Текст книги "Сейчас я хочу тебя…"

Глава 43
Назар

Ульяна не дожидается кофе. Засыпает, сидя на диване и обняв руками колени. Очень красивая, нежная и открытая. Мой голодный взгляд блуждает по её телу. Столько всего видно сейчас. Можно развести эти шикарные ноги в стороны, поставить пятки к себе на плечи и вылизать всю до судорог и хриплых криков на всю квартиру. Рот наполняется слюной, а мышцы сводит от дикого желания сделать это прямо сейчас. Я сильно погорячился, пообещав не трогать Улю сегодня.

Язык не член. Больно ей не будет, а я… Бля, я всё равно не могу себя тормознуть. Насрать на кофе. Да и на всё остальное тоже. Хочу её трогать, сжимать, трахать.

Опускаюсь на колени перед диваном. Убираю Улины руки, стаскиваю и так сползшее полотенце. Маленькая грудь с тёмными горошинами сосков подрагивает от её спокойного дыхания.

Сожру!

Сгорая от нетерпения, развожу колени в стороны. У меня в глазах темнеет от такой открытости и доступности. Всё моё. Каждая складочка, каждая капля её сока. Моя проклятая пуля, от которой невыносимо жжёт вены и едет крыша. Ни тормозя больше не секунды, делаю так, как мне хочется.

Пока она не проснулась, поднимаю её ноги к себе на плечи, развожу шире и впиваюсь ртом между бёдер, толкаясь языком глубже, ударяя им по клитору.

Уля резко просыпается, делая громкий, глубокий вдох и на рефлексах пытаясь свести ноги вместе, сдавив мне голову. Ловлю за лодыжки. Показываю ей кулак и фиксирую в прежнем положении. Ей сейчас можно только стонать от удовольствия. Всё остальное можно мне.

Жадно вылизываю её всю до капли, втягиваю в рот набухшие губы, оставляя на них красные следы. Кусаю, потому что всё равно мало. Я беру её, а мне хочется больше и больше.

Трахаю языком в узкий вход, гася желание ввинтить в него пару пальцев. Ей не должно быть снова больно.

– Назар, – поскуливает Уля, ёрзая попой по дивану. Вся мокрая от собственной влаги и моей слюны.

Делаю вдох, любуюсь ею. Жутко смущается, а в глазах пелена возбуждения. Она его не контролирует. Ещё совсем не умеет. Мне так нравится. Сердце выплюну сейчас от восторга!

Член стоит колом. Вся кровь скопилась в нём, в башке только пуля, остальное – инстинкты. Один из них – сделать своей маленькой женщине охуенно.

Вновь впиваюсь в неё ртом. Кожей ловлю тихий стон и позволяю ему растечься мурашками по спине. Плотно сжимаю губами клитор. Стон становится громче. Её пальчики впиваются в диван, бёдра приподнимаются мне навстречу.

Отпускаю. Чередую плавные, едва заметные касания с интенсивными, борзыми, требовательными. Вырываю из её лёгких громкие всхлипы. Пошло причмокивая, пью её сок. Меня торкает как от наркоты. Мне сладко, вкусно, жадно до дрожи во всём теле, до вспышек оргазма в голове, до риска кончить от одного её прикосновения к моему члену.

Ловлю Улькин сдавленный, хриплый выдох. В ладонях содрогаются её бёдра. Губами смакую её оргазм. Языком слизываю его, продлевая агонию своей пули, пока очередной выдох не превращается в такой желанный для меня крик, отражающийся от стен и врезающийся мне между лопаток.

Опустив ей ноги, поднимаюсь с пола и сажаю непослушное тело так, как мне удобно. Встаю перед диваном. Уля смотрит на меня растерянным, затуманенным взглядом. Беру её за руку, кладу ладонь на свой стояк, сверху сжимаю своей ладонью и, глядя в проклятые глаза, сводящие меня с ума, на её рот, в который так хочется кончить, вожу рукой по члену, сжимая его до электрических разрядов, прошивающих пах и яйца.

Ульяна легко подчиняется мне сейчас. Смотрит, как исчезает в её кулачке налитая головка. Дышу со свистом, требовательно толкаю пальцами подбородок.

– Посмотри на меня.

Старательно фокусирует взгляд на моём лице. Позволяю себе упасть на дно её серо-голубой бездны и захлебнуться ярким оргазмом, пачкая свою пулю спермой. Ноги не держат ни хера. Вновь падаю на колени. Свожу Улькины ножки вместе и утыкаюсь в них лбом, впиваясь пальцами в кожу на бёдрах.

Отдышавшись, перемещаюсь на диван. Сажаю свою голую девочку к себе на колени. Убираю волосы ей за уши, чтобы не смела прятаться от меня. На тонкой шее всё ещё рвано колотится венка. Веду по ней пальцами, ловя пульс. Очерчиваю губы. Целую. Уля замирает, впервые почувствовав собственный вкус, оставшийся на моих губах. Довольно улыбаюсь, кайфуя от того, сколько у нас ещё впереди. Я буду её раскрепощать, развращать и жадно трахать каждую ночь, чтобы на утро наша спальня была пропитана запахом секса.

Поднимаюсь с дивана с Ульяной на руках. Несу её в спальню. Укладываю на постель.

– Вот теперь спи, – укрываю простынёй, намеренно цепляясь пальцами за соски.

– А ты? – голос её ещё плохо слушается.

– Приду позже.

Забираю шорты из шкафа. Надеваю их на голое тело и выхожу в гостиную. Наливаю в кружку остывший кофе, достаю вейп и затягиваюсь ягодным паром, вместо осточертевшего за три месяца горького дыма. Об ноги трётся выползшая откуда-то Клава. Я вроде как тоже соскучился. Наклоняюсь и глажу кошку по бархатной спинке.

Делаю круг по квартире, пытаясь привыкнуть к тому, что я снова дома. Мне немного странно внутри. За рёбрами бултыхается лёгкая растерянность, а возбуждение сменяется злостью.

Знаю, что у отца не было выхода. Знаю, что он выбрал меня и сделал всё, чтобы меня вытащить. Но сука! Как же хочется оторвать яйца ублюдку Глебу! А мне нельзя теперь. Его вылечат за счёт моего отца. Ему не впаяют срок за попытку изнасилования. Мразь выйдет из больнички и вернётся в универ. Я буду вынужден это сожрать. Мне запрещено его трогать.

Наполняю лёгкие никотиновым паром. Подхожу к окну и долго смотрю на своё отражение в стекле. Когда мне хреново, я всегда так делаю.

– Хуй с тобой, – хмыкаю вслух. – Живи, тварь. Надеюсь, однажды тебя переедет поезд.

Бросив кружку в раковину, ещё немного тискаю свою кошку и иду к Ульяне. Комочек с растрёпанными волосами на моей кровати – это очень непривычно. Останавливаюсь в дверях, смотрю на неё, записывая этот момент в свою память. Наша первая ночь вместе. Сумбурная, дикая, горячая. Такая же ненормальная, как и мы.

Ложусь к ней. Сгребаю в охапку и прижимаюсь голым телом к спине. Кайф…

Закрываю глаза, уткнувшись носом Уле в волосы. Всё ещё не верится, что я забрал её себе. На всякий случай прижимаюсь к ней теснее, чтобы чувствовать упругие ягодицы и острые лопатки. Ещё никогда в жизни я не испытывал ничего подобного. Будто впал в кому на три месяца, а сегодня меня реанимировали. Вот эта маленькая девочка с крутыми веснушками вдохнула в меня спасительный кислород.

Я зависим от неё и этих её веснушек. Такое никогда не вылечить, я пытался. Пуля в моей голове застряла навечно. Она стала самой близкой для меня. Самой родной. Моё тепло, моя душа. Всё, что во мне есть хорошего – это Ульяна. А я чёртов отморозок. Ублюдок, который вцепится зубами в горло любому, кто посмеет её обидеть. Лютый собственник, не умеющий делиться. Ей со мной будет пиздец как сложно…

Вдыхая Улин запах вместо кислорода, засыпаю, лишь иногда вздрагивая, когда она начинает ворочаться или тихо стонать. Я просто слишком сильно прижимаю её к себе, боясь, что сбежит или внезапно исчезнет. Расслабляю руку и снова засыпаю до следующего её стона.

Под утро у меня сдают нервы, а возбуждение становится слишком невыносимым. Переворачиваю свою сопящую пулю на спину. Ложусь сверху и бессовестно растолкав ноги, глажу её между бёдер до первых капель влаги. Вхожу глубоко и жадно, с хриплым стоном в пересохшие губы. Ульяна открывает глаза.

– Доброе утро, – довольно скалюсь, делая ещё один рывок в податливое тело. – Сегодня, – выдыхаю в её приоткрывшийся рот, – мы не будем включать телефоны, – вдох и новое движение.

Она учится принимать меня, отвечать на мои голодные толчки.

– Не будем вылезать из кровати. Только секс, – резко вдавливаюсь в горячую плоть, – разговоры и сон. Да? – протолкнув ладонь между нашими телами, дразню её клитор пальцами.

– Да… – сдаётся и закрывает глаза, позволяя мне разогнать наш кайф до максималки.

Глава 44
Ульяна

Спустя почти двое суток мы всё же выбираемся из квартиры. Руслан Аркадьевич вчера вечером звонил Назару, чтобы напомнить о его обязанности учиться. Так что вариантов у него не осталось.

Грановский открывает мне дверь своей угольно-чёрной матовой иномарки. Садится за руль, пробегается по нему пальцами и с довольным лицом заводит двигатель. Права ему оставили. В пределах города может перемещаться, если не будет нарушать.

Выезжаем с парковки. Под колёсами похрустывает ледяная корочка на снегу. В салоне тепло и, как всегда, очень приятно пахнет. Мне мои физически непривычные ощущения и лёгкую боль в мышцах затмевает нарастающее волнение. Чем ближе мы к университету, тем оно сильнее. То, что я пропустила за последние дни, смогу нагнать и отчитаться перед преподавателями, а вот появление в учебном корпусе в официально новом статусе вызывает трепет.

Я… Я! Маленькая, бедная девочка, у которой в сентябре на одну полку в шкафу общежития умещался весь гардероб и кофе был непозволительной роскошью. Я – девушка Назара Грановского! Того самого чудища, от которого холодела кровь и тряслись колени.

Все так изменилось…

«Он нормальный» – говорила мне Лиза после нашего первого знакомства.

Нет! Он совсем ненормальный! Он чокнутый. И тормоза у него барахлят. Лишний раз я в этом убедилась как раз за прошедшие пару суток, изучая его квартиру немного в другом ракурсе.

Назар Грановский – самый непредсказуемый человек во вселенной. И самый настоящий из всех, кого я встречала.

Мы только подъезжаем к зданию универа, а я уже чувствую любопытные взгляды со всех сторон. Спешащие на занятия студенты оглядываются на чёрную, как сама ночь, машину, прекрасно зная, кому она принадлежит.

Назар встаёт на парковке рядом с авто Беркута. Его место так и оставалось свободным всё время, что он провёл в СИЗО. Никто не рискнул занять. В одном ряду с ними теперь красуется машина Ильи. Это вызывает у меня улыбку.

– Нормально сделали, – комментирует Назар, разглядывая её. – Думал, не восстановит.

Берёт меня за руку, чтобы дёрнуть на себя и собственническим движением прижать к своему боку. Так очень неудобно идти. Куртки мешаются и характерно посвистывая трутся друг об друга.

На крыльце нас уже ждут. Кутаясь в капюшоны и потягивая сигареты или вейпы, вся стая довольно скалится, заметив нашу пару.

Парни жмут друг другу руки. Мне улыбаются.

– Выжила, – склонив голову к плечу, Дима пристально меня рассматривает. – Хороший знак.

Назар прижимает меня к себе ещё теснее. Ёрзаю, пытаясь отодвинуться.

Неудобно!

– Бондарев, ты сегодня походу будешь нянькой, – затягиваясь дымом, говорит Ваня.

– Присмотрю, – обещает Илья.

Миша особо не участвует в разговоре. Стоит чуть в стороне, хмурый и напряжённый. Парни его не трогают, только иногда косятся, будто проверяя, на месте ли он.

– Нам пора, – докурив, Назар подталкивает меня к двери.

В здании тепло и пахнет… универом. Кофе, адская смесь разного парфюма, немного мороза, проникающего через часто открывающуюся дверь, сигареты и ещё много всего, что стало частью моей новой жизни.

По нам мажут любопытными взглядами. Шепчутся и расходятся в стороны. В сентябре я наблюдала за этой картинкой издалека, а сейчас нахожусь в самом её центре. Привыкнуть к такому вниманию довольно непросто. Оно липнет ко мне со всех сторон, и я сама жмусь к Назару, пытаясь спрятаться.

Грановский провожает меня не просто до аудитории, до моего нового места на одном из первых рядов, рядом с Ильёй. Одногруппники замолкают при виде нашей пары. Назар целует меня, не обращая ни на кого внимания.

– Иди, – мягко упираю ладонь ему в грудь и получаю укус в нижнюю губу, а следом ещё один поцелуй. – Назар, иди. Я никуда не денусь отсюда.

– Если денешься, я найду, – ухмыляется он. Отлепляет ладони от столешницы, окидывает всю мою группу тяжёлым взглядом и стремительно уходит к своим.

Лопатками ощущаю сверлящее внимание. Оглядываюсь. Марьяна сидит среди подружек Стрельцовой и смотрит прямо на меня. Она как всегда красива. На лице появилась присущая её новой компании надменность. Маре совсем не идёт. Когда мы только познакомились, она была другой. Жажда оказаться в «высшем» обществе оказалась сильнее принципов и хоть какого-то самоуважения. Но это теперь не моё дело. Её зависть и необоснованную обиду я точно переживу. В жизни есть вещи гораздо страшнее и болезненнее.

Равнодушно отворачиваюсь. Лопатки перестают гореть, и я сосредотачиваюсь на лекции. Думаю о том, что Назару сейчас сложнее. Он очень много пропустил и до зимней сессии ему надо всё подтянуть, сдать контрольные, потом он должен выйти к отцу на работу. Там у него и практика будет засчитываться заодно.

Между парами стою, прижатая спиной к своему чудищу, и переписываюсь с Аишей. Назар разговаривает с парнями, стараясь не заглядывать ко мне в телефон. Ставлю ему плюсик за это и продолжаю болтать с подругой.

А после лекций мы едем домой. Вдвоём. Мы. Я и Грановский. Домой!

Нет, когда-нибудь это обязательно уложится в моей голове.

Обедаем вместе. Заниматься садимся тоже вместе. Назар погружается в пропущенный материал и на время исчезает из реальности. За ним очень интересно наблюдать. Я же его таким ещё не видела. Внимательный, сосредоточенный. Красивое лицо и голубые глаза подсвечены монитором ноутбука. В пальцах зажат простой карандаш. Рядом лежат раскрытые учебники и тетрадь. Он делает какие-то пометки, иногда зажимает его зубами или раздражённо убирает прядку волос, падающую ему на лоб.

Заканчиваю со своей домашней работой. Пробегаюсь по квартире, навожу порядок, убираю в мойку посуду и наливаю своему чудищу чай. Он благодарно целует мои пальцы и снова сосредотачивается на занятиях.

У меня в животе порхают бабочки, и надо как-то улыбаться меньше, что ли. Это очень сложная миссия. А впереди ещё одна. Мне сегодня на работу.

– Ты куда? – возмущённо смотрит Назар.

– На работу, – улыбаюсь ему, невинно взмахивая ресницами, а в животе всё поджимается от волнения.

– Нет, – как всегда, категорично.

– Да, – стою на своём. – У меня смена сегодня.

Грановский подходит ко мне со спины. Обвивает талию одной рукой и резко вдавливает в себя, одновременно впиваясь зубами в мочку уха. По телу проносится горячая волна.

– Бесишь своим упрямством, – хрипит он. – Ты больше не будешь работать в этом сраном кафе. В нашей семье зарабатываю я.

– А я? – приоткрываю рот от удивления.

Семья? Он действительно так считает?

– А ты хорошо учишься и любишь меня, – водит носом по изгибу шеи. – Раздевайся. Ты никуда не идёшь, – начинает расстёгивать мне блузку.

– Назар, сегодня мне в любом случае придётся выйти. Я подведу напарницу и девочек из другой смены, если не приду.

– Мне похуй на других девочек. Я не хочу, чтобы ты уходила, – расстёгивает оставшиеся пуговицы и толкается пальцами под чашку лифчика.

Ещё минута, и я точно никуда не пойду.

– И это я упрямая, Грановский? – шлёпаю его по пальцам. – Назар, отпусти.

– Нет, – не получив мою грудь, чудище тянется к моим брюкам и вжикает молнией.

– Стой! – снова шлёпаю его по руке. – Давай искать компромисс.

– Я всё сказал. Ты в этом кафе больше не работаешь. Я тебя уволил, – разворачивает меня к себе и подсаживает на тумбочку. – Ночами надо трахаться, а не с подносами бегать.

– Боже, Грановский… – щёки вспыхивают от его бесцеремонности.

– Я из другой инстанции, – спокойно напоминает он.

– Назар, ну так не делают, – отворачиваюсь, уходя от его поцелуя.

– Окей, – скалится гад. – Кончишь, пойдёшь в своё кафе. Один раз! Только чтобы послать всех на хер и вернуться ко мне. Это компромисс.

– Ты серьёзно? – мои брови возмущённо ползут вверх, а тело уже готово сдаться его умелым прикосновениям.

Сволочь! И конечно же он серьёзно!

Проталкивает пальцы в расстёгнутые брюки, забирается под трусики и, победно глядя мне в глаза, начинает ласкать.

– Придурок… – со стоном откидываю голову назад.

– Ты знала, с кем связалась, – самодовольно хмыкает, поджигая мою кровь своими пальцами. – Не отвлекайся, а то на работу опоздаешь.

Глава 45
Назар

Трек к главе – «Мания»

XOLIDAYBOY

Мне срочно нужен двухтомник инструкций:

«Как не запереть свою женщину в квартире» и «Как не убить любого, кто на неё смотрит»

Отвёз Ульяну в кафе. Договорились, что заберу после смены, но сдвинуть тачку с места так и не получилось. Сижу в тёмном салоне, смотрю в окна с заснеженными рамами. За пеленой снежинок за стеклом, как в кукольном домике, за уютными столами сидят люди, пьют чай или кофе, едят пирожные. Их обслуживает моя пуля и ещё какая-то девка. Моргаю и забываю, как она выглядит. Слежу за Ульяной, спешащей с подносом к компании парней с моего курса. Эти её точно не тронут, но меня бесит, что Уля им улыбается. Долбанная обязательная вежливость!

– Можно не делать это так охуительно мило?! – рычу, выдёргивая из кармана пачку сигарет.

Походу, я всё же слез с вейпа и пересел на них. У меня не было зависимости от никотина до СИЗО. Надо избавляться от неё сейчас, пока не увяз. Мне хватит Уваровой, чтобы сносило крышу.

Раздражённо вздыхаю.

Улыбаться иначе, видимо, нельзя. Я по памяти знаю, где сейчас собрались её бесячие веснушки. Зима на улице, между прочим. Они у неё противозаконно круглогодичные.

Кайф! Но этот кайф только мой и нехрен так на неё пялиться!

Уля уходит от столика парней с пустым подносом. Смотрит в окно и, скорее всего, видит мой Авентадор.

Ну прости, милашка, я предупреждал, что жадный. Мы не виделись почти три месяца, а ты взяла и променяла меня на это дрянное кафе.

Можно дать денег бомжам, они его спалят, и пуля точно больше не выйдет сюда, чтобы улыбаться непонятно кому.

Едкий дым от сигареты неприятно дерёт лёгкие. Опускаю стекло, вышвыриваю окурок на улицу. Нет. Вейп мне всё же нравится больше. Сминаю всю пачку и кидаю её туда же, продолжая смотреть на кружащийся в воздухе снег. Барабаню пальцами по рулю, бесконечно смотрю на часы и снова в окно.

Какая-то женщина протягивает Ульяне кожаную папку с наличкой. Уверен, даже полтинник на чай моей девочке не оставила.

На этом моё терпение лопается. Выхожу из машины. Иду в кафе. Пуля тяжело вздыхает, увидев меня, и кусает губы. Улыбается, зараза! Так, что у меня сердце начинает молотить с утроенной силой.

– Тебя хватило на два часа, – шепнув мне, пробегает мимо к очередному клиенту.

Всего два? Мне показалось прошла целая вечность.

Уля принимает заказ, торопится к бармену, подтягивается на носочках, упирается локтями в стойку и наклоняется к нему. Закрываю глаза, чтобы этого не видеть. Мой инстинкт собственника выкручен на максимум. Он требует подойти, перекинуть через плечо и унести отсюда. Подальше от всех этих людей любого пола. И я могу это сделать. Она ведь моя.

С каждой секундой эта идея нравится мне всё больше. Будто поймав мои мысли на расстоянии, Уля улыбается только мне через весь зал. Забирает у бармена два стакана с коктейлями. Один относит клиенту, со вторым идёт ко мне.

– Безалкогольный. И можно так на меня не смотреть? – смущается.

– Как? – веду бровью.

– Вот так, как сейчас. Я никуда не денусь, Назар. Честное слово, – касается пальчиками моей ладони.

– Даже если захочешь деться, у тебя не получится. У меня вот здесь, – стучу двумя пальцами по виску, – компас на тебя настроен. Я найду, верну домой, – понижаю голос до шёпота, – привяжу к кровати и буду жёстко трахать до изнеможения, чтобы больше так не делала.

Её щёки заливает чертовски милый румянец. На нас косятся с ближайшего ко мне столика. Одного моего взгляда оказывается достаточно, чтобы больше никто не смотрел.

– Пойдём домой, – прошу Ульяну.

– Назар, моя смена ещё не закончилась, – она смеётся. Ловлю, впитываю каждую эмоцию. – Я уже звонила руководителю, сказала, что сегодня работаю последний день.

Её зовут. Ещё раз улыбнувшись мне, натягивает другую улыбку – дежурную, и уходит к клиенту.

Смотрю на неё в белой блузке, натянувшейся на маленькой груди и визуально делая её ещё более аппетитной, на юбку-карандаш, сидящую на бёдрах так, что вся моя кровь стремительно стекает в трусы. Особенно, когда Ульяна наклоняется. На то, как она устаёт носиться между столами с тяжёлыми подносами. Она устаёт даже улыбаться. Уголки губ опускаются сами. Обещаю себе сделать всё, чтобы моя пуля ни одного дня больше вот так не работала. Пусть учится. Она у меня умненькая девочка. Потом заберу к отцу в компанию. Ему пока не нужны реставраторы, но я что-то придумаю. Новую должность специально для неё организую, если придётся.

Поднимаюсь из-за своего столика. Подхожу к Ульяне и забираю из рук полный поднос с едой.

– Что ты делаешь? – сопротивляется.

Ничего нового. Всё как обычно. Она же у меня упрямая, но меня всё равно не переплюнет.

– Заканчиваю твою смену, – отвечаю, глядя ей в глаза.

– Назар…

– Всё, я сказал! – не глядя, ставлю поднос на ближайший столик.

– Грановский, только попробуй, – качает головой, делая шаг назад.

Эта игра мне тоже очень, очень и очень нравится!

– И что ты мне сделаешь? – криво ухмыльнувшись, под заинтересованными взглядами посетителей кафе делаю ещё один шаг к ней.

– Назар, не надо, – пятится. – Я дора… Ай-яй! – визжит, взлетая ко мне на плечо.

Подкидываю её, устраивая удобнее. Уля роняет на пол туфельку. Насрать. Моя пуля больше не наденет форму официантки. Встряхиваю её ещё раз. Вторая туфелька тоже слетает.

– Она здесь больше не работает, – громко сообщаю для всех и выношу Ульяну на улицу.

Быстро открываю машину, сажаю её в салон, чтобы не замёрзла. Оббегаю. Сажусь за руль.

– Ты… – насупившись, ворчит она. – Ты… – вздохнув, вдруг начинает смеяться. Сначала тихо, потом громче.

Откидывается на спинку своего сиденья, поворачивает ко мне голову. Глаза сияют в свете приборной панели. Улыбка такая, что я утекаю куда-то в другую вселенную, где мне нереально охуительно.

– Дурак, – находит подходящее слово. – Так теперь будет всегда? – тянется к моему лицу и тёплыми подушечками пальцев рисует по скуле.

– Да. И вариантов отказаться от меня у тебя уже нет, – напоминаю, поймав её руку за запястье. Втягиваю в рот палец и провожу по нему языком.

– Я и не планировала, – её голос меняется, пробивая мне прямо в грудную клетку.

Перетягиваю пулю к себе на колени и жадно впиваюсь в рот горячим поцелуем. Мне всё время мало. В солнечном сплетении ноет от восторга и нетерпения взять ещё. Много. Вкусно.

– Ты сделала меня маньяком, – с обвинением хриплю ей в губы. – Я одержим этим ртом, – кусаю её за нижнюю губу. Уля тихо ойкает и морщится. – Одержим твоим запахом, твоим дыханием. Тем, как бьётся твоё сердце. Моя… – веду костяшками пальцев по самому милому личику в мире. – Я теперь хочу тебя не только сейчас. Я хочу навсегда.