Читать книгу "Филипп. Я (не) умею любить"

Глава 47
Алиса

Мама заметно нервничает. Мою руку, лежащую на столе, крепко сжимает Ваня, и мне становится спокойно. Просто по щелчку все, что горело в груди, вдруг погасло и отключилось. Яська подпёрла кулачками подбородок и с любопытством стреляет глазками во всех членов семьи. Папа закуривает. Диковинное зрелище, при нас случается крайне редко.

Он глубоко затягивается, выдыхает дым в сторону от стола.

– Так вышло, принцесса, что твоим биологическим отцом являюсь не я…

Ваня крепче сжимает мою руку, сестренка приоткрывает рот и роняет на пол вилку, мама отворачивается, глотая слезы, и, судя по всему, какие-то очень тяжелые воспоминания.

– …когда мы познакомились с твоей мамой, она уже была беременна. Красивая, совсем юная девчонка. Перепуганная, растерянная, нежная. Я потерял голову от нее. О беременности узнал немного позже и не буду врать, малыш, принять этот факт мне было непросто. Дело было не в самой беременности, в мужчине, который стал ее виновником. За три года до этого у меня были сложные отношения, которые я очень тяжело пережил. Окунаться в это еще раз мне не хотелось, но твоя мама, – улыбается отец. – Она так глубоко забралась в мое сердце, заштопала там все раны и уходить совсем не желала. Я понял, что не могу без нее. Просто задыхаюсь. И малышку принять готов как частичку любимой женщины. Я буквально влюбился в вас обеих, Алис. Это неизменно до сих пор…

Я пока молчу. Услышать такие новости от него, наверное, должно быть больно, но мне не больно. Я не чувствую злости на отца за то, что он сейчас рассказывает. Не чувствую обиды. Душой, головой, сердцем воспринимаю ее как простой рассказ о важном для моих близких людей. Дети выросли и им можно по-взрослому рассказать историю отношений родителей. А он… Он – папа для меня. Я просто не могу думать об отце как-то иначе. Это человек, который положил жизнь на благополучие семьи, заботился о нас, оберегал, сдувал с меня пылинки, иногда основательно перегибая. Его просто невозможно вдруг взять и перестать воспринимать по-другому.

Освобождаю руку, убирая ладонь брата, протягиваю ее через стол и сжимаю руку отца. Он вздрагивает, смотрит мне в глаза, а я в его. Улыбаюсь. Мне так хочется его поддержать. Отдать ему то теплое, что еще осталось во мне, потому что столько лет он носил это в себе и боялся.

– Рассказывай дальше, – хрипло прошу.

– Твой биологический отец…

– Не называй его так, – перебиваю, и папа тоже улыбается.

– Ладно, – кивает. – Тот мужчина… Звучит странно, не находишь? – нервно смеется.

– «Тот мужчина» меня устраивает, – глажу пальцами его руку и снова сжимаю.

– Сволочью он был, Лис. Опасной сволочью. На его счету оставшиеся безнаказанными изнасилования. И потом он похитил твою беременную маму. Держал ее взаперти и мы с дядей Димой, Максом, Денисов и целой группой людей ее оттуда вытаскивали. Мне тогда тоже сильно досталось, но важно лишь то, что мы смогли вас спасти. Когда ты родилась, я стал самым счастливым человеком на свете. А потом мама мне еще вот эту парочку подарила, – смеясь, кивает на близнецов.

– Ну-у-у… – тянет Ванька. – Теперь я хоть понимать начал, откуда такая гипер забота.

– Не только оттуда, сынок. Вот появятся у тебя свои дети, тогда мы с тобой это обсудим.

– Нет, благодарю, – кривится брат. – У меня совсем другие планы, отец. Детей в списке нет. Но вот племянников с удовольствием буду тискать и баловать.

– Значит это он тогда уезжал от нашего подъезда? – доходит до меня.

– Да, – отец понимает, про что я. – Макаров Кирилл. Ты, кстати, похожа на него. Когда только родилась, мы думали, будешь вообще вылитой копией этого ублюдка. Темненькая была, волосы, глазки. Он же кареглазый. А потом ты стала расти и очень быстро меняться. Буквально в течении первого месяца.

– Это мамина кровь победила, – смеется Яся.

– Да, точно, – кивает отец, подмигивая младшей дочери.

– А зачем он приезжал, пап? – спрашиваю я.

– Хочет встречи с тобой. Он на маму сначала вышел. Она мне рассказала. Ведет себя пока не агрессивно, но очень настойчиво. Что еще ему нужно, мы не знаем. У этого человека в голове может быть все что угодно. Ты, Лисенок, – его единственная дочь. Я в свое время сделал так, чтобы плодиться он больше не мог.

– Оуч, – морщится Ванька, рефлекторно сжимая под столом ноги.

– А сейчас у него еще и отчим умер. Родного отца давно не стало, еще ты не родилась, но я слышал, что с отчимом у Кирилла сложились довольно хорошие отношения, несмотря на то, что тот уложил его в частную психиатрическую клинику. Ну, как минимум, чтобы справиться с тем, что Кир, по сути, перестал быть мужиком, – папа аккуратно избегает прямых обозначений, но и так все всё поняли. – Так что, его единственная кровь – это ты, Алиса. Шанс на продолжение рода, наследница очень приличного состояния и крупного бизнеса Макаровых.

Папа снова закуривает. Я вижу, как дрожат и не слушаются его пальцы. Задвинув все обиды на него еще дальше, встаю, обхожу его, обнимаю за шею. Он старается выдыхать дым так, чтобы он не попадал на меня.

– Я так боялся, что ты меня возненавидишь или просто отвернешься, закроешься, испугаешься… Лис. Принцесса моя, я очень тебя люблю и…

– …всегда будешь для меня папой. Единственным. Мне не нужен другой. Я люблю тебя вместе с твоей чрезмерной опекой, и когда ты рычишь на меня из-за всякой ерунды, и когда забываешь, что я выросла, – целую его в щеку. – Все, что мне нужно, пап, это больше доверия и свободы. У меня должны быть свои ошибки. Вон у тебя их сколько. Такой опыт за плечами. И что? Все ведь хорошо.

– Я всегда боюсь, что тебе будет больно. Я видел и знаю, какую боль могут причинять мужчины. Но, знаешь, – вдруг хмыкает он и тушит сигарету в стакане минералки. – Я открою тебе еще один секрет, раз уж у нас сегодня такой откровенный разговор.

– Какой?

– Иди сюда, – тянет меня за руку, сажает к себе на колено, как в детстве, и громким шепотом говорит на ухо: – Мужчины у Дрейков однолюбы. И да, ты тогда на остановке была права. Я виноват в той ситуации с Филиппом. Спровоцировал. Но ему все равно придется доказать мне, что он тебя достоин. До тех пор я буду против ваших отношений.

Я закрываю глаза и стараюсь не разреветься. Надо было довести все до этой крайней точки? До всего, что с нами случилось?! Вот за это я злюсь на отца. Не за правду о моем происхождении. Он чувствует, что я напряглась. Хочу встать, не отпускает.

– Чтобы не произошло между вами, если Филипп действительно тебя любит, он все исправит. Пусть учится. Любить женщину тоже надо уметь. Однажды я говорил что-то подобное его отцу, и тот прошел длинный и болезненный путь, чтобы разобраться и научиться. Фил умный парень, он тоже во всем разберется.

Глава 48
Филипп

Заношу папку с документами отцу, коротко отчитываюсь о результатах работы и ухожу к себе в кабинет, чтобы просто закрыть глаза на несколько минут, выдохнуть и выпить кофе. Для меня заключить эту сделку без помощи отца было принципиально. Много работы, проштудированной литературы там, где приходилось экстренно латать обнаружившиеся дыры в знаниях и немного… Ладно, до хрена природного упрямства помогли мне ее вывезти. Нет, я не горжусь собой. Просто поставил галочку в голове, что я теперь могу и вот так, ну и сумма, которая упадёт на мой счет в ближайшие три дня, поднимает настроение.

– Тук-тук…

От ее голоса меня передергивает.

– Что ты здесь делаешь? – кладу голову на сложенные на столе руки. Кофе потом, пока просто чуть отдохнуть. Пять минут.

– Ты меня игнорируешь, а я не люблю, когда со мной так поступают.

– Договорённости с твоим отцом отменены. – Точнее заменены на другие, не менее выгодные. – Можно не изображать из себя влюбленную идиотку.

– А кто тебе сказал, что я изображаю, – смеясь, Лиза встает у меня за спиной, кладет ладони на плечи.

Смахиваю, кручусь на стуле и отталкиваю ее к стене.

– Эй! – возмущается блондинка. – Фил, это начинает входить у тебя в привычку. Твоя любимая поза у стены? – провоцирует эта стерва.

– Чего тебе от меня надо, а? Только давай без сказок о большой любви, – все же дохожу до кофемашины, заправляю ее, щелкаю кнопкой.

– Ты не веришь в любовь? – Лиза садится на мой стул.

– Я вопрос задал! Еще раз съедешь с ответа, я вызову охрану.

– Нравишься ты мне. Правда нравишься. Можешь не верить сколько угодно, но я таких интересных, умных мальчиков еще не встречала. А в тебе столько огня. Закачаешься. И ты удивишься, я сейчас даже не про секс, хотя уверена, он с тобой тоже будет шикарным. Мне с тобой интересно. Хочу тебя разгадывать, общаться с тобой. Я достаточно полно ответила на твой вопрос?

– По крайней мере теперь честно. Это даже звучит не так мерзко и наиграно, как про любовь. Уже лучше. Но я, пожалуй, подожду другой вариант.

– Это какой? – подпирает кулаком подбородок и следит за тем, как я забираю свой кофе, облокачиваюсь бедрами на узкую стойку у стены.

– Когда ты мне скажешь что-то вроде: «Знаешь, Фил, я поняла, что ты мне не нужен, я люблю другого и выхожу за него замуж». Или так: «Я уезжаю из страны. Мы больше никогда не увидимся». В первом случае я даже готов подарить тебе микроволновку на свадьбу, а во втором – чемодан. Розовый.

– Почему розовый? Стереотипы?

– Нет. Просто терпеть не могу этот цвет так же, как навязчивых баб. Нет, последних все же больше. А теперь исчезни. У меня еще масса дел. Отвлекаешь.

– Как поживают твои демоны?

– Я же бизнесмен, – усмехаюсь. – Мы заключили с ними сделку. Прости, – ставлю пустую чашку на стол рядом с кофемашиной. – Тебя нет ни в одном из пунктов договора. Пока, – машу ей, играя пальцами в воздухе. – Вон пошла, я сказал! – ору на нее.

– Не со всеми договорился, – хихикает Лиза, скрываясь за дверью моего кабинета.

Достала!

Есть ещё одно очень важное дело, которое я хочу сегодня реализовать. Еще один крохотный шаг…

Звоню в цветочный бутик, заказываю корзину ирисов с запиской:

«Я буду ждать тебя в восемь вечера в нашей кофейне. Нам надо поговорить».

Прошу доставить подарок к шести вечера к Алиске домой. Делаю ставку на то, что она не придет, но мне важно другое. Мне нужно дать ей понять то, что может увидеть только она. Это было сложно признать, но Лиса права. Моя девочка знает меня лучше, чем даже я сам. Однажды я впустил ее очень глубоко в себя и даже не заметил. Отгораживался от всех, а ее впустил.

После работы еду в кофейню. Занимаю тот самый столик, где мы стали с Алиской немного ближе. Заказываю себе чайник черного чая и жду, вглядываясь в прохожих через толстое стекло. Иногда мне кажется, что я ловлю ее силуэт, а потом он испаряется, рассеивается дымкой, и очередная безликая фигура проходит мимо, спеша по своим делам.

На часах уже половина десятого вечера. Чай давно остыл, стих ненавязчивый гул голосов посетителей кофейни. В зале осталось всего трое. Я, парень с ноутом в углу наискосок и женщина лет сорока пяти с красными от слез глазами и зажатым мобильником в руках. Заказываю для нее кофе и фирменное пирожное. Удивленно смотрит сначала на парня за ноутом, но официант кивает на меня. Видимо, я совсем не произвожу впечатление человека, способного на такой поступок. Плевать, я взамен и не ждал ничего.

– Спасибо, – произносит она, едва шевеля губами с остатками яркой помады.

Салютую ей чашкой холодного чая. Улыбаемся друг другу и снова отгораживаемся своими проблемами.

Почти одиннадцать. Алисы нет. Парень с ноутбуком тоже ушел, а женщина, наконец, перестала плакать. Она собирает свои вещи, проходит мимо меня, сжимает ладонью плечо.

– Она обязательно придет. Не опускай руки.

– Не буду. Спасибо.

Такая вот странная поддержка посторонних друг другу людей.

Я тоже собираюсь. Заведение скоро закроется. И снова не домой. Еду к дому Кравцовых. Меня, как всегда, спокойно пропускает охрана. Паркуюсь у Алискиного подъезда и первое, что бросается в глаза, это яркий букет ирисов в урне. А рядом на земле разноцветная открытка, на которую уже пару раз наступили чьи-то ботинки.

Глава 49
Филипп

Ну я же знал, что так будет. Знал! Какого хрена это так сильно цепляет? Я растоптал нас, малыш, я знаю. Исправить хочу. Объяснить…

Забираюсь на капот своей тачки. Этот не такой удобный, как был на моей любимой. Упираюсь ногами в металл, чтобы не съезжать. Закуриваю, выпускаю в темное небо струйку дыма и просто сижу. Мне хочется быть здесь, фантазировать о том, как Алиска спит или грызет кончик карандаша, забывшись над учебником. А, может, делает себе чай, укутавшись в длинный вязаный кардиган. Меня снова ломает без нее. Я никогда не переболею. Меня никогда не отпустит, сколько бы я не пытался убежать от этих чувств. Мое сердце там, на последнем этаже этой высотки. Оно в ее руках, и только ей решать, как с ним поступить.

Что сделать для тебя, Лис, чтобы ты меня выслушала? А чтобы снова улыбнулась?

Надо вспомнить, что еще она любит, кроме этих дурацких цветов. Что-то такое, что знаю только я. А я ведь знаю… Черт!

Напрягаю память.

Да! Да, малыш, я помню, о чем ты с упоением мне рассказывала. Я достану это для тебя и, уверен, рука не поднимется выбросить. Всего один разговор. Ты можешь даже не отвечать, я объясню.

Больше никто и никогда не поймет меня так, как ты.

Я снова встречаю рассвет у ее подъезда. В этот раз буду здесь до последнего. Скрываюсь в тачке, сканирую входную дверь. Из динамика фоном играет радио. Сонные эрджеи несут всякую хрень и сами над ней ржут. Мне бы поспать пару часов перед работой, но я сначала хочу увидеть своего Лисенка. Просто посмотреть на нее. Я так соскучился… словами не передать. Тоска по ней становится просто невыносимой.

Смотрю на часы. Семь тридцать.

Дверь открывается. Из подъезда выходят близнецы. Яся топает сразу к машине, а Ванька пристально смотрит на меня. Отрываю ладонь от руля в знак приветствия. Что-то говорит Яське, идет ко мне. Опускаю стекло.

– Зачем ты приехал? – вместо приветствия.

– И тебе доброе утро. Судя по твоему зверскому взгляду, ты в курсе ситуации.

– Даже больше, чем ты можешь себе вообразить, – зло хмыкает пацан, до бела сжимая пальцами опущенное стекло.

Он хочет сказать что-то еще, но картинка перед моими глазами размывается. Я больше ничего не вижу и не слышу вокруг, кроме нее. Алиска выходит из подъезда и замирает. Мы встречаемся взглядами. Ее голубые омуты моментально затягивают меня. Дыхание перехватывает на этой глубине. Грудь сдавливает. Я слышу своё сердце. Оно бьется рвано и нервно, захлебывается в этом ритме вместе со мной.

– Вань, нам пора, – зовет брата. Идет мимо меня и больше не смотрит.

Ванька показывает мне фак, зло скалится, защищая сестру. Хреново. Он хороший парень, не хотелось бы с ним ссориться. Лиска дергает его за рукав тонкой кожаной куртки, выговаривает ему. А я продолжаю пялиться на нее. Спинка ровная, плечи расправлены. Натянутая вся как струна. Каждый ее шаг глушит ритмичные удары в моих ушах. Она уносит мое сердце. Я уже почти его не слышу.

Оглядывается у поста охраны, садится в машину. Я снова захлебываюсь эмоциями. Мне снова больно, но я буду терпеть и действовать очень осторожно.

Еду домой. Быстро принимаю душ, закидываюсь кофеином в таблетках, переодеваюсь и на работу.

Обед заказываю в кабинет и ищу в сети тот магазин, где можно заказать подарок для моей Алиски.

Есть! Нашел!

Заказываю. Мне перезванивает менеджер, обговариваем предоплату, сроки доставки. Перевожу насчет магазина пятьдесят процентов от суммы. Через три дня, малыш, мы поговорим с тобой.

Вечером по плану тренировка с отцом. С работы срываюсь немного раньше. Голова гудит, от кофе тошнит уже, а глаза все равно закрываются. Пары часов мне должно хватить, чтобы очухаться хоть немного. За руль не сажусь, вызываю такси. Сонный – это еще хуже, чем пьяный, еще и народу на улицах полно. Во избежание проблем на дорогах прыгаю в машинку с логотипом перевозчика. Устало прислоняюсь к спинке сиденья и в коматозе смотрю в окно.

Мой сонный мозг еще не понял, а вот лошадиная доза адреналина уже впрыснулась в кровь от увиденной картинки.

– Какого хуя, малыш?! – пялюсь в окно и меня выворачивает от приступа дикой ревности. – Тормозни, – прошу водилу. – Принцесса, ты чего вытворяешь, а?! – срывает меня. Ладонь впечатывается в стекло.

Эта зараза мило улыбается и уже садиться в охрененный старый кабриолет к какому-то типу. Водила не может найти место, где припарковаться с нашей стороны, а эти… Они уезжают. Вместе! Да ну нахер?! Ты же моя, Лис. Ты чего делаешь?!

Горло сдавливает. Ни сглотнуть мерзкий ком, ни нормально вдохнуть. Тачки уже не видно, а меня бомбит все сильнее. Я не согласен на такой расклад! Я же поломаю его, если посмеет прикоснуться! А если у них уже все было?

Это же Лиса… Моя Лиса… Она не станет.

Или станет? Я ведь даже предъявить ничего не могу. У меня нет такого права. Но и отдавать тоже не собираюсь. Было? Значит было. Переживу. Переживет ли он – не знаю. Мне насрать. Но это моя девочка. Моя, твою мать!

Водитель останавливается, как только появляется возможность.

– Мне не надо уже, – выдавливаю из себя. Голос совершенно не слушается. Диктую ему адрес родительского дома.

Все, блядь! Выспался!

Мне нормально поспать походу светит только с ней. Просто сгребу в охапку, заверну в одеяло, уткнусь носом в волосы и буду слушать, как она пищит и смеется, пытаясь вырваться. Не отпущу. Мы будем спать вместе. И просыпаться тоже вместе. Я уже все это себе нарисовал и сохранил. Это моя идеальная жизнь. С ней.

В родительском доме внизу пусто. Поднимаюсь к себе. Я не все шмотки забирал. Скидываю на кровать рубашку, брюки. Надеваю спортивные штаны, забиваю на майку. Все равно весь мокрый буду и сниму через пять минут.

Перед глазами отчетливо стоит картинка, как моя девочка улыбается мужику! Левому, блядь, мужику! Контролировать перестали. А отец-то куда смотрит? Или вот эта кандидатура рядом с его дочерью Кравцова устраивает больше? Нихуя! Я не отдам ее никому. Это мое.

Накрывает просто зверски. Все мышцы скрутило в болезненно тугие канаты. Я почти бегом влетаю в спортивный зал, врубаю на максимум тяжелый рок. Он долбит по мозгам, ищет кнопки переключения. Никаких дорожек сегодня. Без разминки налетаю на боксерский мешок и луплю по нему, представляя ту рожу за рулем кабриолета.

До изнеможения, до черных точек перед глазами я бью и бью по снаряду. Пот попадает в глаза. Неимоверно щиплет, дыхалка сбивается все чаще. Еще немного и я просто упаду.

– Стой, стой, стой! – отец оттаскивает меня.

Смотрит в глаза, усаживает на скамейку и заставляет вспоминать, как надо правильно дышать, чтобы прийти в себя. Протягивает бутылку с водой. Полощу рот, сплевываю в ведро. Нельзя пока пить, надо переждать немного.

– Что случилось, Филипп? – как сквозь вату слышу его голос.

Музыка не играет больше. Выключил значит. Ладно, пусть.

Вытираю лицо и глаза полотенцем, вешаю его на шею.

– Я задал тебе вопрос, – напоминает отец.

– Нормально все. День тяжелый просто. Мать не напугал?

– Меня напугал. На такие приступы у нее уже иммунитет, – усмехается он. – Рассказывай.

– Нет. Это мое личное, я сам разберусь.

– Уверен?

– Да.

– Тогда иди в душ и будем ужинать. Останешься сегодня?

Киваю. Поднимаюсь и, пошатываясь, иду к выходу.

– Фил! – окрикивает отец.

Оглядываюсь.

– Если не разберешься, скажи.

– Разберусь, – заверяю скорее себя, чем его.

Забираю из шкафа в своей комнате большое чистое полотенце. Ухожу в ванную. Бросаю на пол одежду и встаю под воду. Подставляю под струи лицо. Они смывают противный липкий пот с волос, ресниц, тела. На место злости и жгучей ревности приходит другая, тихая, злая. А еще страх. Он мерзко распирает изнутри грудную клетку.

Я теряю ее? Я потерял ее?

Глава 50
Алиса

– Спасибо, – целую в щеку Дана и Лиану, его жену. – Это был отличный и такой необходимый вечер.

– Я рада, что тебе понравились мои работы, – улыбается девушка. – Столько лет собирала. Если бы не муж, их и дальше бы никто никогда не увидел.

– Он у тебя замечательный, – сжимаю ее руку.

– Не переживай. У тебя тоже все наладится. У черной полосы тоже есть край. Поверь, – и шепчет мне на ухо: – Я знаю.

– Дамы, – Дан берет нас под руки и ведет к машине. – Предлагаю продолжить этот вечер в уютной атмосфере за тарелочкой отличных итальянских спагетти. Лис, ты как?

– Алиса согласна, – за меня отвечает Лиана. – Поехали. Ну, пожалуйста.

– Конечно, Алиса согласна, – смеюсь, прикладывая голову ей на плечо.

Лиана относится к тем людям, которых можно смело назвать легкими. Она очень светлая, добрая, открытая. Человек, который два года ходил по краю между жизнью и смертью, еще больше любит эту самую жизнь. Она наслаждается каждым ее мгновением. Это видно невооруженным взглядом. А как она смотрит на мужа… А он на нее! В день знакомства я бы и не подумала, что этот парень такой, и что за его обаятельной улыбкой скрывается столько тяжелых переживаний. Сейчас все в прошлом. Ли вылечилась, а Дан подарил ей эту выставку. На три картины быстро нашлись покупатели, а еще одну я выбрала для себя. Прониклась и мне очень захотелось им помочь. Дан ведь помогает мне. Он учит меня моей новой самостоятельной жизни. А я решила поговорить с отцом, чтобы он проспонсировал ребят, и у Лианы появилась своя студия. Она мечтает учить детей рисовать.

Мы с Ли садимся на заднее сиденье. Она поправляет красивый платок на голове, который скрывает короткий ежик темных волос. Он, кстати, ей идет, но Лиана смущается ходить без платка, скучая по своим длинным волосам. Это такие совершенно девчачьи заморочки.

Дан галантно подает нам руку у ресторана, помогает выйти из машины. Цепляем его под локти с обеих сторон и идем внутрь. Нас провожают к свободному столику. Заказываем еду и просто болтаем, продолжая делиться друг с другом впечатлениями от выставки. Говорим немного о личном. Лиана с удовольствием делится историей их знакомства с Даном. Как она думала, что влюбилась в него первой, и первая сделала к нему шаг. Парень оценил смелость девушки, а дальше их отношения раскачивались не хуже, чем у нас с Филом. Не так жестко, конечно, но тоже не без проблем. А потом ее болезнь, свадьба, бизнес Дана. Все это только сплотило молодую семью. Заставило их очень быстро повзрослеть и адаптироваться.

Как ни странно, они для меня стали очень ярким примером того, что все можно пережить и преодолеть. Главное, иметь внутренний ресурс на все это, а мой ресурс маленьким теплым комочком живет у меня в животе. Кладу на него ладошку под столом и меня распирает от нежности и любви к нему.

Ребята даже не представляют, каким значимым стал для меня вечер в их компании.

Дан подвозит меня до дома. Ли пересаживается к нему вперед, машет мне ладошкой и улыбается.

– У тебя все будет хорошо, – тихо говорит девушка.

– Спасибо, – сжимаю ее пальцы.

Смотрю, как они уезжают. Мне сегодня впервые стало легче за все эти дни без Филиппа.

Иду на детскую площадку. Сажусь на качели. Мне не хватает его наглых взглядов, его губ, его сильных горячих рук. Меня накрывает волнами совершенно противоречивых друг другу эмоций. От щемящей тоски до злости и желания врезать по его наглой красивой роже. Пальцы крепче сжимают металлические прутья качели. Отталкиваюсь от земли ногами, раскачиваюсь, задрав голову к небу.

У меня так и не получается разлюбить Фила. Я не умею его ненавидеть.

Считаю появляющиеся на темном полотне звезды и вспоминаю все хорошее, что между нами было. В последнее время все чаще думаю именно об этом. Возможно, это гормоны. Беременный организм защищается от стресса. Но Соня говорит, что я отмазываюсь, списывая все на беременность. В глубине души я простила Дрейка, но пока не могу себе в этом признаться.

Ему знать об этом пока не обязательно. Я перевариваю это внутри себя, пока никто не видит и не задает осточертевший вопрос: «Ну как ты?». Нормально! Открываю себя для себя с другой стороны.

Голова немного кружится. Останавливаю качели, опускаю голову, фокусирую взгляд на ближайшем дереве, как на точке опоры. Эту точку преграждает силуэт. Прищуриваюсь. Мужчина… Я его помню. Но как он прошел сюда? Отец же предупреждал охрану, чтобы не пропускали!

– Здравствуй, Алиса, – он подходит ближе.

В темных глазах отражается свет фонаря, расположенного на другой стороне от детской площадки. Широкие плечи впечатляют. Красивые, хищные черты лица.

И где я на него похожа? Не понимаю!

– Как вы попали сюда?

– Не важно. Ты уже знаешь, кто я, не так ли?

– Да, – киваю, еще крепче впиваясь пальцами в металлические прутья.

Интересно, а где носит Марата, когда он действительно нужен? То не отлепишь, то сам исчез!

– Не надо меня бояться, детка. Я всего лишь хочу познакомиться с тобой поближе.

– Простите, но ответить вам взаимностью я не могу. Мне пора домой.

Поднимаюсь, пытаюсь его обойти. Мужчина плавно делает шаг в сторону, преграждая мне путь. Перехватывает меня руками за плечи.

– Эй! – слышу злой рык за спиной биологического отца. – Руки от нее убрал!

Макаров разжимает ладони. Делаю шаг назад от него. Фил появляется передо мной, закрывая своей спиной. Воздух вокруг нас моментально становится вязким. Я вижу, как от тяжелого дыхания поднимаются плечи Дрейка.

– Спокойно, парень. Спокойно! – Макаров поднимает ладони вверх. – Я ничего ей не сделаю.

– Исчезни! – хрипит Фил.

От его тона по моему позвоночнику ползут мурашки, опоясывают поясницу, скапливаются прямо внизу живота, там, где живет мой… наш малыш.

– Алиса, – через плечо Дрека на меня смотрят карие глаза. – Я сейчас уйду, но обязательно вернусь, и мы поговорим, – острый взгляд перемещается на Филиппа. – Какая ирония, – ухмыляется он. – Не текла бы в этой девочке моя кровь, я бы даже порадовался, что именно ты, – выплевывает с пренебрежением, – сейчас стоишь рядом с ней.

Фил дергается, я ловлю его пальцами за куртку. Кирилл отходит, долго не поворачиваясь к нам спиной. Отпускаю Дрейка, сажусь на качели.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю у него, стараясь не дрожать от волнения.

Фил неправильно понимает. Снимает с себя куртку, молча накидывает мне на плечи. Меня тут же окутывает его запахом. Не новым, а тем старым, что я знала еще до его отъезда.

Это нечестно, Дрейк! Долбанный манипулятор!

– Захотелось посмотреть, кто теперь подвозит тебя до дома.