Читать книгу "Филипп. Я (не) умею любить"

Глава 43
Алиса

Еще одна неделя подходит к концу. Впереди выходные и важный разговор с отцом. Я его очень жду и скучаю по тем временам, когда мы были гораздо ближе друг к другу. Мне все еще сложно говорить с ним, а ему сложно отпускать контроль.

После того разговора на улице в глазах отца поселилось чувство вины. Значит я попала в точку. Александр Кравцов стал понимать, что далеко не всегда бывает прав, даже когда старается защищать своих детей. Мы выросли. Рано или поздно ему придется это принять.

Последние пару дней к вечеру у меня начинает кружиться голова. Неприятное плавающее состояние. Я еще привыкаю к новому темпу своей жизни. С утра в университет, оттуда на работу до самого вечера, потом быстрый ужин и заниматься, заниматься, заниматься…

Спать стала меньше, есть через раз. Просто не хочется. Папа уже пару раз намекал, что нагрузку надо бы снизить, и он пока еще в состоянии меня обеспечивать всем необходимым. Но мое «нет, я сама», слышит и не вмешивается. Охрана только глаза мозолит. Это неизбежное зло. К нему я привыкла. А вот к отсутствию Дрейка в своей жизни нет.

Я скучаю по нему… И по Марку с Сашкой. По Соне. По всей нашей компании. По посиделкам в «Инферно», по смеху парней и язвительным, беззлобным шуткам Софии. Это все такая огромная часть каждого из нас, что сейчас кажется, что я лишилась чего-то очень-очень важного, какой-то частички себя.

Я ненавижу этого сероглазого придурка! И тоскую по нему так, что хочется залезть повыше и повыть на луну. Дура, наверное. Ну дура же, точно! Только как вырвать его из своего сердца? Даже причиненная им боль не может вытеснить все, что я чувствую к Филу. Было бы легче, не знай я его так хорошо. Я бы не искала причин этого поступка, не пыталась бы его оправдать. Я бы просто пыталась его забыть. Возможно, закрутила бы легкий роман, чтобы попробовать вытеснить из себя Дрейка. Но я не хочу. Мне противна сама мысль, что кто-то займет его место, будет прикасаться ко мне, целовать…

К горлу подкатывает ком. Не в силах сдержать тошноту, сгибаюсь пополам у ближайшего дерева. Голова кружится сильнее. Впиваюсь ногтями в твердую кору, чтобы не упасть.

– Девушка, вам плохо? – моего плеча касается ладонь проходящей мимо женщины. – Может скорую? Вы очень бледная.

– Спасибо, – выдыхаю, глотая холодный вечерний воздух. Мне бы воды сейчас. Горло теперь противно дерет. – Я посижу просто. Не надо скорую.

Женщина помогает мне дойти до скамейки. Отходит и возвращается с маленькой бутылочкой простой воды. Благодарно сжав ее руку, делаю пару глотков. Она теплая и меня снова тошнит. Рядом появляется Марат. Подхватывает меня за талию, ведет к машине.

– Не говори отцу, – прошу охранника. – Это просто нервы. И давай в аптеку заедем, пожалуйста.

– Хорошо.

Проезжаем буквально метров двадцать и останавливаемся. Марат намеревается сам сходить за лекарствами, но я прошу его подождать в машине. Сейчас я рада, что он вышел из тени. Какая-то польза от этого решения отца все же есть.

Долго хожу вдоль витрин, пытаясь сообразить, зачем я вообще сюда пришла. Дома такая аптечка, что мы можем перенести парочку эпидемий. Но мне надо что-то…

Натыкаюсь взглядом на личную гигиену. Так… Достаю телефон, открываю приложение с «женским» календарем. Ну нет, блин! Как я пропустила задержку? Вообще из головы вылетело. Она пока небольшая, но… Это «Но» кипятком обжигает щеки. Я придушу тебя, Дрейк, если ты окажешься «снайпером»!

Волна паники и злости помогает немного прийти в себя. Покупаю несколько тестов на беременность за наличку, чтобы отец не отследил такие траты по карте. Скорее всего, это просто стресс и новые, непривычные для организма нагрузки.

Фил, твою ж мать! Ты же прогнал меня из своей жизни! Прогнал! А сам?

Выдыхаю. Рано паниковать.

Возвращаюсь в машину. Марат довозит меня до дома, провожает прямо до квартиры. Мне очень хочется прямо сейчас сделать все эти чертовы тесты. В инструкции написано, что самый точный результат можно получить утром. Значит я наберусь терпения и дождусь его. Точнее скажет только врач. Тесты ошибаются. Я хочу одну полоску. Пожалуйста, пусть завтра там будет она.

Не прикоснувшись к ужину, сначала пытаюсь читать, потом смотреть фильм, а потом спать. Ночь оказывается просто бесконечной. Под утро проваливаюсь в противное серое марево на грани между сном и реальностью. Просыпаюсь от голосов за дверью. Близнецы о чем-то громко спорят. Ванька отчитывает Ясю, она фыркает на него в ответ. Смешные…

Сажусь на кровати. Шарю по ней рукой в поисках телефона. Смотрю на время. Пора.

Накрутив себя настолько, что меня со вчерашнего так и не отпустило, закрываюсь в ванной. Все делаю по инструкции из красивой глянцевой коробочки. Зажмурившись, жду результата. Он должен проявится быстро, но я трусливо оттягиваю этот момент.

– Еще немного. Еще совсем капельку подожду, – убеждаю себя.

Раз, два, три… десять… двадцать пять. Все. Хватит!

Распахиваю глаза.

– Мамочка… – выдыхаю в пустоту.

С ресниц срываются первые соленые капли. Моя тихая истерика быстро набирает обороты.

Тест с двумя полосками дрожит в руках. От слез кажется, что их там минимум в два раза больше. Отец убьет меня.

Боже! А что я скажу маме? Для нее это станет ударом.

Ватные ноги не держат. Сползаю по кафельной стенке на пол.

«Фил, что же мы наделали?!»

В дверь ванной настойчиво стучат. Смахиваю ладонями влагу с лица. Умываюсь прохладной водой. Помогает немного успокоиться. Открываю. Растерянно смотрю в глаза младшей сестры.

– Лис, – она опускает взгляд в пол и заламывает пальцы. Нервничает. – Я случайно подслушала разговор мамы и тети Кейт…

– Ну же, не тяни, – прошу ее.

– Филипп Дрейк женится, – за нее отвечает брат, обрывая что-то важное внутри меня.

Глава 44
Филипп

Зевая, заправляю кофеварку. За окном противный серый полумрак раннего утра. На табло электронных часов ровно шесть. И все бы ничего, но я снова почти не спал. Часа три от силы. Голова перестала гудеть после контрастного душа. Сейчас догонюсь кофе и на работу.

Я не знаю, что сподвигло отца дать мне путь к отступлению, но я сделаю все, чтобы он у меня сохранился. Ряд условий, которые не пишут в реальном договоре, их больше никто не увидит. Он просто решил вот так со мной говорить, пока по-другому у нас не получается. Отбросив эмоции и обиды, я начинаю осознавать, в каких моментах он действительно прав. И чертова стерва Майская не просто так крутится рядом со мной.

Слова отца: «Ты не умеешь любить» приобретают другие очертания. На холодную голову получается мыслить, анализировать и смотреть на все под другим углом. Я ведь всегда любил учиться. Все, что произошло и происходит сейчас – тоже урок. Надо вытащить из него все самое полезное и вернуть себе свое сердце с голубыми глазами.

Допив кофе, выбираю рубашку цвета мокрого асфальта, черные брюки, туфли. Сверху короткое сезонное пальто вместо куртки. Строгий, лаконичный стиль, подчеркивающий статус и должность. В глазах льдинки, на губах едва заметная холодная улыбка.

Еду в офис. От старой квартиры отца до него мне теперь совсем рядом.

Поднимаюсь на свой этаж, но иду не к себе в кабинет, а к отцу. Стучу в дверь, открываю.

– Доброе утро. У тебя есть для меня две минуты?

– Заходи. До совещания час. Можем поговорить, – спокойно приглашает отец.

Нейтралитет – отличная штука. Я вхожу во вкус.

– Отмени свадьбу, – начинаю с главного. – Я готов выплатить компенсацию за расторжение договоренностей со своих денег. С прокурором ты можешь иметь подвязки и без этого брака. К его дочери я не прикоснусь. Наследники вам все равно не светят, а денег у тебя гораздо больше, чем у ее отца, – ухмыляюсь. – Не сказал бы, что союз выходит для нас выгодный. В ответ я иду на те условия, что ты мне прописал. Но у меня будут и свои.

– Вот видишь, – улыбается отец. – Когда ты гасишь эмоции и включаешь голову, все встает на свои места. А те условия нужны не мне, Фил. Они нужны тебе. Молодость дана для того, чтобы развлекаться, влюбляться, совершать ошибки и учиться на них. Мне важно, чтобы ты не переходил границы. Ты хочешь заработать себе имя – это похвально. Я всегда ценил в тебе амбициозность и целеустремленность. Когда имя Филиппа Дрейка перестанут ассоциировать с избалованным мажором и наркоманом, я дам тебе эту возможность. У тебя будет выбор – занять мое кресло здесь или получить стартовый капитал на развитие чего-то нового. Если ты выберешь второй вариант, то все равно останешься наследником нашей компании и владельцем своего процента акций, но управлять ей я поставлю Феликса. Хочешь напиться с друзьями в выходные? Бросаешь машину и возвращаешься домой на такси. Про сброс эмоций мы с тобой уже говорили, – проговаривает он вслух то, что писал. – Лиза… На самом деле я и правда считаю, что эта девушка тебе подходит. И когда принималось решение об этом браке, я не видел иного способа до тебя достучаться. Честно говоря, думал, что она окажется в твоей постели довольно быстро, и я очень приятно удивлен тем, что этого не произошло. Люблю так ошибаться. Твои условия?

– Не лезь больше в мою личную жизнь и мою постель. Не надо диктовать мне, кого можно любить, а кого нельзя. С этим я буду разбираться сам. В конце концов, ты не имеешь никакого права отбирать у меня шанс быть с той, у кого осталось мое сердце. Я говорил ее отцу, повторю и тебе. У вас была возможность любить тех, кого вы выбрали, даже через боль и ошибки. Я требую для нас с Алисой эту возможность. Просто не вмешивайся.

– Ты говоришь прямо как твоя мама, – смеется отец. – Она так кричала на меня и за Лизу, и за твой срыв в офисе. Даже Мире вчера опять жаловалась, что я заставляю тебя жениться.

– Я думал, она поддерживает твое решение, – удивленно задерживаю дыхание.

– Мама просто была обижена на тебя и очень напугана той аварией. С Лизой я тебе очень советую подружиться. Насчет свадьбы… – задумчиво стучит пальцами по столу.

– Отмени ее. Пожалуйста. Мне проще уехать обратно в Штаты и осесть там, чем жениться на той, кого я даже видеть не хочу, не говоря о чем-то большем. У меня есть только два варианта, отец. Я либо с Алисой, либо один.

Он внимательно на меня смотрит, будто видит впервые. Так сложно говорить. Я не умею! Но надо. Это просто пиздец как необходимо! Я открылся… снова открылся перед ним. Обозначил границы, куда ему лучше не лезть.

Пожалуйста, отец. Дай мне эту чертову возможность. Отпусти меня. Я хочу сам. Мне это важно. А ему сложно. Я вижу по напряженным рукам и задумчивому взгляду.

Ну давай же! К херам все, что там у нас было. Помогай мне, когда я прошу. Я научусь просить. И не вставляй палки в колеса.

– Хорошо, – выдыхает он. – С прокурором я все улажу сам. Не лезь туда. Пойдем покурим на улице. Надо подышать. И за работу.

Глава 45
Алиса

У меня в голове все перемешалось. Слишком много всего. Кажется, я перестаю понимать, как со всем этим справиться. После бессонной ночи заставила себя сходить в универ, потом на работу. Дан не приставал с расспросами. Он ненавязчивый, это большой плюс. Главное ведь, я выполняю поручения. А делиться тем, что у меня в душе можно только с близкими.

В моем новом графике пока нет окошка для похода к врачу. Завтра мы с родителями уезжаем за город на все выходные. Сейчас есть единственный шанс получить поддержку. Я звоню лучшей подруге и плевать, что она сестра отца моего ребенка. Лучше Сони мне никто не разложит ситуацию по полочкам. Маме я признаться пока не готова.

«Привет. Можно я к тебе приеду с ночёвкой?» – пишу Софи. Звонить нет сил. Даже языком шевелить не хочется. Он кажется свинцовым.

«Могла бы и не спрашивать. Жду», – приходит ответ.

Отца предупреждаю сообщением, что переночую у подруги. Обещаю ему, что утром вернусь вовремя. Позволяю Марату отвезти меня. Не хочу такси, автобус просто не вынесу сейчас. Слишком много людей. А мне хочется спрятаться под одеяло и вообще никого не видеть. Страшно…

– Ой… – встречает меня Соня. – Мой брат или твой отец?

– Фил, – всхлипываю.

Проходим в комнату. Лекс с сыном сидят на круглом мягком коврике, играют в машинки. Такие милые и домашние. В его глазах льда совсем не осталось. Соня растопила.

– Привет, – машу им обоим рукой.

– Хреново выглядишь, принцесса, – улыбается Феликс. – Идите, – обращается к жене. – Мы тут без вас справимся.

Софи уводит меня в гостевую комнату. Забираюсь с ногами в кресло в углу. Подруга щелкает выключателем. На потолке загорается яркая лампочка. Она больно бьет по глазам и вызывает волну раздражения.

– Выключи, пожалуйста, – прошу ее.

Играется с пультом, включает другой свет, мягкий и теплый.

– Так лучше?

Киваю.

– Рассказывай.

– Сонь, я не знаю, что мне делать. У меня ощущение, что мир рушится, и я падаю в темноту. Машу руками, пытаюсь ухватиться за пустоту и лечу на самое дно. Мне так страшно. Почему нельзя было просто любить его? Быть вместе. Почему все сломалось, Сонь? Я что-то делаю не так?

– Ну ты чего, малыш, – Софи садится на пол к моим ногам, накрывает мои ледяные руки своими теплыми ладонями. – Лиск…

– Я не могу больше, – с ресниц капают слезы, попадая на наши с ней руки. – Я беременна от него, Сонь. Беременна от твоего брата. С первого раза, представляешь? Как? Как так вышло? А он женится. Он ведь правда женится? Я не могу поверить! Не могу…

– Охренеть… – выдыхает подруга. – Подожди-ка минутку, – скрипнув зубами, уходит из комнаты.

Возвращается с двумя стаканами, бутылкой воды и телефоном. Разливает воду. Вкладывает один стакан мне в руку. Он дрожит. Помогает поднести к губам. Гладит меня по волосам, пока я, давясь, делаю несколько маленьких глотков.

– Сейчас, Лис, – вижу, как у нее тоже дрожат руки. – Я убью его, если он все же согласился на этот цирк!

– Ты знала? – поднимаю на нее взгляд, вытираю ладонями слезы с щек.

– Это было в пределах обсуждения, Лис. Я бы сказала. Значит они не сказали мне! Папа? – елейным голосом произносит в трубку и ходит туда-сюда по комнате. В красивых зеленых глазах стоят слезы. – Ты ничего не хочешь мне рассказать? Нет? – срывается на хрип ее голос. – А я думала, что свадьба моего единственного младшего брата – это неплохой такой повод позвонить мне и рассказать о событии. У тебя на старости лет там крыша поехала, что ли? – плачет Соня. – А как мне с тобой разговаривать?! Ты добить его решил, а он – идиот, взял и согласился! Я не плачу! – хлюпает носом подруга. – Я просто не понимаю, какого хрена ты так с ним обращаешься? Да я спокойна! – кричит Софи. – В смысле? – замирает. – Еще раз, – разворачивается ко мне лицом, сглатывает слезы, пьет воду, чтобы успокоиться и внимательно слушает, что ей говорит отец. – А ты мог до этого не доводить? Да, папа, я считаю, что ты, как взрослый и опытный, мог бы помочь сыну, а не вытворять все это! Ладно Фил – упрямый осел, но ты! Как же вы меня достали! Оба! – сбрасывает и швыряет телефон на кровать. Он снова звонит, но Софи игнорирует.

К нам стучится Лекс. Но с его телефона Софи тоже не говорит с отцом. Утыкается лбом мне в колени. Молчим. Глажу подругу по волосам. Успокаивает и ее, и меня.

– Не женится он, – коротко озвучивает то, что узнала от отца. – Они там с Филом до чего-то договорились и свадьбы не будет. Но я все равно завтра поеду и разнесу их к чертовой матери. Сначала одного, потом второго! – злится Соня. – Дальше поехали, – улыбается она, смахивая остатки влаги с лица. – Ты у врача была?

– Нет еще. Только тест сделала. Много…

– Почему не была у врача?

– Некогда было. Я же работу нашла. Представляешь? – тоже улыбаюсь.

– Мир точно перевернулся. И как дядя Саша это пережил?

– Мы с ним поругались, но он вроде меня услышал. Охрана, правда, по пятам ходит. Это я уж точно могу пережить. Только вот к врачу с ними не сходишь. Да и к кому пойти так, чтобы не узнал отец?

– К частнику можно в какую-нибудь маленькую клинику или кабинет. Нам надо то, чтобы тебя осмотрели и взяли кровь. Все будет понятно. Завтра с утра поедем.

– Я не могу завтра, Сонь. Выходные с родителями на природе, – вздыхаю.

– Ты изведешься там за эти выходные, Лиса. С утра мы с тобой едем к врачу, а потом домой. Уедете на час позже, ничего не случится.

– Хорошо. Ты только Филиппу не говори, пожалуйста.

– Если все подтвердится, сама ему скажешь. В таких вопросах, знаешь ли, третий – лишний. Вам все равно надо поговорить, Лисенок. Ему плохо, тебе плохо. Я, конечно, могу поработать и успокоительной таблеткой, и подушкой, но это не решит проблему. Ты же понимаешь?

– Понимаю…

Глава 46
Алиса

Папа ничего не стал мне высказывать за утреннюю задержку нашего отъезда. Я молча залезла на заднее сиденье, забилась в угол, прислонилась лбом к стеклу и сделала вид, что сплю. Мне нужно осознать факт, что я стану мамой.

Я и мамой…

Даже это пока никак не собирается в единую картинку, но в рюкзаке среди документов лежит выписка из частного гинекологического кабинета, где знакомыми мне буквами родного алфавита прописано, что я беременна.

– Мам, – решаюсь заговорить.

Папа немного глушит радио. Яська в наушниках слушает музыку, а Ваня с любопытством поглядывает на меня боковым зрением, делая вид, что он весь в планшете.

– Ты же меня почти в девятнадцать родила? Сложно было?

– Что за вопросы? – встревает папа.

– Саша! – толкает его в ногу мама. Отец замолкает. – Да с вами и сейчас непросто, – смеется она. – А вообще ты была замечательным, спокойным ребенком. Добрая, послушная девочка. Немножко ревновала и капризничала, когда родились Ваня с Ясей, но мы с папой старались делить свою любовь на вас троих, ну и себе, конечно, оставляли немножко. Так что нет, я не могу сказать, что мне с тобой было тяжело. Осознание, что я стала мамой пришло не сразу. Оно накрывало меня волнами, когда я тебя маленьким свертком брала на руки. Не верилось, что вот эта крошечка моя. Но оно все равно быстро и очень прочно закрепилось у меня в груди. Всегда помогает. Даже сейчас, когда ты взрослеешь, закрываешься от меня.

– Так, а к чему все же вопрос? – не успокаивается отец.

– Интересно стало.

Вновь замолкаю. Беру пример с сестры, достаю свои наушники и включаю любимую музыку с телефона. Открываю мессенджер, нахожу Фила. Стараясь не читать нашу последнюю переписку, набираю:

«Привет. Я беременна», – стираю. Глупо звучит.

«Привет. Нам надо поговорить», – снова стираю.

У абонента меняется статус. Он теперь в сети.

«Нам надо увидеться…» – стираю, закрываю приложение, переворачиваю телефон экраном вниз.

Не буду я ему ничего писать. Не сейчас. Да и права Алиса, такие вещи лучше обсуждать при личной встрече. В наушниках сквозь фон музыки раздается сигнал пришедшего сообщения. Мне так страшно смотреть туда. Это Дрейк, я уверена.

Не буду смотреть!

Стучу ногтями по корпусу мобильника, убираю его в карман, достаю обратно. Ладно, посмотрю.

«Здравствуй, Алиса».

После него сердце колотится с утроенной силой.

«У тебя что-то случилось?»

Нет, блин! Вообще у меня ничего не случилось! Дрейк, ты нормальный?!

Ругаю его в своей голове. А с другой стороны, что он должен был спросить? Как дела? Точно нет. Все правильно. Он же видел, что я писала, но так и не отправила. Становится смешно от того, насколько хорошо мы все же знаем друг друга.

«У меня все отлично», – пишу ответ, надеясь, что он прочитает в этой строчке сарказм.

«Я рад, если это на самом деле так».

Вот же… Засранец! Слов приличных на тебя нет!

Снова прячу телефон подальше. Мама оглядывается на мои копошения.

– Все хорошо, – успокаиваю ее. – Дай воды, пожалуйста.

Меня начинает сильно мутить. Насмотрелась в экран на ходу. Укачало. Делаю несколько глотков, откидываюсь на спинку сиденья, приоткрываю окно и дышу носом. Сейчас отпустит. Меня в детстве всегда укачивало, когда мы далеко ездили на машине. Пульс стучит в висках, все запахи чувствуются слишком остро и ужасно раздражают. Делаю еще несколько глотков воды. Начинает отпускать. За окном виднеется знакомый пейзаж. Мы почти на месте.

Отец сбавляет скорость, сворачивает с трассы на грунтовку и аккуратно довозит нас до красивого двухэтажного домика. Здесь их несколько. Мы все время арендуем один и тот же. Я даже не уверена, что его сдают кому-то, кроме нас, ведь такие поездки с семьей у нас очень спонтанны.

Ваня помогает разгрузить машину. Мы с сестренкой глубоко вдыхаем свежий загородный воздух. Ясю тоже укачало.

Обустраиваемся. Папа заказывает для нас продукты. Сам маринует мясо, разжигает мангал. Я наблюдаю за ним с балкона спальни на втором этаже. Рука тянется прикоснуться к животу, но я все время ее одергиваю. Это станет слишком реальным.

Утонуть в очередном приступе паники не дает братишка.

– Рассказывай, – встает рядом со мной, опирается предплечьями на перила, поворачивает голову так, чтобы видеть мои глаза. А я отвожу их. – Знаешь, когда я нашел в твоей ванной вот это, – достает из кармана штанов тест на беременность, – первым желанием было набить Дрейку морду. Но потом я подумал, что сначала лучше поговорить с тобой. Он не женится, кстати, ты знаешь? Я вечером вчера выяснил. Яся не так поняла.

– Уже знаю, – забираю у него тест, прячу, чтобы не уронить вниз. – Не надо никому бить морду, Вань. Не лезь. Я разберусь. И кстати, – мне вдруг хочется ему улыбнуться. – А каким было второе желание?

– Обнять тебя, – смеется брат. – У меня будет племяшка. Это же здорово.

– Яся знает? – пока не разделяю его радость.

– Нет. Она не видела. Я там все собрал.

– Спасибо, – обнимаю братишку.

Сестренка помогает маме накрыть стол в беседке. Отец несет туда шампура с готовым мясом. Мы с Ванькой забираем из дома бумажные полотенца и пледы, чтобы теплее было сидеть. Эта атмосфера будто возвращает меня в семью, с которой мы в последнее время разделились на кусочки. Ощущение целостности успокаивает. Как бы тяжело не было они – моя единственная надежная опора. Надо как-то заново искать точки соприкосновения, но уже иначе, с соблюдением новых личных границ, которые им предстоит принять.

– Пожалуй, мне еще никогда не было так сложно, – начинает отец. – И я бы вряд ли стал рассказывать об этом без веской причины. Обстоятельства не оставляют мне выбора. Я очень тебя прошу, Алис, выслушать меня и постараться понять. Ты ведь у меня уже большая девочка.