Читать книгу "Я загадала папу"

– Не исчезай из моей жизни, пожалуйста. Мне сегодня вдруг стало так страшно, что я могу остаться без тебя, – сама тянусь за его губами.

– Откуда такие мысли в твоей голове? М? Не помню, чтобы успел дать повод к их размножению, – снова поднимает на руки, кладет на кровать, вжимает собой в матрас и не дает ответить. Даже дышать не дает все время целуя.

От этого невозможно устать. К его рукам невозможно привыкнуть. Я вроде бы уже знаю их, знаю, что они могут, но теплые ладони все равно оставляют горячие следы на моей коже, доводят прикосновениями до мурашек, до дрожи.

– У меня от тебя голова кружится, – шепчу ему в губы.  – это пройдет когда-нибудь?

– Если пройдет, лучше сразу пристрели меня, – смеется он, сжимая зубы на мочке уха.

Антон

Неделю спустя…

– Снеж, вот здесь подпись поставь, – выкладываю перед ней документы. – Ага. И вот здесь еще. И вот тут тоже. Моя умница. Все, я уехал. Остальное там решится без твоего личного присутствия. Спи.

Укрываю ее одеялом, целую в висок и сбегаю. Вик уже ждет в машине. А мы раздолбаи, так устали вчера, что забыли подсунуть Снежке на подпись несколько бумажек. Пришлось будить свое снежное чудо.

Не могу удержаться. Заглядываю в детскую к Василисе. Я соскучился по этому неугомонному котенку. Уезжаю, она еще спит, приезжаю – уже. Сегодня все должно закончиться.

Савельев там рвет и мечет, но все бесполезно. Один я бы не вывез. Нашел бы другой способ, как на него повлиять и уберечь своих девчонок. Это было бы очень долго. С Виктором вышло быстрее и почти без нервов. Братишка доволен, что я обратился к нему за помощью. Это какой-то особенный кайф для старшего брата. Он чувствует за меня ответственность, хоть мы давно уже выросли. А я… конечно же за него! Границы возраста давно стерлись. Остались теплые отношения и надежное плечо, которое каждый из нас готов подставить другому.

Брат снова пустил меня за руль. Знает, гад, как мне нравится эта тачка! Выезжаем на рассвете. Первые лучи солнца падают на свежий снег, налипший на лапы многолетних елок. Он красиво искрится, похожий на множество мелких драгоценных камушков. Под колесами скрипит белое полотно. Компьютер нам сообщает, что за бортом комфортные минус двенадцать, ветра нет, к обеду обещают небольшой снегопад. Выглядываю в окно, смотрю на совершенно чистое небо. И откуда его принесет? Но здесь такая погода, что за час все может кардинально измениться. Одно стабильно – красивая зима.

Въезжаем в город. После загородной тишины он всегда давит на уши своим гулом и нос режет от тяжелого запаха выхлопных газов. Организм быстро перестраивается, вспоминает, что мы с ним вообще-то городские жители, мы привыкли, нам нормально.

Подъезжаем к «стекляшке». Юрист нас уже должен ждать. Проходим пропускной, поднимаемся на этаж, проходим в кабинет.

– Доброе утро, господа Завьяновы, – улыбается мужчина. Он доволен собой. Проделал колоссальный объем работы за такой короткий срок. Стоило мне это недешево, но деньги ничего не значат, когда на кону стоит ребенок.

– Доброе, – протягиваю ему папку с подписанными документами. Проверяет. Кивает.

– Кофе? У нас еще есть время до выезда.

– Не откажусь, – Вик садится на черный кожаный диванчик у стены, устраивает руки на спинке.

Через десять минут нам приносят отличный черный кофе. Его запах заполняет холодный рабочий кабинет теплом.

Допиваем. Собираемся, едем в здание суда, но не в зал заседаний, а на личную встречу. На подлете замечаю пафосную тачку Савельева. Мне по-мальчишески хочется зацепить его бортом Хаммера. Снесу же к чертям. Нарисовав для себя эту прелестную картинку в воображении аккуратно паркуюсь рядом с ним. Спрыгиваю с высокой ступеньки.

– Тох, не надо, – просит Виктор. – забей ты уже на него. Пусть сидит.

«НЕ наш Рома» опускает стекло пассажирской двери. Облокачиваюсь на него предплечьями, давлю вниз. Оно, жалобно скрипнув от нагрузки, утопает в пазу. Взгляд у него в эту секунду просто зверский. Приятно! Ммм…

– Ты чего приехал? Не спится? – интересуюсь у Савельева. – Копии всех документов и решения суда тебе все равно пришлют по почте. Или ты надеялся здесь Снежку с Василисой увидеть? Наивный. Забудь о них, мой тебе совет.

Отхожу, смотрю, как он мучается со стеклом. Механизм заело и салон его машины быстро заполняется холодом.

Идем внутрь. Для нас уже готовы одноразовые пропуска. Проходим, поднимаемся на последний этаж старого здания с высокими потолками с лепниной и толстыми стенами. В таких летом прохладно, а зимой тепло. Да и выглядят они красиво, не то, что однотипные стеклянные коробки.

Под тяжелыми зимними ботинками поскрипывают деревянные полы. Двери кабинетов тоже остались с тех времен. Они отреставрированы, покрыты лаком, но смотрятся все равно офигенно. Любуюсь, глядя по сторонам.

Наш юрист первым берется за золотую резную ручку, открывает дверь. Мы входим в кабинет за ним.

– Здравствуйте, – нас приветствует секретарь. – Проходите, судья ожидает вас.

– Благодарю, – кивает ей Вик. Девушка ему едва заметно улыбается. Брат не реагирует.

Проходим в еще один кабинет внутри кабинета. Рассаживаемся. Наш юрист отдает документы. Удивительно приятная женщина с собранными на затылке каштановыми волосами внимательно все смотрит. Никаких вопросов. Они уже все давно обговорили. Сейчас вопрос лишь в бумагах и ее решении.

Долго смотрит. Нам даже приносят кофе, чтобы ожидание не было таким утомительным.

– У меня нет вопросов к бумагам. Как всегда, все на высоте, – отвешивает комплемент юристу.

Вызывает секретаря, дает задание набрать для нас решение, распечатать и принести. Снова ждем. Еще одну чашку кофе я, пожалуй, не вывезу. Пользуясь случаем, рассматриваю высокие шкафы из темного дерева, забитые книгами, стол в тон, настольную лампу из прошлого столетия. Специально они здесь что ли антураж поддерживают? Но атмосфера просто вау, иначе и не скажешь.

Получаем решение с подписями, печатями, штампами. Как все сложно. В цифровом веке живем, а все равно все завязано на бюрократии. Любят у нас бумагу переводить.

– Спасибо, – Вик галантно сжимает женские пальчики. – Я ваш должник.

– Ну что вы, – отмахивается судья. – Вы со мной уже щедро расплатились.

– И все же, – кивает Вик. – если будет необходимо, могу оказать ответную услугу.

– Я учту, Виктор Сергеевич. До свидания. Антон Сергеевич, – кивает мне.

– До свидания, – прощаюсь.

Выходим в коридор. Сердце нервно сжимается, радуясь тому, что у нас все получилось. Ну и кофеин добавляет немало оборотов моему мотору. Хочется глотнуть свежего морозного воздуха, чтобы успокоиться.

Спускаемся на первый этаж, проходим через холл, толкаю высокие двустворчатые двери, делаю глубокий вдох, задерживаю в легких царапающий холод. Хорошо. Вот теперь хорошо.

Ладонь Вика ложится на мое плечо.

– Нормально все? – беспокоится брат.

– Отлично! Надо сегодня это обязательно отметить.

– Естественно. Давай еще немного покрутимся здесь, я свои дела решу и поедем домой.

Глава 18. Шарики, хлопушки…

– Антон, Антон, – крутится рядом с ним Василиса. – а в доме будет елка?

– Обязательно будет, – он пытается еще немного поспать прямо в кресле в кабинете брата.

Тяжелая была неделя. Мало того, что они с братом решали мои проблемы, Антон завершал год на фабрике. Впереди новогодний корпоратив и длинные выходные почти для всех сотрудников. А сегодня он мог спокойно спать хоть до обеда. Но нет. Проснулся в семь утра вместе со мной. Из-под одеяла меня, правда, выпустили только к девяти, выдав порцию утренних нежностей с горячим: «Соскучился» на ушко. До сих пор по позвоночнику гуляет приятное тепло и где-то там на затылке под копной светлых волос поселились мурашки.

– Антон, – не успокаивается дочка. Он снова распахивает сонные глаза. – а мы купим шарики? И хлопушки? Мама мне не разрешает хлопушки, но ты же волшебник, с тобой, наверное, можно. Мам? – переводит взгляд на меня.

– Дай Антону отдохнуть, котенок. Иди ко мне, мультики посмотрим.

– Ты же работаешь, – подозрительно щурит глазки. – И не ответила. Можно мне в этом году хлопушки? Я же уже большая.

– Большая-большая. Иди сюда. Тош, а ты в комнату топай. Там спать будет удобнее.

– У-у, – невнятно мычит. – Я с вами хочу.

Закрываю файл с последним переведенным в этом году документом. Василиса забирается ко мне на колени. Включаю для нас новый мультик. Мы так и не сходили на него в кино, хотя даже Антон очень хотел посмотреть его на большом экране. Ну и ладно. То, что сделали мужчины, гораздо важнее.

Мой любимый волшебник окончательно проваливается в сон под звуки с экрана. Мы с дочкой стараемся сидеть тихо, чтобы он, наконец, выспался.

Досмотрев мультфильм, на цыпочках выходим из кабинета. Приношу из спальни покрывало, укрываю Антона. Хочется поцеловать, но я боюсь, что проснется. Ухожу. Арса нахожу между стеной и шкафом на первом этаже. Прикладывает пальчик к губам. Улыбаясь, прохожу мимо. Замечаю ныряющую под кухонный стол Василису. Она уже успела присоединиться к игре ребят. А искать их, значит, будет маленькая Диля. Хитрюги!

Элина тоже следит за детьми и чистит овощи для обеда.

– Давай помогу, – беру еще один нож.

– Так хорошо, когда все дома, – улыбается Эля. – Мне не хватает таких вот дней, – признается она. – Хочется больше. Вот так вроде думаешь, что привыкла за столько лет, а как представлю, что вы уедите, Вик после праздников вернется к своему привычному ритму работы… Эх… Извини, – закидывает в бульон овощи. – Грустная минутка закончилась, – красиво и очень тепло улыбается. – В конце концов это был мой осознанный выбор, так что жаловаться просто несправедливо.

– На кого это ты тут жалуешься? – раздается за нашими спинами, и большие мужские ладони по-хозяйски сжимаются на тонкой талии хрупкой женщины. Отвожу взгляд. – На меня? – невольно замечаю, как садится его голос. Прямо как у Антона… Надо же. Они с братом в этом так похожи.

Эля шлепает его по рукам. Старший Завьянов смеется, отпускает жену, садится рядом с нами подперев кулаком щеку.

– Просто сегодня стало немного грустно, – улыбается ему Эля.

– Это у тебя перед праздниками. Как всегда.

Мы заканчиваем с приготовлением обеда. Пока накрываем на стол, Виктор уходит за Антоном. Мой немного помятый и все еще сонный маг, спускаясь по лестнице, морщится от визга бегающей друг за другом малышни.

– Вася, – зовет кроху. – Вась! – повышает голос, чтобы перекричать детей.

– А? – оглядывается растрепанная дочка.

– Чего ты там про хлопушки спрашивала?

– Можно мне их в этом году?

– Да. Если сегодня ляжешь спать вовремя, завтра утром поедем в город за хлопушками и шариками.

– Ура – а – а!!! – прыгает на месте мое чудо. – Я честно-честно лягу, – обещает ему.

И слово свое держит, так сильно ей хочется бахнуть хлопушкой и посмотреть, как рассыпаются разноцветные конфетти. Мы с Антоном, обнимаясь, слушаем тишину. После суетливого дня она как подарок для ушей. Никто не визжит, не кричит, не ссорится из-за ерунды. Наглые пальцы Завьянова медленно скользят по моей спине разгоняя с затылка недавно успокоившихся мурашек. Они маленькими иголочками бегут по шее, плечам, рукам. Щекотно и нежно. Я рисую пальцем на прессе своего мужчины. Мышцы напрягаются, вздрагивают. Поднимаю голову с его плеча, чтобы видеть глаза. Закрыты. Ему хорошо. И мне с ним тоже…

– Вставай, – раздается над ухом. Тяжесть мужского тела нелогично вдавливает меня в матрас.

– Как, интересно? – утыкаюсь носом в подушку.

Тоша целует в плечи, скатывается с моей спины сразу на пол. Потягивается, разминается. Сажусь на кровати подтянув к груди одеяло, просто смотрю на него все еще не веря, что все ВОТ ЭТО мое.

– Снеж, я в душ. Васю поднимешь? – упирается коленом в кровать, целует мои губы.

– Подниму. Иди уже, а! А то мы сейчас никуда не поедем!

Довольный собой скрывается за дверью.

Поднимаю дочку. Собираемся, завтракаем. Антон прогревает машину брата. Пристегивает Василису на заднем сидении. Я устраиваюсь рядом с ним. Под знакомые новогодние треки, ежегодно звучащие по радио, добираемся до города. Даже при дневном свете он переливается гирляндами, блестит мишурой в витринах магазинов. По дороге к торговому центру встречаем пару елочных базаров. Люди уже во всю суетятся, скупают подарки, игрушки, украшения.

Антон крутится на парковке, находит для нас местечко. Выходим из машины, оглядывается по сторонам.

– Что-то не так, Тош?

– Все хорошо. Вы только держитесь рядом со мной, ладно? Народу много, – быстро добавляет, видя мое нарастающее беспокойство. – потеряемся еще.

***

Что нужно ребенку для счастья? Полная свобода в магазинах игрушек и новогодних украшений. Если я стараюсь еще хотя бы немного контролировать то, что летит в корзину, то Антон сегодня позволяет Васе все. Наш маг решил устроить по истине сказочный шоппинг.

Василиса кружит между многочисленных рядов выбирая разноцветные елочные шарики, дождик, огромную пушистую мишуру.

– Вась, ты решила украсить все елки во дворе у дяди Вити? Ну куда столько? – пытаюсь хоть немного притормозить дочь.

– Мамочка, ну еще вот эти шарики возьмем и все. Голубенькие, посмотри. Как твои глазки.

– Вот подхалимка!

А Тоша, довольно улыбаясь, гладит ее за это по голове. Перевожу на него строгий взгляд, сразу прячет руки за спину и смотрит в потолок.

– Ты еще ножкой шаркни, – смеюсь над ним.

– Это я могу, – демонстрирует, закусывая зубами нижнюю губу.

– Ну вот что ты делаешь? Это запрещенный прием! Избалуешь ребенка…

– Шшш… Не шуми. Пусть развлекается, – быстро смотрит по сторонам и целует меня в губы. – Мне нравится вас радовать.

– Границы, господин Завьянов, – стараюсь быть строгой и не вестись на его обаятельную улыбку и честные глаза. – Должны быть границы. А ты, считай, безлимитную карточку вручил шестилетнему ребенку.

– Угу, – довольно кивает. – Хочешь мишку? – снимает с полки серого плюшевого медведя с бантом на шее. – Смотри какой симпатяга, – вкладывает мне в руки.

– Антон… – прячу смех между полукруглых ушек игрушки.

Мы купили подарки всем. Диле, Арсу, мне взяли этого медведя, так и не смогла его отпустить. Виктору купили машину на пульте управления, а Эле почему-то плюшевого единорога. Что в голове у этих двоих я не знаю, но у них светятся глаза и мне безумно нравится это видеть. Антон, наконец, расслабился. Лишь иногда посматривает по сторонам, но все больше на нас и все чаще улыбается. У меня от его улыбки внутри все время тепло. Пусть улыбается. Я этой зимой точно не замерзну.

Заполнив тележку откровенной ерундой, но очень красивой и разноцветной, мы дружно проголодались и отправились на поиски еды. Завьянов хотел утянуть нас в небольшой итальянский ресторанчик, но решает сегодня Василиса, так что мы дружно пошли есть бургеры с молочными коктейлями.

– Надо отнести все покупки в машину, – предлагает Антон. – И можно сходить в кино. Там наверняка показывают что-нибудь праздничное.

– Я хочу в кино! – тут же поддерживает его Василиса и дергает меня за рукав свитера. Просит наклониться и шепчет на ухо. – Только можно сначала в туалет? Мне очень-очень нужно.

– Конечно, малыш. Антон, ты подождешь нас здесь? Нам надо отойти на пару минут.

– Да нам здесь караулить больше нечего. Все поели. Пойдемте вместе, я вас там и подожду. Поближе.

– Ну чего ты будешь катать за собой тележку? – снова в легком ужасе кошусь на все наши покупки. – Мы туда и обратно.

– Нет! – категорично. И от улыбки на его лице ничего не остается. – Я иду с вами. Это не обсуждается.

– Не ссорьтесь, – дуется Вася.

– Даже не собирались. Иди сюда, малыш. Помогай мне катить тележку.

Собираю верхнюю одежду. Антон уверенно идет вперед. Василиска хвостиком рядом с ним. Хочется дернуть его и выяснить, что же все-таки происходит, но Васю пугать не хочется, да и мой упрямый мужчина скорее всего просто так не признается.

Оставляем Антона в зоне ожидания на коричневых кожаных кубах вместо скамеек. Санитарные комнаты расположены в небольшом ответвленном коридоре. Здесь же служебный лифт и еще пара закрытых комнат. Находим с Васей дверь с нашей наклеечкой. Она уже сжимает ножки и тихонечко хнычет. Дотерпела, называется!

– Беги скорее, – подталкиваю ее в спину. Малышка быстро занимает одну из свободных кабинок и скрывается за дверью щелкнув щеколдой.

– Успела, – выходит оттуда с довольной моськой.

– А раньше нельзя было сказать, Вась? – веду ее к раковинам, настраиваю теплую воду.

– Я стеснялась, – моет ручки. Играется с сушкой. Выбегает вперед меня в коридор… – Мама! – успевает вскрикнуть. Я вылетаю следом и замираю.

Рома держит ее на весу перехватив одной рукой за живот, второй зажимает рот, чтобы малышка не кричала. Вася размахивается и бьет его ребром сапога по ноге. Савельев стонет, но дочь из рук не выпускает.

– Ром, не дури. Отпусти ребенка, – прошу его не сводя глаз со своего испуганного котенка.

– У тебя сейчас есть выбор, Снеж. Ты тихо идешь с нами или я ухожу только с ней, – подходит к служебному лифту и бьет по кнопке. – Заорешь, больше никогда не увидишь дочь, – двери лифта с грохотом открываются. – Мне нужен только мой ребенок, любимая. Бабу я себе и другую на время найду. Думай быстрее.

Он заходит в лифт, я послушно иду за ним. Телефон в сумке, а сумка… осталась у Антона вместе с остальными вещами! Черт! Черт! Черт! Уже можно паниковать? Нет пока. Вася смотрит. Я стараюсь просто ровно дышать. Антон найдет нас. Обязательно найдет.

– Савельев, у тебя крыша поехала? Ты чего вытворяешь? – пытаюсь его вразумить. – Это уголовно наказуемо. У тебя есть официальный судебный запрет.

– А я его оспорю, – усмехается Рома. – Пока будут разбираться, мы уедем. Да, Василиска? Ты хочешь жить в большом красивом городе с папой? – ставит ее на пол. – С настоящим папой.

– Мой настоящий папа Антон! – дочка прижимается ко мне и обиженно смотрит на Рому. – А ты… ты… просто козел!

– Ну что ты, малышка, – он присаживается перед ней на корточки. – Тебе там понравится. Я тебя с дедушкой познакомлю. Он очень ждет свою внучку. А такие слова взрослым говорить нельзя. Разве мама тебе не говорила?

Лифт останавливается. Мы прямо в свитерах выходим на улицу. Но мне не холодно. Я сейчас вообще кроме страха за ребенка ничего не чувствую.

Садимся в большую черную наглухо затонированную машину. Рома садится рядом с нами, щелкают замки блокировки дверей. Савельев отдает приказ водителю и тот с визгом тормозов срывается с места.

***

Первый страх быстро прошел, Василиска тоже немного успокоилась, чувствуя, что я не бьюсь в истерике.

– Савельев, ты идиот, – с ледяным спокойствием сообщаю ему очевидный факт.

– Переживу, любимая, – усмехается. – Да ты расслабься, Снеж. Я же не маньяк. Поиграем немного в семью, отец подпишет документы и вали на все четыре стороны. Я тебе даже заплачу за эту необременительную услугу.

– Значит дело в деньгах? Как предсказуемо. И почему вдруг валИ? Ты наивно полагаешь, что я оставлю с тобой дочь? Точно идиот.

– Дело не просто в деньгах. В очень больших деньгах. Тебе такие даже не снились, детка. Я их вот этой головой, – стучит пальцем по виску. – зарабатывал столько лет, а папаша на старости решил меня жизни поучить и условия свои ставить. А «валИ» потому, что с ребенком я хочу общаться. И ваше судебное решение обязательно оспорю, только через столичных юристов.

– Ребенок не хочет с тобой общаться, Савельев. Ты сделал все, чтобы она тебя боялась, – глажу дочку по голове. Она тихонечко сидит, прижавшись ко мне. – Можно было не ставить условий, а просто приехать и спокойно поговорить. Доказать ей в первую очередь, что ты действительно хочешь общаться. А ты что устроил? Хозяин жизни, блин! – отворачиваюсь к окну.

– Я не привык просить. Обычно просят меня, – самодовольно улыбается.

– Ну извини, что не вписалась в этот процент людей. Валил бы ты туда, где тебе не отказывают, а! Видеть тебя не могу!

Савельев не отвечает. Сквозь темное стекло стараюсь рассмотреть, куда мы едем. Пока еще по городу, но, судя по всему, скоро выйдем на трассу и тогда я не знаю, успеет ли Антон нас догнать. Знает ли он уже, что произошло?

Чувствую себя глупо. Героиней какой-то странной сказки, но не такой, как с Тошей, а безумно абсурдной и дикой. В голове у Савельева все смешалось. Он настолько возомнил себя всесильным, что сильно перегибает. Думает, ему все это просто сойдет с рук, как он привык. Не сойдет, я уверена. Рядом со мной теперь тоже есть сильный мужчина и у него такая поддержка, что Ромке не снилось.

С ребенком он общаться хочет… Если отбросить мои личные обиды и Ромка бы нормально ко мне пришел, поговорил, показал, что раскаивается и правда хочет наладить контакт с дочкой, возможно, с небольшой долей вероятности, я разрешила бы им иногда общаться с ней в моем присутствии. И, конечно, если бы захотела Василиса. Но этот придурок опять все вывернул наизнанку. Его интересы важнее интересов ребенка, а значит, Антон с Виктором все сделали правильно.

Мы выезжаем на трассу.

– Не понял, – сбрасывает скорость водитель. – Откуда они здесь нарисовались?

– Что там? – Рома наклоняется вперед, чтобы увидеть в лобовое, что происходит на дороге.

Я тоже смотрю и улыбаюсь. Две машины ГИБДД по обочинам дороги и чуть в стороне закрытый фургон. Возле него стоит мужчина с автоматом в маске и форме, на которой красуется значок СОБРа. Расслабленно откидываюсь на спинку сиденья и наслаждаюсь перекошенной от злости рожей «папы Ромы».

– Я не могу не отреагировать на требование, – водитель сворачивает к обочине. – Нас просто обстреляют.

– Они не будут стрелять, если по наши души. Здесь ребенок. Завьянов же не совсем дебил. Он не станет палить по своим.

Требование остановиться повторяют в рупор. Мужчина в балаклаве демонстративно передергивает затвор автомата и встает в боевую готовность.

– Извините, шеф. Под таким я не подписывался.

Водитель останавливается параллельно с фургоном. Невооруженным взглядом вижу, как от адреналина дрожат его руки. Мое спокойствие меня пугает больше, чем ситуация за окном. Возможно, это просто защитная реакция. Я ровно дышу, прикрывая ладонью ушко Василисы, вторым прижимаю ее к груди.

– Там Антон? – тихонечко спрашивает дочка.

– Наверное, – улыбаюсь ей. – Хлопушки твои привез. Сиди спокойно, малыш. Все хорошо будет.

К водительскому окну подходят двое мужчин в форме ГИБДД. Просят предъявить документы. Водитель опускает стекло, отдает. Внимательно смотрят по очереди. Один из сотрудников кладет их себе в карман. Они обходят машину с двух сторон, спереди ее все еще держат на прицеле. Дергают за ручки. Не открывается.

– Двери разблокируй, – требуют. – И без глупостей.

Тихий щелчок. Снова дергают ручку. Открывается.

– Снежана Макаровна? – обращаются ко мне. Киваю. – Выходите, не бойтесь. Ваш муж уже в пути.

– Ну что же вы делаете, господин Савельев? – слышу с другой стороны машины. – Под статью себя подвели. Похищение, еще и несовершеннолетнего, нарушение судебного запрета. Ручки вытяните, – обманчиво спокойно разговаривают с ним.

– Да пошел ты! – зло шипит Савельев и тут же оказывается развернут и вжат лицом в машину. Закрываю ладонью глаза Василисе, чтобы не видела, как Роме жестко заламывают руки за спину, надевают наручники.

На обочине тормозит Тошин автомобиль. Он бросает открытой дверь и бежит к нам. Обнимает.

– Успели перехватить, – тяжело дышит. – Я боялся, что придется на трассе вас догонять. Любимые мои, – прижимает нас обеих к себе. – Вы как?

– Теперь хорошо, – быстро целую его в щеку.

– Подождите меня в машине.

Антон решительно идет в сторону Ромы. Оглядываюсь на звук глухого удара. Мой мужчина яростно выплескивает на Савельеве всю свою злость. Отходит, сплевывает на асфальт, тяжело дыша вытирает руки о штаны.

Ромку берут за шкирку и тащат в фургон.

– Стойте! – вдруг вскрикивает мой ребенок. На нее все удивленно оглядываются. Она выдергивает ладошку из моей руки и бежит к мужчинам.

– Вася! – бегу за ней.

Юркая малышка уворачивается от Антона, подбегает к Роме и с чувством наступает ему на ногу.

– Вот тебе! Ты мне никакой не папа! Ты плохой! Я никогда-никогда с тобой не поеду. И ни с каким дедушкой знакомиться не хочу! И любить тебя не буду, – обиженно кричит на Савельева кроха.

– Васька, ну ты чего творишь? – Тоша поднимает ее на руке. – Заберите его уже, – просит мужчин. – Спасибо, ребят.

– Удачи, Антон. Виктору привет передавай и семью береги.

Они обмениваются рукопожатиями, грузятся в машины и уезжают. Водитель Савельева едет за ними, документы ему так и не вернули.

– Ну ты даешь, – смеется Завьянов подкидывая на согнутом локте Василису. – бесстрашная маленькая принцесса. Ну-ка… – отпускает ее у своей машины.

Идет к багажнику, шуршит пакетами, достает упаковку хлопушек. Дочка с восторгом смотрит на Антона и на них.

Ой, что сейчас будет…

Отхожу в сторону, чтобы не мешать им.

Первую хлопушку Тоша взрывает сам. С оглушающим хлопком из нее вырываются разноцветные блестящие конфетти. Их тут же подхватывает ветром и кружит по дороге. Вторую отдает Василисе. Встает за ее спиной, сам руководит процессом взрыва.

– Ааа!!! – прыгает кроха. – Мама, ты видела? Видела? У меня получилось. Так красиво! Папа, а давай еще, – совершенно спокойно обращается к Антону.

– Все, что захочешь, котенок, – расцветает он.