Текст книги "Сейчас я хочу тебя…"

Глава 37
Назар

СИЗО, мать его! Я до последнего надеялся, что следствие отсижу дома. На нас сейчас работает целая команда грёбаных адвокатов. Отец мечется, дёргает за свои связи. У них почти получилось, но с утра мы узнали, что ночью у Глеба останавливалось сердце, а с утра сначала вышел репортаж о том, как я «безжалостно расстрелял беззащитного мальчика». Потом какая-то тварь с парой миллионов подписчиков в своём блоге полтора часа рассуждала о том, что Стрельцову, скорее всего, подвергли групповому изнасилованию и тоже убили. Народ пытается хайпануть на случившемся и заработать на нас побольше бабла. Люди Ворона подчищают сети, но это только ещё больше разжигает пламя в жаждущих «справедливости» мамкиных блогерах и диванных экспертах.

Я выйду отсюда. Если не сейчас, то через три с небольшим года, как пророчит нам обвинение. Найду каждого из них и покажу, что такое – справедливость.

Единственное, что пока помогает мне держать себя в руках и не лезть на стены от бессильной ярости, это фантазии о том, как Уля спит в моей кровати. Всё равно ведь забрал, хоть и заочно. А я говорил ей – моя! Не верила. Маленькая, упрямая зараза.

Еду приносят. Снова отказываюсь. Не могу я тут жрать. Не лезет в меня. Пью горячий чай, глядя перед собой. Массу терять нежелательно, но если есть, будет ещё хуже. Я вчера попытался по настоянию отца. Вывернуло. Желудок будто свернулся до размеров Улькиного кулачка и пока принимает только жидкость.

– Грановский, на выход, – орут из коридора.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох и поднимаюсь. Что им опять надо? С утра же всё обсудили. Мне пиздец. Это ж надо переварить. Нет! Опять всем надо до меня доебаться!

Послушно иду по коридору, глядя себе под ноги. Стены я ещё за вчерашний день рассмотрел, а потолок тут просто белый. Скучно.

Захожу в комнату для свиданий.

– Жди, – дают команду.

Бля, будто у меня выбор есть! Это моё состояние на ближайшие несколько недель, а может месяцев или даже лет. Просто ждать… Ненавижу!

Ударив ладонью по стене, сажусь за стол. Вытягиваю по нему руки и опускаю на них голову. Дёргаю плечами на звук открывшейся двери.

– Привет, подкидыш, – довольно урчит младшая сестра. Показываю ей фак, продолжая лежать.

– Ками! – осаживает отец.

– Зачем ты её привёз? – всё же поднимаю голову.

Лениво рассматриваю мелкую стерву в белой блузке и свободных штанах, больше смахивающих на мятую юбку. Не была бы сукой, сказал бы, что ей идёт.

– Она рвалась к тебе, – отец протягивает мне руку, будто мы с утра не виделись. – Даже встала рано, чтобы водитель её ко мне на съёмную квартиру привёз.

– Разве я могла пропустить такое зрелище? – улыбается напомаженным ртом Камила. Вообще не понимаю, на кой хер отец разрешает краситься этой соплячке. – Подкидыш за решёткой. Оди-и-ин, – тянет она.

– Выйди! – рявкает наш родитель. – Я думал, ты по брату соскучилась.

Игнорируя его требование, Ками обходит меня. Встаёт за спиной и неожиданно обнимает за шею, окутывая облаком своих духов.

– Я этим козлам в комментах написала, – шепчет мне на ухо, – в каком направлении и как глубоко им надо пойти вместе со своими видосиками.

– Ты серьёзно? – усмехнувшись, перевариваю её объятия.

– Конечно. Ты же мой подкидыш, – тихо смеётся сестра. – И издеваться над тобой могу только я. Тебе, кстати, идёт этот антураж, – убирает руки, идёт к отцу. – Но ты всё равно тут не задерживайся. Свихнёшься. Мне чокнутый брат не нужен. Это такой позор, – закатывает глаза, хитро улыбаясь. – Пойду, – машет мне пальчиками и шлёт издевательский воздушный поцелуй.

– Пап, Люси теперь тоже знает, да? – доходит до меня.

– У нас утром с ней был очень тяжёлый разговор, – признаётся отец. – Сегодня у тебя будет несколько свиданий. Она приедет ближе к вечеру. Увидитесь.

– А кто ещё? – с надеждой смотрю на него. – Она здесь, да? Ты привёз Ульяну? – подскакиваю со стула и сердце вместе со мной. Отец смеётся.

Понимая, что я больше ни хрена не могу слушать ничего, кроме собственного пульса, выходит из комнаты. Гипнотизирую закрывшуюся дверь. Кончики пальцев покалывает, губы немеют. Я больной!

Щелчок. Скрип петель…

Хрупкая фигурка входит в комнату для свиданий. Заправляет светлые волосы за ушко. Смотрит на меня самыми красивыми серо-голубыми глазами. На переносице грёбаные веснушки, которые я дико ненавижу и ещё больше люблю. В вязанном свитере, что я ей купил. Такая уютная, тёплая.

Проклятая пуля…

– Назар, – тихо всхлипнув, она буквально врезается в меня, крепко обнимая обеими руками. Тут же комкает пальцами футболку на пояснице, будто боится, что простых объятий недостаточно и она меня не удержит. Жмётся щекой к груди. За рёбрами творится какая-то вакханалия.

Напряжёнными пальцами провожу по её мягким волосам, зарываюсь в них носом и затягиваюсь запахом, словно сигаретным дымом, пропуская его глубоко в лёгкие.

Ещё не веря в происходящее, осторожно обнимаю её, боясь спугнуть. Она поднимает на меня взгляд. В башке фейерверки. От нехватки кислорода комната немного кружится. Моя единственная точка равновесия – Уля.

Подтягивается на носочках и прижимается к моим губам. Сама!

Ааа! Бля! Меня сейчас разорвёт изнутри. Что она делает? Что, мать его, эта девчонка со мной делает?!

Целует. Неумело, неуверенно и так чувственно. У меня вены уже не горят, они плавятся, превращая нутро в месиво из желания продолжить происходящее и страха потерять, проснуться и понять, что я на самом деле сейчас в камере.

Уля растерянно смотрит на меня, не получив ответа на свой поцелуй.

Бля, да я потерялся просто! Наверное, по мне заметно. Чувствую себя дебилом или малолеткой, который целоваться не умеет совсем, но уже знает как это вкусно.

– Уля, – наклоняюсь и дышу ей в губы. Осторожно касаюсь. Провожу кончиком языка по её нижней губке. Она тоже дышит через раз, прикрыв глазки. – Ты же не снишься мне сейчас? – хриплю, плавно раскрывая её ротик и не дожидаясь ответа, делаю наш поцелуй глубже.

Пальцы сжимаются в кулак в её волосах. Ладонью давлю на спину, стараясь прижать к себе ещё теснее. Со стоном ласкаю её губы и рот, заодно вспоминая, как это делается. Наши языки переплетаются, танцуют, сталкиваются. На рефлексах вдавливаюсь в свою пулю пахом. Из грудной клетки наружу рвётся новый стон. Прямо ей в рот. Она тихо стонет в ответ. Это отпечатывается у меня в голове и бьёт электрическим разрядом в член.

Мы занимаемся чем-то очень пошлым и откровенным. Это, сука, даже не секс. Это что-то совсем другое. Вышка, от которой можно кончить в трусы, но оргазм будет не там, а в голове.

Я так ждал этого поцелуя. Два с лишним года ждал именно Ульяну и её проклятые губы. Мы с ней сейчас оба в какой-то степени лишились девственности.

Таких трудов стоит сохранять самообладание и не накинуться на неё прямо здесь. Каждый вдох обжигает горло. Пах ломит уже. Бессовестно трусь о свою пулю, продолжая наслаждаться вкусом её губ. Это самое крутое, что у меня было с тех пор, как я плотно увлёкся противоположным полом. То, что так искал. Меня торкает от этой девчонки как от порции кокаина.

Нет, даже сильнее…

– Я не знаю, как остановиться, – тяжело дышу ей в губы. – Не знаю, как сейчас разжать пальцы и отпустить тебя.

Низ живота жжёт, густая горячая кровь сжигает моё тело изнутри, но мне так хорошо.

– Я тебя не брошу, – тихо отвечает она, без страха глядя мне в глаза. – Назар…

Прикладываю палец к её губам. Не надо мне такое говорить. Я не знаю, как принимать то, что Ульяна пытается сказать. Я не умею!

Но хочу… Очень хочу.

Чёртов диссонанс. Я точно чокнутый!

Уля касается тёплыми пальцами моего запястья. Задохнусь сейчас. Горло сжалось, сердце никак не угомонится, а губы хотят ещё её поцелуев. Она убирает мою руку от своего рта. Смущённо улыбается.

– Люблю тебя, чудище, – серо-голубые глазки наполняются слезами. – Стащила у тебя из спальни подушку и покрывало, – говорит быстро-быстро. – Пила тот малиновый чай. Надеюсь, ты не будешь меня за это наказывать. Твой отец передал мне карту. Это лишнее, я ведь работаю…

– Остановись, – смеюсь, снова накрывая её губы своими. В этот раз увереннее.

Позволяю электрическому разряду пройти через всё тело. Мурашки покрывают кожу от затылка до поясницы. Члену больно от неудовлетворения. И вкусно от того, как я прижимаюсь им к Ульянке, а она не отгоняет меня, стараясь отвечать на поцелуй.

– Парни и Лиза за тобой присмотрят, я попрошу…

– Они уже, – улыбается пуля.

– Даже так? – удивлённо веду бровью. – Отлично. Деньгами пользуйся. Это мой личный счёт, не отцовский.

– Твой? – удивлённо моргает.

– Я вообще-то тоже работаю. У отца, но за зарплату. С перерывами, правда, из-за учёбы. И на заказ сайты и проги всякие клепаю. В детстве думал, что стану программистом. В Штатах учился в профильном спецлицее. Так что тут всё честно добытое собственным трудом. Прямо как ты любишь, – целую её в нос. – Отец даёт мне достаточно, чтобы с этой карты я пару лет ничего не тратил. Пригодилось. Так, что ещё? – вспоминаю, пока у нас не закончилось время. – Квартира полностью в твоём распоряжении. В шкафу можешь шмотки мои подвигать, чтобы свои уместить. Попроси Лизу, она сгоняет с тобой в ТЦ. Хотя нет, я лучше сам попрошу, а то ты никуда не пойдёшь или начнёшь экономить там, где не надо. Куртку себе купи, тёплую обувь и всё, что ещё будет необходимо из одежды. Трусики красивые обязательно, – коварно вгоняю её в краску. – Учти, я потом проверю!

– Как? – смеётся она, касаясь пальчиками татуировки под глазом.

– Поверь, я найду способ. Хочешь, – подмигиваю ей, – имя твоё набью. Вот здесь, – веду пальцем над бровью.

– Дурак! Нет, конечно! – сверкает глазками, ударяя меня кулачком в грудь.

– Поцелуй меня ещё, – резко перестав улыбаться, приближаюсь к её лицу. – Сама.

Её щёчки снова вспыхивают, веснушки становятся ярче, а тёплые, мягкие, вкусные, зацелованные губы вновь прикасаются к моим, запуская в крови адские химические реакции.

Глава 38
Ульяна

Губы уже покалывает от его поцелуев. Он невыносимо жадный и одновременно очень аккуратный. Даже не верится, что Назар так умеет. Прижимает меня к себе до боли в рёбрах. Татуированные пальцы путаются в моих волосах. Он тяжело дышит мне в рот, каждым новым вдохом выпивая весь кислород из моих лёгких. Голова кружится. Чтобы не упасть, сама прижимаюсь к нему. Крепче обнимаю за шею, провожу ладонью по затылку. Так приятно. Он закрывает глаза и едва заметно улыбается.

– Мне нравится, что ты больше меня не боишься, – тихо произносит Грановский.

– Мне нравится тебя не бояться, – так же тихо отвечаю ему, целуя в щёку. – Если только самую капельку, – смущённо опускаю ресницы.

– Хочу, чтобы моя квартира пропахла тобой до моего возвращения. Особенно постель, – водит пальцем по моему лицу, сминает губы, снова жадно целует их. – Моя, – впивается пальцами в кожу на талии. – Ты даже не представляешь, как ты влипла, – хрипло смеётся он. – Никогда не отпущу. Ты – та самая смертельно опасная пуля в моей голове, которую невозможно вытащить. Уля… – трётся носом о мою щёку. – Ульяна. Самое охрененное имя на всей планете.

– Ты меня смущаешь! – прячу лицо у него на груди, украдкой вдыхая его запах с футболки.

– Знаю, – хмыкает Назар. – Мне в кайф.

– Время! – сообщают нам.

– Суки… – выдыхает Грановский, скрипя зубами и обнимая меня ещё крепче.

С характерным скрипом петель открывается дверь. Назар продолжает удерживать меня рядом.

– Назар, отпусти Улю, – просит его отец.

– Не могу, – чуть не рычит он.

Осторожно впиваюсь ногтями ему в спину через футболку. Он вздрагивает, расслабляет руки. Заглядывает мне в глаза и нехотя отпускает. Сразу же отворачивается. Не хочет смотреть, как я ухожу.

Касаюсь ладонью его спины между лопаток.

– Я тебя не брошу, – напоминаю ему, разворачиваюсь и быстро покидаю комнату для свиданий.

Сажусь на скамейку в коридоре. Закрываю лицо ладонями. Не плачу. Просто сижу так, стараясь успокоиться. Рядом сопит его младшая сестрёнка.

Камила всю дорогу делала вид, что меня нет в машине, да и вообще я не существую как класс. Не понимает, насколько мне сейчас всё равно. У меня внутри такой раздрай, что чужое мнение о моём происхождении – последнее, о чём я буду думать.

Руслан Аркадьевич зовёт к Назару Лизу и Мишу. Они все сюда приехали, но посещение разрешили только двоим. А через час мы уже едем на встречу с адвокатом Грановских. Под диктовку пишу заявление на Глеба. Сразу же везём его к следователю. Ещё раз объясняю ему про видео с телефона Стрельцовой.

– Мы будем ходатайствовать об извлечении данного видео, даже если девушка не найдётся до первого слушания. Это важное доказательство, которое повлияет на конечный приговор, – объясняет мне адвокат.

– Это возможно без её телефона? – удивляюсь я, далёкая от таких вещей.

– Конечно, – подтверждает Марк, высокий темноволосый парень, от взгляда которого кожа невольно покрывается ледяными мурашками. Он помогает адвокату Грановских в деле Назара. – Сейчас девяносто процентов подобной информации хранится на облачных серверах. Добьёмся официального разрешения на вскрытие облака и вытащим видео, – поясняет он.

Киваю, что теперь всё поняла. Но в глубине души мне очень хочется, чтобы одногруппницу нашли. Никому не нравится, что сейчас на Назара всеми силами пытаются повесить и её исчезновение.

Мужчины ещё какое-то время переговариваются между собой. Только к вечеру Руслан Аркадьевич сам отвозит меня домой и отправляется встречать жену.

Проводив его, спускаюсь в магазин. Покупаю себе на ужин творог, йогурт и заварное пирожное для настроения.

За едой думаю, как завтра пройдёт день в универе. Вдруг я приду, а меня отчислили?

С этими мыслями, сворачиваюсь комочком на диване. Не могу я пока лечь в постель Назара. Мне сложно. Обнимаю его подушку, зарываюсь в неё носом и буквально заставляю себя спать, пинками вытесняя из головы всё, что туда лезет.

Утро опять начинается со звонка в дверь. В этот раз на пороге обнаруживается Лиза.

– Привет. Собирайся, подхвачу тебя на учёбу.

– Спасибо.

Ныряю сначала в ванную.

Выхожу. Лиза уже пьёт чай, сидя на диване и тиская Клаву свободной рукой. Моя кружка ждёт меня на кухонной тумбе.

Благодарно улыбнувшись девушке, прячусь в комнате, чтобы переодеться. Свой чай пью залпом. Благо, он успел остыть.

– Да не торопись ты так. Успеем.

Заметно, что после встречи с Назаром Лиза тоже немного успокоилась. Снова начала улыбаться.

Вместе спускаемся к её машине. Сажусь рядом. Она уверенно заводит свою «витаминку» и везёт наши попы на занятия. Сердечко сжимается от тоски по Аише. Мне её очень-очень не хватает, но все мысли тут же выносит из головы от Лизиного:

– Вот же чёрт!

Я и сама вижу группу людей с камерами возле нашего универа. На крыльце собралось уже достаточно студентов. Илья, Беркут и Ваня жестикулируют нам, чтобы разворачивались. Лиза кивает ребятам, выкручивает руль. У меня звонит мобильник.

– Уля, вижу вас. Не уезжайте, – просит Ворон. Ставлю на громкую, чтобы Лиза тоже слышала. – Вернитесь. Сейчас всех угомоним, и вы спокойно пройдёте на занятия. Иначе эти стервятники не отстанут.

Лиза вздыхает. Снова разворачивается на дороге. Замечаем машину Ворона, моргающую нам фарами.

Подъезжаем к ним. Мужчина выходит, а с ним ещё двое.

– Ничего не бойся, – даёт инструкцию безопасник Грановских. – На вопросы не отвечай. Я всё скажу сам. Заодно последние новости узнаете. Не успел ещё сообщить.

Послушно идём прямиком к толпе журналистов. Неприятное внимание липнет ко мне со всех сторон. Не понимаю, как люди живут в этом постоянно. Стараюсь глубже дышать и выглядеть спокойно. Назар ни в чём не виноват. И я ни в чём не виновата. Пусть идут к чёрту!

На нас начинают буквально накидываться с агрессивными вопросами. Звучат открытые обвинения в том, что я покрываю убийцу Глеба.

– Сколько вам заплатили за ложь о попытке изнасилования?

– Зачем вы выгораживаете преступника?

– Вы считаете, что убийцу должны выпустить на свободу? – летит в меня, больно ударяя в разные участки тела.

– Уважаемые! – рявкает Ворон. – Решение ещё не вынесено, расследование не завершено. Давайте обойдёмся без голословных обвинений.

– Назовитесь, – требуют у него агрессивно настроенные активисты.

– Начальник службы безопасности Руслана Аркадьевича Грановского. От лица семьи Грановских заявляю, что мы будем требовать таких же публичных извинений и опровержений от каждого канала или издательства за недоказанные обвинения в адрес Назара Грановского. За клевету в нашей стране существует уголовная статья. Прошу и об этом не забывать.

– Вы открыто угрожаете свободной прессе? В нашей стране свобода слова! – раздаётся в толпе.

– Не спорю. Я и не запрещаю вам говорить. Я лишь объясняю, что могу ответить вам на тех же законных основаниях. Наши юристы уже занимаются данным вопросом, дамы и господа.

– Назар Грановский стрелял в человека. Вы считаете он должен оставаться на свободе?

– Я считаю, что в ситуации надо разбираться и дождаться настоящего приговора. Или вы сомневаетесь в нашей системе правосудия? – склонив голову на бок, без тени улыбки интересуется Ворон. – Глеб жив. Сегодня рано утром он пришёл в себя. Состояние тяжёлое, но стабильное. Уже сегодня ему будет предъявлено обвинение в попытке изнасилования. Госпоже Стрельцовой также будет предъявлено обвинение как организатору нападения на Ульяну Уварову. На этом всё, уважаемые работники прессы. Любое ваше появление рядом с Уваровой или кем-то, кто проходит свидетелем по этому делу, будет расцениваться как попытка помешать следствию. За это тоже придётся отвечать по закону.

– А девушка? Стрельцова. Её нашли? – летит ещё один вопрос.

– Ищут.

– А если её действительно изнасиловали и убили? – задают вопрос исходя из вчерашнего видео той самой блогерши.

– Найдём и обязательно спросим. На этом всё. Прошу разойтись.

Проплаченные матерью Глеба стервятники гудят ещё минут пять, но к нам больше не лезут.

Когда они начинают разъезжаться, я понимаю, что мы с Лизой всё это время крепко держались за руки и почти не дышали.

Синхронно вдыхаем. Поворачиваемся друг к другу.

– Жив, – мне хочется разреветься от радости. – Он жив!

– Ура! – пискнув, Лиза крепко меня обнимает. – Может быть условный срок, – шепчет она.

– Я так надеюсь…

– Ну всё, всё, – успокаивает нас Ворон, – не разводите тут сырость. С лечащим врачом Глеба утром созванивались. Он даёт положительный прогноз. Кризис миновал. Не дохнут такие, – хмыкает Ворон, – к сожалению. Но, – тут же исправляется. – в нашем случае, к счастью.

Глава 39
Ульяна

Прошлой ночью впервые решилась переночевать в комнате Назара. Почти три недели заходила в неё, садилась на кровать, а вчера мне сказали, что он с кем-то подрался в СИЗО и свиданий в этом месяце не будет. Вообще, есть вероятность, что до суда мы больше не увидимся, а это ещё как минимум месяц. Я просто рухнула на подушку, разревелась, ругая своё несдержанное чудище, а потом обняла Клаву и не заметила, как уснула.

Сегодня у меня ещё один сложный день. В зеркале отражаются воспалённые глаза и искусанные губы. Надо привести себя в порядок, чтобы не доставлять матери Глеба удовольствие видеть меня в таком состоянии.

Они попросили о досудебной встрече. Адвокат Грановского дал добро, надеясь, что эта женщина остыла и готова к конструктивному диалогу, чтобы не ломать жизнь ни своему сыну, ни нашему Назару.

Долго умываюсь холодной водой. Привычно кормлю Клаву и завариваю себе кофе покрепче. Сейчас у меня нет необходимости так сильно экономить. Я позволяю себе немного получше еду и качественнее напитки. Всё на свои деньги. По требованию Назара Лиза и так сильно потратилась с его карты. У меня теперь есть целая полка с разной одеждой, тёплая курточка, толстовка, пальто, сапоги и ботинки. Да, и конечно красивое бельё! Чудище даже об этом не забыл упомянуть своей подруге детства.

Теперь, одеваясь, я каждый раз смущаюсь и улыбаюсь, очень сильно скучая по Назару.

По плану сейчас учёба, потом за мной приедет Марк и отвезёт на встречу. А вечером мне на смену в кафе. Стало холодно. Мы всё чаще собираем полные залы даже в будние дни. Работаю я по-прежнему одна. На место Аиши сегодня должна выйти стажёрка. Не знаю, останутся ли у меня моральные силы её учить.

Выпив кофе, выбираю чёрные узкие брючки, розовую футболку и приталенный пиджак, который отлично подходит для предстоящей официальной встречи. Затягиваю шнурки на высоких кожаных ботинках. Кручусь перед зеркалом. Красиво. Таких стильных и откровенно дорогих вещей у меня никогда не было. Лиза расстаралась.

Слегка подкрасившись, забираю свой новый рюкзак. Старый к этому образу совсем не подходит. Глажу кошку, которая, как и каждый день до этого, вышла в прихожую, чтобы меня проводить.

Внизу уже ждёт Илья. Он забрал свою машину из сервиса, и коллективным решением было принято, что именно Бондарев, как мой одногруппник, будет возить меня в универ. Долго объясняла парням, что я не хрустальная и могу ходить пешком. Тут совсем недалеко.

Спорить с ними, как всегда, бесполезно. В этом вопросе даже Лиза встала на их сторону.

Спускаюсь на улицу. Забираюсь в тёплый, очень вкусно пахнущий салон автомобиля Ильи.

– Привет, – дружески чмокаю его в щёку.

– Плакала? – сразу спрашивает парень.

– Так заметно? Я вроде и умылась, и в глаза закапала, чтобы снять воспаление.

– Тоску каплями не смыть, – смеётся Илья. – Скучаешь?

– Очень. И свиданий не будет, – вздохнув, отворачиваюсь к окну.

– Я удивлён, что Назар продержался без конфликтов так долго.

– Я тоже, – не могу сдержать улыбки.

Ну правда же. Все ждали, когда Грановского сорвёт и он что-то учудит. Отец очень просил его держать себя в руках. Из-за чего сцепились, кстати, нам так и не рассказали. Попробую сегодня узнать у Марка. Он то должен сжалиться. Хотя… не уверена, что ему свойственно это чувство. Очень уж он жёсткий, если можно так выразиться. Мне всё равно, я переживу, если этот молодой мужчина хоть чем-то поможет адвокатам Назара и ему самому.

Наша компания привычно курит на крыльце. Илья открывает мне дверь и подаёт руку, помогая спрыгнуть с высокой машины.

В универе на меня уже почти не косятся. Парни быстро заткнули всех недовольных и особенно «умных». Случилась даже парочка драк на прошлой неделе. Беркут врезал парню со своего курса, а потом ворвался вечно злой в последнее время Миша, и завязалась потасовка.

Уже прохожу половину пути по лестнице. Машинально оглядываюсь на звук подъезжающего автомобиля. Из него выходит высокий темноволосый мужчина. Идёт к задней двери. Открывает, и по выглянувшей макушке я уже понимаю, кого привезли.

Сердце начинает биться чаще. Мишка срывается с места и мчит по ступенькам мимо меня.

Я разворачиваюсь и тоже торопливо спускаюсь, чтобы обнять лучшую подругу. Она такая хорошенькая в джинсах, длинной тунике и стильном пальто. Только во взгляде что-то сильно изменилось.

Ставлю ногу на плац и смотрю, как мужчина преграждает путь Мише. Толкает его в грудь и что-то угрожающе говорит. Его верхняя губа дёргается в жёстком оскале. Аиша видит меня, отрицательно дёргает головой. Рядом оказывается Илья и не даёт мне подойти.

– Что происходит? – спрашиваю у друга.

– Вань, – зовёт Илья, – заберите Миху оттуда, пока чел ствол не вытащил.

Но парни и без него уже догадались. Быстро спускаются. Силой оттягивают друга от непонятного мужчины и уводят от конфликта. Он разворачивается к Аише, обнимает ладонями её лицо, целует в лоб и что-то говорит. Она кивает в ответ. Забирает из салона свою сумку и в сопровождении идёт к нам.

Илья делает шаг в сторону.

– Уля, – поравнявшись со мной, Аиша крепко меня обнимает.

– Как ты? – шепчу ей.

– Потом, – так же тихо отвечает она.

– Я поехал, – обращается к ней мужчина. – Не забывай наш уговор.

– Я помню, Дамиль, – Аиша скромно опускает голову.

Предупреждающе глянув на ребят, стоящих в стороне, он уходит к машине. Садится в неё и уезжает, оставив на асфальте чёрные следы от шин. Аиша заметно расслабляется, берёт меня за руку и тянет за собой в здание, глядя по сторонам и улыбаясь шире.

Добираемся до аудитории. Садимся на места. Она прикладывает голову к моему плечу, положив ладошку на стол. На одном из пальчиком кольцо, отличающееся от остальных.

– А Дамиль тебе кто? – решаюсь спросить.

– Муж, – тихо отвечает подруга.

Между парами мы много разговариваем. Илья держится рядом, но одновременно в стороне, чтобы нам не мешать. Аиша делится со мной всем, что произошло с ней за эти три недели. Я рассказываю последние новости про Назара и стараюсь всячески поддерживать подругу. А она меня. Как всегда, всё с полуслова. Нам обеим друг друга ужасно не хватало.

Сразу после занятий её забирает уже другой мужчина. Аиша успевает шепнуть, что это личный водитель и охранник. Меня практически сразу после неё забирает Марк.

Сажусь на заднее. Мне всё же не очень комфортно находиться близко к нему.

– Мы надеемся на адекватный разговор, – поясняет он, – но могут быть провокации. Твоя задача очень простая – сжать зубы, ягодицы и всё остальное и никак на них не реагировать. На вопросы отвечаешь только с разрешения своего адвоката. Минимум слов. Никаких оправданий или лишних объяснений. Можешь поплакать. Жалость – неплохой инструмент для достижения цели.

– Я поняла. Марк, а что с видео? Вы получили разрешение на его извлечение?

– Не знаю ещё. Сейчас доедем, коллега скажет.