Читать книгу "Филипп. Я (не) умею любить"

Глава 18
Филипп

Не заморачиваясь сегодня на шмотках, быстро хватаю с полки первую попавшуюся футболку. Она облегает правильно раскаченное тело. Заправляю её в джинсы. Хватаю с пола рюкзак. Застегиваю ремень на штанах уже на лестнице. Ловлю укор в глазах матери.

– Извини, очень тороплюсь, – виновато улыбаюсь ей.

Хорошо хоть не ширинка. Был бы полный провал.

– Ворота открой, – кидаю охраннику, иду в гараж за машиной.

Резкими рывками дёргаю тачку на каждом светофоре. Она возмущённо рычит на это, но послушно выполняет команды.

Куда мне сейчас ехать?

«Ты где?» – пишу сообщение Лисе.

«Еду в универ».

«Понял. Встретимся на крыльце. Я тоже скоро буду».

На эмоциях в голову залетают шальные мысли, одна интереснее другой. Постукивая по рулю пальцами, кручу его, уходя на другую полосу. Семь минут, и я на месте.

Поднимаюсь по лестнице, сажусь на перила, закуриваю. Поворачиваю голову на стук каблуков, разлетающийся от асфальта эхом по площадке.

Алиска собрала волосы в идеальную низкую косу, перекинутую через плечо. Ни один волосок не торчит. Смешная такая. В строгой серой юбке, обтянувшей её охерительные бедра, в белой рубашке с рядом мелких прозрачных пуговичек и коротенькой курточке. В руках большая объёмная сумка в тон всего этого безобразия.

Пробегает по ступенькам, подходит, и меня бьёт по башне новый аромат её духов. Делаю затяжку поглубже, позволяя горькому дыму упасть в лёгкие. Выдыхаю…

– Фу, не дыми на меня! – возмущается Лисенок.

– Против чего протестуем? – протягиваю руку к её лицу, касаюсь двумя пальцами скулы.

– С чего ты взял, что я протестую? – фыркает мелкая.

– Э-э-э… Ты себя в зеркало видела? Сексуальная фантазия пубертатных подростков.

– Что?! – хлопает ресницами.

– На молодую училку, говорю, похожа. Это вот, – спрыгиваю, подхожу почти вплотную, по-хозяйски скольжу ладонями по ткани, обтягивающей бедра. – Не твоё все. Кружевное платье с тяжёлыми ботинками, рваные джинсы с коротким вязаным топом, – мои руки зависают на выпирающих косточках, за которые так удобно еще ближе подтянуть ее к себе и «случайно» прижать к своей натянутой ширинке. – Твоё. А то, что сейчас ты на себя нацепила – тупой протест. Опять с отцом поругалась?

– Занятия начались.

Мы вместе слышим оповещение. Лиса неуверенно делает половинку шага назад, чтобы там в меня не упираться. Расслабляю руки, позволяя ей это сделать, но не отпускаю. Мне нравится вот так держать ее. Пальцы напрягаются сами, сильнее впиваясь в нежную кожу под одеждой.

– Плевать. Я хочу получить ответ, – склоняю голову на бок.

– Давай после лекций поговорим, – ерзает, обжигая мои ладони каждый своим движением. Разжимает мои пальцы один за другим.

Нехотя уступаю.

– Я не могу после лекций. Вечером заеду за тобой. Погуляем.

– Хорошо.

Вместе идём на занятия. На первой же паре слышу шёпот девчонок: «Дрейк что теперь с Кравцовой?»

– Да, – отвечаю громко, чтобы все слышали.

Препод возмущённо опускает смешные круглые очки на нос.

– Дрейк теперь с Кравцовой. Можно больше не шептаться и дать людям дослушать материал.

– Филипп! – рявкает Зинаида Львовна. – Не срывайте занятие!

– Я просто пресекаю слухи голыми фактами. Простите.

Между парами на меня налетает Данилов. Ему, походу, тоже уже доложили о наших интимных обнимашках на крыльце.

Толкает меня в плечи ладонями. По инерции делаю шаг назад. Оказываюсь у стены.

– Ты головой ударился, что ли? – смотрю на этого дебила.

– Не приближайся к Алисе! – рычит он, напоминая мне маленькую злобную псину, которая только и может, что тявкать из-под забора.

– Точно ударился, – иронично закатываю глаза. – Я тебе не доходчиво объяснил, что ты к Лиске никаким боком не относишься? Могу повторить.

Руки марать об этого придурка совсем не хочется. У меня другие планы сегодня, а стёсанные костяшки никак не вписываются в образ взрослого рассудительного человека, который придет качать права в крупную компанию. Это станет поводом для отца лишний раз ткнуть меня носом в свое: «Я же говорил».

Расслабляюсь, прячу руки в карманы и наблюдаю, как красиво раздуваются от злости и ревности ноздри моего соперника за сердце обаяшки Алисы. Реально не понимаю, на что он надеется?

– Думаешь, раз у тебя за спиной есть крутой отец, ты лучше других? – Данилов копирует мою позу, только голову задирает выше и пальцы постоянно сжимает в кулаки на адреналине. – Дрейк, да ты обычный мажор, – скрипит он зубами.

– Зависть – хреновое чувство, друг мой, – улыбаюсь. Бешу его еще больше. Приятно. – Твои предки вроде тоже не бедствуют, – напоминаю Степе. – Поговорим об этом?

За моей спиной в голос ржет народ.

– Я ничего не пропустил? – рядом встает Марк.

– Здоров, – протягиваю ему руку. – Куда пропал?

– Да так, – отмахивается. – Задержаться по делам пришлось. Слышь, ты чего тут опять цирк устраиваешь? – обращается к Лискиному одногруппнику.

У пацана уже лицо пошло красными пятнами от возмущения, что он не произвел на нас должного эффекта.

Ай-ай-яй. Печалька!

– Не лезь, Марк. Это наше с Филом дело, – огрызается Данилов.

– Да я даже не собирался, – ухмыляется друг и не двигается с места.

Марк всегда со мной. Во что бы я не вляпался, он встанет рядом.

– Алиса выберет меня, – парень понимает, что драки не будет, и тоже расслабляется. – Даже если сейчас она будет с тобой. Ты все равно ее бросишь! Ты же не трахаешь никого дольше недели. Великому Дрейку становится скучно! – несет его. – А я окажусь рядом. Утешу, расскажу, какой ты мудак.

– Можно я ему врежу? – умоляюще смотрит на меня Марк. – Разочек. Ну, пожалуйста.

Делаю шаг к Данилову, хватаю его за ворот футболки, накручиваю на кулак до треска ткани. Горловина врезается ему в шею, как удавка, оставляет красную полосу. Чем больше он дергается, тем ему больнее.

– Не провоцируй меня, Степа. Силы могут оказаться не равны. Я последний раз тебя сейчас предупреждаю…

– Что здесь происходит? Блин! Фил! – кричит на меня Лиска. – Отпусти. Он же задохнется сейчас!

– Не лезь! – огрызаюсь на нее.

Мысленно считаю до трех и с силой толкаю Степана от себя. В полете он хватает ртом воздух, падает на задницу, кашляет, и по глазам вижу, отступать не собирается. Жаль дурака. Раскатаем же.

Разворачиваюсь к Лиске. Марк перехватил ее за талию, прижимает к себе. Она обиженно сопит, припухшие губки дрожат. Сминаю их большим пальцем под взглядами притихшей толпы.

– Ты опаздываешь на лекцию, – хриплю на адреналине, гася в себе желание впиться в ее рот поцелуем.

– Придурки! – кричит она на нас и, впечатывая каблуки в бетонный пол, быстро уходит с гордо поднятой головой.

После занятий созваниваюсь с отцом. Выясняю, что он на месте. Еду к нему.

Останавливаюсь у нашей… его высотки. Скольжу взглядом по этажам, отыскивая окна своего бывшего кабинета. Он достался мне еще в школе, чтобы привыкал и оттачивал свои знания, видел, куда дальше расти. Мне нравилось здесь работать, когда я еще стремился к идеалу на фоне великого Дмитрия Дрейка.

– Филипп Дмитриевич, добрый день, – приветствует меня охрана.

– Добрый, – киваю мужчинам в форме.

Поднимаюсь на лифте на последний этаж. Подхожу к окнам. Отсюда открывается шикарный вид на город. Все, как на ладони. Закрываю глаза, успокаиваюсь, выравниваю пульс.

Развернувшись на пятках, прохожу секретаря, стучу в дверь.

– Заходи, Фил, – слышу голос отца.

Дергаю за ручку, захожу в кабинет.

– Садись, – кивает на стул напротив его стола. – Излагай свои условия, – улыбается он. – Будем договариваться.

Глава 19
Филипп

У меня не так уж и много условий для возвращения сюда. Я хочу всего лишь:

1. Чтобы мое слово и мои решения имели больше веса.

2. Чтобы отец разблокировал мой «рабочий» счет.

Это не его деньги. Мои. Заработанные собственной башкой и часто бессонными ночами. Под боком был хороший, нет, отличный учитель. Жаль, что он смог меня научить только тому, как зарабатывать бабки.

А свои, или как он любит говорить, «наши», «семейные» пусть оставит себе. Меня вышвырнули из этой семьи. Я не простил.

– Это все? – Отец крутит в руках дорогую черную ручку.

– Да. Всего два пункта. Мне хватит.

– С первым я согласен. Ты дорос до этого уровня. Я видел первые результаты твоей работы у Феликса. За такой короткий срок отличный результат. Горжусь, – улыбается папа.

– Нечем, – расслабленно откидываюсь на спинку кресла. – Небольшие кадровые перестановки, пересмотр ценовой политики, смена основного «зарабатывающего» вида деятельности. Его ошибкой стало то, что он сделал упор на продажи, а надо было на услуги. У них в сервисах все очень даже неплохо. За счет этого сейчас прибыль быстро пойдет вверх, а продажи, как поплавок, будут постоянно удерживать сервис, если вдруг из-за сезонности он просядет. По факту я там больше не нужен. Показал ошибки, дальше он дотянет сам.

– Да. Лекс хоть и не бизнесмен, но не дурак. Насчет второго пункта, – возвращаемся к теме разговора. – Мне несложно разблокировать оба твоих счета. Я боюсь, что это опять снесет тебе крышу.

– Тогда крышу мне снесли не твои деньги и второй счет мне не нужен. Оставь его себе. Только то, что я честно заработал, отец.

– Хорошо, – сдается. – К работе можешь приступать хоть сегодня. Кабинет все еще твой. Вникай. Будут вопросы, я всегда рядом.

Рядом он. Смешно! Оценил!

Ни слова об Алисе не сказал. Странно. Отец никогда ничего не делает просто так. Я тоже. Он думает, что я вернулся сюда, чтобы расти по карьерной лестнице. Ошибается. Мои планы гораздо амбициознее. Я хочу отделиться от него. Просто заработать достаточно денег и уйти. Заниматься тем, что мне в кайф.

– Я сегодня у Лекса заканчиваю. Завтра после занятий буду здесь, – отталкиваюсь от подлокотников, поднимаюсь.

– Возьми, – отец кладет на стол связку ключей. – Адрес ты знаешь. Хотел ведь жить отдельно, – не без сожаления.

– Себе оставь. И счет мне разблокируй. Я на свои деньги сниму себе квартиру. До завтра.

Совсем, что ли, крышей поехал?! Он предлагает мне жить и спать там, где все пропахло их отношениями с матерью. В той квартире у них все начиналось и не все там было хорошо. Да, блядь! Это как спать на чужих простынях, где недавно трахались. А здесь еще омерзительнее. В этой кровати были мои родители!

Передернув плечами, все же заглядываю в кабинет. Веду по столу пальцами, улыбаюсь… Вспоминаю, как в восемнадцать отымел новенькую секретаршу отца. Просто ему назло. Старше меня лет на семь, замужняя, сочная. Было весело и приятно. Уже успевшая устать от мужа, она довольно легко поддалась. Пару дней покрутился рядом, позаигрывал, поднял ей самооценку и все. Нас следующий день сделал так, чтобы отец все узнал. Орал, пиздец! До красных пятен на лице. Секретаршу уволил.

За шикарный минет я помог ей устроиться в другую компанию, менее престижную, но тоже с хорошим окладом. Я и так бы помог, но ей лучше было об этом не знать.

В шкафах знакомые разноцветные папки. Не убирались здесь, что ли, все два года? Пыльно.

Открываю окно на проветривание, вызываю уборщицу. Стараясь на меня не смотреть, женщина наводит порядок. Включаю комп, и улыбка на моем лице становится шире. Я уже забыл про эту фотку. Поставил ее на рабочий стол в один из последних дней работы здесь.

Алиска на ней шикарная. Волосы мокрыми сосульками лежат на плечах. Завязки от купальника свисают поверх большого полотенца. Она стоит босыми ступнями в море, смывает песок.

Ищу эту фотку в телефоне. На рабочий стол монитора ставлю черную нейтралку.

– Я закончила, Филипп Дмитриевич, – сообщает уборщица, собирая инвентарь.

– Спасибо, – отпускаю.

Еду к Лексу. Там тоже осталась работа. В конце дня он обещает скинуть мне расчет. Там копейки остаются после аванса, я же не доработал месяц. Но пусть будет. Тоже деньги. Куплю Алиске шоколадку и кофе.

Дома трачу от силы десять минут на душ. Веду ладонью по щеке. Бреюсь. Выбираю белую рубашку с рукавом три четверти, черные брюки, туфли. Беспроигрышная классика. А у нас сегодня первое официальное свидание. Алиса правда еще не в курсе, она думает, мы просто поговорим. Это сюрприз.

Пара капель полюбившегося Azzaro…

– Можно? – стукнув пару раз в дверь, заглядывает мама. – Как тебе идет, – тепло улыбается, поправляет воротник.

– Ты ведь уже вошла.

– Извини. Стараюсь привыкнуть к тому, что ты давно вырос. Куда едешь?

– На свидание, – признаюсь ей.

– Я не скажу отцу, – гладит меня ладонью по руке. – Хочу, чтобы ты сам с этим разобрался. Только ты знаешь, что у тебя вот здесь, – перемещает руку к сердцу.

Оно нервно вздрагивает от ее слов.

– Будь осторожен. Деньги нужны? – подмигивает.

– Мам! – немножко рычу на нее. – У тебя взрослый сын!

– Алисе привет, – выходит из моей комнаты.

На всех парах мчусь к своей сказочной принцессе. По пути получаю сообщение от банка, что средства на моем счету снова доступны. И планы на вечер становятся еще более радужными.

«Выходи. Я внизу», – отправляю сообщение Лисенку.

Пока жду, перевожу сумму, которую должен за вечеринку.

– Что за праздник? – из подъезда появляется Лиска.

– Поедешь завтра со мной квартиру смотреть? – жадно притягиваю ее к себе, наплевав на то, что мы все еще возле ее дома.

Растерянно смотрит то на меня, то по сторонам. Ловлю пальцами за подбородок. Хочу, чтобы видела только на меня.

– Ты чего, Фил? – растерянно шевелятся ее губы.

– Все хорошо, – сминаю большим пальцем нижнюю губку. Наклоняюсь и целую эту девчонку совершенно по-взрослому, обжигаясь об ее горячий неопытный язык.

Глава 20
Филипп

М-м-м…

Стону ей в рот, ощущая сладких вкус неопытных губ. Мы её очень хорошо оберегали. Это все моё. Я ревнивый и жадный. Кусаю её раскрытые пульсирующие губки. Даю сделать вдох…

– Стой, стой, – шепчет растерянно.

А я не хочу останавливаться. Хочу ещё и плевать, что увидят. Пусть. Моя…

Пусть отец засунет все свои аргументы себе в задницу!

Облизываю Лискины губки. Помада не нужна. Они от меня покраснели. И щеки тоже. Подсаживаю её на капот, расталкиваю коленом ноги, обтянутые узкими белыми джинсами. Встаю между бёдер, стараясь прижаться как можно теснее. Голодный член упирается в ширинку, пах болезненно тянет, мышцы внизу живота сводит. У меня так долго не было секса. Как бы не сорваться сейчас.

Тяжело дышу ей в губы, постоянно целуя.

– Ты не отвечаешь… – хриплю, упираясь лбом в её.

– Филипп, я просто…

– Поехали, – отхожу, помогаю ей слезть с тачки. Открываю дверь, сам нервно пристегиваю.

Не мог я ошибиться. Не мог, блядь! Почему не ответила на поцелуй? Растерялась, испугалась. А я без тормозов. С ней нельзя так, я ведь знаю. Отец прав? Нахуй его! Не прав. Он, блядь, по умолчанию неправ! Она просто растерялась. Сидит, пальцы заламывает, опустив голову и уставившись в собственные колени.

Что я сейчас должен сделать?

– Прости, – накрываю её ладони своей. Она у меня огромная в сравнении с её ручками.

Завожу машину, везу её в хорошую кофейню. Наконец, я могу себе это позволить. У входной двери дёргаю за руку на себя, обнимаю, сразу скользя ладонями под куртку.

– Твоё молчание меня убивает, Лис. Дай мне по морде хотя бы. Чтобы я понял, что тебе не понравилось.

Она утыкается носом мне в футболку и всхлипывает. Теперь теряюсь я. Не такой реакции ожидал на наш первый поцелуй. Обнимаю, глажу по волосам.

– Это из-за меня слезы?

– Нет, – обнимает меня в ответ.

Тёплые ладошки чувствуются на спине так, словно я голый. По позвоночнику бежит волна жара. Бьёт в ноющий пах. Член дёргается. Морщусь. Никак не отпустит.

– Пойдём, Лисенок. Расскажешь, что стряслось.

Завожу её в кофейню, отправляю умываться. Заказываю для нас кофе без кофеина, иначе не спать мне этой ночью. Пару брауни и отдельно вишню в шоколаде для своей принцессы.

Возвращается. Садится за стол. Беру один шоколадный шарик, подношу к её губам, веду по ним. Смущается. А меня кроет от передоза её эмоциями. Какая наркота? У меня теперь только один наркотик – Кравцова.

– Открой ротик, – давлю глазированной ягодой на её губки. – Это вкусно.

Открывает. Вишневый шарик проваливается к ней в ротик вместе с моим пальцем. Лиска машинально забирает ягоду языком, касается им подушечки пальца.

– Черт… – со стоном вытаскиваю его. Меня потряхивает от перевозбуждения. – Посидишь тут пару минут одна?

Кивает.

Бегом сваливаю в сортир, задевая по дороге какой-то фикус. Закрываюсь в кабинке, упираюсь ладонями в дверь.

Вдох. Выдох. Вдох, мать его! Заставляю себя дышать.

Меня сводит от желания. Должно отпустить. Нельзя играть в такие игры с хорошими девочками, когда ты на голодном пайке.

Плавно отпускает. Точно, блядь, без тормозов! Бесит! Не хочу, чтобы отец был прав. Ненавижу его за это заранее.

Выхожу из кабинки. На стене красноречиво висит значок «Do not smoke». Заебись!

Умываюсь холодной водой, полощу рот. Зубы начинает выламывать. Отрезвляет.

Возвращаюсь к Лисенку. Она лопает шоколадную вишню, пачкая и облизывая пальцы. Поднимает на меня взгляд. Тону в нем, иду к ней.

– Двигайся, – киваю на соседний стул.

Переставляем посуду, кофе. Сажусь теперь не напротив неё, а рядом. Разворачиваюсь спиной к залу, закрывая Лису от всех.

– Теперь я очень внимательно тебя слушаю.

– У нас что-то случилось, и это каким-то образом связано со мной. Мама плачет. Отец злой и нервный. А мне никто ничего не объясняет! Отец все ещё считает меня ребёнком, – тянется к чёрной пиалке за ягодами, а там пусто. С сожалением опускает плечи.

Делаю знак официанту. Заказываю для неё ещё вишни и лавандовый холодный чай. Она любит, я знаю.

Официант уходит выполнять заказ. Мы продолжаем разговор.

– Я подслушала их разговор с твоим отцом. Дядя Дима… – Режет слух. – Сильно ругался на отца. Говорил, что папа должен был давно мне все рассказать. А что это «всё», я не знаю. Но если плачет мама, значит, что-то серьёзное.

С немым вопросом в голубых глазах смотрит на меня. А я тоже ни хрена не знаю. Отец не сказал.

– Пей вкусняшку, – двигаю к ней чай и вишню. – Протест был на то, что тебя считают ребёнком? – улыбаюсь.

Стягиваю с пиалы одну вишню, закидываю в рот. Шоколадный шар лопается на языке, сначала взрывая вкусовые рецепторы сладостью, а потом окатывает вишневой кислинкой. Вкусно!

– Решила, что перевоплотишься в училку, и папа сразу заметит, что ты выросла?

– Я не знаю, как до него достучаться, – вздыхает она.

– Ну тут, как ты понимаешь, я хреновый советчик. Так ты поедешь завтра со мной смотреть квартиру? – переключаю ее. – Если что-то подберём, можно сразу там остаться.

– Фил! – пинает меня в ногу.

– Я не буду приставать, – двигаюсь ближе. – Если только украду ещё один поцелуй, – стираю большим пальцем капельку вишнёвого сока с её губ. Подношу к своим, слизываю. – Почему ты не ответила, Лис? Тебе не понравилось? Я дебил и что-то не так считал?

Молчит. Вот чего она опять молчит?!

– Лис! – рычу на неё, хлопаю ладонью по столу. Он вздрагивает, звенит посудой.

– Мне просто надо привыкнуть, – гладит меня по напряжённой руке, – что с другом детства теперь можно целоваться.

– Тебе со мной можно все. Но пока ограничимся поцелуями.

Не даю ей опомнится. С жадностью накидываюсь на её губы, вылизываю ротик. Вкусно. С шоколадом и вишней.

Я сейчас в штаны кончу от экстаза! Но все равно стараюсь не напирать. Это у меня опыт, а у неё только я. Первый! От этой мысли меня снова сокращает. По спине течёт пот. Никогда, блядь, я так никого не хотел! До дрожи в мышцах и озноба по коже.

У неё звонит телефон. Настойчиво и не в первый раз, судя по количеству пропущенных от Александра Александровича.

– Вот это сейчас детский поступок, Лис. Возьми трубку, – толкаю к ней телефон.

– Не хочу, – крутит головой и слизывает с губ мой поцелуй.

Её мобильник звонить перестаёт. В кармане звонит мой.

– Добрый вечер, – сразу принимаю вызов.

Лиса прячет горящее лицо в ладошках.

– Здравствуй, Филипп. Алиса с тобой?

Знает, значит. Следит?

– Да. Мы в кофейне. Что-то случилось, дядь Саш?

– Домой её привези. Сейчас. И сам поднимись. Поговорим.

Глава 21
Филипп

– Хорошо, скоро будем, – сбрасываю.

– Я не хочу домой, – совершенно по-детски капризничает моя принцесса.

Наивная. Никакой самый строгий костюм не изменит то тёплое, что есть внутри неё.

– Поехали, Алис, – тяну её за руку.

Быстро расплачиваюсь с официантом. Перевожу по его QR-коду щедрые чаевые за вишню.

Моя девочка нервничает. Я все пониманию. Но в нашей паре я взрослый, а значит, несу за неё ответственность и принимаю решения. Моё решение – не прятаться ни от кого.

– Идём, – подаю ей руку у подъезда. Уверенно веду за собой. Прижимаю к себе в лифте. Целую в висок, скулу, губы.

Створки лифта разъезжаются. Подталкиваю её к двери квартиры. Она открыта. Входим. Из гостиной слышен работающий телевизор.

– Привет, – нас встречает Ванька. Жмет мне руку. – Отец злой. Пиздец! – шипит он.

– Не матерись, – автоматом отвечает Лиса.

Её братишка только глаза закатывает в ответ.

– Всё. Валите оба по комнатам, – разгоняю Кравцовых. – Пойду поздороваюсь с дядей Сашей.

– Удачи. Он в кабинете.

Ванька забирает Алису. Она быстро здоровается с мамой и ныряет в свою спальню.

– Добрый вечер, – тоже приветствую её.

Тётя Мира внимательно меня осматривает.

– Привет, Филипп.

Бледная такая. На губе ранка. Прикусила, похоже. И глаза красные, заплаканные.

– Ты голодный? – суетиться она.

– Нет, благодарю. Мы с Алисой в кафе перекусили. Меня Александр Александрович просил зайти. Можно?

– Конечно. Туда, – машет рукой в сторону кабинета.

Прохожу. Стучу пару раз.

– Да! – раздаётся раздражённое из-за двери.

Открываю, захожу и плотно закрываю её за собой.

– Здравствуйте.

– Сядь, Фил, – кивает на кресло. – Где вы были?

– В кофейне. Но я думаю, вы и сами знаете, раз позвонили мне, когда Алиса не взяла трубку.

– Я сейчас попробую тебе объяснить, как мужчине, Фил. Не оглядываясь на вечную дружбу с твоим отцом и то, что знаю тебя с пелёнок.

– Слушаю, – киваю обманчиво расслабленно. Пальцы сами впиваются в пластиковые подлокотники.

– Алиса как девушка – не твой вариант.

– Я бы поспорил, – смотрю в его серые глаза. – Вы же боролись за мою мать с моим отцом до последнего? То, что она осталась с ним, это другой вопрос. Но у вас был шанс. Какого хрена вы все пытаетесь забрать этот шанс у меня?!

– Фил, я запрещаю тебе встречаться с Алисой, – гнет свою линию. – Оглянись назад. Я как врач могу тебе сказать, что однажды ты снова сорвешься в пропасть. Я не позволю утащить за собой Алису.

– Хреновый аргумент. Я не был зависим. И легко слез с этой дряни. Вы, как врач, это знаете. Причина в другом. Вы боитесь, что я пойду по вашему с отцом пути. Только я не такой! Да я не сплю ни с кем с тех пор, как вернулся, потому что у меня Лиса, а её пока можно только за ручку держать!

– И сосаться у подъезда, – перебивает он.

– С ней! – срывает меня. – А не с левыми бабами, как делали вы!

Вздрагивает. Его ноздри нервно раздуваются.

Не любят люди, когда им правду в глаза говорят. А меня несет так, что уже не остановить. Заебали гребаные моралисты!

– Хотите вспомнить, какими были вы? Давайте!

Да, я все же кое-что знаю. И далеко не все от родителей. Правильно. Кто расскажет своему ребенку о таком?

Кравцов-старший угомонился только после встречи с женой. До этого он фанатично желал мою мать. Ей тогда было девятнадцать. Они с отцом никак не могли поделить её и заливали все это бухлом, закуривали травой и затрахивали другими тёлками. Не умели иначе. Сильные, успешные, умные, целеустремленные. Они брали от этой жизни все. И любили так же. На разрыв. Отец и сейчас любит маму именно так. Он сам говорит, что она смогла сделать его тем, кто он есть.

Только вот прежде, чем прийти к этому, он протащил ее через Ад, и она шла за ним, потому что тоже любила. Верила в него так, как не верил никто. Отец ценит. А мамой я всегда восхищался. Хрупкая, слабая, но такая сильная внутри, что не каждый мужик вывезет.

Отец с детства имел проблемы с самоконтролем. Его нельзя выводить. Это может быть опасно для окружающих. С этим ему здорово помогал его отец. Он был военным, но все свободное время отдавал сыну. Занимался с ним, воспитывал, устроил в секцию, где вспыльчивый Дмитрий Дрейк сбрасывал все, что горело внутри него. А потом дед погиб на боевом задании вместе с отцом Кравцова.

Потеря такого важного и значимого человека стала ударом для подростка. Мать, моя бабушка, не дала ему поддержки, только ответственность за себя и младшую сестру. Отец принял эту ответственность, его так воспитали. Он по-другому не умеет. Вкалывал, зарабатывал деньги контрактной службой, влезал в кредиты, обивал пороги друзей отца, которые могли ему помочь подняться. Много учился, мало спал. И все, что у него было, это вечеринки с друзьями, где они сходили с ума, позволяя себе все. Жестили немало.

Когда в его жизнь ворвалась мама, он окончательно потерялся. Появилось четкое понимание «Мое!», но что делать с этим «Мое» он не знал. Ведь до этого в постели были в основном только качественные шлюхи и любовница. А тут еще лучший друг на нее претендует. У них даже драка была настолько жесткая, что дядю Сашу после стычки увезли на скорой. Отца сорвало тогда знатно. Но я бы тоже морду набил, если бы мою Алиску поцеловал другой мужик. Здесь уже плевать, что он друг. Здесь вопрос в том, что если женщина моя, то она только моя, и к ней я никого не подпущу.

Немного одержимая любовь отца чуть не убила мою маму, а потом и ещё нерожденную Соньку. Когда это случилось, его сломало. Потом у родителей был долгий путь друг к другу.

Все говорят, что я очень похож на отца. Он видит во мне себя. Постоянно сравнивает. Я всеми силами пытаюсь отделиться. Стать самостоятельной единицей без ярлыков прошлого своих родителей.

Да, я быстро вспыхиваю. Да, я повернут на Алиске. Да, я бухал и курил траву. Ладно, не только курил и не только траву. Не самый лучший период в моей жизни. И девок в кровати было столько, что, наверное, я переплюнул отца в этом плане.

Но я все же не такой, как они. Я – не мой отец!

– Фил! – рычит Александр Александрович.

– Что? – ухмыляюсь. – Не хочется слушать о себе?

– Не хами!

– Я еще не начинал, – нахально складываю на груди руки. – Я люблю вашу дочь. Так уж вышло по независящим от меня причинам. И бегать от этого я задолбался.

– Мальчик, – холодно улыбается старший Кравцов. – Ты о любви еще ни хрена не знаешь. А я знаю, какими будут последствия этих отношений. Дружите. Этого я тебе запретить не могу. Но если ты перейдешь грань, я найду способ как тебя наказать. Не смей ломать ей жизнь!