Текст книги "Сейчас я хочу тебя…"

Эпилог

У нас впереди вечность…

© Назар.

Уля с утра суетится на кухне. Можно было просто заказать доставку, но ей важно сделать всё самой, и я не лезу, иногда лишь помогая по её просьбе что-то открывать или нарезать.

Обеденного стола у меня нет. В нём никогда не было необходимости. Ульяна выставляет закуски на кофейный столик у дивана. Музыкальный канал по телевизору вещает какую-то попсовую хрень. Пуля под неё пританцовывает и шевелит губами, подпевая знакомые строчки.

Мимо меня то и дело пробегают стройные ножки, скрытые до колена длиной нового платья. Заказал для неё насыщенно-синее. Цвет делает глаза моей милашки ярче, и я тихо мурчу от удовольствия, любуясь ею вместо того, чтобы подтягивать пропущенный материал.

До сессии меня допустили авансом, понимая, что я физически не успею сдать всё, что просидел в СИЗО, а отец столько денег в этот универ вливает, что не уступить они не могли.

На экзаменах облажаться нельзя. Уткнувшись в монитор своего ноутбука, снова пытаюсь сосредоточиться на учёбе, пока есть время. Скоро отец должен приехать, и мне точно будет не до того.

Уля пробегает мимо в очередной раз. Ловлю её за руку, дёргаю к себе. Она теряет равновесие, падает ко мне на колени. Утыкаюсь носом в местечко за ухом. Пахнет вкусно, собой и новыми лёгкими духами.

Вожу губами по изгибу шеи. Ульяна покрывается мурашками и пытается увернуться.

Смысл? Знает же, что бесполезно. Я поймал. Это всё. Без вариантов.

– Назар, ты сейчас помнёшь мне платье, – хнычет Уля.

– Давай снимем пока, – урчу, пробравшись ладонью под подол и поглаживая бедро.

– С ума сошёл? Нет, конечно. Твой папа сейчас приедет, – она очень волнуется, будто у них произойдёт первая встреча.

– Окей, – мои пальцы добираются до трусиков, – можно и не снимать…

Получаю шлепок по руке и попытку спрыгнуть. Перехватив её за талию, поднимаю нас с дивана. Требовательно наклоняю Улю вперёд, вынуждая опереться ладонями о столик с закусками. Звенит и падает пара бокалов. Она хнычет.

– Прости, я всё исправлю, – задираю её платье на поясницу. – Потом, – провожу по полоске стрингов. Вжимаюсь оттянутой ширинкой в ягодицы.

– На-за-р… – с придыханием произносит моё имя, запуская в организме необратимые реакции.

Накрываю её промежность ладонью, давлю пальцами через трусики. Горячая такая. Огонь, а не девочка. И это всё моё до последней капли.

Как не сдохнуть от восторга?

Хрипло дыша, расстёгиваю ширинку, справляюсь с трусами, освобождая член от лишних тряпок. Одной рукой удерживаю Улю за бёдра, чтобы не сбежала, второй обхватываю стояк, обнажаю головку и провожу по шикарной попке своей охуительной девочки. Аккуратно вдавившись между ягодиц, дразню её. Съёживается трусишка. Я пока не трону. Мы до минета ещё не дошли. Всё успеем. У нас впереди вечность…

Убираю промокшие трусики в бок. Стучу по её ступне, требуя расставить шикарные ножки чуть шире. Провожу пальцами по розовым губкам. Уля тихо постанывает и снова подбирается. В этот раз от удовольствия.

– Ты очень красивая, – хриплю ей, нарочно медленно погружаясь в горячую плоть.

Уля сжимает меня мышцами до искр перед глазами. Кровь воспламеняется, окончательно сбивая пульс. Кладу обе ладони на бёдра и рывком до упора насаживаю её на себя.

Стонет. Делаю ещё несколько рывков и замедляюсь, лаская её пальцами. Кусаю за холку, давя членом изнутри. Она хнычет от острых ощущений. Играю с её клитором, размазывая влагу по нежной коже.

Ещё совсем немного…

Сейчас!

Срываюсь на частые резкие толчки внутри неё. Пулю бьёт крупная дрожь оргазма. Мышцы плотно сжимают член.

Бля, взорвусь сейчас!

В дверь звонят. Уля вздрагивает, а я усмехаюсь и не собираюсь останавливаться. Подождут несколько секунд.

– Назар, – хнычет она.

Повторный звонок в дверь случается прямо у меня в голове. Пах сводит, все мышцы будто ебашит электрическими разрядами в 220 вольт. В глазах темнеет на несколько секунд.

Проясняется. По Улиной ягодице стекает моя сперма.

Чёрт, как же это шикарно…

Оргазмы, близкие к кратковременной потере сознания. Такое возможно только с пулей в голове.

Выдыхаю, отпускаю Ульяну в ванную. Ей приходится придерживать платье, чтобы не запачкать его. Любуясь голой попкой, застёгиваю штаны.

Как пьяный, иду открывать, пытаясь по дороге хоть немного восстановить дыхание. Хотя, по моей довольной роже, отразившейся в зеркале в прихожей, и так всё читается.

Открываю. Увидев меня, отец тихо посмеивается, закатив глаза. Пропускает перед собой Люси. Осторожно обнимаю одну из своих самых родных женщин. Она упирается в меня круглым животом. Не удержавшись, кладу на него ладонь. В ответ получаю пинок от младшего брата. Люси тает от нежности. Ей очень идёт быть такой счастливой.

– Как он? – спрашиваю у мачехи.

– Всё хорошо, – гладит меня по плечу и снимает обувь. – Растёт, как видишь.

– На тебя похож, – отец протягивает мне руку для приветствия. – Тоже иногда заставляет сильно нервничать.

– Ещё одного долбо… – виновато кошусь на возмущённую Люси, – Придурка, – исправляюсь, – наша семья не переживёт. Так что лучше не надо, чтобы на меня.

– Мой самокритичный мальчик, – тепло смеётся мачеха. – Ого! Красиво, – замечает накрытый стол. – А где Уля?

Она как раз выныривает из ванной. Смотрит на стол, на Люси, на моего отца и не может скрыть смущения.

Мила-а-ашка… Меня прёт как кота, обнюхавшегося мяты.

– А где мелкая стерва? – спрашиваю чисто ради интереса.

Я чертовски рад, что сестра не приехала с ними. Один относительно нормальный поступок с комментами под видео точно не сделал нас ближе. Отец привёз важные новости, а эта сучка будет делать мне мозг. На хер её!

– Пойдём, покурим, – зовёт родитель, кивая на входную дверь.

– Ну, пойдём, – пожав плечами, всовываю ноги в кроссовки, сминая задники. Забираю из куртки вейп и выхожу на площадку.

Спускаемся к окну. Открываю. Отец закуривает, я не спешу. Судя по тому, что он нервничает, разговор будет сложный.

Он никак не решается, глядя на подтаявший снег за стеклом. Сегодня с утра был небольшой плюс. На дорогах теперь каша. У меня в голове после оргазма пока примерно такое же месиво. Он всё ещё приятно вытягивает, разогревает и выкручивает мои мышцы.

Всё же закуриваю. Отец будто ждал этого момента.

– Назар, я знаю, что мне никогда не исправить то, что уже произошло, – тихо говорит он. – Это из-за меня ты вырос таким… Со сломанными тормозами, – грустно хмыкает. – Из-за меня на твоих руках кровь. Меня не было в твоей жизни, сын. Я знаю. Мне жить с этим до гробовой доски. Но я хочу, чтобы ты знал, – поворачивается ко мне. Мы сталкиваемся совершенно одинаковыми ледяными взглядами. – Пока я живой, Назар, я всегда буду любить тебя. Всегда буду защищать. Всегда буду на твоей стороне. И чувство вины перед тобой и Камилой за то, что не смог спасти вашу маму, тоже всегда будет со мной. А ты не смей винить себя! – недокуренная сигарета ломается в его напряжённых пальцах. – Ты понял? Не смей! Ты защищал свою женщину. Хрупкую, невинную. Ты спас её в отличии от меня.

Отец замолкает, вытаскивая из пачки ещё одну сигарету. Он курит очень редко. Только когда ему действительно сложно. Наблюдаю за тем, как прикуривает, затягивается и выпускает облако дыма в приоткрытое окно.

– Знаешь, – вздыхает, – несмотря на все твои выходки, – усмехается отец, – добавившие мне не мало седых волос, и я уверен, это ещё не всё. Ты, Назар, лучше и сильнее меня.

– Только не говори, что гордишься мной, – смеясь, тяну в лёгкие ягодный никотиновый пар. – Это будет перебор по сентиментальности.

– Хорошо, не буду, – толкает меня кулаком в плечо. – Идём? Не будем заставлять наших женщин нервничать. Хватит с них последних трёх месяцев.

Тут я с ним полностью согласен. Убираю вейп в карман штанов и бегом поднимаюсь по ступенькам в свою квартиру.

Поедая крохотные канапешки с сыром и оливками, Люси тепло болтает с Ульяной, удобно устроившись на диване.

Собираю стулья по квартире. Приношу к столу. Садимся с отцом друг напротив друга. Я ближе к своей пуле, он – к жене. Алкоголя сегодня нет совсем. Отец сам за рулём, Люси нельзя, Уля отказалась, а я решил воздержаться. Наливаю девочкам сок, себе минералку.

В гостиной виснет неловкость. Мы не привыкли сидеть вот так, за одним столом. Редкие завтраки в детстве не считаются. Я обычно проводил время в телефоне или планшете.

– Так, давайте я начну рассказывать, – берёт инициативу отец. – Новостей много. Не все они хорошие. С каких начнём?

– Давай с плохих, – предлагаю я.

– Ворон вчера передал мне информацию по твоему вопросу, Назар. Квартира Ульяны принадлежит тётке на законных основаниях. Можно попробовать оспорить, но итог с большой вероятностью будет тот же.

Беру напрягшуюся пулю за руку. Пальчики стали холодными. Она ведь не знала, что я просил разобраться.

– Уль, мама твоя, когда болела, переживала за тебя очень. И пока была в состоянии, договорилась с твоей тётей, что та не бросит тебя, когда придёт время. Маме стало хуже, тебя опека забрала в детский дом, – моя милашка кивает.

Красивые глазки наполняются слезами. Очень болезненная для неё тема. Мне о матери тоже говорить трудно, хоть я её уже практически не помню визуально. Только внутри откликается теплом и резким ударом под дых.

– Это стало толчком к решительным действиям, – продолжает отец. – Мама оформила дарственную на квартиру на имя твоей тётки, взяв с неё слово, что та оформит опеку и ты будешь жить дома столько, сколько тебе понадобится.

– А эта сука выкинула её прямо в день совершеннолетия! – сжимаю зубы.

– Да. Слово тётка не сдержала. На порог Ворона не пустила, ещё и обматерила. Он собирал информацию своими методами. Если хотите, ребят, как я и говорил, мы можем попробовать оспорить.

– Не надо, – тихо отвечает Ульяна, вытирая слёзы ладошкой. – Я справлюсь. И на квартиру сама заработаю, – поднимает свой носик выше.

– Эй! – тяну её за руку к себе и сажаю на одно колено, наплевав на то, что тут отец и Люси. Ничего пошлого я не делаю. – Ты же моя пуля, – напоминаю ей. – И жить будешь со мной. Пусть эта тварь подавится теми квадратными метрами. Жизнь её всё равно раком поставит.

– Главное, чтобы не ты, – предостерегающе говорит отец.

– Я не полезу. Обещаю, – отвечаю ему, стирая влажные дорожки с лица своей милашки.

– Надеюсь, Назар. На тебе висит масса ограничений. Всегда помни, что условный срок может стать реальным. И свои три месяца за решёткой тоже не забывай. Отличная мотивация не нарываться.

– Давай уже свои хорошие новости, – раздражаюсь. Не вывожу я Улькины слёзы. У меня от них кровь сворачивается и все внутренности сводит.

– На следующей неделе выйдет опровержение от той блогерши и журналистов, что пытались тебя утопить по заказу семьи Глеба. Как только опубликуют, можем ехать забирать заявление. Родители Стрельцовой забрали документы из вашего университета. Со следующего года она начнёт учиться в другом ВУЗе. Глебу оформили академический отпуск по состоянию здоровья. Пока на год. Получается, и его вы увидите не скоро. Успеешь немного остыть и не кинешься мстить. Так что это, наверное, самая лучшая новость за сегодня, – заканчивает отец.

Скрипнув зубами, киваю. Новость действительно хороша. Хотя парни уже придумали, как казнить недобитого ублюдка, чтобы нам с Беркутом не прилетело. Облом теперь. Ну да хер с ним. Пусть живёт и боится. Глеб нас слишком хорошо знает, чтобы выйти из больнички и жить спокойно. Он долго будет оглядываться. Это мы ему обеспечим.

Отец и Люси сидят с нами до самого вечера. Моя Ульяна снова улыбается. У меня в груди теплеет. Родитель понимающе хлопает по плечу.

– Не перегибай, – шепчет он.

– С чем? – хмурю брови.

– Ты её даже взглядом к себе привязываешь, – смеётся отец. – Отпускай контроль, Назар. Иначе будет сложно. Ты и себя, и её изведёшь.

– Мне нужно время. Пока не могу. Мне… – глотаю отвратительное слово «страшно».

Потерять её страшно. Не успеть защитить страшно. Мне без неё не живётся и не дышится. Я обязательно научусь отпускать контроль. Но не сейчас.

Провожаем семью. Обнимаю Ульяну прямо в прихожей. Крепко прижимаю к себе, пытаясь синхронизировать наши сердца. Она трётся щекой о мою футболку, а я едва не теряю рассудок от того, насколько мне хорошо с ней.

– Люблю, – произношу тихо. – Моя. Никогда не отпущу. Не отдам. Не бросай меня, пожалуйста, – прошу ещё тише. – С дырой в голове не живут.

– Твоя навечно, – пуля поднимает на меня взгляд. Облизывает свои проклятые, самые вкусные на свете губы. – Я помню, – касается татуировки под моим глазом. – Не брошу. Люблю.

КОНЕЦ.

29.05.2023