Читать книгу "Кельт-Друидистская Этимология. Том I"

COMMONS.

Задолго до существования Христианства, таки, на протяжении веков, предшествующих времени основания Рима, форма правительства сей Страны, и, всех Галлов, вообще, представляется быть в роду обще-признанных ассамблей (собраний) в the Mallums, или в полях Марта и Мая.

О Мартовских собраниях, у меня нет причины надумывать такое, что выборы их Баронов или Магистратов (Магистров), как и их Шериффов или Генералов, должны бы являться одним из особо-превалирующих предметов, вкупе с общественным установлением внутренней и

<стр. 51 [36]>

внешней политики нации, в идее деепроизводительности законов или прагматических санкций (освящений). Но то, что относится к собраниям Майским, подлежит всем этаким смыслам весьма принципиально, если не сказать, всеособо, кое относится к теме распределяемого Судейства.

Как то обстояло в оных веках, с трудом нашёлся бы и один из народов в сих Северо-Западных землях, чьё Судейство охватывало бы столь большой район, чтобы, собственно, не признать с тем ассамблею всея национальных вечеваний, в Mallum или в священных полях, где именно с оной целью те Par-ley-motts разве только и могли что собрать всю массу люда поголовно, со всеми их представителями.

В черёд сих созывов, Comitia, или «gemotts» [гемотты], Бары или Бароны, несомненно, имели своё признанное влияние на общее сборище людей; оние, однако, нисколько не меньше были со-исповедуемы так, чтобы ни один Закон или Bill не смог бы миновать их согласие.

«The Plebiscitum» [Плебисцит6969
  .– Это и есть, конечно же, изначальное значение всего нынешнего, в злостном и весьма частом, и популярном смысле, используемого слова «плебисцит».


[Закрыть]] Римского Республиканского Государства, кое, вне сомнений, было основано по примеру Друидистической модели массовой свободы, преподаёт нам вполне терпимую, по справедливости, идею о необходимости того, чтобы Общинам было передать (или, позволительно сказать, пропустить) «a Bill» [Грамоту], в обретении того законной силы; кое, оттоль, по прохождению акредитации, обязывало уже Барона или Судью смотреть за его соблюдением и оберегать сего нерушимость. Они официально являлись νσμὁϕυλαϰίες, и, хоть были избираемы, – таки, на пожизненный срок: тогда, как Служба Генерала, или Quin (King) [Квина; Короля], в большинстве широв, и, вероятно, в наидревнейшие времена, была только временной и случайной, или, в лучшем случае, по-годичной, в чём, однако, некоторые из них, с течением времени, и по ослаблению Судейской Власти, оказались, подобно Баронам, внутри того великого и наисущественного законоборота, соотнесённого the Tanistry Law (Танистри – Кельтская традиция главоприемства), к сему моменту существующего в благопочитании Императоров Германии (когда Король Римлян избран), и, разве ещё, нескольких духовных представителей на Континенте.

Однако, Мартовские Гемотты устроялись, попросту, Советами Общин, или же, ещё проще, Commons [Общинами]; но в Мае – Judiciary Affizes, или

<стр. 52 [37]>

Sessions of Justice [Сессии Правосудия], приявших оттого название Ey-commons, или Law-meetings [Законособрания]. Греки из Константинополя, кои наследуют Христианскую религию от перво-Христиан, Бритонов и Галлов, составлявших цвет и силу армии Константина, подогнали сие слово, – также, как соделали это и с многими другими чисто-Кельтскими словами, – подогнали под смысл церковно-служебный, и вымучили из него тот варваризм Οιϰῡμενιχό, Oecumenical [Эйкуменический], поскольку,… {N.B уточн. издателя}, поскольку они почли честью всея habitable globe [населённый мир]!

В этих Ey-commons, или Fields of May [в Полях Мая], Люд, коль находилась ими причина, низлагали или казнили их Пап, их Бишопов (Епископов), их Баронов и их Королей. Этакое положение продолжало иметь место даже после установления Христианства. Berngard, Король Италии и Племянник Lewis Debonnaire7070
  .– Луи Пий (778 – 20 June 840 НЭ), также называвшийся Дебонэром, был первым Королём Аквитании с 781 г НЭ. Король Франков и со-Император, со своим отцом Шарлеманом, Священной Римской Империи с 813 г. НЭ.


[Закрыть], был приговорён к смерти решением Ey-commons, а известная Королева Brunchaut7171
  .– одна из королев Британии тёмных веков; имя её, в парадоксальной истории Бритов, стоит, также, рядом с именем королевы Фредегунды.


[Закрыть] – к казни волочения тела дикими лошадями, кои разорвали её на части.

Всякий шир, всякий административный центр в Британии, когда город или окружная стакада доходили в своём развитии до уровня политического формирования, всегда имели свой mallum [маллюм], или commons [общины], этак, возымевшие название от Общин, собирающихся на кругу, сему отведённому. Сии собрания всяко-почтенно имели свои различные имена, такие, как Folk-mote, Ward-mote, Mallum-mote, Par-ley-mote, или, попросту, gemotes [гемоты]. Так если взять слово «Wittenagemote», Я не столь уж вполне уверен, что оное хранит смысл, истинно-генеральный, в обозначении сим Gemote, of the Witting, или мудрого (мудрых). Кажется, что этакое не имеет в себе достаточной обобщённости для выражения (смысла) великого народного собрания, и несёт в себе больше пустоватой надутости, ради обозначения «a select» [избранных] или privy-council [приват-консульства]. Я, скорее, склонен думать так, что это – уродливое слово, произведённое путём объединения, в котором первая (более) современная часть объясняет последнюю часть, древнюю – meeting или gemote, где «m», по обыкновению, взаимообратно у нас с «w». Этак, к примеру, первый слог в «salt-cellars» [соляные подвалы] объясняет Французское слово «salieres», столь искажённо произносимое, как cellars». Cуществует великое множество примеров подобного рода.

<стр. 53 [38]>

Однако, Я не делаю ни малейшего упора на сие предположение.

На этих Par-ley-mots, всякий акт, каковой, по прохождению, принимался, был называем «DUN-wallo», the will done or enacted [воля соделанная или выполненная (веление сделанное или исполненное)], или как то, что есть «placitum generale»; Греки, также, ухватились за это слово, и произвели тот самый уродливый смысл, полу-Греческий, полу-Латинский – pragmatica sanctio, – выражение, каковое, мне думается, не представляется быть в обиходе до времён Св. Августина. Это означает «акт Народа (Народный акт), ратифицированный Сувереном, к чести оных авторитета.» Cambden, сбитый с толку Jefferey of Monmouth7272
  .– Джефри Монмаут, на Латинском – Galfridus Monemutensis (c. 1100 – c. 1155), Уэльский клерик и один из главных фигур в развитии Британской историографии и популяризации историй о Короле Артуре.


[Закрыть], так и другими, приписывает Британскому Королю имя, пришедшее как «Dunwallo Malmutius»; первое означает, как то показано выше, Закон; второе – Mallum-mote, собрание Общин или генеральная Ассамблея. Сие было искажено до имени собственного. Из «Martius» (the Campus – [поле; становище, стан, лагерь] – представлялось для них слишком расплывчато) сформировалось имя воображаемого Законодателя, кого они и назвали Martius [Марсий7373
  .– Campus Martius, как место – «Марсово Поле», а наиб. ориг. «Мартовское Поле» – существует не в одной Италии, однако, также. исторически, и в Афинах, и во Франции. Если же мы касаемся самой личности сего псевдо-законодателя, то, должно быть, это мифический Marcius – Марсий, кто после загадочной смерти Туллия, был избран Римлянами на верховное место, будучи внуком Нумы; Ancus Marcius.


[Закрыть]].

Will или Bill [Веление, Биль] – вероятно, этимон Греческого Βῡλη, и, определённо, также, и Папского слова «Bull» [Булла], применительно для его указов или Законов. Оное же являет собой и истинное начало слова «Wiltshire», кое, безусловно, было местом в давне Британской ассамблее, или на встрече наций (народов), в Salisbury-plains7474
  Легендарное плато в южно-центральной Англии, богатое своим археологическим наследием, среди которого, как раз-таки, нами уже некогда упомянутый Стоун-Хендж.


[Закрыть]. «Malmsbury» выглядит как производное от словосоставленного «Mallumsbury», или что означает место Правосудия, отнесённое великому Маллюму и удобоподходящее для того великого конфлакса [сбора, слияния] наций, или же только для представителей различных наций или широв Британии, и оное – как раз, достояние тех равнин, где до сих пор видны впечатляюще-сохранившиеся остатки особенно древней античности, по возрасту, вероятно, равные Пирамидам Египта, и, несомненно, предназначавшиеся для более благородного рода применения. Слово «Salisbury», или «Sarysbury», является искажённым от «Z’Ar-ey’s Bury», т.е. «the Stone Seat of Justice» [Каменный трон Правосудия]. {* «Ar» и «Al», на древнем языке, равно означают «stone»: и, таки, большинство (седальных) мест или кругов (рядов) Правосудия в те века были из камня, посему это названо Z’Ar-Ey’s Bury, или Салсбери, ϰατ» εξοχην. – прим. Дж. Клеланда}.

<стр. 54 [39]>

The «Choir-gaur», столь фальшиво переведённое как Chorea Gigantum, или «Choir of the Giants», наиболее приязненно будет переводиться как the Great Choire [Великий Хор], или Circle [Круг].

Wiltshire [Уилтшир], вероятно, был избран Бритонами, как наиболее «средиземный» (mediteranean) шир, находясь, как некто мог бы сказать, в самом сердце страны; попросту, множество названий мест в том шире, к сему моменту, ещё хранят в себе различимые следы древнейшего Британского словоупотребления, все характеристики положения оного шира, в отношении к великому Эй-куменическому Совету (Консульству) или Эй-общинам (общинству) Британии.

Наиболее вероятно, что именно на этих равнинах идея Народного образования Парламента, как раз-то, и возымела своё начало; этак, также, и ко смыслу тому, что населённость в широко-простершейся сей стране никогда бы не позволила всему многочисленному народу из разных широв собраться в их полном присутствии.

Поддержание прав людей из нескольких широв, графств и городов тем образом, коим это осуществлялось на сей великой Ассамблее, весьма натурально налагалось на их честных представителей, Баронов; ничего нет более естественнее того, чтобы избирателям быть представленными их избранными.

Величественными Баронами являлись Бароны Широв или крупных поместий; меньшие Бароны были Бары или Мэры низшей Юстициарности или, также, муниципальные Магистраты, как те, что из Лондона или других главных Городов, кто на долгое время, после, аж и при Саксонских королях, стильно именовались Баронами.

Но когда высшие Баронии сделались наследными, и их величайшее сакральное достояние (веры) было предобращено военным законом к собственности частных семей: к тому изменению, из-за которого некоторые удобства предстали быть абсолютно несоразмерными в сравнении тысячам неприятных невыгод, Бароны, или Пэры, по отмене честных выборов, – не в одном лишь сим случае отказавшиеся представлять Народ, и не единственно лишь по бремени, на них сошедшему в неизбежности узурпации постов, кои делили по истинной вере и правде,

<стр. 55 [40]>

но, таки уж с тем, как античный дух их суверенной (главенствующей) независимости оттоль истаял в их спорах и в борьбе с королём, ведшейся подчас за своих избирателей, а чаще – за частные свои интересы, – они пали в себе столь низко, как равно будь им сделаться умолчными последователями короля, в простых послугах у (новой) судейской власти, марионетками лишь Суда (Двора). Наша История изобилует моментами сей значимости. Избранная идея свободы была как если бы уничтожена в сей стране, но для Общин, кои, по всей сути дела, избирались Народом, вышло оказаться их единственными представителями. Оттоль, и получилось так, что оные, в наиболее собственном смысле, являются главными поверенными в великом народном учредительстве казначейских актов, или money-bills [денежных булл, указов].7575
  .– Любопытен сам по себе возникающий «вопрос денег». – Деньги, изначально, ведь, не нужны ни великим Сановникам, ни высшим Чинам. Деньги нужны для Людей. Ибо, как казни способно вершиться без денег, так и в милитарно-промысловых сношениях можно обходиться без этого, путём прямого только обмена и договора. – Деньги нужны, заведомо, Людям. – Не правда ли, то естественное отношение, до сих пор существующее в не коррумпированном народном сознании о бессмысленности, тщетности или неуместности денег – оно, воистину, перво-исконное. (Для мудреца, для справедливца, для дарования – деньги не имеют своей цены.) И, вот, оные – те, кому деньги оказываются потребны, – есть главные поверенные в «делах денег»; они – из тех, кто сего не имеет, но кто, позже, в своей избранной правоте, сим пренебрегает, пренебрегает на уровне не нуждающегося в деньгах. – Пренебрежение к деньгам не есть ли, с тем, подспудная этическая основа всякого законо-представления?… Теперь, к сегодня: предмет материальной выгоды в арбитражных и гражданских процессуальных делах, для осуждаемого, предстаёт быть аргументом в пользу того или иного рода его вины; однако, само законодательство (и правительственное законоположение) ориентировано к не-пренебрегаемости оным предметом (на уровне законоважности; и, оттого, в отношении возможных дел или сделок с Законовершителем ныне может иметь место всё то же обидное представление о самостно-привзятых правах Правительства – по принципу, однако, только Служителя Праву.) … Сию мысль-полуакцент можно было бы попытаться развивать далее, в канве обрисовываемого этического контрадиктума; однако, Я подметил здесь этакую банальную, в чём-то, существенность, пожалуй, за тем лишь, чтобы и от себя, и от Клеланда, засвидетельствовать прямой факт того, что аж и за 250 почти-что лет, от написания сей книги, общество практически нисколько не изменилось в характере конституционально-исповедуемой Системы: оная, по-прежнему, милитарно-уставная. – Далее, в тексте, мы узнаем больше о том, что такое «деньги» в толковании самого Кельт-мастера. – прим. М. Гюбриса.


[Закрыть]

Ничто, однако, не может предстать, по свидетельствам, более ясным, нежели как то, что ещё до того, как высшие Бароны стали передавать свои титулы по наследству, низшие Бароны (кто, в последующем, составили всё то, что ныне мы называем Палатой Общин), в оние стародавние дни, отличались от высших и величайших ни по какому иному признаку или уровню, но по одной лишь только малости их районов или юстициарных областей. В обоих типах, являясь elective [избираемыми] Людом, они представляли People [Люд, общность] (в качестве избирателей), кое есть лишь ещё одно слово для the Commons [общины]. В то время, не было совершенно никакой разницы ни в name [в имени], ни в thing [во смысле]. Не существовало двух палат Парламента: всеосновное разделение началось тогда, когда высшие Бароны стали выбираться Королём, на воинской или феодальной основе, и оттоль уже предстали быть наследными (по обретённому титулу). Меньшие Бароны, по-прежнему, избирались людьми; но даже само слово Barons, к честному смыслу оных принадлежности членству в низшей палате, с течением времени, практически полностью было упразднено. Сам избирательный смысл всё же сохраняется где-то, как это в Cinque Ports7676
  .– Конфедерация Пяти Портов – ряд исторических городов на побережье Кента и Сассекса; располагаются в восточной части Английского Канала: Hastings, New Romney, Hythe, Dover, Sandwich; кои, также, поддерживаются двумя т.н. «Древними Градами», Rye and Winchelsea…


[Закрыть], чьи Бароны, в качестве elective Barons [избираемых Баронов], являются членами Парламента. Но, как для меньших Баронов, особенное (титулярное) имя их в идее членства начисто уничтожено; истинная ж причина сего – та, что

<стр. 56 [41]>

как только феодальная система стала превалировать над аллодийной [вечевно-распределительной], а сама по себе Конституциональность переросла в милитарно-уставную, Судьи малых областей, или районов, избранные ещё в прежнем своём качестве, будучи virtual [фактическими]7777
  .– Мне кажется, Я недаром подметил сие словечко, используемое Клеландом весьма прямо: «виртуальный» – в прямом переводе, «фактический». – В краткое отвлечение от всего только Кельтского: сколь популярно это Английское слово «виртуальный» сделалось во всемирном общеупотреблении за последние два десятка лет прострения интернета! И сколь реалистично, с тем, сделалась вся миро-обстоящая ситуация глобальных межчеловеческих отношений, каковая, по-началу, видится только лишь как «виртуальная»! И, ведь, только сейчас ведущие умы начинают приходить к мысли, что нет ничего только виртуального в том, дескать, смысле, что виртуал – это как если бы только придумка, фикция, псевдо-реальность, когда в самом корне этого слова, всё этакое – наперво есть фактично, т.е. реально! Обладавший пра-логотипичным складом ума перво-интернетчик, впервые возымевший виды на новую интеллектуальную революцию, кажется, обладал недюжинным знанием исконного Английского языка! – Теперь, о том, что по Клеланду: вместе с тем, как вы уже можете различать всю переверт-конструкцию нынешнего положения Справедливости и Чести в обществе и в государстве, соотнесите отсель все ново-являемые виртуальные идеи альтернативных инет-движений, правительств и общин, и не всерьёз ли знамением к грядущей реструктуризации Общей Единой Системы вам тогда покажется прояснённый взгляд на лингвистический феномен «фактической виртуальности»? (Так, конечно, и не только по одному лишь этому слову.) Остаётся надеется, что в правилах Словоположения (вы замечаете, как, вообще, парадигма современного словопользования и на биржах и в соц. сетях, подчас, определённо соответствует изучаемой здесь, древне-Кельтской? – «бары», «баны» и пр.), мир, всё же, имеет шанс чуть отойти от прерогативы многовековой милитарно-уставной Системы. – прим. М. Гюбрис.


[Закрыть] членами народного Par-ley-mote, предоставили свободу действий (и пути: к закону и в парламент) мужам военным. Сии оставили Штат-Государство (Статное, Стольное Государство) и правительство великим высочайшим Баронам. Но когда сам Двор более осмысленно отнёсся к вопросу о целесообразности большего числа избранных представителей, орден меньших Баронов, как (парламентарных) членов, был возвращён, но уже под другим именем; оные, в течении долгого времени, тяготились сложившимся по ним пренебрежением или даже презрительным порой отношением со стороны Двора, использовавшего их разве лишь как прислужников собственным (дворецким) амбициям, или в качестве угодливых устроителей всех (процессуальных) завершений, нежели как в роли своих комптролёров, и как агентов-представителей со стороны люда. В дальнейшем, таки, они всё же смогли вернуть себе былую честь и достоинство положения, и так, что Двор не мог уж равнодушно относиться к ним по спору иль долгу, ни скольким больше, чем то позволял себе лишь один Суверен, кое, оттоль, как пример раз воочию состоялся, положило серьёзный конец всему этакому прежнему недопризнанию.

The Members [Члены], однако, никогда не смогли вернуть себе истинное имя Баронов по оной всей верной правде; ибо, они более не служили в Par-ley-mote взаимосогласованно и официально, как то было бы в чести оных на правах Судей или Баронов; но, будучи произвольно избираемы Людом, исчиста с целью Парламентарной службы, они не возымели никакой чести к исполнению (исконной) судейской функции. Бароны «Пяти Портов» есть, вместе с тем, своего рода исключение, но, этак, они сохраняют по себе лишь пустое имя; сам смысл, сему подлежащий, столь же безвопросительно далёк пользуемого имени, сколь, в случае сравнительно-обратном, сие обстоит с действительными (парламентарными) членами.

Итак, к концу сего, вкратце скажем, что члены или Народные представители, или, соответственно, представители Общин, издревне все являлись Баронами, Судьями районов, обширных, либо малых. Существовал лишь one Par-ley-mote [один Парламент; одна Палата]. Высшие Бароны, более уж не избиравшиеся, не долее представляли собой и люд.

<стр.56 [42]>

Низшие (или меньшие) Бароны, на долго упразднённые, в дальнейшем, были возвращены в правах, и являются единственными представителями народа, их «избранными-избирателями».7878
  .– Уточн. пер.: – «они избираемы (Людом) для того, чтобы избирать (в Люде).» – По всему сравнению, на сегодня, как Я уже подмечал, общество до сих пор сохраняет милитарно-уставную Систему конституциализации государства. И, вот, в особенности, Российский пример – модель Советского принципа: можно бы подумать, что, как социалистическое государство, СССР воплощало в себе некую идею более народного парламентаризма. Соотнесём это Друидистической конструкции Клеланда (тем более, что найдётся не мало опытных и учёных умов, способных заявить, здесь же, враз, о неотъемлемом влиянии масонской мысли на образование Государства Советского, в примерном оной подобии…). – Все по-советски и, дескать, народно структуризованные Комы и Советы, – казалось бы, Сельсовет и след. тому выше, Облсовет, по-началу, могли бы олицетворять в себе избранную идею парламентаризма, и, однако, призрим к тому, что являлось партийностью, по-сути: в основе партийности, вопреки только народному избирательству, лежит идея Правления и, стало быть, в сравнение тому, что по Клеланду, – генерально-исполнительная идея. Только Комитет партии был способен решить, быть ли членом партии народнику или же нет. Однако, если мы примерим сюда тот взгляд, что находим у Клеланда, то, в идеале Народного Парламентаризма, должно бы получаться так, что вовсе не партия (коя перво-наперво правящая) решает, кому стать её членом, но именно и только народное общинство. Не партия, как определённое меньшинство, принимает в свои члены, но только большинство решает, по согласию кандидата, принадлежать ли оному отсель определённо-уменьшинствленной социальной группе людей, или же нет. …Сему применительно, затем уж можно было бы думать и о диалектическом многопартийном сценарии, в обществе уже пост-советском. Однако, этакое, всё ж, ведь, ещё представляется быть из рода, не иначе, как, разве что, утопии, – или же сколько-то нет?… (Да, истинного народного парламентаризма, от тех лет, никогда и не могло существовать; – вот, она – суть значения наболевшей формулы «государства, как аппарата насилия»! – К тому, однако, мне думается, только и должны быть устремлены все сегодняшние конститутные усилия умоищущих, чтобы всё-таки попытаться обозначить, хотя бы, вероятные пути перехода к Системе, отныне уже не милитарно-уставной.) … М. Гюбрис.


[Закрыть] Но, в своём качестве, они ни скольким не больше Бароны, чем ныне Барону-подобны Старейшины или Магистраты Града, хоть изначально, оные таковыми, как раз, и являлись. Революции в Правительствах предписали эти и многие другие смены, обоюдно, и для имён, и для их (вещественных) смыслов.

PARLIAMENT-ROBES, &c.

С самых наидревнейших времён, в Британии и в Галлии, Пэров, или Баронов отличали по robes of state [государственной мантии].

Гальская Bar-Gown [Баронская мантия], или Судейская мантия, была названа Латинянами Lacerna-Birrus. Lacerna – мантия; Birrus – Судья или Пэр. И то особенно примечательно здесь, что Христианство, ещё в самый ранний свой период, после того, как Иисуса Христа постигло всея превысшее благоволение и, наверняка уж, в сиих Северо-Западных краях Европы, кое, – и Я, верно, добавлю этакое к демонстрации, – вероятно, было одной из первых сцен прострения Евангелия, Христиане тогда не только лишь соизволили приспособить идентичное название всему досточтимому в Друидизме, но даже и оные одеяния. St. Cyprian7979
  .– Святой Киприан, Cyprian (Thascius Caecilius Cyprianus), 200 г НЭ – 14 Сент. 258), Епископ Карфагенский; значительнейший Христианский автор, предшествуя Св. Августину, первый авторитет в риторических трудах на Латыни.


[Закрыть], ведомый на Martyrdom [Мученичество], кое-таки есть, разве что, иное слово в обозначении Judicial murder [Судейское убийство], снял с себя свою Lacerna Birrus, или Епископальную мантию, что отличалась от «a Pallium», будучи несколько короче, походив по форме более на ту, которую мы называем ныне «a Cardinal» [Кардинальская], или Mantilla [Мантилья]. Это – род rochet. Святой Августин говорит об этом весьма определённо, прибавляя эпитет «Birrus pretiosus», поскольку оная была оторочена мехом ermin [горностая].

Когда Барон восседал в Суде, по обеим краям сей Birrus, он держал некие, весьма торжественные Insignia [отличительные знаки, – атрибуты]: ветвь, или скипетр – в одной руке, и «the mound», или сферу иль шар – в другой; на голове же – корону.

<стр. 57 [43]>

Я уже рассматривал то, что ветвь, или жезл Судьи, кое ныне уж более не в употреблении и, разве что, едва-едва преподано по пустяковейшему случаю в практиках nosegay [букет, – здесь, примен. обряду], смысло-использование чего, аж и в античные времена, вовсе не столь уж всеобще-известно (ко смыслу вещей, как и слов, кое совсем устарело, или извращено), последовательно классифицируется среди сего рода благоцвет-церемоний наших Британских предков. Фигурально, это было привзято из великих правил Судейства, the column of the May [столп Мая, Майский столп, Майское Древо8080
  .– И всё же, при том, что объяснение «Дьявола» дано Клеландом определённо в слово-радикальном сего значении, весьма влиятельно, однако, на поверку только смыслового значения, этак, по факту истории, то обстоятельство, что «columny», как осуждение (так, в особенности, по наговору и сплетне, т.е. по пред-осуждению) имеет место быть, как и прежде, беспредельно почти-что структуризовано в словоиспользовании (column; columny); мы пытаемся определить коэффициент зла в корнях употребляемых слов, и, подчас, нам это удаётся, и, однако, мы не можем оные не использовать в своём лексиконе. – прим. М. Гюбрис.


[Закрыть], или шест], образ чего оно собой выражает, под разными формами, as the staff [подобно посоху – стр. 26 [11] (симв.: опоры, поруки)] авторитета, обоюдоравно, мирского и воинского. Это было «rod» [совр.., жезл; также, хлыст, прут] – radt – Юстиции, или Консульства. Это была trancheon [палочка; дубинка] of the Field officer [cлужителя Поля] (военного; – фельд-офицера). Это называлось «the May», кое есть лишь ещё одно слово для законного авторитета: «a Mayor» [Майор] получил своё имя от сего Мая, ко смыслу его законной власти: это, также, является радикальным слогом во Французском слове Paёr (античные языки, – Уэльский и Эрзе, на пример, – изобилуют этакими изменными согласными звуками столь же равно, сколь и взаимообратными гласными) для Бара, Бар-хонa, Bir, Peer, Ver, &c. Но то, что ныне, от Греческого слова, мы называем Sceptre [Скипетр], издревне называлось «Mace», или «Vass»; и те, обладающие властью и правом носить сие, обозначались как то, что мы ныне называем Nobbles, мужи привилегий и авторитета; и то, в особенности, для Судейской ветви (направления). – {* Древние Этруски называли их (Nobbles) «Foufers», или «Bough-bearers». Мы находим сей смысл сохранённым в Этруском Lamina или плато (равнина). «Mace» возникает из «the May», в смысле Правосудия, или «Fas». – прим. Дж. Клеланда}. – Кельтское Mace, или Vass, – верный этимон Греческого Βασιλευς [Басилеус], тем отличающееся от τυραννό, или tirant, что последнее означало главопоставленного над землями, принципиально, в милитарном смысле; и этакое было вследствие обиды от воинской власти, и так, что имя «тиран», изначально означавшее ничто иное, как «Принц», или «лидер» статных (штатовых) сил, предстало быть невыносимым для тех свободных штатов, кто имел бы, скорее, правление исчиста муниципальное.

<стр. 58 [44]>

Сии «Vasses», затем, явились быть древними nobbles; но сей титул, в дальнейшем, слился с тем, что в «Eytilmen», или «Ath (i?) lings» (посл. неразб.), каковое означает авторитетных мужей, или Хранителй Закона: также, как Gentlemen, или «Gen-til-men» понимается по милитарному смыслу, являясь таки, обобщённым словом для мужей of principal или head [принципиальных (также, воспитанных) или ведущих] семейств. {* «A Vavassor» (неразб.) означает низше-подчинённый класс благородной аристократии. «Basvass-Sir». – прим. Дж. Клеланда.}

The Bough, Mace, or Sceptre, затем сделались одной из составных частей Баронской Атрибутики. Другой – была Crown [Корона]. Сие отличие чести, сей символ власти, был также, подобно Жезлу иль Скипетру, привзят от (идеи) Мая, или Столпа Правосудия, представляя собой «Garland» или «Crown» [Галант (венок) или Корону], кои, будучи вывешены Высшим Шериффом или Тиггерном на вершине «Мая» (Майского Древа) или Столба, являлись главным сигналом к собранию Люда на Ge-motes [гемоты], или Аффизы Правосудия, и по форме чего и сделаны были те самые Галант или Корона, каковые носили Бароны. Изгибы (или венечные арки) её, исходящие из круга и вместе соединяющиеся на «the mound» [ориг., холм], или полу-шаре, были именно так, как раз, и придуманы, чтобы быть подвязанными на конце столба. {** Об этом «mound» мы скажем больше, в последующем. – прим. Дж. Клеланда.}

Сей Circle [Круг, Обод], или Crown, фигуральный тому, что для Мая, есть произведение Баронов к торжественным случаям устроения Правосудия. Это размещалось вокруг их «coif», что по сей день, по-прежнему, различается по декоративной части, коя в венцах нашей аристократии. Обод или корона, можно сказать, окружает (венчает) сие. Греками это называлось [Диадема], Кельтами – «Tiar» (Тиара). {*** Если сие слово каким-либо образом проникало в Персию, или было известно в их античном языке Pehlavi, – оное, вне всяких сомнений, насыщенно значениями Северных Завоевателей. – прим. Дж. Клеланда.} Tier, или Tire, откуда и Tiara – a circle, а на более современнном Латинском – Corona.

Этой Тиары существовало два типа: the lesser Tier [малая Тиара] и the greater [великая Тиара].

<стр. 59 [45]>

Меньшая называлась «Wee-tier», или little Mee-tier, в составлении – Mitre, митра. Сей род of tier предназначался для тех младших сановников, кто являлся «Abbots» [в совр. – аббаты], или иной руки служителей, или suffragans (Sub-Bar-reichins) [викарии («рейхинцы под Бароном»)], у высших Баронов или Бишопов. Усановленность их власти по рангу обозначалась by the break of the Coronet, or Circle [по излому Венца, или Обода] тем образом, как это существует и поныне, почему и принадлежит здешним Бишопам, кто унаследовал сию уменьшенную форму полноценной короны, изначально носимую по праву Баронства лишь Бишопами Друидов, а со времён оных понижения, ко всей этакой чести, отнесённую рангу Аббатов, или иных младших чинов, по превалирующему смыслу милитарии, коя присвоила себе отличия короны и венца, этак, и более превращая в геральдику всё то, что прежде, принципиально, относилось мирскому.

Полноценная Корона, или великая Тиара, называлась «Mor-tier»: Mor, великая; Tier, корона. Сие слово Mortier [Мортир], по-прежнему, сохраняется для различения Presidents-a-Mortier, или глав of the Par-ley-mote [Парламента] Парижа; но сам смысл утерян даже и для них, в самой форме сего: их корона явилась быть упразднённой ради coif или cap [колпак или шапочка], по тому же всё произволу милитарной власти, каковая, повергая всё и всюду в недоумение, узурпировала Судейскую авторитетность с наибольшим пренебрежением к устою сего применения и, на какое-то время, отвергла светские претензии и достоинства духовного класса. Но сей класс, в услугах воинской необразованности, вскоре изыскал шанс к отмщению и вернул обратно всё прежнее своё влияние, иже к чести давней традиционности, всё также хранимой к Судейскому авторитету Друидов, с коими духовенство, несомненно, тогда и смешалось. Но всё этакое предстало уже в качестве, заведомо духовном, воссуществовавшем в Судейскости, пусть подчас и единящемся с рассудочностью, и так ещё, что Христианские Епископы, в оные варварские века, смогли вознести их власть на ту спасительную высоту, о чём нам на сегодня разве что только дивиться, вне ясного о том разумения. Основательность для их претензий, согласно Христианской системе, была ложной;

<стр. 60 [46]>

но в те века темноты, почти беспросветной, многие просто не могли узреть разницу, и признавая по себе власть давнего правительства, по (собственно-носимой) мантии, предпочли-таки этакое sword [мечу]. Античный тип, в свойствах полномочий в Законе, был более предпочтителен, нежели более новый, совершенствуемый мечом, в чём, также, они находили весьма сомнительную, прямо-таки варварскую пользу. К чести-таки сего духа было как раз то, что Папа и Служители Христианской Церкви вполне натурально остановили свой выбор на этаких выгодах.

Образная фигуральность Короны, заимствованная от Май-ской и примерно-приспособленная к размеру человеческой главы, продолжала сохраняться с наиболее нерушимым почтением. Столь священной была фигура окружности вообще и, в особенности, сия от Майской Короны, что этакое, по великому предрассудку, произведя собой образ той самой клерикальной тонзуры8181
  .– Имеется в виду, монашеская тонзура: ободом выстриженные волосы на макушке.


[Закрыть], повлияло на вид макушки головы, каковое, – по особенной случайности, когда положение короны изображалось by the circular tonsure [по круговой (ободковой) тонзуре], на данный момент оберегаемой Римскими священниками, – в метонимическом характере, дало вселенское (универсальное) имя короны на Главе, будь то для Laymen [Мирских], никогда не обстригающих влас по этакой форме, будь то для Мужей Мантии (Мантийцев), кто таки обривается, и непременно.

Для Короны же, однако, Баронской, как для одной из величайших Insignia [Инсигнаций (атрибутов)] Службы, высшая честь воздавалась сполна: и нет большего вероятия, чем то, что в ранне-ранние века, Бишопы, в качестве высших Баронов, или Судей, носили оную не уменьшенной, всецелой формы и вида: также, их седалище называлось the throne.8282
  .– Мне думается, что автор пользует здесь примечательное добавление во фразе (Я имею в виду его двоеточие), этак, говоря о Короне, а вдобавок – о Троне, потому, что подразумевает радикальное сходство корней: т.е между crown и throne (как то, что есть Трон для Короны). В дальнейшем, мы увидим более подчёркнутую взаимосвязь сего. (как то, что означает, что «нет трона без его короны; и что есть та корона, коей нету трона?» – от пер.)


[Закрыть] Общепринятое обращение к ним было «per Coronam tuam». Смыслы короны и чести были исключительны для Баронов, дотоль, как не поставили их под главенство Короля, – вне каких бы то ни было сомнений, не как Короля или Генерала, но как Head-Baron [Главного Барона], Primus into Pares, или первого Магистрата Народа, – когда тип Баронской короны не смерился до уменьшенных Венцов и Митр, а Royal sceptre [Королевский скипетр], как Ааронов жезл/ветвь8383
  .– Пророк Аарон, старший брат Моисея, первый Архижрец Израэлитов. Соответственно, Ааронов жезл – это тот самый Библейский жезл, кой расцвёл миндалевым деревом.


[Закрыть], не поглотил собой все другие жезлы и скипетры:

<стр. 61 [47]>

палочка Шериффа, или жезл (а, давне-предавне, посох) Констебля являлись полномочной атрибуцией только по королевскому авторитетному велению.

Также, весьма примечательно то, что Король, кто, в качестве Генерала, являлся высшим представителем воинской власти, в последующем, приял по себе эксклюзивное отличие и увенчал свой Шлем короной, тогда, как другие короны или венцы окружали только coif, или Судейский колпак (шапку). Королевская же, как оную называют Французы «La Couronne fermee», представляет собой одну из тех Инсигнаций, предназначенных ему по чину Generalissimo [Генералиссимуса]. – {* Когда Геральдика вжилась в независимое искусство (основоположно, каковое, однако, представляется быть гораздо более древним) в Веке одиннадцатом, – вероятно, что ношение Короны, Венцов и Митр было впервые отмечено представляющимся в таком виде, в каком существует и поныне. – прим. Дж. Клеланда.} – «The Pearls» [Жемчуга] или «Beads» [бусы] поверх (коронного) обода на иных коронах, и кое есть всё символы of peace, дают нам здесь представление о своеобразного типа цветах или листве, называемых «Fleurons» [лилейность?], каковые, однако, были задуманы (только) для того, чтобы, в преднамёках ко всея чести милитарной власти, являть в себе главы (здесь, острия) копий и стрел, вписанных в тот род цветочной инкрустации. – {** The Lillies [Лилии] на гербе Франции, как о том говорилось, демонстрируют собой ничто иное, как наконечники spears, or of halberds [копий, или алебард]. Слово «Lis», ко смыслу Lilly [Лилии], есть в своём роде ребус от «Li», каковое в значении соотносится Правосудности, где место, полог и задняя часть, ещё от Галлов, должно быть помечено теми, как раз, Лилиями, или точнее главами копий оттоль, как, впервые, воинские судьи были обязуемы по Закону защищать свои решения by Lances [копьями] или spears [малое копьё; дротик]. The challenge of Judges [отвод Судей], затем, буквально означал вызов, им брошенный к поединку, к отстаиванию их Судейского мнения (по осуждению). Оттого и наше выражение «to challenge a Juryman» [отвод Присяжного]. – прим. Дж. Клеланда}. – Когда это была исчиста радиальная (формы правильного круга) корона, оная представляла собой сложенные вместе острия мечей. Сие, должно быть, являлось очень древней формой воинской короны, коль скоро Греки и Латины дали оную своим Gods [Богам], кои, в свою очередь, по происхождению, были, не иначе, как Кельтскими генералами. Но когда оный исток происхождения был утерян, the radial [радиальная] корона представлялась уже в ряду имитаций (круга) острых лучей Солнца, коему ни Бритоны, ни Галлы никогда

<стр. 62 [48]>

не поклонялись первостатно, хоть этакое и было в манерах их великого почитания и благоговения. Воскресенье (День Солнца) являлся днём наставлений (велений, инструкций).

Как то для Баронов, – исчиста Баронов, – что подразумевает Судей, без какого-либо смешения их с милитарными титулами Короля, Дюка, Графа, Эрла, Маркиза &c., на ободке их корон имелся только Pearls [Жемчуг], или Beads [бусы], кои в миниатюре утождествлялись великим Бусам, или Mound, кои составляли вершину короны, столь же равно, как те, что Судья держал в одной из рук, и что, несомненно, являлось символом of Peace, коего он сам был попечитель и защитник, и от коего (смысла и слова) мы выводим нынешнее название Мирового Суда (Судьи), кем всякий Барон и Бар в своём районе и являлся. «Mun» – в общей Кельтской эпагогике, и, к тому, взаимо-конвертируемые «t» или «d», откуда и получается «Mounts», или «Mounds». {* Здесь весьма примечательно, что античные слова, означающие «world» [мир] – Mundus и Bydh или Bead, – в обоих случаях выражают идею of habitation [обитания] и, также обоюдно, типизированы в исходных «a mund» или «bead». Но будь это даже предметом простой случайности, или же иначе, будь сему утверждать определённое соответствие, чему бы следовал тогда редкий вывод о небезыдейности Друидов, касательно представлений о сферичности мироздания, и, этак, изобретально запечатлённых в слове и в эмблеме, объединивших в себе описание обитаемого мира-шара, – как бы то ни было, всё этакое предоставлено мной на Суд самого читателя. Наше слово «world», казалось бы, по первому звучанию, могло означать оного (т. е. мира) обращение; но Я скорее бы думал так, что оное «world» от: – «ow», water [вода], «er», earth [земля], и «ul» – материя или plenum, the materia terraqu (?) a. – прим. Дж. Клеланда.}

Однако, от сего, как раз, слова «Mun», ко смыслу of Peace [мира], понятные слова «munia» и «municipal» именно и возникли. {** Munus, ныне-используемое, возникает иначе, будучи вариацией нашего слова «boon» [дар]. – прим. Дж. Клеланда.} «Ead» имеет то же значение, приемля в себе идею «legal» [легаль-ного], и оную-таки выражая. Это даёт слово «Bead».

Возможно, нет даже особенной причины добавлять здесь ещё такое, что и «tuft», или «apex» [кисточка, или верх], кое на вершине of the Judge’s coif или cap [Судейского колпака или шапочки], являлось частью официального орнамента. В Риме, Flamens [Фламины8484
  .– Фламины – в древнем Риме, жрецы, особо-приставленные к одному из 15 Божеств; впоследствии, к числу 15-ти прибавилось ещё число тех, кто был приставлен к богоподобию в образах славнейших императоров.


[Закрыть] взяли себе имя по этой отличительной особенности, величайшей на редкость, как некто раз посчитал тому быть; таки, для них это стало отличием уже чисто духовной службы.