Читать книгу "Я загадала папу"

Глава 19. Новый год

Стуча ботинками по придверному коврику, братья Завьяновы вносят в гостиную огромную живую елку. Ее запах тут же заполняет комнату. С удовольствием вдыхаю его, пропитываясь праздничным настроением. Малышня с восторженным блеском в глазах притаилась у дальней стены, чтобы не мешаться у родителей под ногами. Возле камина уже заготовлена пузатая деревянная бочка, заполненная землей. Рядом стоит еще пара ведер.

Дружно выдохнув, мужчины поднимают тяжелое дерево, устанавливают его в бочку стараясь утопить как можно глубже в черноземе. Антон держит его за ствол, а Виктор высыпает землю из ведер, хорошенько утрамбовывает. Проверяют, чтобы елка не шаталась и ни дай Бог никого не пришибла. Тоша приносит веревку и в нескольких местах фиксирует ствол подвязывая на заранее заготовленные крепления. Еще раз проверяет.

– Вот теперь точно не уронят.

– Папа, а уже можно украшать? – нетерпеливо топчется на месте Василиса.

– Вперед! – дает добро наш волшебник.

Они с Виктором распутывают длинную гирлянду с разноцветными огоньками, опутывают ею дерево и отдают его на растерзание детям. Начинается шуршание пакетами, споры о том, где какой шарик будет смотреться лучше, смех и перетаскивание табуретки с места на место, чтобы достать повыше. Мы пока не вмешиваемся. Даем малышам полную свободу самовыражения.

– Идите пить чай, – зовет нас Эля.

Мы с ней с утра успели поставить тесто и испечь пару пирогов, чтобы накормить уставших после физически тяжелой работы мужчин. А мне не терпится задать им вопросы. Много вопросов. Чувствую себя Василисой.

– Ну давай уже, – смеется Виктор. – пока от твоего ерзания стул дымиться не начал.

– Вы же знали, что Савельев будет в городе? – начинаю с главного.

– Предполагали, – кивает Антон. – Он следил за нами, а мы за ним. В какой-то момент слежка прекратилась, но не ожидать от него подвоха было глупо.

– Поэтому ты в торговом центре все время озирался по сторонам?

– Угу. Но ничего подозрительного не увидел. Большое количество народу сыграло свою роль и этот чертов лифт! С улицы к нему есть доступ только через служебную территорию. Там все огорожено и без пропуска не пройдешь. Слишком рано я расслабился.

– Но ты же не мог предусмотреть всего, – напоминаю ему в который раз.

– А это уже мой косяк, – отвечает Вик. – Но мы все равно быстро среагировали. Тоха сообразил, что вас увезли. Позвонил мне, я связался с охраной торгового центра и еще парой знакомых. Поймали этого бесстрашного в камеры и повели через город. Антон за вами поехал, а там недалеко от выезда на трассу есть стоянка ГИБДД. Оттуда дернули две машины, а СОБР – вообще ребята оперативные. Они всегда где-то рядом, – смеется Виктор. В общем, успели вам дорогу перекрыть.

– А если бы не успели? – отпиваю ароматный травяной чай из своей чашки. Слушаю их рассказ, будто не про нас, а просто недавно просмотренный боевик обсуждают. Очень странное ощущение.

– Догнали бы, – заверяет Виктор. – До Столицы вы бы все равно не доехали, если ты об этом. Забрали бы вас на середине пути примерно.

– Спасибо тебе огромное, – благодарю старшего Завьянова.

– Не за что. Все обошлось и славно. Вспоминай теперь об этом, как о предновогоднем приключении, – подмигивает он.

– А что будет с Савельевым? Его посадят? – еще один очень важный для меня вопрос.

– Да. Я еще от себя добавил. Так что ему хватит, поверь.

Закрыв для себя эту тему, с удовольствием беру кусок мягкого мясного пирога и наблюдаю за детьми. Мужчины убирают в раковину свои кружки, присоединяются к малышам. Антон поднимает звонко смеющуюся Василису на руки, чтобы она достала до верхних веток. Виктор сажает на плечи маленькую Дилю, мы с Арсением подаем им игрушки из шуршащих пакетов, а Эля распутывает мишуру и дождик.

Елка получается очень красивая. У нас с Васей такой точно никогда не было. Я, как и дочка, с детским восхищением и трепетом смотрю на поистине сказочное дерево.

– Зажигаем? – спрашивает у детей Виктор.

– Да!!! – звучит нестройный хор.

Элина выключает свет, Антон подходит ко мне сзади, обнимает. Виктор включает гирлянду и у меня перехватывает дыхание.

– Я такое только на картинках видела, – признаюсь Антону.

Слышу, как кто-то хлюпает носом. Ищу взглядом источник. Моя Василиска стоит и вытирает кулачком слезы. Подхожу к малышке, присаживаюсь перед ней на корточки, беру ее за руки.

– Ты чего, котенок?

– Красиво очень, – всхлипывает кроха. – как в настоящей сказке.

Рядом с нами присаживается Тоша. Василиса обнимает его за шею. Он очень трогательно прижимает малышку к себе, целует в лобик, шепчет секретик на ушко. У меня в животе порхают бабочки и им снова все равно, что за окном зима.

В камине трещат дрова, дети играют возле елки. Пользуясь случаем, от нас сбегают Виктор с Элиной. Обещаю им присмотреть за Арсом и Дилей.

– Я тоже хочу вкусненького, – урчит мне на ухо Антон.

– Терпи, – целую любимого мужчину в нос. – Дай ребятам побыть наедине подольше. Малышню сегодня укладывать нам.

Обнимаясь, сидим и смотрим как мигают огоньки на елке, как танцуют языки пламени в камине. Не хочется двигаться. Я стараюсь записать на подкорку еще один сказочный момент из своей новой жизни, чтобы потом, когда станет сложно или грустно, вытащить его из дальнего уголка и прокрутить перед глазами.

Диля, как самая маленькая, первая начинает капризничать и тереть глазки. Поднимаю ее на ручки.

– Вась, тебе тоже спать пора, – зову свою малышку. – Пойдем умоемся и я почитаю вам сказку. Тош, на тебе Арс.

– Окей.

Расходимся по комнатам. Кладу Дилю и Васю в одну кровать. Укрываю их одеялом. Вместе выбираем сказку. Девчонки, зевая, внимательно слушают.

– А я первый, – шутливо хвастается Антон, появившись в дверях детской.

– У меня тоже все спят.

Откладываю книжку на тумбочку. Поправляю им одеяло. Пусть сегодня поспят вместе, не хочется случайно разбудить Дилю перекладывая в ее кроватку.

– Ну раз мы благополучно справились с этой, несомненно, тяжелой миссией, я требую обещанную вкусняшку!

Антон подхватывает меня на руки и несет в нашу спальню. Стараюсь громко не смеяться и сильно не краснеть от того, что эта кареглазая пакость шепчет мне на ухо.

– Снеж, – Тоша опускает меня на простыни. – а давай сделаем ляльку?

***

Бой курантов отсчитывает последние секунды уходящего года. Мое сердце бьется с ними в такт, словно боится быть брошенным, снова замороженным и забытым. За длинным деревянным столом собрались всем мои самые близкие люди. Я ожил благодаря им, снова поверил в любовь, в семью, в себя.

В бокалах искрится шампанское и в разноцветных пластиковых стаканчиках лопаются пузырьки лимонада у детей. Девчонки расстарались, наготовили столько всего, что нам точно хватит на неделю. В центре стола стоит небольшой глиняный кувшин, оставшийся еще от нашей с Виктором мамы. В нем еловая веточка, украшенная серебристым шариком и немножко блестками. Стоят свечи. Трещат дрова в камине.

– Девять… – считаем вслух вместе с детьми. – десять… одиннадцать… двенадцать… Ураа!!! С Новым годом!

Бокалы с хрустальным звоном бьются друг об друга.

– Подарки! Можно открывать подарки! – дети бегут к елке.

Под ней уже лежат коробки разного размера в красивой упаковочной бумаге, перетянутые ленточками. На каждом подарке открытка с именем. Вася и Арс уже умеют читать, помогают Диле найти ее коробочки. Шуршит и разлетается в стороны упаковка. Словно мыши, малыши возятся и довольно пищат, рассматривая все, что мы им надарили.

– Вась, – вдруг спохватывается Снежинка. – а как же желание, котенок? Ты забыла загадать?

– Ничего я не забыла, – она крепко прижимает к себе куклу, похожую на настоящего младенца. – Зачем мне его загадывать, если оно уже сбылось? Я же загадывала папу. Он у меня теперь есть. Правда, пап? – смотрит на меня.

– Конечно, – подтверждаю. – Нравится кукла? – она еще крепче прижимает к себе игрушку. – Как назовешь?

– Эмм… – задумчиво стучит пальчиками по подбородку.

– Маруся, – тихо ржет Виктор, вспоминая, как представилась ему Эля при их самой первой встрече.

– Знаете что, господин Кощей?! – возмущается Элина, в отместку тыкая в брата его детским прозвищем.

– Что? – Вик делает большие глаза и смеясь зацеловывает жену, не давая возможности ответить.

– А мне нравится, – соглашается Василиска. – Будешь Марусей, – гладит игрушечного младенца по кружевному чепчику. – Пап, а мы пойдем запускать салют?

– Как только вы тепло оденетесь, сразу пойдем, – заверяю ее.

Детвора убегает на поиски своих курток. Мы допиваем шампанское, собираем пиротехнику. Шумно вываливаемся на улицу. Топаем по скрипучему снегу на задний двор. Василиска с Арсом, хохоча, падают в сугроб и машут руками создавая на белом полотне снежных ангелов.

– Идите сюда, – зовет их к себе Элина, удерживая за ладошку Дилю.

– Ты ее на руки лучше возьми, – предлагает Вик. – Испугается.

Но глядя на старших брата и сестру малышка лишь иногда вздрагивает, но вместо страха с удовольствием смотрит в небо, где расцветают разноцветные шары фейерверков.

– Ура! Ура! С Новым годом! – кричат наперебой дети.

– С Новым годом, – закончив с салютом, подхожу к любимой женщине, целую ее в холодные губы. – Замерзла?

– Нет. С тобой тепло, – трется щекой о мех на воротнике моей куртки.

Вася дергает меня за рукав.

– Пап, мам, ну хватит уже целоваться! Давайте снеговика лепить!

– Ах, да! – вспоминаю нашу прогулку после катка. – Ты же хотела большого снеговика с папой. Ну пошли, – беру ее за руку. – попробуем изобразить.

Виктор тоже помогает нам катать снежные шары. Дети, кряхтят, но не отстают от взрослых. Они же просили БОЛЬШОГО снеговика. А нам только дай команду. Мы постарались. Еле взгромоздили один шар на другой.

– Ого, какой он, – обходит наше общее творение Василиса.

Эля несет из дома морковку для носа и фасоль, чтобы выложить улыбку нашему снежному другу. Снежка находит веточки для рук. Арсений приносит несколько гладких камешков для пуговиц. Ну вот и все, еще одна мечта моей Василиски исполнилась.

– Ты настоящий волшебник, – шепчет малышка.

Уходим в дом, пока детвора не простудилась. Переодеваем их, рассаживаемся за столом. Болтаем, едим, смеемся вспоминая собственное детство, родителей, школьных друзей. На сегодняшнюю ночь у меня осталось еще одно важное дело. Поднимаюсь в комнату, достаю из комода две обтянутые кожей коробочки. Одна белая, вторая нежно-розовая.

Возвращаюсь к семье. Подхожу к елке.

– Вась, – зову дочку. – иди ко мне.

Откладывает вилку, слезает со стула. Подходит. Встаю перед ней на одно колено. Все замолкают с интересом глядя на нас.

– Моя маленькая принцесса, увидев тебя в шкафу своего кабинета я сразу понял, что это судьба. Мне очень приятно, что ты приняла меня, как часть вашей с мамой семьи и наградила таким высоким статусом. Но все ведь должно быть по правилам. Правда? – взволнованно кивает. – Так вот, – улыбаюсь и раскрываю перед не розовую коробочку с серебряной цепочкой и кулоном – снежинкой, усыпанной мелкими полудрагоценными голубыми камушками. – Я официально прошу у тебя согласия стать моей дочкой.

– Ой… – малышка прикрывает ладошками рот.

– Ты согласна, Вась?

– Да! Да, конечно, я согласна, папа! Папочка, – бросается мне на шею и крепко обнимает.

– Спасибо, мой котенок. А маму свою ты отдашь мне жены? М? – шепчу ей на ушко, но все молчат и мои слова прекрасно слышат. – Я очень вас люблю. И маму твою люблю. Отпустишь ее замуж?

– Тош… – слышу дрожащий голос Снежинки. Пока не оглядываюсь. Я хочу получить ответ от Василиски.

– А ты не будешь мою мамочку обижать? – смотрит мне в глаза дочка.

– Нет.

– И всегда-всегда будешь любить?

– Конечно, малыш.

– И мы будем зимой приезжать к дяде Вите и лепить больших снеговиков?

– Ну, – кошусь на брата, тот довольно кивает. – Пока не надоедим ему, будем приезжать и лепить.

– Тогда я согласна. Мам, – смотрит на Снежку. – я отдаю тебя замуж папе.

– Блин… – ревет в голос Снежинка. Машет на лицо ладошками. Вик наливает ей в бокал шампанского. Она выпивает его залпом. Я подхожу к любимой женщине, беру ее за руку и надеваю на безымянный палец кольцо из белой коробочки. По его платиновому ободку рассыпались точно такие же снежинки, на кулон у Василисы.

– Я люблю тебя, моя Снежинка, – целую ее окольцованный пальчик. – Не плачь… ну не плачь, Снеж. И на алкоголь не налегай, – шепчу на ушко. – Вдруг у нас уже получилась лялька.

– Да рано еще, – всхлипывает моя девочка.

– Тссс. Ничего не знаю, – улыбаюсь ей. – Хочу твое «да» услышать. Скажешь?

– Да, – она крепко обнимает меня за шею, как недавно делала Василиска. – Конечно да, Тош! Да!

Эпилог

– Спи, мой малыш, засыпааай, – заканчиваю петь колыбельную и прижав заснувшего сынишку к себе устало прислоняюсь к стене. Глаза закрываются сами. Вздрагиваю, почувствовав прикосновение.

– Давай я его в кроватку переложу, – шепчет Антон. – Поспи.

Отдаю ему сына, роняю голову на подушку и отрубаюсь.

Глаза распахиваю в ужасе. В комнате тихо и я выспалась! Никиты в кроватке нет. Дверь в комнату плотно закрыта. За ней слышны глухие голоса, детский плач и шаги.

Дверь тихонечко открывается. В комнату входит Антон с Ником на руках.

– Я уговаривал его, сколько мог, – смеется муж. – Но наш маленький мужчина требует свой обед. Отдохнула?

– Да. Спасибо тебе большое, – забираю у него малыша, прикладываю к груди.

Никитка, еще немного хныча и жалуясь мне на своем детском языке, жадно принимается за еду.

– Ну все – все, Ник, – глажу его по ручке и спинке. – Не плачь. Вася уроки сделала? – поднимаю взгляд на Антона.

– Сделала, не переживай. И для школы, и для художки. Они там с бабушкой на стол накрывают. У нас поздний обед. Еще никто не ел. Тебя ждали.

– С бабушкой?! – округляю глаза. – С какой, Тош?

– Тихо ты, не паникуй. Саныч родителей твоих привез. Отец с дороги прилег отдыхать в гостиной, а мама у тебя – настоящий электровеник. Как всегда, не усадишь. Сюрприз, в общем, Снеж, – улыбается Завьянов.

– Обалдеть… – только и могу сказать. Сонный мозг пока отказывается работать как нужно.

Муж забирает у меня успокоившегося и сытого сынишку. Поправляю на себе одежду и сама, как маленькая, бегу на кухню, чтобы поскорее увидеть и обнять маму. Прижимаюсь к ней крепко – крепко. Я очень скучала.

Приехать к ним все никак не получалось. То у Антона на работе завал, то у меня поздний срок беременности и ехать по бездорожью просто страшно. То у Васи много уроков несмотря на первый класс. Дочка учится в лицее с углубленным изучением языков. А еще Антон отдал ее в художественную школу. Василиска очень просила. Ну и Никита маленький, беспокойный кроха. В совокупности так вышло, что доехать до родителей просто не было ни сил, ни времени. Стыдно.

– Прости меня, мамочка, – целую ее в шершавую щеку.

– Да мне не за что, Снеж, – мама гладит меня по руке. – Семья – это дело такое. Зато мы вот решились, наконец, к вам выбраться. Город посмотрим, в квартире поживем, – смеется она. – Внуков понянькаем. Никита, кстати, на Антона очень похож.

– Да, – сажусь на табуретку и просто любуюсь тем, что мама здесь, с нами. – Особенно если на детские фотографии смотреть, вообще один в один. Он просто ляльку очень хотел, вот и получился Ник, похожий на папу, – подмигиваю вошедшему Антону. – А Вася где? Ты же говорил, она бабушке помогает, – спрашиваю у мужа.

– К деду убежала мультики смотреть. Позвать?

– Зови, – отвечает за меня мама. – У меня уже все готово.

– А тебе не отдыхается, да? – стараюсь смотреть на нее построже.

– Успею еще, – машет на меня рукой, нарезает хлеб.

Прибегает дочка. Следом за ней приходит папа. Обнимаю его и не могу перестать улыбаться. Все вместе устраиваемся за столом. Для Никиты Антон просто раскладывает коляску и малыш тоже с нами за настоящим семейным обедом.

Простая еда, простые разговоры, смех. Рядом близкие люди. А больше ничего и не нужно. Хотя нет. Не хватает еще одного человека, но звать ее сюда я пока не готова.

Чуть больше месяца назад Татьяна Ивановна попала в больницу. Я узнала об этом случайно через общих знакомых. У нее же нет никого. Рома отбывает срок за все содеянное. Про ее бывшего мужа мы вообще ничего не знаем. И так вышло, что кроме меня ее и навестить то некому. А я не смогла отвернуться. Эта женщина сделала для меня очень много хорошего.

Мы с Антоном стали потихоньку ей помогать. Отвозили продукты, чистые вещи, перевезли в квартиру после выписки. Тоша забил ей аптечку хорошими лекарствами, холодильник свежими продуктами. Заезжает раз в неделю после работы, докупает что нужно и помогает по мелочи по дому. Я стараюсь звонить ей, говорить. Как раньше, на полном доверии пока не получается, но это лучше, чем ничего. Василиска бабушку любит. Дочка обиделась на нее, испугалась тогда, когда они попытались ее выкрасть, но отошла от всего этого гораздо раньше меня.

Никита снова капризничает. Беру его на руки, и кроха сразу успокаивается.

– Манипулятор, – касаюсь подушечкой пальца маленького носика.

– Вот именно. А ты ему уже сейчас позволяешь. Чуть заплакал, сразу на руки. Снеж, как первый раз, честное слово, – ругает меня мама.

– А можно мне подержать братика? – слезает с табуретки Василиса.

– Конечно, – аккуратно перекладываю Ника ей на руки.

Она уже умеет его правильно держать и во всем старается мне помогать. Дочка с деловым видом ходит с братишкой по кухне. Подносит его к окну, рассказывает про птичку в какой-то момент переходя на английский язык. Это практика у них такая в лицее. Рекомендуют по возможности говорить дома или с друзьями. Она вот общается с нами.

– Вась, у нас Ник так на английском говорить начнет раньше, чем на русском. Завязывай.

Мелкая показывает мне язык, но послушно переключается на родной и всем здесь понятный.

На ночь стелим родителям в гостевой комнате. Антон читает Василисе сказку, пока я кормлю и укладываю Никиту.

Кладу заснувшего сына в кроватку. Встаю у зеркала, распускаю сильно отросшие светлые волосы. В спальню заходит Антон. Перехватывает у меня расчёску, сам водит ей по волосам перебирая и распутывая пряди. Отводит их в сторону открывая для себя мою шею. Ведет по ней носом, вдыхая запах кожи и геля для душа. Оставляет несколько горячих поцелуев. Закрываю глаза покоряясь его губам и рукам.

– Уже можно, да? – осторожно спрашивает он.

– Да. Я же была у врача два дня назад. Забыла тебе сказать.

– Два дня? – кусает меня в плечо. – То есть я мог забрать себе все свои вкусняшки еще два дня назад, а ты молчала? Ну все! Трындец тебе, Завьянова! Я сейчас буду мстить. Ты готова?

Разворачиваюсь в его руках. Обнимаю за шею, смотрю в родные карие глаза. Они сейчас почти черные. В них красиво отражается свет ночника.

– Я с тобой давно на все готова, Тош. Ты же знаешь, – подтягиваюсь на цыпочках. Целую любимого мужчину в губы. – Люблю, – выдыхаю в них.

– Люблю, – едва слышно отвечает он.