Читать книгу "Я загадала папу"

Глава 12. Шаг в прошлое

Подъезжаем к моему подъезду. Возле него стоят две наши соседки. Вредная старушка, которая иногда сидит с Васей и ее подружка из квартиры напротив. Увидев нас, замолкают и с любопытством рассматривают дорогую машину Антона. Перешептываются, улыбаются.

– Не хочу уезжать, – грустно вздыхает Тоша.

– Не уезжай, – встревает Вася. Получает от меня строгий взгляд. Замолкает.

– Мы увидимся завтра на работе.

– Знаю, – сжимает мою руку. – В следующие выходные отвезу вас к брату. Там тоже очень красиво. Вик – вся моя семья. С родителями, к сожалению, уже не познакомлю, – грустно вздыхает он.

– Я буду рада познакомиться с твоим братом, – большим пальцем рисую круги на его руке. – Нам пора.

– До завтра, – тянет за руку ближе к себе, целует в щеку. – Василиска, пока, – машет ей рукой.

Выходим из машины. Антон достает из багажника наши вещи. До квартиры мы донесем их сами. Проведенное время с магом теперь надо переварить, а если он поднимется, скорее всего не уйдет. Я не гоню его. И мне тоже жаль расставаться, но хочется совсем немного сбавить обороты, чтобы все новые эмоции и ощущения улеглись внутри. Мне необходимо осознать и принять в своей блондинистой голове, что я вроде как не одна теперь. У меня есть мужчина. Это не просто.

Кивком здороваюсь с соседками. Поднимаемся с Василиской к себе.

– А почему Антон уехал? – тараторит дочка, в своей манере засыпая меня массой вопросов. – Он же хотел остаться. Это ты не хочешь? А почему ты не хочешь, чтобы он остался? Вы поругались? Он тебе больше не нравится? Он не хочет быть моим папой?

– Вася, стой, – торможу поток ее переживаний, пока он ни завел нас обеих не туда. Открываю дверь. Заношу в прихожую сумку.

– Так не бывает, малыш, чтобы раз и сразу папа. Нужно время. И ему, и мне. И даже тебе, – целую ее в нос, помогаю снять курточку. Вешаю ее на крючок. Шапку закидываю в шкафчик под потолком.

– Мне не нужно. Я уже все решила, – дочка снимает сапожки. – А ты нет? Ты его не любишь?

– Котенок, – тяжело вздохнув присаживаюсь перед ней на корточки. – давай не будет торопить события. Мне однажды вот здесь, – прикладываю ее кулачок к своей груди и стараюсь аккуратно, но честно объяснить. – сделали очень-очень больно. Я боюсь, – шепчу, прислоняясь своим лбом к ее. – торопиться.

– Он же добрый маг, – Вася крепко обнимает меня за шею. – Он тебя не обидит. Он даже бабушке с дедушкой понравился. Я слышала, как она говорила, что Антон хороший. И еще, что ты наконец-то забудешь того придурка. А кто такой «придурок», мамочка?

– Ты же знаешь, что подслушивать не хорошо? – кивает. – А «придурок» … как тебе объяснить? – поднимаюсь на ноги.

– Плохой человек? – хлопает ресничками. – Тот, который вот здесь, – стучит себя кулачком в грудь, как я ей только что показала. – сделал больно?

– Да, – вздыхаю. – Все верно. А теперь бегом разбирать вещи и купаться. Завтра в садик.

Сложный разговор с дочкой все ближе. Как бы я не старалась его избежать, все равно придется объяснять, что «придурок» не просто плохой человек. Он ее родной отец.

Улавливаю мелодию звонящего телефона. Ищу его в карманах, в сумке. Достаю. Татьяна Иванова и еще несколько сообщений.

Параллельно звонят в дверь.

Прикладываю телефон к уху, зажимаю плечом, открываю замок.

– Татьяна Ивановна, здравствуйте, – отвечаю с улыбкой одномоментно кивая соседке. – Повисите минуточку, ко мне пришли, – прошу ее. – Что-то случилось? – спрашиваю у бабы Любы.

– К тебе мужчина приезжал…

– Татьяна Ивановна, я перезвоню, – скидываю звонок. – Какой мужчина? – внутри все неприятно замерзает. Выскальзываю в подъезд. Плотно прикрываю за собой дверь.

– Красивый. Тоже кареглазый, как твой, – намекает на Антона. – Машина дорогая, одежда. Будто с обложки модного журнала сошел или вон, – машет рукой в пространство. – с телевизора. Там в рекламе таких показывают. Передать просил, – вручает мне сложенный вдвое листочек. – Вот не ожидала от себя, Снежана. А с виду такая приличная женщина. Не зря говорят, в тихом омуте черти водятся, – ворчит она, поднимаясь по лестнице.

Скомкав записку, стекаю вниз по двери, присаживаюсь на корточки и тихо закрываю ладонями лицо. Мне совершенно плевать, что там она себе надумала. Есть проблема гораздо страшнее.

Я не хочу туда. Ну не надо, пожалуйста! За что? Это страшный шаг назад, в прошлое, от которого я семь лет убегала.

Дверь толкается мне в спину.

– Мам, – шепотом зовет Василика. – Мамочка, ты там?

– Здесь, котенок, – нервно сглотнув поднимаюсь на ноги. – Сейчас иду.

Записка от Ромы жжет руку. Разворачиваю. Номер телефона и короткое: «Перезвони!». Снова комкаю его. Возвращаюсь в квартиру и без сожаления швыряю в мусорное ведро.

Моя маленькая помощница сама справилась с сумками, привезенными от бабушки. Даже банки с домашними консервами расставила на места.

– Спасибо, – целую дочку в макушку. – Чтобы я без тебя делала?

Достаем с ней полотенце, домашнюю одежду. Делаю для крохи горячую ванну с пенкой. В кармане снова звонит телефон. Снова Татьяна Ивановна.

– Да, – нехотя отвечаю.

Я уже знаю, зачем она так настойчиво пыталась со мной связаться, судя по нескольким сообщениям о пропущенных звонках. Пока ехали в город, терялась связь. Хорошо, что у нее не вышло до меня дозвониться. Не хочу втягивать в это Антона.

– Снежа, Рома вернулся. Ты на меня не ругайся только, он все же мой единственный сын. Я ему ваш с Васей адрес дала. Он с женой развелся. Очень хотел тебя и дочку увидеть. Ну как я ему откажу? А вдруг вы помиритесь? Или ты уже с тем парнем?

– Надо было у меня спросить сначала! – повышаю голос. – У него нет дочери! Он предлагал мне денег, чтобы я ее убила! – напоминаю несостоявшейся свекрови, которая, вообще-то, была на моей стороне.

– Снежиночка, да я все понимаю. И не осуждаю, ты ведь знаешь. Это ваше дело. Только я тебя очень прошу, ты все же с ним поговори. Васе нужен отец.

– Она его себе уже нашла! – психанув сбрасываю звонок.

Глаза щиплет от подступивших слез. Разрыдаться не дает Василиска вихрем влетая в нашу крохотную ванную. Раздевается, забирается в воду. Накидываю ей туда любимых игрушек. Даю возможность немного погреться в ароматной воде.

На экране появляется сообщение с того самого номера, что был на бумажке. Я запомнила четыре последние цифры. Не хотела. Само отпечаталось.

«Нам надо поговорить.»

«Не надо!»

«Завтра заеду за тобой после работы.»

«Только попробуй!»

«Я не спрашиваю твоего разрешения, Снежана. Ставлю перед фактом.»

***

Не сплю, изучая на потолке каждую трещинку. Под боком сладко сопит Василиска. Дочке приснился страшный сон, прибежала ко мне. Наша с ней связь работает: я на нервах, она плохо спит. Загадка природы, но такое уже не в первый раз.

Переворачиваюсь на бок, обнимаю ее, осторожно притягиваю к себе, вдыхаю сладкий запах волос и снова глотаю слезы.

Как он смеет появляться спустя столько лет и ставить мне условия?! Он вычеркнул нас из своей жизни. Не интересовался. Не вспоминал. А теперь что изменилось? Внезапно проснулась совесть? Смешно.

Закрываю глаза, стараюсь все же уснуть. Не выходит. Сердце в груди трепыхается в настоящей панике. Я не боюсь встречи с Ромой. Это состояние я давно переросла и переболела. Я боюсь того, что он может попросить. А зная Савельева, если в его голову что-то стукнуло, он будет не просто просить, требовать и добиваться всеми доступными ему способами. А они у него не всегда честные.

Вот почему мне страшно. Я не смогу с ним тягаться, хоть и буду делать это до последнего.

Тихо встаю, поправляю одеяло Василисе, ухожу на кухню. Часы показывают четыре утра. Чтобы как-то себя занять, готовлю для нас с малышкой нормальный завтрак, а не как обычно, на бегу.

Замешиваю тесто на блинчики. Готовлю начинку. В холодильнике есть немного творога и сухофруктов от мамы. Смешиваю творог с курагой, ложкой меда, ванилином и сметаной. Хочется порадовать кроху сладеньким. Она любит блины.

На удивление ничего не горит. Круглые ажурные солнышки скручиваю с творожной начинкой. Еще немного обжариваю в месте «шва». Пахнет очень вкусно.

Варю овсяную кашу с молоком. В нее кидаю немного изюма. Укутываю кастрюлю полотенцем. Завариваю свежий чай. Себе делаю кофе покрепче. День сегодня будет очень длинный и тяжелый.

Иду в комнату.

– Котенок, – целую кроху в щечку. – вставай.

– Ммм, – пытается спрятаться под одеяло с головой.

– А там блинчики вкусные-вкусные. Вставай, малыш, – прошу ее, поглаживая по спинке.

Потягивается, хитро подсматривая одним глазом. Улыбаюсь, скидываю с нее одеяло и помогаю потянуть ножки. Легонечко щекочу пяточки. Смеется. Садится на диване. Растрепанная, тепленькая и смешная.

– Я кровати застелю, а ты беги умываться и не забудь про зубки.

– Ма-а-м, – закатывает глаза. – Я большая уже.

– Большая-большая. Я просто напоминаю. Взрослые, знаешь ли, тоже иногда могут что-нибудь забыть.

Пульс уже скачет, как припадочный, но я все равно пью вторую порцию кофе. Надо включиться. Два дня пропущено на работе, а там есть важные документы, которые, как любит выражаться мое начальство, надо перевести «еще вчера». Но «еще вчера» он отлично проводил со мной время, так что придется Завьянову теперь немного потерпеть, но я очень постараюсь все сделать быстро.

Василиска довольно облизывает пальчики. Убирает за нами посуду. Сама моет, ставит на сушилку и топает одеваться. Я тоже собираюсь. Наношу макияж так, чтобы скрыть следы слез и бессонной ночи. Надеваю теплые черные брючки, любимый белый свитер крупной вязки с горлом, волосы оставляю распущенными. Нет настроения что-то с ними придумывать. На работе соберу заколкой на затылок, чтобы не мешали.

Спускаемся с Васей вниз. У подъезда паркуется Логан Сан Саныча. Заботливый Тоша прислал машину. Надо будет обязательно поблагодарить его за это.

– Здравствуйте, дядя Саша, – приветствует водителя Василиска.

– Доброе утро, маленькая принцесса. И большая тоже, – улыбается мне.

– Доброе. Спасибо, что приехали, – отвечаю ему улыбкой.

Василиса всю дорогу делится с Сан Санычем впечатлениями от поездки к бабушке. А я, рисуя пальчиком на стекле, снова ухожу в себя. Возвращаюсь в реальность только, когда Вася дергает за рукав куртки. Приехали.

Быстро провожаю дочку в группу. Слежу, чтобы аккуратно переоделась и сложила вещи. Поправляю косички. Обнимаемся.

– Я сегодня могу немного задержаться, – предупреждаю воспитателя.

– Хорошо, – кивает, но губы все равно недовольно поджимает.

Василису тоже предупреждаю, чтобы не переживала и дождалась меня без капризов.

Едем с Сан Санычем в офис. Мужчина тактично не задает вопросов. За что сейчас я люблю его еще больше.

На парковке стоит машина Антона. Его самого нигде не видно. Поблагодарив водителя, поднимаюсь к себе, сразу сажусь за работу.

Запала хватает на несколько часов. Как раз до обеда. Глаза режет, я без конца зеваю. Буквы на мониторе плавают и в голове такая каша, что я не вижу опечаток. А их делать нельзя. Это официальные документы!

Сложив руки, ложусь на них головой. Есть мне не хочется, а вот попробовать перебить сон подремав свой законный обеденный час, можно попробовать. Ставлю будильник, закрываю глаза. Меня быстро утягивает в темноту, но также резко выдергивает хлопком двери. Поднимаю голову захлебываясь подскочившим к горлу пульсом.

– Привет, – Антон подходит, прижимается теплыми губами к моим и сразу наглеет, углубляя поцелуй. – Сонная моя девочка, – присаживается на корточки. – Обедать не пойдем?

– Надеялась немного поспать, – виновато опускаю взгляд.

– Я тогда сюда закажу из ресторана. Глаза красные. Плакала?

– Нет. Не спала совсем, – двигаюсь к нему на стуле. Завьянов оказывается у меня между ног. Обнимает за талию, я с удовольствием обвиваю руками его шею, поглаживаю короткий ежик волос на затылке.

– Рассказывай, – как кот, жмурится от моей ласки.

Замолкаю.

Стоит ли втягивать его в это? Но мы же вроде как встречаемся. И за ложь я его ругала. Сама буду не лучше, если промолчу.

– Объявился отец Василисы, – говорю, задержав дыхание.

Руки Антона напрягаются, пальцы сжимаются чуть сильнее.

– Чего хочет?

В красивых карих глазах вспыхивает ревность. Я, как влюбленная дурочка, улыбаюсь его реакции. Это очень приятно. Особенно сейчас, когда внутри очень страшно.

– Встречу назначил. Сегодня.

Мое ревнивое чудо с рычанием опускает голову мне на колени. Стучится об них лбом. Подтягивается и совершенно по-собственнически целует, вкладывая в жадные прикосновения свои бурлящие эмоции.

– Ты одна никуда не пойдешь. Ты же это понимаешь? – кусает меня за нижнюю губу.

– Понимаю. Ты только успокойся, пожалуйста, – веду пальцами по его напряженной шее. Там нервно пульсирует выступившая венка. Глажу ее. Хочется поцеловать Завьянова прямо туда.

– Да я спокоен, – выдыхает, расслабляется. – Тебе бы поспать, а то свалишься к вечеру.

– У меня дел полно, Тош. И так два дня бессовестно прогуляла.

– Ты не прогуляла, а была в важной командировке с руководством компании. Прошу не путать. Давай сделаем так. Я сейчас Саныча дерну, он тебя домой отвезет. Берешь с собой на флешку нужные документы. Отсыпаешься и работаешь сегодня дома. К шести я постараюсь сам за тобой приехать. Где вы должны встретиться, кстати? – показываю ему сообщение от Ромы. – Ну вот и отлично. У тебя еще полно времени. Собирайся.

Не спорю. У меня нет на это сил. Его предложение мне понравилось и плевать, что будут косо смотреть коллеги. Я сейчас не способна думать об этом. У меня в голове две мысли: Рома и спать.

Завьянов сажает меня в машину, пару раз коротко целует прямо на глаза у охранника. Вот даже так?

– Я ж не мальчишка, чтобы свою женщину прятать, – считывает мои мысли. – Отдыхай.

Хлопает дверцей. Я сползаю по спинке сиденья устраиваясь удобнее. Закрываю глаза и успеваю немного подремать, пока Сан Саныч аккуратно ведет свой Логан по городу.

Благодарно прощаюсь с водителем. Поднимаюсь к себе. На лестничной площадке баба Люба с презрением на меня косится и не здороваясь гордо шествует вниз по ступенькам. Разбираться с тем, что у нее в голове, нет ни малейшего желания. Что за привычка у людей? Придумывать то, чего нет?

В квартире еще пахнет утренними блинами. Не удержавшись, беру один с тарелки. Жуя на ходу, забираю из спальни халатик и чистое полотенце. Пару минут стою под теплым душем с закрытыми глазами. Хорошо так и немного спокойнее после разговора с Антоном. Я быстро начинаю привыкать к тому, что он есть со мной рядом. Тыл и защита, которой мне очень не хватало все эти годы. Страшно разочароваться, но я стараюсь не думать об этом. Сейчас все хорошо. Буду подпитываться этим.

Накидываю халат на обнаженное, подсушенное мягким полотенцем, тело. В нем ложусь на неразложенный диван. Стягиваю со спинки половинку покрывала, укрываюсь. Думать больше не получается. Я завожу будильник на три часа дня и проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь не сразу. Только со второго раза. Умываюсь прохладной водой. Делаю себе чай, доедаю последний блинчик. Завтра приготовлю еще, с другой начинкой.

Сажусь за старенький ноутбук, открываю документы на флешке и за работу. На свежую голову все идет гораздо быстрее. Правлю то, где накосячила, пока засыпала в офисе, перевожу дальше. Попадаются сложные термины от производителей материалов. Они иногда стопорят, но у меня есть база. Справляюсь.

Увлекаюсь, не замечая, как летит время. Подпрыгиваю на табуретке от резкого звука дверного звонка, ударившего по ушам, привыкшим к тишине.

Запахнув халат на груди, бегу открывать.

– Оу… – зависает на глубоком треугольном вырезе Антон. – Мне нравится, когда меня ТАК встречают, – улыбается эта озабоченная пакость.

– Холодный, – целую его в прохладные губы.

– Угу. Там минус серьезный и снег опять идет. Одевайся теплее.

– Чай будешь? – пропускаю его на кухню. Ставлю чайник.

– А давай, – тянет меня за руку, сажает к себе на колено и тут же пробирается ладонью под халатик. Поглаживает пальцами бедро. Кожа покрывается ледяными мурашками. Позволяю ему греть об себя свои наглые руки.

Делаю для Антона чай. Сбегаю от него собираться. Вопреки рекомендации своего мужчины хочу быть шикарной назло Роме. Такая вот женская прихоть. И вместо теплых штанов или утепленных колготок достаю с верхней полки телесный капрон, припасенный на всякий пожарный. Вот сейчас именно этот случай. Мне надо. Я хочу чувствовать себя максимально уверенно. Тем более мы на машине. Не замерзну.

Надеваю чулки с кружевной резинкой. Так давно не носила. Непривычно. Выбираю самое красивое нижнее белье из своего скромного арсенала одинокой мамочки. Его не так много, но все же кое-что есть. И мне очень хочется, чтобы в нем меня увидел Антон. Это не для Савельева. Это для нас с Завьяновым.

Поверх тонкого бежевого кружева надеваю юбку цвета кофе с молоком. Она идеально ложится по фигуре подчеркивая бедра. Скромная длина до середины икры становится сексуальной за счет боковых разрезов. Высокий пояс подчеркивает талию. К ней выбираю белую рубашку с длинным рукавом. Оставляю небрежно расстегнутой верхнюю пуговичку.

В зеркале ловлю хмурый взгляд Антона. Он наблюдает за мной прислонившись плечом к дверному косяку.

– Я понимаю, как это выглядит со стороны, – подхожу к нему, кладу ладошку на грудь слушая заведенное на максимум сердце.

– Офигенно это выглядит со стороны, – берет в руки мою ладонь, подносит к губам пальцы, а сам смотрит в глаза. – Хотелось бы, чтобы для меня… – вдыхает. – А еще ты замерзнешь.

– Для тебя, – глажу подушечками пальцев его влажные теплые губы. – и для себя. Но если ты против, я могу…

– Я не против, Снеж. Цепляет немного, но я же мужчина, эгоистичная сволочь с замашками собственника. Забей. Ты шикарно выглядишь. А попытается посягнуть на мое, я найду способ доходчиво объяснить этому придурку, где и когда он потерял свое право претендовать на вас с Василисой. У тебя есть еще минут десять. Не буду мешать.

***

К шести возвращаемся к офису. Из машины не выходим. Антон паркуется на своем месте недалеко от входа. Я с волнением заламываю пальцы. Завьянов не выдерживает, заключает мои ладони в кокон из своих. Крепко сжимает.

– Все будет нормально. Я рядом.

Но мне все равно нервно и страшно. Каким стал Савельев? Чего от него можно сейчас ожидать? Последняя наша встреча произошла, когда на нем была куртка, надетая на голое тело, пропитанное запахом другой девушки. Все, что с ним так или иначе происходило, я невольно узнавала от его матери. И вот сейчас я вижу, как недалеко от нас паркуется красивая иномарка необычного голубого цвета. Антон усмехается, разглядывая машину. Мне все равно, я в них ничего не понимаю, но уверена, что это Рома.

На телефон приходит сообщение.

«Я подъехал. Выходи»

– Твоя машина мне нравится больше, – нервно смеюсь, открывая дверь. Завьянов тоже смеется.

Вместе выходим из машины. Савельев тоже на улице. Закуривает, поднимает взгляд и его брови удивленно ползут вверх. Антон обнимает меня за талию притягивая ближе. Обозначает одним простым жестом, что он со мной.

– А ты времени зря не теряла, – оценивающе разглядывает нас Рома. – Ну, здравствуй, Снежка.

– Привет, – предательски просаживается мой голос.

Прокашливаюсь и сама машинально жмусь плотнее к своему Антону. Он родной, теплый и… очень напряженный. Ревнует. И это приятная ревность. Она не агрессивная, ненавязчивая.

– Зачем ты приехал, Ром? – выпрямляю плечи и в целом стараюсь держаться достойно.

– Поговорить. Наедине, – цедит сквозь зубы недовольно глядя на Завьянова.

– Исключено, – ледяным тоном отрезает Антон. – Все разговоры с МОЕЙ женщиной только в МОЕМ присутствии.

– Этот разговор тебя никак не касается, уж поверь, – ухмыляется Рома.

– Ну нет так нет, – жмет плечами Тоша. – Поехали, малыш, – разворачивается, подталкивает меня к машине.

– Эй! – зло рявкает Рома. – Хочешь быть свидетелем семейной сцены? Мне насрать. Поехали, поговорим.

– Здесь пешком можно дойти. Есть отличный ресторан дальше по улице.

Рома соглашается и на это. Антон чувствует себя совершенно уверенно и на своей территории, и рядом со мной. Я не встреваю в перепалку между мужчинами. Мне нравится, как Завьянов отстаивает свое право быть рядом. Он держится, выглядит, ведет себя гораздо достойнее Савельева. И мне хочется выглядеть достойно рядом с ним. Я держу выше голову, дышу ровнее, смотрю под ноги, чтобы ни поскользнуться, ни споткнуться по дороге.

Заходим в тот самый ресторан, откуда началось наше тесное общение с Антоном. Нас приветливо встречают. Завьянов выбирает столик, заказывает для меня чай, себе черный кофе без сахара. Улыбаюсь. Истинный хозяин ситуации. Правильный, выдержанный. А вот Роме все это не нравится. Верхняя губа периодически подрагивает в недовольном оскале. Тоша гладит меня по руке, Рома хрустит пальцами под столом. Эта игра начинает затягиваться, а нам еще Васю забирать из детского сада.

Делаю глоток чая, чтобы голос снова не хрипел. Сглатываю нервный пульсирующий ком, застрявший в горле.

– О чем ты хотел поговорить, Рома? У нас правда не так много времени.

– Я хочу видеть свою дочь, – заявляет он, глядя мне прямо в глаза.

У меня внутри все леденеет, замораживается и больно царапает нервы неровными краями. Шумно втягиваю носом воздух, чтобы не послать Савельева совсем не так благородно, как делает это Антон.

Мой маг пока не вмешивается. Дает мне возможность ответить самой и это правильно. Спасибо мудрому Завьяному за все, что он сейчас делает.

– У тебя нет дочери, Савельев. Все остальное наглая ложь и дезинформация.

– Да ладно? – ухмыляясь протягивает мне копию свидетельства о рождении и фотографии маленькой Василиски. – У нее даже отчество мое, Снежа. А ты говоришь, дочери нет. Несходняк, маленькая!

– Тон поубавь, – копирует его интонацию Антон. – И за выражениями я бы на твоем месте следил, – наклоняет голову на бок.

В шее что-то эпично хрустит, прямо как в фильмах, когда так разминается перед важным боев главный герой. Мой герой сидит с совершенно невозмутимым выражением лица, только взглядом он уже несколько раз убил и воскресил Савельева.

– Без тебя разберусь, как мне разговаривать со своей бывшей. Но все ведь может измениться. Правда, Снежинка? – в карих глазах Романа загорается азарт. – У нас с ней гораздо больше общего. У нас с ней общий ребенок. А кто такой ты, я скоро обязательно выясню.

– Уверен, что оно тебе надо? – Тоша отпивает остывший кофе из своей чашки. – Не боишься, что тягаться станет не по силам?

– Так. Стоп! – стучу ладонями по столу прекращая эту войну бушующего тестостерона. – Савельев, я не знаю, где ты так сильно ударился головой, но видимо в твоей черепной коробке что-то не туда съехало, и ты все перепутал. Давай я восстановлю твою память. Ты бросил меня семь лет назад и предложил проплатить убийство вот этой самой девочки, которую сейчас называешь своей дочерью. Припоминаешь? Идем дальше. Ты исчез из моей жизни, устроил свою и прекрасно жил все эти годы вообще-то зная, что мы здесь и нам совсем не просто. Но ты ни разу не появился. Я прекрасно справилась без тебя. А отчество твое… Дура, потому что! В коматозе была после родов. Но ты не переживай, я поменяю. А если ты попытаешься влезть в мою жизнь или не дай Бог, посмеешь приблизиться к моему ребенку, я тебя удавлю вот этими вот руками.

На нас смотрят все посетители ресторана. Меня трясет от адреналина. Я сама от себя такого не ожидала. Я думала, что никогда не смогу сказать ему в лицо все, что сотню раз прокручивала у себя в голове представляя нашу встречу. У меня получилось, но это выжгло все внутренние ресурсы. Эту дыру снова стал заполнять страх. Роман Савельев не из тех, кто отступает.

– Ччч, – гладит меня по спине Завьянов. – моя воинственная девочка. А ты ее слушай, – с пренебрежением кидает Роме. – только давить тебя ей я не позволю. С удовольствием сделаю это сам. Держись от них подальше, парень.

– Угрожаешь? – усмехается Савельев.

– Я? – делает большие честные глаза Антон. – Еще даже не пытался. Так, дружеская беседа за чашечкой кофе, – демонстративно делает еще пару глотков. Морщится, отставляя чашку в сторону. – Пойдем, Снеж, – помогает мне подняться. – нам пора.

Антон

Очень хотелось ему врезать, но надо было сохранить лицо. Своё. Вестись на провокации нет смысла. Это тело понимает только один язык – язык денег. На нем мы с ним и поговорим, когда он выяснит, кто я такой.

Снежка дрожит. Перенервничала, испугалась. Прижимаю ее к себе у машины. Плачет, уткнувшись носом мне в пальто. Время сильно поджимает. Доберемся до дома, буду успокаивать.

Сажаю в машину, пристегиваю. Опустив голову, прячется в волосах шмыгая носом. Достаю из бардачка пачку бумажных платочков, протягиваю ей. Молча забирает, стискивая пальцами упаковку.

– Ну ты чего? – не выдерживаю. Одной рукой кручу руль, второй глажу ее ладошку, по которой катятся упавшие с ресниц снежинки. – Все же нормально. Ты умница. Все правильно сказала и держалась отлично. Только вот… – пожевав губу выдыхаю встраиваясь в нужный ряд на дороге. – с Василисой тебе надо бы поговорить, Снеж.

– Что я ей скажу? – вскидывает подбородок. На щеках разводы от туши, губы припухли, глаза красные.

– Аккуратную правду. Это в любом случае лучше сделать до школы. Там, знаешь, какие дети жестокие? Ее сказку разрушат махом, а так она будет готова.

– Я не могу… – всхлипывает любимая.

– Это я не могу. Точнее не имею права. Ты сама должна с ней поговорить. Или хочешь, чтобы этот дебил выдал ей свою правду?

– Он ее не увидит!

– Снеж, – на мгновение закрываю глаза понимая, что ей тяжело. Это все больно и сложно. Но лучше перестраховаться, чем нанести ребенку травму. – Ну ты же не запрешь Василиску дома. У нее садик, друзья, увлечения. Я могу поставить охрану, но это крайняя мера. Гораздо правильнее будет, если твоя дочь будет знать правду. Тогда она будет готова даже к случайной встрече с биологическим отцом и воспримет все правильно, а не с его извращенной подачи. Со своей стороны я постараюсь максимально вас оградить от общения с ним, но всегда есть «НО!» и к нему лучше быть готовым.

Молчим. Она думает. Я слежу за дорогой. Только здесь нет вариантов. Рассказать правду малышке придется. Мне тоже безумно жаль рушить ее сказку, но Васька умничка. Думаю, все поймет правильно.

Пока едем, пишу сообщение брату.

"Вик, привет. Мне нужна твоя помощь. Если я скину данные одного человечка, ты мне сможешь достать про него инфу?"

Читает. Звонит. Смотрю на расстроенную Снежку и понимаю, что сейчас вопросы ей лучше не задавать.

Брат все пытается до меня дозвониться. Следом летит злое сообщение. Я прямо чувствую, как его бомбит.

"Что ты опять там творишь?! Какого хрена не берешь трубку?! Что случилось?!"

"Не паникуй, брат" – пишу ответ. – "Не могу сейчас говорить. Не один. Позже наберу."

"Жду!"

Снежинка бежит в группу за Василиской. Я курю на улице и все же звоню ему, а то изведется.

– Рассказывай, – кидает мне в трубку и шумно выдыхает. Тоже курит.

– Расслабься, Вик. Ничего страшного пока не произошло. Просто вопрос личный и решать его через службу безопасности мне не хочется. А ты же свой. Я тебе как себе доверяю, если не больше.

– Ладно. Прогиб засчитан. Кого искать то?

– Спрошу. У меня пока мало данных. Бывший моей Снежинки.

– Ммм. Нахрена он тебе?

– Объявился. Права пытается качать. Надо бы на место поставить, но чел непростой. Просто дать в морду не прокатит.

– Ясно, – вздыхает братишка. – Кидай, как будут данные. Пробью по своим каналам. Вас ждать в выходные?

– Ждать. Спасибо, брат.

– Не за что пока.

Мои девчонки выходят из здания детского сада. Василиска тут же подбегает обниматься. Поднимаю ее на руки. Укладывает голову на плечо обвивая руками шею.

– Как дела? – подкидываю ее на согнутом локте.

– Хорошо. А почему мама грустная? Вы поссорились?

– Почему мы должны ссориться? Нет. Все хорошо.

Устраиваю малышку в машине. Едем домой. Вместе поднимаемся на этаж. Вася убегает в свою комнату, я притягиваю Снежку к себе за куртку.

– Я останусь? – сморю в ее заплаканные глаза. Мне хочется просто побыть рядом.

– На совсем, – улыбается Снежка. – Не хочу, чтобы ты уходил. Это странно? Мы так мало времени вместе.

– Малыш, вот чего ты прицепилась к этому времени? Где-то есть четкое пособие, в котором прописаны временные рамки? Когда влюбляться, когда съезжаться? Через сколько заводить детей?

– Нет, просто…

– Просто ты сильно зацикливаешься вообще не на том. Ты хочешь быть со мной? – кивает. – Все. Остальное не имеет никакого значения.