Читать книгу "Филипп. Я (не) умею любить"

Глава 26
Алиса

– Что случилось? – его голос хриплый и пьяный.

Мы же переписывались. Все было нормально.

– Ничего. Просто говори. Я буду молчать и слушать, – просит Фил.

– Я… – теряюсь. – Не знаю, что говорить. Утром была в универе. Нудный препод по литературе так скучно читал лекцию, что я заснула. Было потом ужасно стыдно, когда в конце пары меня разбудила одногруппница, – замолкаю. Слышу его тяжелое дыхание, посторонний шум на заднем фоне. Кажется это музыка. – Филипп?

– Я слушаю. Говори, – просит, и я продолжаю, подтянув к себе плюшевого зайца, которого он подарил мне на один из дней рождения.

– В перерыве выпила двойной кофе и мне так плохо было…

– Тебе нельзя столько кофеина, – перебивает Фил.

– Нельзя, вот потому и стало нехорошо. Так дрожало все тело, ужас просто. И сердце в ушах колотилось. Я испугалась сначала, но постепенно становилось легче и страх ушел. Степан подходил.

Он перестает сопеть в трубку.

Опять замолкаю. Зря я это сказала.

– Что хотел? – все так же спокойно.

Сколько же он выпил? Надеюсь, завтра не вспомнит и не кинется на Данилова с кулаками.

– Да так…

– Я же все равно узнаю, – усмехается.

– В кафе пригласил после занятий. Я ему отказала и осталась пересдавать работу по английскому. Мне препод за нее пару влепил. Представляешь?

И это еще отец не знает! Был бы лишний повод упрекнуть меня тем, что Фил мешает учебе.

– Как ты умудрилась? Ты же говоришь на нем, – фыркает Филипп.

– Это ты преподу скажи, – вздыхаю.

– Завтра скажу, – обещает мне.

– Фил, да я же просто сказала, – отнекиваюсь.

– Ты просто сказала, я просто сделаю. Блядь, Марк! – ругается друг. – Лис, прости, я перезвоню. Тут дрова из сортира вернулись.

Сбрасывает звонок, а я слушаю короткие гудки, прижимая к себе ушастую плюшевую прелесть.

Волнуюсь за него очень. Куда понесло? Только температура спала, а он бухать. Кое-как засыпаю. Просыпаюсь от очередного настойчивого звонка.

– М-м-м, – мычу, не открывая глаза.

– Выйдешь ко мне?

Наши ночные свидания становятся нормой. Мне лень переодеваться. Накидываю курточку на пижаму, влезаю в ботинки, засовываю шнурки внутрь, чтобы не завязывать, провожу пальцами по волосам. Сейчас испугается, уедет, а я еще немного посплю.

Сонно спускаюсь на лифте вниз. Фил стоит у машины. Его хорошо так качает.

– Ты нормальный вообще?! – накидываюсь на него. Сон тут же сметает. – В таком состоянии за руль садиться?

– Тише ты, – цепляет меня за края куртки, дергает на себя. – У меня сюда автопилот настроен, – улыбается, забирается своими наглыми ледяными руками мне под пижаму. – Какая ты тепленькая, – урчит Фил. – Губки твои хочу. Поцелуй меня, – сминает их большим пальцем второй руки.

– Нет.

– Нет? – обиженно дует губы.

– Нет! Потому что ты придурок, Филипп! Ты мог убиться. Понимаешь?

Его пальцы под рубашкой поднимаются все выше.

Вспоминаю, что я без лифчика. Тут же вспыхиваю. Он уже понял, скользнул пальцами там, где должна быть застежка и стал медленно перемещать их вперед. Хлопаю его по наглой конечности. Смеется, но руку убирает. И на том спасибо.

– Расскажешь, что случилось? И где Марк? Дома? – засыпаю Фила вопросами.

– В тачке спит. Дрова. А я так захотел тебя увидеть после нашего разговора. Не удержался и приехал, – наклоняется, трется носом о мою щеку. – Поцелуй меня, и я свалю. Честно.

– На занятия опять не приедешь?

– Приеду. Еще есть время, чтобы проспаться.

Он забирается пальцами в мои спутанные волосы, фиксирует их на затылке, тянет меня к себе и целует. Стараюсь отвечать на его прикосновения, ощущая вкус крепкого алкоголя, лимона и сигарет. Фил тяжело дышит, отпускает мой затылок, гладит костяшками пальцев по скуле и давит пальцем на подбородок. Приоткрываю рот, впуская его язык глубже.

– Я так хочу тебя, – жалобно поскуливает он мне в губы. – Дай руку, – сам ловит меня за запястье, укладывает ладонь к себе на натянутую ширинку.

– Фил, – жмурюсь.

Думать о таком гораздо проще, чем это испытывать. Горячие волны по всему телу смешиваются со смущением. Я не могу пошевелиться. Он вжимается в мою ладонь своей эрекцией, стонет и снова терзает мои губы. Стараюсь плавно высвободить руку из его плена.

– Жадина, – отстраняется он и ладонь мою, наконец, отпускает. – Приятно так было. Ладно, беги домой, а то простудишься. Я погнал спать.

– Будь осторожен. Ладно? – прошу, рисуя пальцем на его футболке в районе груди.

– Поеду, – морщится он.

Мне страшно становится. Надо вызвать ему такси. Я телефон дома оставила. Хочу попросить у него мобильный, но он растерянно уходит в машину, заводит ее. Отхожу в сторону, глядя, как, петляя по дороге, он выезжает со двора.

Стою еще несколько минут, глядя в одну точку. В его пьяном взгляде я увидела кое-что очень знакомое.

– Не надо, – шепчу в темноту. – Пожалуйста. Не сдавайся.

Глава 27
Филипп

Дорога немного плывет перед глазами, особенно на поворотах. Веду аккуратно, даже пьяной башкой понимая, что у меня еще пассажир, за которого я несу ответственность.

По пьяни я немного обнаглел, да. Надеюсь, не подставил ее сильно, но я не мог не приехать. Меня ведет к ней. И хочется больше Алиски рядом. Всю ее голенькую, смущенную к себе прижать и тискать, пока не уснет без сил прямо в процессе.

А что если…

Да нет. Он не станет слушать. Я ведь говорил уже, что эта девочка дорога мне. Отцу похуй, он требует, чтобы я ее бросил. И мне начинает казаться, что он прав. Ей без меня будет лучше. Вот что я делаю сейчас? Таскаюсь к ней по ночам, подставляя перед отцом. Пьяный в говно приперся со своими желаниями, к которым она не готова. Ей надо больше времени, чтобы сначала хотя бы привыкла со мной целоваться. А меня сводит от ее прикосновений так, что становится больно. И ее неопытность только распаляет все внутри.

На алкоголь накладываются эмоции. Давлю на газ чуть сильнее, резко выкручиваю руль на повороте, и машину какого-то хрена заносит. В кровь впрыскивается адреналин. Со стороны пассажирского к борту стремительно приближается столб. Марк с грохотом падает с сиденья.

Мозг быстро включается, словив стресс, и, чиркнув металлом о бетон, я в последнюю секунду ухожу от столкновения, торможу, тихо цокая бампером об ограждение между дорогой и тротуаром.

Руки дрожат на руле. Начинает тошнить. Глубоко дышу, не спеша двигаться дальше. Марк ошалело на меня смотрит, открывает дверцу и вываливается в нее, освобождая желудок.

А если бы здесь была Алиса?! Теоретически. Я теперь все ситуации примеряю на нее, на хера? Оно само получается. Плохо было бы! Насрать, если убьюсь я. А если она?

– Ты как? – Марк садится вперед.

Вытягиваю руку, демонстрируя свое состояние.

– Дыши. Давай я поведу? Проспался, вроде, немного.

– Не надо, – откинувшись на спинку своего сиденья, закрываю глаза. – Пять минут посидим и двинем дальше. Лишь бы ментов никто не вызвал.

– Там камера на столбе. Здесь поворот такой. Вечно кто-то бьется.

– Забыл. Давно не гонял в таком состоянии по городу.

Отбойников нет. Камеру они, значит, влепили, а отбойники выставить не удосужились. Вот и получается, что, если чуть не вписался, уходишь от этого гребаного столба как раз мордой в забор. А дальше все зависит от водителя. Успел погасить скорость, повезло, а нет…

Ладно. Ехать надо.

Курю, завожу машину и везу наши задницы домой.

Тихо отъезжают ворота. Мое сердце замирает еще на въезде во двор. Почему она не спит в такое время?

Мама сидит на крыльце, закутавшись в теплую вязаную кофту. В руках большая кружка, скорее всего, с чаем. Не люблю с ней ругаться. Это всегда как-то особенно сильно бьет по мне.

Почти одновременно выходим с Марком из машины. Его пошатывает, хотя в глазах уже довольно ясно. Меня тоже еще ведет. Адреналин выжег не весь градус в крови. Подхожу к ней. Друга отправляю сразу в спальню. Марк тихо здоровается и уходит в дом.

– Мам, – касаюсь пальцами ее руки. Вздрагивает. – Прости за то, что сорвался.

– Ты пьяный сел за руль? – вибрирует ее голос.

– Виноват, – опускаю голову. Стыдно перед ней, пиздец просто.

– Мало того, что сам бы убился. Ты с пассажиром! – сильно повышает тон. – Ты забыл, что мы пережили, когда отец с Соней в аварию попали?! – стучит меня кулаком в грудь. – Забыл, как чуть не потерял их?! Сколько времени ты проводил возле его постели?!

– Много. Мам, ну дурак. Не железный же. Устал, сорвался. Я же извинился, – смотрю на ее дрожащие губы.

– Ты мог убить себя и Марка!

Это она еще не видела помятый и поцарапанный борт.

– Прости…

– Проспись, – отворачивается. – От тебя разит за сотню метров, хоть закусывай.

– Мам, – не двигаюсь с места.

– Уйди, я сказала!

Обхожу ее, поднимаюсь еще по нескольким ступенькам и слышу очень болезненный всхлип:

– Обещал ведь, что все это в прошлом…

Поворачиваю голову. Ее плечи вздрагивают в тихом плаче. Не выдержав, обнимаю сзади, целую в макушку.

– Фил, иди спать, – настаивает она.

– Нет. Не плачь, пожалуйста. И не отталкивай меня, – говорю то, что не смог бы сказать по трезвому. – Мне очень нужен кто-то свой, близкий в этом доме. Мама… – выдыхаю. – Не надо, – я готов умолять. Меня начинает топить отчаянием. – Я правда изменился.

– Иди к себе. Утром поговорим.

Поднялся в комнату. Марк лежит на моей кровати, смотрит в потолок. Молча ложусь рядом. Гнать друга в гостевую мне не хочется. Говорить тоже. Закрываю глаза. Надо спать. Я Алиске обещал, что буду на занятиях. Она там что-то еще про Степана говорила. Опять подкатывает непонятливый гондон. Расслабился, пока меня не было.

В коктейль бурлящих эмоций мне только ревности сейчас не хватает. Гашу ее. Алиска на Данилова не поведётся. Я ей доверяю.

…Палата реанимации. Трубки, приборы. Бледная заплаканная мама, похожая на фарфоровую куклу. Суетящиеся врачи, вечно отпихивающие меня, чтобы не мешался под ногами. В одной палате старшая сестра, в другой – отец. С ним все плохо. Кравцов ходит с траурным лицом, делает назначения, много курит. Дядя Макс, отец Марка, старается успокоить маму.

Мне больно и страшно. Я пацан еще. Уже со своими заскоками и да, плавно падающий в пропасть. Тогда, я, наверное, впервые ощутил вот эту пустоту вокруг себя. Это сильно сыграло на тараканах в моей голове. Я не виню маму. Ей было не до моих переживаний. Мы теряли самых близких людей. Все на грани. Каждый день, как последний.

Выл по ночам, рычал в подушку, колотил ее кулаками.

Тяжелый был период в нашей семье. Переломный во многом. От осязаемого одиночества меня стало замораживать. Друзья были рядом, но что они могли? Нужна была другая поддержка. Совсем немного…

…Вместо отца на койке, теперь лежу я, утыканный этими трубками, иголками. Рядом Алиса, похожая на тень, а на ее волосах седые пряди…

– Твою мать! – резко сажусь на кровати. Сердце стучит в горле. Потный весь. Стягиваю футболку, вытираю ей лицо.

Марк спит еще. Дотягиваюсь до телефона, смотрю на часы. Раннее утро. Ухожу в душ, открываю горячую воду, упираюсь ладонями в прохладную кафельную стену.

Это сон… Просто сон.

Убеждаю себя.

Такого ее будущего со мной боится Кравцов? Я тоже боюсь. Меня снова замораживает. Стремительно. До мурашек по всему телу. Отец прав?

Сжимаю руки в кулаки. Пробиваю несколько ударов по стене. Кафель сдирает кожу на костяшках. По рукам течет кровь.

Алисе правда без меня будет лучше… Сначала больно, но потом отпустит, и она будет счастлива. А я отмороженная сволочь. Два года работы над собой насмарку. Во мне все же умерло что-то живое уже давно. Некромант из меня хреновый. Оживить не получилось.

Я верю отцу. Больше не сопротивляюсь. Надо отшить ее так, чтобы даже мысли не возникло вернуться, пожалеть меня, испытывать хоть что-то хорошее. Нет во мне ничего хорошего. Закончилось.

Глава 28
Филипп

Спускаюсь в уютный холл родительского дома. Он пуст и погружен в полумрак раннего утра, попадающего сюда через окна. На подлокотнике дивана мамина кофта, на столике кружка с недопитым чаем. Персонал еще не видел, а то бы убрали.

Сажусь на диван, укрываюсь этой кофтой, пряча в ней лицо до половины. Пахнет мамой. Чувствую себя маленьким, а она меня обнимает, и пахнет от нее точно так же, как сейчас эта кофта.

Веки тяжелеют. Хочется еще немного поспать вот так, в этом ощущении. И у меня вроде как получается.

Вздрагиваю от невесомого прикосновения к своим волосам. Откидываю голову назад и упираюсь затылком в мамин плоский, совсем девчачий живот. Смотрит с укором, обидой. Я не сдержал данное ей слово…

Тяжёлые шаги по лестнице сообщили о появлении отца. Мама отошла в сторону, так ничего и не сказав. Опять стало пусто и холодно. Собрался встать, но отец придавил мое плечо ладонью, чтобы оставался на месте.

– Мы вчера не договорили. – Он садится рядом. – Я принял решение, которому тебе придется подчиниться. Твоя ночная выходка только убедила меня в его правильности.

– И что? – хмыкнув, поворачиваю голову и смотрю ему в глаза. – Даже лекцию не прочитаешь?

– Мне кажется, мама тебя уже достаточно наказала, – цепляет он за больное. – Не забудь извиниться. Так вот, к решению. В ближайшее время ты женишься на дочери нового прокурора. Завтра вечером они всей семьей приедут к нам на ужин. Познакомитесь.

– Хорошо, – снова откидываюсь на мягкую спинку, съезжая по ней ниже, упираюсь коленями в низкий стеклянный столик.

– Вот так просто? – напрягается отец.

– Да, – жму плечами. – Не обещаю, что буду паинькой в этом браке, но это же дочь прокурора. Как можно упустить такой шанс, правда? – язвлю. – Будет кому мою задницу прикрывать, – тихо посмеиваюсь.

– Фил, – родитель качает головой, стараясь не раздражаться на меня. – Я очень надеюсь, что ты действительно понимаешь всю степень ответственности. Тебе пора взрослеть.

Мне на самом деле абсолютно похрен, кого он решил под меня подложить, я просто не озвучиваю. Даже пульс не подскочил, как обычно бывает в присутствии отца и его попытках влезть в мое личное пространство.

Возвращаюсь в комнату, пинаю Марка. Вручаю ему бутылку минералки и две таблетки обезболивающего.

– Давно мы с тобой столько не бухали, – хрипит он севшим с похмелья голосом.

– Да уж. Сегодня придется тачку в сервис везти. Опять буду пешеходом.

Переодеваюсь, спускаемся с Марком вниз. У меня в кулаке зажаты ключи от любимой, немножко покалеченной машинки. На улице закуриваю, идем с другом в гараж. Нас догоняет охранник.

– Дмитрий Александрович запретил вам брать машину, – сообщает мне. – За воротами вас ждет водитель.

Окей. Это новая игра, правила которой не озвучивают. Не сопротивляюсь. Пусть будет водитель. Можно еще немного поспать, пока едем.

Закидываем Марка домой. Я растягиваюсь на заднем сидении, закрываю глаза. В универе Алиска ждет, и скоро эта чертова вечеринка. Походу, я немножко поломаю тебя, малыш. Так надо, ведь ты вчера могла бы быть со мной в той тачке, а я мог бы неправильно среагировать и было бы два трупа. Ты была бы первой. Не могу этого допустить. Лучше сейчас вырвать, сразу…

– Приехали, – сообщает водитель. – Во сколько вас забрать?

– В два.

Выхожу из тачки, хлопнув дверью, и сразу же натыкаюсь взглядом на нее. Внутренне содрогаюсь, внешне разворачиваю шире плечи. Красивая такая, как всегда, впрочем. Все, как я люблю. Эти ботинки ее огромные, которые делают стройные ножки совсем хрупкими. Черное платье ниже колена. Короткая курточка. Лиска кутается в нее, улыбается. А мне не хочется улыбаться. Мне хочется лечь и сдохнуть от того, что это наши последние пара дней вместе, и я буду сволочью эти дни.

– Привет, – подтягиваю ее за полы куртки, жадно впиваюсь в губы. Так, как всегда, хотел. С напором, глубоко, чувствуя ее растерянный язычок.

Не умеет она так целоваться. Меня выключает на время. Я чувствую только ее теплый ротик, дыхание, слышу колотящееся сердце.

Кусаю за нижнюю губку. Отпускаю. Лиса, тяжело дыша, растерянно на меня смотрит. Зрачки затопили радужку. Я запрещаю себе падать в эту синюю бездну. Мне нельзя с ней… Ей без меня будет лучше.

– Иди на занятия. Я покурю, – сажусь на перила, достаю из кармана сигареты.

– Что это было сейчас?! – крутится на рифлёной подошве. Покрасневшие губки недовольно поджаты.

– Девушку свою поцеловал, – равнодушно затягиваюсь.

– Что с тобой? – моя добрая и внимательная девочка встает у меня между ног.

Подпускаю. Кладет руку мне на плечо. Пальцами второй водит по щеке, ищет взглядом ответ на свой вопрос.

Мне так нравится это прикосновение с запахом ее духов. Как же все сложно и беспонтово в моей гребаной жизни!

Прижимаю Алиску к себе, зарываюсь носом в ее волосы. Дышу этой девочкой, пока могу. Осталось совсем немного времени у нас.

Не хочу терять… Мне больно, блядь!

Больно!!!

Глава 29
Филипп

Заставляю себя ее отпустить. Мне с детства вдалбливали, что есть такое слово: «Надо». Переступи через себя, расшибись в кровь, но сделай. Хочу – не хочу. Всем насрать. Надо. Вот и мне надо сейчас уйти и отсидеть эти чертовы лекции, не потечь крышей и никого не послать на ужине. Если обидится прокурор, меня даже папины бабки не спасут.

До конца занятий стараюсь не пересекаться с Лиской. Рядом с ней опять маячит Данилов. Хочется свернуть ему шею, но я делаю вид, что ничего не замечаю. У меня образовалась пара хвостов, пока болел. Надо сдать. Сосредоточившись на этом, проживаю первую половину дня.

Задержавшись минут на двадцать после последней лекции, раскидываюсь с долгами. Выхожу на улицу. Кравцова дрожит на крыльце, обнимая себя руками. Не видит меня. Тихо подхожу к ней сзади. Обнимаю. Вздрагивает, смешно стучит зубами. Закрываю краями своей куртки.

– Я знаю отличный способ согреться, – шепчу ей в ухо, прикусывая зубами мочку.

– Фил! – дергается, но я не отпускаю, вдавливая ее попкой в свой пах. Грубо, нагло. Так, как еще вчера бы не сделал. – Пусти! – фыркает и впивается ногтями мне в руку.

– Ай! – возмущенно кусаю ее в шею, оставляя красный след от зубов. – Чего ты бесишься, Лис? Посмотри, что сделала, – показываю три царапины с проступающими капельками крови. В таком месте, что под рукав рубашки не спрячешь.

– Чего я бешусь? Да я переживаю за тебя! А ты сначала кидаешься на меня, потом игноришь, теперь вот снова…

– Что? – улыбаюсь. – Грею тебя. Не нравится? Ты ведь замерзла. Стояла тут, дуреха, в своем платье. Ждала меня, чтобы поорать?

– Чтобы узнать, что у тебя случилось. Ты утром так и не ответил.

– Я не ответил потому, что ничего не случилось, маленькая. А утром накинулся, потому что очень соскучился. Ты забыла, что я на голодном пайке? Могу немножко пожадничать, целуя свою девочку?

– Можешь, – успокаивается Лисенок.

Расслабляю руки, чтобы она смогла развернуться ко мне лицом.

– Очень переживала за тебя все эти дни, – доверчиво утыкается носом мне в грудь.

– Не надо за меня переживать, Лис. Поехали. Домой тебя закинем. Мне на работу надо, а вечером важный ужин дома. Я обещал быть.

– Где твоя машина? – рассматривает тачку отца с его водителем внутри.

– В сервисе, – открываю для нее дверь. – К Кравцовым сначала, – командую. – Алису отвезем, потом в офис.

Поднимаю панель между водителем и нами. Подтягиваю Алису к себе на колени и уже не так жестко, как утром, целую.

– Сладкая моя девочка, – кусаю до красна ее губки.

Она постанывает и смущается. Мои наглые пальцы пробираются под задравшееся платье, скользят по внутренней стороне бедра и замирают там, где очень горячо.

– Филипп, не надо, – пытается закрыться.

– Я ничего не делаю, – улыбаюсь. – руки просто замерзли. Грею, – невесомо поглаживаю кожу на ножке возле кромки нижнего белья.

– Фил… – снова сжимается. – Мы здесь не одни, – косится на черное стекло.

Только дело ведь не в этом. Она и наедине не поступила бы меня дальше. Ссаживаю ее с себя. Откидываюсь на спинку сиденья, поправляю штаны в области ширинки.

– Обиделся? – двигается ко мне. Кладет голову на плечо.

– Нет, – выдавливаю из себя, стараясь погасить болезненное возбуждение. – Не шевелись пару минут. Ладно?

Кивает и мгновенно замирает.

– Вот так. Умница. Иначе мы с тобой до дома не доедем, – смеясь, устраиваюсь удобнее и опускаю отгораживающую нас панель, чтобы не было соблазна сорваться и продолжить.

Доезжаем до ее дома. Отпускаю, больше не прикасаясь. Едем в офис.

Я загружаюсь работой до вечера, но ни хрена не отпускает. Неудовлетворенное желание так и давит на нервы, зудя под кожей.

Ладно, сдаюсь.

Возвращаюсь домой за час до ужина. Никого еще нет. Мама по дороге не встретилась. Сейчас это хорошо.

Бросаю шмотки на пол в ванной, встаю под душ, зажмуриваюсь, обхватывая член ладонью.

– Ну, Кравцова! – рычу, упираясь лбом в стену, и быстро двигаю рукой по стволу вверх-вниз. – Посмотри, до чего ты меня довела! М-м-м… – сдавливаю налившуюся, скользкую от смазки головку пальцами.

Все тело сводит, сокращается выбрасывая сильными толчками сперму прямо на кафель. Быстро. Я был на пределе. Но все равно хорошо.

Тяжело дышу. Вздрагиваю от бьющих по еще не упавшему члену капель горячей воды. Приятная дрожь волнами проходится по телу постепенно расслабляя мышцы. До выходных теперь точно доживу. Должен.

Смываю со стены следы своего позора. Обматываю бедра полотенцем. Теперь надо привести себя в порядок. Никакого официоза. Синяя джинсовая рубашка, заправленная в узкие джинсы с подворотами в тон. Черный кожаный ремень, туфли без носков и последний штрих – недовольный взгляд вошедшего без стука отца.

– Мальчишка, – фыркает он. – Пойдем, познакомлю тебя с невестой.

Небрежно засунув руки в карманы, спускаюсь на первый этаж вслед за отцом. Проходим в столовую. Здесь уже накрыт стол. Наш прокурор мило беседует с моей мамой, а у окна стоит она – крашеная блондинка с пухлыми губами, большими серыми глазами и очень неплохой фигурой. Высокий каблук практически ровняет ее со мной в росте. Узкие черные брюки с белыми лампасами удлиняют ноги, а пиджак, надетый поверх белого топа, делает этот образ немного строже.

Не скрываясь, рассматриваю свою потенциальную подстилку. Она, впрочем, делает то же самое, пряча улыбку в уголках блестящих от помады губ.

Нашу игру в гляделки прерывает мой отец.

– Филипп, познакомься, Майский Глеб Борисович, новый областной прокурор.

– Добрый вечер, – жму ему руку.

– Очень рад встрече. Много наслышан о вас, Филипп. Не устаю восхищаться. В таком, не побоюсь этого слова, юном возрасте заслуженно иметь высокий пост в крупной компании.

– Благодарю. Есть в кого, – стреляю взглядом в отца.

– Это верно. Ваш отец в двадцать семь уже имел громкую репутацию. Надеюсь, такая шикарная наследственность распространится и на наших внуков. Лиза, подойди к нам, – зовет блондинку. – Филипп, это моя любимая и единственная дочь, Елизавета. Ну… вы общайтесь, молодежь. Не буду мешать, – тактично отходит к моему отцу.

– Лиза, значит, – ухмыляясь, еще раз прохожусь по ней взглядом.

Ну не впечатляет она меня. Обычная красивая девчонка. Я таких пережрал. Лиска у меня другая…

Так, нахуй! Не думать о ней. Решил же. Все. На вот, Фил, жри, что дают.

– Замуж за меня хочешь? – сощурившись, наблюдаю за тем, как она реагирует на меня.

– Хочу, – заявляет, облизнув губы и ревниво поглядывая на царапины на моей руке.

– Сочувствую.

Ухожу в поисках чего-то гораздо крепче минералки. Я ведь обещал жениться. Хорошим я быть не обещал.