Текст книги "Сейчас я хочу тебя…"

Глава 34
Ульяна

Резко сажусь, ещё не понимая, от чего меня подкинуло. Глаза не открываются, голова тяжёлая, пахнет кожей, деревом…

Назар!

Ком встаёт в горле. Под утро меня всё же накрыло случившимся, но сейчас дело в другом. На улице кричат и ругаются. Поворачиваю голову и окончательно просыпаюсь. Толкаю дверь, выскакиваю. Седовласый крепкий мужчина тащит в машину нашу Аишу, а двое молодых удерживают рвущегося к ней Мишу. Сотрудники полиции стоят и спокойно наблюдают за происходящим.

– Аиша! – кидаюсь к единственной подруге.

– Уля, – плачет она, упираясь ногами в асфальт. – Папа, я не хочу! Отпусти меня! Ты меня выгнал. Ты отказался!

– Отпустите её, уроды! – орёт Миша.

Мне не дают добежать до Аиши. Один из мужчин отходит от парня и преграждает мне путь.

– Спокойно. Моя сестра возвращается домой, – говорит он.

– Вы же… Вы… Она не хочет, – задрав голову, смотрю в его чёрные глаза.

– Это не имеет значения. Смирится.

– Пожалуйста, отпустит её. Она просто хочет учиться, – чувствую, как меня снова накрывает.

Из здания вылетает Беркут. Они быстро переглядываются с Мишей, разделяются. Мужчину оттаскивают от меня. Завязывается драка. Бегу к машине, в которую уже посадили Аишу. Стучу ладонью в тёмное стекло.

– Эй! Разошлись! – кричат за спиной.

– Михаил, твою мать! – на улицу выскакивает ещё один незнакомый мне мужчина.

– Дима, хватит! – снова незнакомый голос.

Выходит Ворон. Парней начинают растаскивать. Надевают наручники и уводят. Наш главный защитник пытается договориться с сотрудниками полиции, но те только огрызаются, а мне так никто и не открывает.

Нервно оглядываюсь. Брату Аиши разбили губу. Он зло сплёвывает кровь на землю. Отряхивает одежду и уходит ко второй машине. Его догоняет напарник или ещё один брат, я не знаю.

Снова стучу по стеклу. Оно начинает плавное движение вниз. Сталкиваюсь взглядом с отцом подруги. Аиша рыдает рядом с ним и просит её отпустить.

– Моя дочь возвращается домой, – хрипло говорит он. – Нагулялась.

– Пожалуйста, отпустите её. Пожалуйста, – прошу я. – Она ничего плохого не сделала. Только училась. Пожалуйста.

Мужчина отмахивается от меня, как от назойливой мухи. Надменно отворачивается. Стекло плавно поднимается, и обе машины стремительно покидают асфальтированную площадку.

Ко мне идёт Ворон.

– Её забрали, – всхлипываю я.

– Знаю, – протягивает мне пачку бумажных салфеток. – Не имею права вмешиваться в чужие семейные дела. Возможно, для неё так будет лучше.

Я с этим не согласна, зная ситуацию, но спорить с Вороном сейчас точно не стану. У меня просто не хватает внутренних ресурсов.

– Как Назар? Когда я смогу его увидеть? – с надеждой заглядываю ему в глаза.

– Встречи пока разрешили только с отцом и адвокатом. Руслан подтянул сильного спеца. Они сейчас общаются.

– А Назар? – смотрю на высокого крепкого мужчину с вертикальным шрамом по левому глазу.

– Перенервничал малость, медикам его показали. В целом нормально. С ним отец, так что он сейчас держит себя в руках и внимательно слушает спецов, которые будут с ним работать. Постарайся успокоиться и набраться терпения. Скоро домой поедем. Руслан пока тут с Назаром останется. Жильё поблизости на сутки я ему уже нашёл.

– А мне можно остаться?

– Смысла нет. Сейчас ещё Миша с Беркутом огребут за драку, – хмыкает он. – Не живётся же спокойно! Иди в машину, Уль. Там в бардачке есть шоколадные батончики и вода. Перекуси, а я пойду гляну, что там с пацанами решили.

– А кто ещё тут остался?

– Лизу, Ивана и его подружку давно забрали. Илью тоже пока отпустили. Отправил его домой отсыпаться. Ещё один упёртый на мою голову! – цедит сквозь зубы Ворон. – Вы только остались. В машину, – напоминает он.

Послушно забираюсь на переднее сиденье. Достаю воду и делаю несколько жадных глотков. Мне так пусто внутри. Назар из-за меня в тюрьме, Аишу забрали. Что дальше? Что?! У меня больше нечего забирать! Теперь точно ничего не осталось!

Чёртов Глеб!

Ненавижу его! Каждой клеточкой своего тела ненавижу!

Опустив голову на колени, реву в голос, наплевав на то, что могут увидеть или услышать. Так плохо. Так хочется бессовестных, наглых, сильных рук Назара. Я даже не думала, что мне будет так его не хватать. Его дурацких, раздражающих ухмылок. Его приказного: «Я сказал, ты моя!».

Улыбаюсь сквозь слёзы. Моих волос касается тяжёлая ладонь. Поворачиваю голову. Ворон.

– Мишу отпустят сейчас. Беркут посидит немножко, угомонится, вспомнит, что его срок всё ещё может стать реальным, и вечером тоже поедет домой. Ну или завтра утром. Будет зависеть от его поведения, – устало смеётся он. – Я спрашивал насчёт свидания. Сказали, если будет решение о переводе в СИЗО, завтра дадут пару часов на личные встречи, – заводит машину.

Я смотрю в окно, пока здание, в котором нас так долго держали, полностью не скрывается из виду. Ворон рассказывает, что его люди забрали наши личные вещи с полигона. Машины ребят уже к вечеру заберут со штраф стоянки, а Стрельцову ищут. Прочёсывают лес, особенно вдоль трассы, ходят по посёлку с её фотографией. На ближайшие посты ДПС отправили ориентировки. Проезжающие машины тоже досматривают.

– Найдём, – обещает Ворон. – Таких людей находили, а тут перепуганная соплячка. День-два и её приведут ко мне, если не убилась где-нибудь в овраге.

– Назару за неё тоже достанется? – тихо спрашиваю.

– Разберёмся.

Обняв себя руками, отворачиваюсь к окну. Смотрю, как мы медленно проталкиваемся через город. По тротуарам торопливо передвигаются прохожие. Осеннее солнышко отражается от стеклянных витрин кафе и магазинов. Закрываю глаза. Не хочу ничего этого видеть. Сегодня у нас с Аишей должна быть смена в кафе. Вечером, уверена, пришли бы Миша с Назаром и внимательно следили за каждым нашим шагом. А потом пошли бы провожать нас до общежития. Назар бы опять рычал на меня за какую-нибудь ерунду, я бы на него в ответ фыркала, а потом думала о нём весь остаток ночи. Но ничего этого сегодня не будет. На смену мне придётся выйти одной, чтобы не сойти с ума в четырёх стенах, а утром не увижу на крыльце университета своё чудище.

– Он вывезет, – тихо говорит Ворон, останавливаясь прямо у ступенек общежития. – С твоей поддержкой.

– Я буду стараться, – обещаю мужчине.

– Вечером вещи тебе закинут. Может, я сам заеду. Заодно новости расскажу.

– Это было бы здорово. Вечером я буду в кафе, – диктую ему адрес. Кивает.

Прощаемся и я выхожу из машины. Смотрю, как Ворон уезжает. Глубоко вздыхаю и поднимаюсь по лестнице, выстраивая план простых действий до конца дня. Попробовать ещё немного поспать, собрать на завтра тетради по расписанию, принять душ и пойти на работу.

Механически кивнув коменданту, прохожу мимо.

– Уварова?

Оглядываюсь.

– Да.

– Улечка, – по имени эта женщина знает меня гораздо лучше. – Тут такое дело. Распоряжение от руководства спустили. Ты в нашем общежитии больше не живёшь. Местная ведь. На твою койку уже другую девочку прописали. Тебе до вечера надо вещи вывезти. Она завтра въедет.

Почему я не удивляюсь? Мне странно и всё ещё пусто. Пожав плечами, разворачиваюсь, иду собирать вещи, снова меняя планы. Хорошо, что деньги не потратила на одежду. Должно хватить на маленькую комнатку в квартирах, которые сдают для совместного проживания. Не здесь, конечно. Возле университета будет дорого. Ничего. На проезд я себе точно заработаю. После случившегося всё остальное кажется таким незначительным.

Поднимаюсь в комнату. Вхожу. На кровати сидит Марьяна в наушниках. Увидев меня, выключает музыку, выдёргивает один наушник и осматривает снизу вверх.

– Я думала, ты нормальная девчонка. Обычная тихоня, трясущаяся за свою девственность. А ты, оказывается, дрянь, Уварова, – зло заявляет она.

– Что? – опешив, делаю шаг назад, ударяясь спиной о дверь.

Глава 35
Ульяна

Меня выселением из общежития так не ударило, как тонной обвинения в её голосе. За что? Я в универе не была последние двое суток. Понимаю, что у нас не складывается такое же тёплое и дружеское общение, как с Аишей, но это же не даёт повода соседке так на меня накидываться.

– Не прикидывайся невинной овечкой, – её красивое лицо искажается гримасой обиды и злости. – Все уже знают, что из-за тебя Назар убил Глеба. Ты понимаешь, что наделала? Один классный парень мёртв, а второй будет сидеть в тюрьме! Тебе не кажется, что свою невинность ты оцениваешь слишком дорого? В чужую жизнь! Даже в две жизни!

– Да что ты несёшь, Мара?! Ты же не знаешь, как всё было на самом деле! – кричу я.

Меня переполняет возмущением и той болью, что ещё не отпустила. Проклятый страх за Назара и да, чёрт возьми! Горечь чувства вины за то, что ему пришлось стрелять в человека из-за меня. Мара и близко не представляет, что я пережила, когда на меня накинулся Глеб. Когда услышала выстрелы и поняла, что сделал Назар. Когда он прижимал меня к себе и его трясло. Когда забирали от меня в полицейскую машину, надев наручники.

– Мать Глеба приезжала, – хмыкает Марьяна, уверенная в своей правоте и зачем-то решившая меня добить. – Она нам всё рассказала. И моя подруга пропала из-за тебя! Она сказала, что и её вы, скорее всего, убили. Зато теперь, Уля, у тебя ничего нет. И даже Аишу твою долбанутую забрали. Ходили тут родственники её со стволами, вопросы задавали. И знаешь что? Я не стала молчать про то, как она возле Миши тёрлась и тоже строила из себя святую невинность.

Соседка вытирает вполне натуральные слёзы.

– А знаешь что, Мара? – копирую её же интонацию. – Пошла ты на хрен!

Удивлённо моргнув, она поднимает выше подбородок, встаёт с кровати и, забрав телефон, проносится мимо меня, намеренно и довольно неприятно зацепив плечом.

Втянув носом воздух, смотрю на собственные дрожание пальцы и лезу в шкаф за чемоданом.

Не хочу думать о том, что наговорила здесь мама Глеба. Она защищает сына, который может не выжить, и вряд ли станет слушать неприглядную правду о нём. А я не сдамся. Никогда не сдавалась и сейчас не стану. Я нужна Назару. Все, кто был в ту ночь на полигоне, знают правду. А слухи… Да чёрт, это просто слухи! Людям дали пищу, и они её пережевывают, пока не стошнит.

Достаю из кармана мобильный. Хорошо хоть его мне вернули. Со связью как-то спокойнее. Батарея мёртвая. Ставлю на зарядку и складываю в чемодан свой скромный гардероб. В него же частично влезают книги и мелкая канцелярка. Остальное пока в пакет. Вечером вернут рюкзак, тогда переложу.

Ещё раз всё проверяю. Зову коменданта, чтобы сдать своё место как полагается. Прошу у неё немного времени на полную зарядку мобильного. Добрая женщина в очередной раз идёт мне навстречу.

Как только трубка сигналит о полном заряде, убираю шнурок в пакет, а телефон засовываю обратно в карман.

Забираю вещи. Мысленно прощаюсь с этой комнатой и выхожу в коридор. Девочки-соседки странно на меня косятся и тут же отворачиваются. Мне всё равно. Спокойно выхожу на улицу. Сажусь на самые нижние ступеньки, поставив чемодан к перилам. Идти всё равно некуда. Таскаться с вещами по округе неудобно. Достаю и пересчитываю свои скромные сбережения. Совсем не густо, надо сказать. Жильё постараюсь выбрать, чтобы не тратиться на поездки в пустую. Поесть я смогу в кафе. Может быть получится договориться о небольшом авансе, иначе будет совсем тяжело.

Цены кусаются даже на совместную аренду на троих. Начинаю обзванивать подходящие мне варианты. Пока везде попадаются риелторы, а денег на их неприличные комиссии у меня не хватает.

Смахнув слёзы, глубоко дышу и продолжаю искать, обещая себе и Грановскому, что я не сдамся даже сейчас. Город большой. Плевать, откуда и как я буду добираться. Пешком буду ходить, если понадобится!

Попа замерзает от сидения на ступеньках. Поднимаюсь, расхаживаюсь. Ребята ходят мимо и делают вид, что я прозрачная, хотя ещё в прошлую пятницу как минимум здоровались.

Снова сажусь. Смотрю на часы. В принципе, уже можно выдвигаться в кафе. Сейчас только ещё один звонок сделаю.

Набираю, слушаю гудки. От шуршания шин подъезжающей машины внутри всё сначала сжимается, потом резко отпускает вместе с волной жара, расползающейся по животу. Лизина «витаминка» паркуется возле общежития. Подсознательно я ждала, хотела увидеть тёмную как ночь иномарку, но этой девочке я тоже рада.

Она оставляет свой кабриолет. Идёт ко мне и садится на ступеньки рядом.

– Не могу сидеть дома, – говорит, глядя перед собой. – Ты не против, если я проведу вечер с тобой?

– Конечно, нет. Я очень рада, что ты приехала.

– Зачем тебе чемодан? – только сейчас замечает Лиза.

– Меня выгнали из общаги, – признаюсь ей. – Ищу жильё.

– Уроды. Не ищи ничего. У меня ключи от квартиры Назара. Вряд ли он будет против такого жильца, – грустно улыбается она. – Едем? – поднимается и забирает мой пакет.

– Едем, – хватаюсь за ручку чемодана. Качу его к машине.

Закидываем вещи на свободное заднее сиденье. Ещё раз оглядываюсь на здание общежития.

– Забей, – отмахивается Лиза.

Сажусь в машину. Она плавно трогается с места.

Несколько минут и мы на месте.

Поднимаемся в квартиру. Лиза открывает её и сразу отдаёт мне ключи. Входит первая. Мне нужен вдох, прежде чем я решусь переступить порог логова своего чудища. Я впервые здесь добровольно. По коже пробегает лёгкое тепло. Из прихожей до ноздрей дотягивается запах Назара. Закрыв глаза, втягиваю его в себя и делаю шаг.

Вот и всё. Больше не страшно.

Жалобно мяукая нас встречает голодная Клава. Беру её на руки, прижимаю к себе. Она мурлыкает и трётся головой о мою ладонь. Скинув обувь, прохожу в квартиру. Лиза открывает окна на проветривание и накладывает кошке еды. Спускаю её на пол. Клава тут же суёт морду в миску, иногда поглядывая на нас своими раскосыми глазищами.

Провожу ладонью по её бархатной спинке. Ещё раз смотрю на часы. Нам пора выдвигаться в кафе. Осваиваться буду позже.

Сама запираю дверь квартиры Грановского. Лиза улыбается моим эмоциям. Я и сама начинаю улыбаться. Не одна. Я впервые со смерти мамы по-настоящему не одна! И всё благодаря Назару.

Приезжаем в кафе. Сразу подхожу к Денису и объясняю, что Аиши сегодня не будет. И в следующую смену, скорее всего, тоже. Пока больше ничего не говорю. Я отработаю за двоих, мне не впервой. Вдруг её отпустят.

Блин! Я ведь даже не знаю, как с ней связаться.

Смотрю на себя в зеркало.

– Я запрещаю тебе расклеиваться, – говорю своему отражению. Поправляю блузку и выхожу в зал.

Рабочая суета здорово помогает отвлечься. Лиза пьёт кофе за столиком у окна и читает что-то в телефоне. Привычно оглядываюсь на открывшуюся дверь. Застываю с подносом в руке, увидев Ваню и Илью вместе.

– Привет, – здороваются почти синхронно.

– Ты как? – тут же спрашивает Илья.

– Теперь лучше, – нервно смеюсь. Так рада их видеть, будто встретила самых родных в мире людей.

Ребята подсаживаются к Лизе. Берут себе кофе, ей пирожные и тихо разговаривают.

Ещё через полчаса в кафе заваливается Беркут. Ему удивляются все.

– Я их задолбал, – смеётся парень. – Выгнали. Ульяшка, а можно мне тоже кофейку, а? – машет своими тёмными ресницами.

– Взлетишь сейчас, Дима, – улыбаюсь. – Садись иди. Подожди! – он оглядывается. – Миша тоже приедет?

– Нет, – за него отвечает Ваня. – Миху отец дома закрыл под охраной, чтобы он дичи не натворил. Остынет, вернётся.

Приношу Диме кофе. Он обаятельно мне улыбается, засвечивая свои идеальные белые зубы. Ловит за запястье.

– С Назаром всё окей, Уль. Мы пересекались на пару минут в коридорах.

– А Глеб? Про него что-то слышно? – спрашиваю предательски охрипшим голосом. Сейчас это один из самых главных вопросов. Судя по напрягшимся ребятам, волнующий абсолютно всех.

– Я был в больнице, – отвечает Илья. Все поворачивают головы к нему. – Разговаривают неохотно. С ним большую часть времени находится отец. Мать вроде как уже до журналистов дошла. Это мне медсестра сказала, – поясняет он. – Прогноз примерно такой: если в ближайшие трое суток он в себя не придёт, значит всё. Не справился.

Глава 36
Ульяна

Без них я бы не справилась сегодня. Пара грубоватых клиентов едва не стали последней каплей после новостей от Ильи, но у нас один только Беркут чего стоит, а когда вся команда в сборе…

Клиенты извинились, оставили очень хорошие чаевые и стремительно покинули кафе.

Было весело, насколько это возможно в нашей ситуации. За Назара переживают абсолютно все. Лиза немного поплакала. Илья купил ей мороженое, а Дима добавил к нему капучино с ванилью и миндалём.

Весь вечер ребята обсуждали две темы.

Первая: трое суток для Глеба. И каждый день может стать последним, а значит, реальный срок для Назара всё ещё возможен.

Вторая, конечно же, про Стрельцову. Парни шумно спорили, перебирая варианты от самых простых до самых безумных.

Очень вовремя появился Ворон с моим рюкзаком. Осадил порыв парней самостоятельно отправиться на поиски. Заодно разогнал всех по домам и пообещал, что лично прозвонит родителей, дабы убедиться в том, что все добрались без приключений.

Сижу в его удобной просторной машине, смотрю, как от кафе отъезжает Лизина «витаминка», за рулём которой сидит Илья, зеваю и устало улыбаюсь.

– Надо же, – хмыкает Ворон и заводит двигатель, – сейчас почувствовал нечто странное за рёбрами. Это похоже на гордость. Умеют же быть нормальными. Жалко, что редко.

– Точно, – смеюсь я.

– Только не вздумай им об этом рассказать. Я всё равно буду отрицать, – серьёзно говорит он, выруливая на основную дорогу. – Постарайся выспаться сегодня, Уль. Завтра сложный день.

– Мне кажется, сложнее того, что уже произошло, быть не может, – вытягиваю вперёд гудящие ноги.

– Может ты и права, но всё же силы будут не лишними.

– Понимаю. Спасибо, что помогаете.

Хмыкнув, Ворон устремляет взгляд на дорогу и молчит до самого дома Назара. Провожает меня до квартиры и уходит лишь тогда, когда я переступаю порог.

Закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной и уже без свидетелей глубже вдыхаю запах, пропитавший эти стены. Тоска снова скребётся в груди. Сползаю на пол, вытягиваю ноги. Клава забирается ко мне на колени и громко мурлычет.

– Тоже скучаешь по нему, да? – глажу её между ушей и по спинке. – Чудище же, – улыбаюсь. – Абсолютно невыносимое! С жутким характером! Как ты живёшь с ним? – кошка ластится к моей ладони, подставляя места, которые обязательно надо погладить.

А я знаю как. Назар мало к кому привязывается. Это заметно по постоянному кругу его друзей. Все свои, знакомые не один год. Илью только впустили. И то после того, как прошёл их дурацкий отбор. Хотя, я думаю, дело не в этом. Он просто вписался как один из них.

Как я затесалась в эту компанию, до сих пор до конца не понимаю. Они психи, сволочи, придурки и полнейшие беспредельщики, но никто не бросил Грановского в беде. И никто не бросил меня. Они защищают друг друга как настоящая стая. И Назар защищает тех, кто ему дорог. Конечно, как и Ворон, он никогда открыто в этом не признается. Я сужу по поступкам. По тому, как парни меняются внутри своей компании и рядом с девушками, которые им нравятся. В данном случае слова совсем ничего не будут значить. Это надо один раз увидеть и понять.

Быть девушкой лидера – это такая ответственность! Я к ней не стремилась. Наоборот, убегала и пряталась, но всё равно сижу здесь, на полу его квартиры и глажу его кошку, думая о том, где взять силы, чтобы пройти вместе с Назаром всё, что нам предстоит.

– В душ и спать, – решаю, что совет Ворона самый верный.

Если я начну падать в обмороки от усталости, моему чудищу это точно никак не поможет.

Покопавшись в своих вещах, нахожу полотенце и прочие принадлежности. Раздеваюсь, аккуратно сложив одежду на край дивана. В нижнем белье прохожу в ванную. На полках стоят тёмные флакончики c шампунем, гелем для душа, для бритья, после бритья. Одна зубная щётка торчит из стильного чёрного стакана с серебряным ободком. Смятый тюбик зубной пасты. Неловко и волнительно ставить рядом свои разноцветные бутылки и банки.

В зеркале отражаются мои порозовевшие щёки. Прикладываю к ним ладошки. Горят…

Открываю воду. Роняю на пол нижнее бельё и забираюсь в ванну. Тёплые струи приятно бьют по коже, смывая с неё городскую грязь и усталость. Хорошо промыв волосы, беру в руки тёмный флакончик с гелем для душа. Открываю крышку. Пахнет очень вкусно. Назаром.

Делаю несусветную глупость, которую точно не стала бы делать в здравом уме. Но я вроде как теперь тоже немного чокнутая, поэтому можно. Капаю янтарный гель на ладони, вспениваю и плавными движениями наношу на кожу. Всё помещение, уже наполненное паром, заполняется и приятным запахом хозяина этой квартиры. Он липнет ко мне даже после того, как я смываю пену.

Выключаю воду и с улыбкой выбираюсь из ванны. Заворачиваюсь в своё старенькое полотенце. Вторым укутываю волосы. Подбираю нижнее бельё и планирую разобраться со стиральной машинкой, потому что джинсы и свитер уже нуждаются в стирке.

В чемодане нахожу свою пижаму. Одеваюсь, кормлю кошку, запускаю процесс стирки. В шкафчиках нахожу чай, тот самый, которым меня поил Назар, когда я болела. Завариваю совсем немного и, пока он настаивается, примеряюсь к дивану.

– Ничего, если я возьму у твоего хозяина подушку? – спрашиваю у кошки, шлёпая босиком к спальне Грановского.

Внутри меня снова всё трепещет от волнения. В голову лезет много всякого о том, как он проводил там ночи. Гоню их от себя и смело вхожу в темноту комнаты. Быстро забираю одну из подушек с кровати, стягиваю с неё покрывало, обещая утром положить всё, как было.

Кидаю на диван. Наливаю горячий ароматный чай в кружку и, спрятав босые ступни под покрывало, включаю телевизор. Щёлкаю каналы. Нахожу мультфильмы и залипаю на них, пока стиральная машинка не начинает тихо пищать, сообщая о завершении цикла.

Хорошенько расправив бельё, развешиваю на сушилке. Возвращаюсь на диван. Удобно укладываюсь, утыкаясь носом в подушку Назара. Закрываю глаза, слушая, как телевизор продолжает тихо болтать мультяшными голосами, быстро и спокойно засыпаю.

Резко сажусь от незнакомого звука, прорвавшегося в мой сон. Сначала думается, что я мелодию на будильнике поменяла, но телефон спокойно лежит на полу возле дивана, а звук повторяется.

– Дверь, – доходит до сонного сознания. Глаза моментально распахиваются, а сердце начинает биться быстрее.

Подскочив на ноги, бегу открывать.

– Здравствуй, Ульяна, – на пороге квартиры Назара стоит его отец. Красивый высокий мужчина с холодными голубыми глазами. Они с сыном очень похожи внешне.

– Здравствуйте, Руслан Аркадьевич, – отступаю в сторону, пропуская его в прихожую.

Старший Грановский не разуваясь проходит в квартиру сына. Внимательно смотрит по сторонам, садится на диван. Я встаю напротив, опять чувствуя себя маленькой и беззащитной. Мне кажется, он обвиняет меня в случившемся, хоть и не говорит открыто. В общем-то, с ним мы ещё и не говорили толком. В основном с Вороном.

– Назар просил передать, – протягивает мне банковскую карту и листочек с ПИН-кодом.

– Спасибо, – опускаю взгляд, не зная, правильно ли сейчас отказаться.

– Я передам, – прохладно отвечает он. – Скажи мне, девочка, как ты на самом деле относишься к моему сыну?

– Я не понимаю…

– Я задал простой вопрос, Ульяна. Его отношение к тебе мне известно. Хотелось бы понимать, как к нему относишься ты. Будет суд, – звучит страшное. – Он стрелял в человека. Неважно, при каких обстоятельствах. Глеб в больнице. Его семья по-прежнему жаждет крови, отказываясь слышать любые разумные доводы. Сегодня в нескольких новостных программах вышел репортаж о развлечениях мажоров и пьяной расправе над одним из них, – мне становится дурно. – Мы разорвали все многолетние бизнес– контракты с семьями Глеба и пропавшей девочки, – продолжает давить Руслан Аркадьевич. – А судьба моего сына зависит от показаний каждого из тех, кто был на поляне. Особенно твоих.

– Я всё сделаю для него, – отвечаю совершенно искренне.

– Ты его любишь? Любишь моего сына, Ульяна? – такой вопрос звучит совсем неожиданно.

Руслан Аркадьевич ждёт ответа. Впившись ногтями в свои ладони, закрываю глаза и едва дышу, заглядывая внутрь себя.

– Это так сложно? – хмыкает старший Грановский, кажется, уже делая свои выводы.

И эти выводы совсем неправильные!

– С вашим сыном действительно очень непросто, – грустно улыбаюсь я.

– Не спорю. Надеюсь, эта ситуация станет уроком для всех вас. Но вопрос на самом деле простой, девочка. Ты либо любишь Назара и принимаешь таким, какой он есть, либо нет.

– Да… – отвечаю тихо, признаваясь в первую очередь самой себе.

Чудище умудрилось заползти глубоко мне в голову, под кожу, в самое сердце. Он очарователен в своей грубой заботе и особенном способе выражать свои чувства.

– Хорошо, – кивает его отец. – Тебе нужно будет поговорить с нашим адвокатом. Он поможет написать заявление на Глеба, расскажет, что говорить и как вести себя на суде. Чувства, Ульяна, сейчас могут повлиять на приговор. Мы будем добиваться условного срока, даже если Глеб не выживет. Это сложно, но я буду бороться за сына до конца. Поможешь мне, девочка?

– Конечно, – отвечаю совершенно спокойно и уверенно. – Я сделаю всё, что вы скажете.

– Спасибо. Уль… Могу я так тебя называть?

– Да, – улыбаюсь ему.

– Уля, Назара переводят в СИЗО. Мы получили постановление. Его увезут завтра утром. Сегодня разрешили свидание. Он очень хочет тебя увидеть. Ему сейчас нужна твоя поддержка. Поедешь?

– Да! – подпрыгиваю на месте.

– Тогда собирайся, – Руслан Аркадьевич смотрит на наручные часы. – Я отвезу.