ко всякому акту конституциональной Суверенности. Высшие, или величайшие Бароны назывались так по особому отделению или, сказать, выделению из круга от Судейств of a Parish [Приходских Судов (в Пэрии)], или низших Баров, и имели под собой все надлежащие службы и, соответственно, служителей тех же самых названий и имён, что и венценосцы, т.е. имён Консулов, Судей, или Эйнахтов &c. Их особенной прерогативой было собственное монетопроизводство, что, однако, едва ли шло им на пользу: это было слишком дорого в тех землях, где в обороте были малые деньги; и даже те, кто всерьёз находил возможным выпускать свои деньги, находили пользу в том весьма и весьма немногую, прежде всего, из-за низости металла и качества сплава; таки, когда всё оное переросло в одну всеобщую досаду, таковое было отменено, и властное право чеканки, вполне естественно и с закономерной избранностью, отошло к королевскому монетному двору.

<стр. 45 [30]>

Во Франции, где испытывалось такого же рода сожаление, Король возымел право чеканки всего лишь от нескольких Баронов, а множество оных добровольно согласились на отмену сего, за non-use [бесполезностью] этакого. Баронии существовали ещё до того, как Reichs [Рейхи], или земельные (собственнические) владения, из наделов, сделались феодальными, кое предстало быть уже несколько иной системой правления средь таковых. На сегодня, земельная собственность отнесена к условности времяпользования и времяобладания, но никак не без сохранения великой феодальной части. «A Bar», или Барон, в своих Судейских полномочиях, превосходил всякого, кто был в полномочии лишь Воинском: Служба (как Функция) Короля6666
  .– «Служба Короля», «Королевская Служба», то, как мы называем оное сегодня, – лишь составляющие части всецелого Королевского Служения (по смыслу изнач. функции самого служащего Короля): потому, всё оное и есть, именно, как если бы органы, различные части Королевской сущности, воплощённые в служебных обязанностях Двора: глаза, уши и т. д. – Что же, в сравнение сему, есть отдельные части (одухотворённого) Супериора? – Вопрос о первоидентификации человеческих качеств, воплощённых в архи-смыслах: храбрость, бодрость, твёрдость, умность и т.д.; и имеют ли менее совершенные качества, также, шанс и место проявляться во вменяемых сему Идеальному Устройству ролях – т.е. в ролях, общественно-вознаименованных? (Возможно, мы увидим сие позднее у Клел.) – замеч. пер.


[Закрыть] являлась по отношению к сему лишь вторичной и подразумевала собой не более, как Генерала на службе в своём Шире, или Count’ry [Крае]; и, в последующем, его высшая прерогатива явилась быть результатом укрепления воинской власти внутри власти Судейской, когда он сделался Primus inter Pares, или Главным Бароном Земли (Земель). Когда ему вышло вести войну с Баронами, – в более частых случаях, сам он, как раз, и оказывался в ситуации бунтаря, нежели оные.

«Breyher» есть, таки, иное Британское слово для Baron. Это производится как «Bar-Ey-Her», Judge of the Land [Судья Земли, Земель]. Сие слово Bar, также, включает в себя весьма экстенсивное значение; a Burgher, или freeman [свободный человек], назывался «a Barman», или «Burman». Слово «Free», само по себе есть слогосоставление из «Bar-ey», кое обозначает того, кто наделён всеми правами и привилегиями Закона, или того политического общества, коего он является членом. Это предстоит быть соотнесённым «rectus in Curia», в видном отличии от беззаконников (изгнанников и т.д.) и от slaves [рабов], кои не имели привилегий свободных сограждан. {* SLAVE – слово, искажённое от «Icht’s-glebe», adscriptitius glebe. У меня есть некоторые причины думать, что Римляне, этак, изъяснили обычай возделывания земли рабами, что и дало ходу сему ублюдочному слову. – прим. Дж. Клеланда} Слово Borough, столь близкое к Bury, отлично по смыслу не больше, чем то, что означает местность, или обустроенный единый город,

<стр. 46 [31]>

таки, имеющий уже собственные муниципальные службы: короче говоря, место Юстиции.

Bar, Par, Peer, никогда, однако, пред Законом за собой не имели, – если только не по обидному подчас сходству, – смысла of equal [равенства]. Людин, ответствующий своим Пэрам, был попросту человек в ответствии своим законным Судьям: особенная привилегия была в том, чтобы Пэрам держать ответ только пред Пэрами: если этакой деривации, или сказать, исправлению, способно быть допустимой, то слово Lord Par-amount [Господин Пэр-высший; или – Господин Пэр-гора? (от пер.)] должно более корректно произноситься, как «Bar-amount», или Превысший Судья, Seigneur Suzerain [Сеньор Сюзерен, Суверен]. Для Perleymot, возможно, подойдёт «Bar-ley-mot», собрание Судей, или хранителей Закона, кое в характере Thesmotheta в Афинах, что, определённо, не грубо в акцентации смысла или звучания, в отличии от Parlement – слова, одного из Французских, в котором современный Французский язык весьма отошёл от древнего Гальского. «Parlement» – вычурный нонсенс, придуманный для выражения смысла встречи глав из Народа (Люда), но с какой же целью? – to talk [чтобы говорить, (судачить, или как то в 1-м топике о «Басне»? … от пер.]. Они, видимо, столь же равно, называли это Christening [Крещение], или convention of gossips [созыв/конвент сплетников (cудачеств)6767
  .– «Christening [Крещение], или convention of gossips [созыв сплетников (или конвент cудачеств)», – Сколь впечатляющее соображение! (Сколь разительное отличие от перво-смысла того, что есть «посвящение»! ) Да-да, и, конечно же, обо всём том, что сострояло мистерию Христа ещё задолго до того, как оный явился народам: «сделанный Сплетней, Пересудами» – сам, воистину, Добрый Человек! (Эвдеймонически Добрый – «добрых даймонов» и, должно быть, доброй Судьбы) … Когда два дня назад, 11.07.2015, мне довелось узнать о том подарке, что один гражданский парламентарий преподнёс Папе Римскому – те коммунистические серп и молот из золота, с Христо-распятием на молоте, – Я сразу же отметил этакую превеликую наглядность всего того, что ловко и ненавязчиво изъясняет, или пусть сказать, на что намекает здесь проницательный Клеланд: – к сегодняшнему времени, сколь много настроений, во слухах, во сплетнях, в дебатах, в конфликтах, и всё о том, именно, чтобы оправдать ту катастрофическую попытку построить Рай на Земле, построить по принципу (того или иного) Пред'осуждения! И так Я думаю ныне, если Папа Римский есть, прото-этимологически, Высший Адвокат, не Судья из мирян, из гражданских, – что в этаком частном примере и новодаруемом символе, на сегодня, ему защищать? Что не осудить, чтобы вновь в истории не превратиться в Палача, вместе со всеми теми совр. «адвокатами», кто не иначе, как строго-этимологически, изначально есть судьи, судьи по невинности, оправдывающие Виновность? – Не осудить Невинность (невинность в безучастных, в неоголтелых и неослеплённых, в прохладных), привязываемую к молоту, побуждаемую стать орудием осуждения, кое в очередной Вселенской сплетне по, дескать, грядущему восторжествованию реваншистски-раб-очего, предосудительно-укоризненного равенства? – это ли нам ожидать от него?… Вот, молот, забивающий гвозди; Вот, гвозди впиваются в молот… Факт, что мне узналось этакое о «Папском подарке», как раз-таки, в тот момент, когда Я только ещё предварительно проглядывал предстоящие страницы сей главы к переводу; это, как некий даже знак, меня весьма изумило. – Пост-античное, пост-Друидистическое «Крещение по пересудам, по судачествам», думается, в чём-то может предстать даже отдельной темой к психо-социологическому исследованию т.н. «псевдо-обществ псевдо-согласия». (Какие перспективы в социологии, Г-да проф-ра Б. Джонсон и М. Зёкефельд!) – пер. М. Гюбрис.


[Закрыть]: как и Барония, сопередающая право Peerage (Barage) [Пэрии], по древнему Уставу, представляла собой избирательную службу, принадлежащую определённому району земли, так и оный конвент, соответственно, принадлежал территориальной условности, и вместе с ним и исчез в истории. Достоинства связывались с отношением к родине, вплоть до наиболее современных законов, или, точнее сказать, обид, кои, возникнув в оправдание усиления законодательств, обратили сие ко смыслу частному и наследному. Все Друиды-Бишопы были Баронами; таки, не все Бароны были Бишопы: и те, и другие должны были быть королями иль Генералами: служба, однако, главенствующая, закреплялась за Tighearne [Тигъерном], или Шериффом Графства, чья исполнительная власть была подчинена/препоручена таковым в качествах Νομοϕυλαϰες, стражей Закона, кое было над обоими типами. Хоть и так, что Бароны славились своим превосходством, в их почитаемой Судейскости (Юрисдикциях), или Барониях, – они нисколько не меньше подчинялись «Par-ley-mots», или генеральным

<стр. 47 [32]>

Народным собраниям, в полях Марта или Мая. Именно, на тех Par-ley-mots, Суверенный авторитет присутствовал всегда столь неизменно. Не могло быть никакого опасно-провозглашенного или, по меньшей мере, утверждённого новшества, без воли, или согласия Людей. Но существует одно word [слово] в древнем Британском Языке, кое особливо указывает в наших предках, одновременно, и на их великую почтительность к Законам, как и на их деликатную признательность всему (будущному) доброму умыслу: – ко всякому деянию (делу), беззаконному по себе, грозящему стать признанным для общественного добра, они использовали соответствующее понятие «Madgyflavan».

Британское слово «Bren» ныне переводится как Король, в угоду тому вульгарному предубеждению об изысканной чести оного титула: но этакое есть всего лишь произведённое по слову Барон, или «Breyhern». Brennus – совершенно то же, только в Латинской терминологии: – барон; короче говоря, титул в его судейской полномочности, превосходный над тем, что у короля, в полномочности воинской, который, хоть сего и не исключает, но, ведь, заведомо, и не означает.

Во Франции, вплоть до недавнего дня, a Dutchy [Дюкство; – также, сходно Датству (Дании данов)] – не высокий титул, толь как не возрос до Pairie, кое есть лишь ещё одно слово для Баронии. «Duc et Pair» не означает, – как то вульгарно понимается во Франции, – Duke [Дюк], и оного чина аристократы назывались, ϰατ» εξοχην, Pares [Пэры], или равные; – но это означает a Duke and a Judge, в честном признании чего только лишь и влиятелен сей титул, и оный как тот, кто имел место восседать в Парламенте, или Par-ley-mote, в собрании Судей – в собрании, каковое не только утеряло своё античное название, но от которого и дух и власть давным-давно были отъяты. Да, правда, что мы, как и оние прежде, утеряли сие; но, благодарения нашему гению свободы, мы всё же сохраняем смысл, пусть таки и с некоторыми особо-эссенциальными умалениями в отношении примитивного и античнейшего штата (государства) Пэрии, или Парламентарного достоинства (Парламентарной чести, Честного Парламента).

Дабы исследовать сей момент с авторитетной искренностью, отметим, что даже в оные отдалённые века, предстоящие завоеваниям Юлия Цезаря, когда, по воле лукавейших обстоятельств,

<стр. 48 [33]>

в ряду очевиднейших предпосылок, Бритоны были изображены немногим лучше диких зверей, тогда как, в действительности, аж и в те ещё времена, они жили при наиболее почтенном из всех людских правительств; но, подобно всем другим человеческим смыслам, не лишённым ошибок, и, в-особенности, той превалирующе-главной, коя привела Испанию и Галлов в подчинение чужой (инородной) власти, по ним явилась ошибка размежевания сего государства на слишком много неважных широв или независимых (лагерных) поселений, от которых Политика их не произвела едино-скрепленного духа и, этак, сути и смысла федеративного союза и согласия в усилиях против общего врага.

Но, в Друидистической Системе, Бароны или Хранители Закона составляли превосходную юрисдикцию, и, согласно тому, что мы можем собрать из свидетельств самих Римских авторов, оные обучались тому сановничеству весьма сурово и долго. Экзаменация кандидатов к их рукоположению, кое было предуготовлением к Мировым полномочиям, признавалась как церемония высшей важности: и возложение рук, the Pentick-ghast [главо-касание духом] в сопередании сего «Rhadegast», или духа Совета на Друидистический день Аполлона (солнца), кое происходило не беспричинно отдельно от других актов (что ответствует, этак, и имени нашего Whit-Sunday, или Candidate-sunday [Воскресенье Кандидатов]), соделалось быть одним из наиглавнейших фестивальных сборов Страны.

{* «Rhadegast», на древнем языке, обозначало дух Совета или авторитета, каковой к этакому событию, был пробуждён (заклят). Оттого, ныне-используемое понятие о Студенте beeing called to the Bar [призываемом (экзаменац.) на Кафедру (адвок.)]: оттуда же и слово «Advocatus [Адвокат]»: кое Греки переводили παραϰλητό [параклито] или Paraclet, этак, что, по сей разнице, Друидистический святой дух, или Rhadegast, применительно случаю, понимался в торжественной связи c Судейскими целями и истинами; но, при Христианских богословах, слово приобрело священно-теологический смысл. Если же мне посчастливилось глубоко прельститься прямой схожестью звучаний, мне следует с обольщением ожидать чего-то большего, нежели только обыденного шанса нахождения близости слова Paraclet ко слову «Bar-ey-call’d», или призванного на Кафедру Закона – короче, «a Barrister».

Когда известный Manichaeus [Манихей], – кое было типовое имя, не собственное, коль был он никем другим, как лишь одним из Друидов, предобращаемым к Христианству, – не признал, таки, сию доктрину достаточной к удовлетворению предоминирующей идеи церкви того времени, назвав себя «a Paraclet», это явилось ни чем иным, как определением его учёной степени пред Законом, степени адвоката: но слово было прихвачено его врагами так, как если бы он возыменовал себя the Holy Ghost [Святым Духом].

<стр. 49 [34]>

Hen! quantas tenebras offundunt nomina rebus!

Для него имелось иное определение по положению: Cubricius, от «Cob-reich», вероятно, глава некоего маленького района: но, как это для «Maani» – (в знач.) Персидский Художник, с которым оный был столь абсурдно сосравнен, было бы легко показать отсутствие какой-либо значительной основательности, по факту или по соображению, для соединения оных историй вместе, будь то в Ориентальном или в Западном их описании. Ничто не может быть яснее того, что Св. Августин прогнал Manicheans [Манихеев] за определённое недо-«верие (недостаток веры), в сравнение той, что сподвигала его самого, когда он восхвалял аспекты этакой веры, вследствие оных невероятности.

По всему же тому ужасу, что приписывается Манихеям, они заслуживают презрения. – прим. Дж. Клеланда}.

Этак, по оному древнему распорядку, народные (или, скажем, национальные) Peers или Barons, предуготовлялись, по степени их совершенствования, к поступлению в круг великого и благороднейшего talk [толка] в управлении Суда и Владычества Государства. Сие было величие мантии в Судейском (Юстициарном) Духе Законов.

После многовекового существования, сие Правительство подошло к своему концу. Римляне положили начало разрушению, и последующее вторжение окончательно погубило сие: по изгнанию Друидов, восторжествовал вопиющий варваризм.

Пэры или Бароны, вместо того, чтобы быть публично экзаменованными Судьями и быть избираемыми гласом свободного люда, весьма уж часто оттоль вступали в права владения Баронией по обману, по насилию или в силу частного предпочтения некоего сумасбродного генерала, носившего некогда чину-ответственный титул служащего короля. Становление и подход к нормам сиих, нового типа Баронов, было вполне достойно сего нового, в этаком ряду, титула. Пути Справедливости и Судейские мотивы оказывались в решениях за комбатами, посредством дуэлей и силою оружия. Сами же Бароны, множество их, в особенности на Континенте, преобратились в абсолютных лидерствующих владык, этак, выстраивая себе замки и крепко став на защиту всего ими награбленного,

<стр. 50 [35]>

крепко державшись правила и власти, чтоб грабить. То было всецелое владычество меча в истинном духе беззаконной военщины.

В дальнейшем, сии абсурдовы ужасы, по урону, причинённому их невыносимым ростом, подошли к такому критическому пределу, что соделали продолжение сего невозможным. Пэрия, после чреды революций и изменений Правительства, пришла к нынешнему своему состоянию; но, неожиданно, таки, властью самостно-сподряженной (к услужению), предстала быть наследственной, вопреки и супротив всякого протеста Суда в общем, избирательном смысле, и, особливо, в отношении общественного благосостояния, и так, что ныне мы наблюдаем тот класс heteroclite [гетероклитов] в утверждённости существующего порядка, кой есть, собственно говоря, не столь уж основательно-судейский (класс), как, впрочем, и не весьма основательно-воинский.6868
  .– Та ныне-современная мысль, вот, уже немалое время как занимающая умы прогрессивствующих транс-монархистов (если так можно назвать общее направление тех концепт-конституциалистов, кто пытается представить себе дальнейшее развитие сохраняющегося монархического общества в сторону большей либерализации того, применительно идеи натуральной социализации его верхушки): мысль о том, чтобы прейти устой наследственной монархической иерархии, в изыскуемой сему альтернативе; – Я невольно задумываюсь об этом, по ходу сего перевода. – Я даже не собираюсь судить здесь о том, хорошо или плохо взяться отменить «наследственный принцип» в прерогативе Главы монархического Государства; но оный, однако, несколько лучше, мне всё же видится, того, что представляет из себя доселе единственно-известный альтер-пример «республиканского принципа» 4-х годичного переизбрания Главы Парламентарного Правительства. Последнее показывает, если то в развивающихся демократических странах – извечную опасность политической зыбкости, а оттого – всевозможные общественные судороги и стрессы, кои сами по себе изыскуют заведомых слепо-ориентированных (в разнице одного поколения) законоборцев; или если то в странах устоявшейся уже демократической традиции (как, например, в нынешней Америке) – превеликое изобилие аспектов сугубо-супериозного (а в том, неизбежно, «по-римски-талантного», злато-вещественного) демократизма на уровне предпочтения центро-политической исключительности, что вполне оправдывает состояние Государства в его хорошие времена, и что, однако, во времена, складывающиеся быть гео-политически трудными, обрекает Государство к стратегии излишней внешней амбициозности (кое катализирует внутренние векторные несогласия и неизбежную степень анархизации), как порой и на страх матер.-эконом. консервирования идеи страны вовне (как то в период эконом. кризиса). Однозначно, Я могу сказать, что сохранение монархической особы, на сегодня, являет собой несомненный образ незыблимости вневременных основ Государства, кое существует в первоглавенстве Человека Свободного Права, и равно настолько, насколько Король для Государства – ни скольким не больше, чем Гражданин, и, соответственно, в обществе – ни скольким не отличнее, чем собственник; в этом смысле, Король олицетворяет Абсолют Свободного Права, кое равно для каждого. Если бы Я и думал о некой реструктабельности в аспектах «наследственного принципа», то не иначе, как в идее сохранения изначальной привилегии Монарха на безвременное его тронообладание. (В границах одной человеческой жизни, простирающейся на три, как минимум, поколения, не может быть сомнения в полноценном претворении идеи Государства будущных наследий.) – Хорошо ли, в том, если Монарх, к примеру, имеет право выдвигать, по своему выбору, любую из кандидатур? хорошо ли, также, чтобы не одного рода династии, как нечто по типу Польского Ценза, находили бы большее право к принятию или непринятию выдвигаемой кандидатуры Короля? или, если бы Идея короля утверждалась бы, непосредственно, путём реализации великой парламентарной концепции, в принятии на честной счёт мнения наиболее образованной и уважаемой авторитетности? и, если ещё так, чтоб Королю, в том, необходимо было б пройти Великий Экзамен по всей Космополитической и Космоэтической науке-эрудистике? – сии вопросы, как и прежде, весьма неоднозначны. Исходя из Клеланда, можно думать, что этакая общественно-этическая тенденция (в мыслях об обращении к наисовершенной форме мега-социального, транс-монархического парламентаризма) соответствует, в своём роде, моменту некоего «Великого Друидистического возврата» во всемирной этической истории Государства и Общества; – сравнительно тому, что есть вид подобной тенденции в современной монархической Англии, в России этакое, как Я уже отмечал в иных прим., имеет место быть в характере всё более очевидно выстраивающейся модели воссоединения народно-демократич. Государства и Церкви: сам собой, тогда, весьма существен отсель вопрос о реабелитации Коронодержателя, и таковой, коль скоро мы можем сколько-то довериться историзированной Друидо-конструкции, кое в сменах многих формаций и чрез известные опыты революций и их исходов, непременно относится всему подобающему (в символичном и полном смысле сего) действующей отныне Российской Кафедры Этики, независимо-действующей (!) и развиваемой, ко всем вероятностным экзаменациям значения сакральных ролей в объективной жизни Нового Общества. – прим. М. Гюбрис.


[Закрыть] Великие следы и поводы, – то правда, – в последовательном принятии ими древнего name [имени] Баронов (Судей), предопределили их появление, и к чести-то оного имени Судей, они, по-прежнему, и носят и произволят сие; но насколько близки оные the thing [сути] смыслу сего, или сколь, вообще, способны достичь степени в себе к о-суждению чего бы то ни было, – да будет тем, кто знаком с ними, в должной же степени, и установить. Но, несомненно, что оние, ещё ж таки в малой претенциозности, «придворствуют» и приемлют различия исчиста воинских титулов, таких как Duke, Marquis, Earl, Viscount [Дюк, Маркиз, Граф, Виконт], во множестве своём, никогда не видев войска в полях, или, вероятно, никогда не желая оное видеть.