Читать книгу "Острый перец на твоих губах"

Глава 8

Лайла

«Надо быть смелее» – даю себе установку уже в тысячный раз, глядя в запотевшее зеркало ванной. – «Саша права! Я и сама знаю, что не ради себя, ради сына должна перестать прятаться за своими страхами»

В дверь ломятся. Вздрогнув, быстро вытираюсь. На влажное тело надеваю домашнее платье, влезаю босыми ступнями в тапочки и выскакиваю в коридор. Рая с презрением на меня смотрит.

– Добрый вечер, – все равно здороваюсь. Она в ответ скалится только и крутит в пальцах сигарету.

Неприятная, грубая, но после того, что я сегодня увидела, больше не страшная. Я вспомнила, как выглядят настоящие чудовище, а это так, мелочи.

Тихонечко захожу в свою комнату, целую в лобик спящего Амина и уже спокойно сушу волосы, забираю из тумбочки тетрадку с заданиями от Саши, ухожу на кухню заниматься. Не буду включать в комнате лампу, сына и так еле уложила.

Вывожу буквы, стараясь делать строчки красивыми и ровными. У меня уже получается гораздо лучше. Сама вижу, где делаю ошибки в словах. Исправляю. Закончив, уношу все в комнату, беру книгу и возвращаюсь на кухню.

– Ты чего не спишь? – ругает меня вошедшая Саша. Показываю ей книгу, улыбается, гладит меня по голове, как ребенка. – Умничка. И скажи ему завтра обязательно.

– Скажу, – обещаю ей.

– Ну вот и славно, а теперь иди спать. Глаза вон, красные уже. Иди, девочка, день у тебя был тяжелый.

Она права. Сейчас бы отключиться без сновидений и проснуться только утром.

Возвращаюсь к сыну, обнимаю его, вдыхаю запах детского шампуня с волос. Амин забавно сопит, подложив кулачок под щечку.

– Моя драгоценность, – с улыбкой шепчу ему.

С трудом засыпаю. Меня утягивает в ночные кошмары. Все время просыпаюсь. Пульс, наверное, не меньше сотни, дыхание тяжелое. Выравниваю, напоминая себе, что все это сны, их не надо бояться, но стоит поглубже провалиться в темноту, как все повторяется. Не выдержав, встаю с кровати. Подхожу к окну, стою и наблюдаю, как первые лучики солнца отражаются от стекол стоящих вдоль бордюра машин. В груди горит неизвестное мне чувство. Долго не могу подобрать ему определение, перебирая знакомые слова, пока одно не попадает точно в цель: «решимость». Оно почему-то вызывает у меня улыбку. Надо будет спросить у Саши, правильно ли я помню его значение. Пока оставлю, мне все же кажется, это именно оно, чувство, когда ты готов вот прямо сейчас сделать нечто очень важное, на что не решился бы в иных обстоятельствах.

Еще раз улыбнувшись солнцу, иду на кухню, варю Амину вкусную кашу, тру в нее яблочко и возвращаюсь в комнату.

– Вставай, мой маленький, – глажу его по спинке и ножкам. – Уже пора.

* * *

День проходит как один из многих и ближе к пяти вечера горящее в груди чувство немного гаснет. Стоит посмотреть на Амина, и оно снова вспыхивает. Ради меня не надо, ради него, ради своего мальчика я буду и просить, и умолять если придется. Он не должен вернуться в тот ад, в котором родился.

Стук в дверь комнаты вызывает мурашки. Поправив все тоже платье с розами, в котором ходила на первую прогулку с Равилем, иду открывать дверь. Амин хвостиком топает за мной. Хватается пальчиками за подол и с любопытством выглядывает из-за моей ноги.

– Добрый вечер, – на пороге Равиль. Опять с цветами.

Красивые, полевые.

Амину протягивает небольшую красную коробочку, с прозрачной вставкой. Внутри грузовая машина.

– Нужно сказать спасибо, сынок, – напоминаю ему. Амин просто кивает. – Пока так, – извиняясь жму плечами. – Мы работаем над этим.

– Все хорошо, не переживай. Вы готовы?

– Да.

Запираю комнату. Равиль помогает с коляской. Амин капризничает, желая идти ножками. И так выходит, что мы с Равилем берем малыша за руки одновременно.

– Ты бледная, – замечает мой гость. – Что-то случилось?

Вот он, момент, когда чувству из моей груди надо дать выход, иначе меня просто сожжет изнутри.

– Я пока не знаю, – признаюсь ему. – Возможно, мне нужна помощь. Можно попросить?

Вот так. Вроде получается. Немного нелепо звучит, но еще месяц назад я бы даже такого не сказала.

– Конечно. Давай только определимся с направлением. Куда вы хотите пойти? Может все-таки на детскую площадку?

– Нет, – качаю головой. – Там будут вопросы, на которые я не готова ответь. В парке есть очень красивый фонтан. Мы с Амином любим его. Можно туда.

– Значит туда, – легко соглашается Равиль, а меня еще чуточку отпускает. Приятно, когда твои желания учитывают.

Доходим до фонтана. Устраиваемся на скамейке под деревьями. Амин берет из коляски машинку и немного отходит от нас, играется.

– Лайла, чем я могу тебе помочь?

– Ваша сестра, она ведь замужем за Виктором, тем, кто посадил Эльдара Гаджиева, – захожу издалека, стараясь правильно подобрать слова.

– Верно. Тебе нужна помощь Виктора? – правильно понимает он.

– Я пока не знаю… Мне бы просто узнать, не сбежал ли Эльдар из психиатрической лечебницы, – выдаю всю фразу на одном вдохе.

– Есть подозрение, что мог сбежать? – невооруженным взглядом вижу, как напряглись сильные мужские руки. На них тут же прорисовался рельеф их темных вен и тугих мышц.

– Мне кажется, я вчера видела его, когда возвращалась от психолога. Пошла пешком, чтобы прийти в себя после сеанса. Это мог быть и не он, но я очень боюсь… за сына, – добавляю, стараюсь дышать хотя бы через раз.

– Ты с ума сошла?! – на мгновение срывается Равиль. Шумно выдыхает сквозь зубы и уже мягче продолжает, – У тебя же сеансы поздно заканчиваются, девочка. Ночной город – не самое приветливое место для хрупкого цветка.

И я затухаю. Мой муж вот тоже считал, что мне не место ни в городе, ни на мероприятиях, ни вообще где-либо еще, кроме его спальни. Слишком красивая, слишком нежная, слишком хрупкая… Равиль тоже захочет посадить меня под замок?

А чего я жду от такого мужчины, как он?

– Лайла, – встает со скамейки и тут же садится передо мной на корточки, – я сейчас исключительно про твою безопасность. Да и не только твою. У меня Элинка тоже любила шастать по ночам, а я потом искал ее по всему городу. Мне не нравится, что ты потерялась сразу, – тянется к моим рукам, прячу ладошки под бедра. – Олененок, я знаю, ты боишься оказаться взаперти. Черт! Надо тщательнее подбирать слова, – говорит тише, ругая себя. – Одной ходить ночью и правда небезопасно. Дело исключительно в этом, а не потому, что я хочу забрать тебя и посадить под замок. Как – то так.

Нас отвлекает Амин. Он намочил футболку у фонтана. Прибежал к нам и хнычет. Неприятно ему. Быстро переодеваю, с собой всегда есть запасная.

– Не подходи очень близко к воде, – напоминаю сыну. – Опять будешь мокрый, – показываю на влажную футболку, расправленную на ручке коляски, чтобы быстрее высохла.

– Вот видишь. Ты сыну тоже объясняешь, что надо быть осторожнее. И я так же, – обаятельно улыбается Равиль. Меня от его улыбки и искреннего тепла в глазах отпускает.

– Я поняла. – киваю ему.

– Отлично. Теперь давай Виктору позвоним.

Равиль возвращается на скамейку, достает из кармана телефон, набирает номер и долго ждет. Внимательно слежу за Амином. Он оставил машинку возле лужицы, образовавшейся в ямке, а сам бегает за бабочкой и счастливо смеется. Чихает от лучиков солнца, пощекотавших его носик.

– Хороший мой, – шевелю губами.

Чувствую на себе взгляд Равиля. Опускаю ресницы. Неловко. Обжигает. В то же время приятно, ново и странно. В животе от волнения скручивает. Обнимаю его руками, стараюсь просто ровнее дышать.

Трусиха я. Самая настоящая трусиха!

В мужской разговор не вслушиваюсь. К этому меня приучили с детства.

– Вик сказал, – Равиль завершает вызов, – что Гаджиев все там же и тебе нечего бояться, но он сейчас все же уточнит и наберет меня. Кстати, в гости к ним можем поехать через пару дней. Как у тебя со временем? Говорю сразу, ехать далеко, так что туда с ночёвкой и пока ты не начала паниковать, сразу успокаиваю. Выдыхай. Комната у тебя будет своя. Если захочешь, даже на другом этаже от меня или в другом крыле. Там большой дом и природа – огонь просто.

– Я… – теряюсь от такого поворота, – не знаю даже.

– У тебя есть время подумать. Не давлю, – специально уточняет он.

– Я хочу познакомиться с вашей сестрой, просто не ожидала, что вот так.

– Понимаю, оправдываться необязательно. Могу поклясться, что не причиню тебя вреда и не прикоснусь против твоей воли, если тебя это успокоит, – серьезно говорит он. – Это просто выходные на свежем воздухе. Секунду, – отвлекается. У него звонит телефон. – Да Вик. Угу, понял. Спасибо, – и снова возвращает внимание мне. – Завьянову подтвердили, что Гаджиев на своем законном месте, – злорадно усмехается Равиль на последней фразе.

– Значит просто показалось, – выдыхаю с облегчением. – Я поеду с вами на все выходные, – соглашаюсь. – Только не клянитесь. Вашего слова будет достаточно. Я бы хотела, – опять теряюсь и подбираю слова. – Хотела бы попробовать в него поверить, – заканчиваю совсем тихо.

Глава 9

Равиль

Никогда я еще так не ждал выходные, как эти. Поставил задачи сотрудникам, которые остаются работать. Предупредил, что меня можно беспокоить только в самых экстренных случаях, когда перепробованы уже все доступные варианты и решить все равно невозможно. Покидал в сумку некоторые личные вещи. Теперь можно ехать за Лайлой.

У одного из сотрудников пришлось попросить на время детское кресло в машину. Так непривычно видеть его у себя в довольно грубой, не семейной тачке.

На улице еще тихо. Мы выезжаем ранним утром и сейчас эхом по двору разносится пение птиц, еще не заглушенное шумом города.

Облокотившись спиной на машину, звоню олененку.

– Доброе утро, – слышу ее мелодичный голос.

– Доброе. Я подъехал. Зайду?

– Да, конечно. Мы почти готовы, – даже в трубке слышу ее смущение.

Общага тоже еще спит. Неприятный специфический запах вызывает отвращение. Бесит, что я не могу их просто взять и забрать отсюда. Лайла слишком чистая для этого места… Ладно, посмотрю, что принесет мне эта поездка. Возможно, после нее все изменится.

Пара стуков в дверь и я в крохотной комнатке, где втроем уже тесно. Амин машет мне ручкой с кровати. В отличие от мамы, он стал довольно быстро подпускать меня к себе. Это круто, потому что ребенок избирательный, я уже успел заметить. Малыш далеко не ко всем так относится. Приятно, черт возьми, что я вошел в его круг доверия.

– Готов кататься на машине? – улыбаясь, беру его на руки. Лайла суетится, проверяя детские вещи в сумке. Ее там нет почти ничего, невооруженным взглядом видно. Надо это поправить.

– Равиль, извините, пожалуйста, что мы вас задерживаем. Готово, – застегивает сумку.

Сажаю на одну руку Амина, в другую забираю у Лайлы ее багаж. Девочка запирает комнату, быстро ныряет к соседке, перекидывается с ней парой слов.

Выходим на улицу, быстро грузимся в машину. С детским креслом справляюсь не сразу, немного запутавшись в куче ремней.

Надеялся, что Лайла сядет вперед, но девочка уверенно садится на свободное место рядом с сыном. Снова дистанция. Попробуем сделать так, чтобы она передумала.

Быстро проезжаем город, пока не начались пробки. На трассе мои пассажиры, как два любопытных ребенка, прилипают к окнам. Амин сонно смотрит в одно, Лайла, прижавшись ладошкой к стеклу, любуется видом из другого. Там ей мешает тонировка. Вот и повод. Тем более, что Амина укачало, он практически спит.

– Пересядешь вперед? Здесь лучше видно, – предлагаю Лайле, убавляя музыку в приемнике.

– Неудобно.

– Не правда, – смеюсь. – Здесь очень даже удобно.

Пару минут раздумий и любопытство побеждает. Съезжаю к обочине. Олененок пересаживается ближе ко мне. Облачко ее парфюма моментально обволакивает, будоражит мужское нутро. С удовольствием вдыхаю этот запах, прикрыв на секунду веки.

– Красиво, – улыбается Лайла, разглядывая через более светлую тонировку природу вокруг.

Подтверждаю кивком головы, рассматривая девушку. Хрупкая, изящная, плавная. Темный шелк волос заплетен в тугую косу и мой взгляд скользит по открытой шее с нежной кожей, к которой хочется прикасаться. На ней сегодня тонкое кремовое платье с поясом – веревочкой. Ткань совсем немного просвечивает, скрывая все самое интересное и оставляя простор для моих фантазий.

Она изменилась за этот год. Сейчас особенно хорошо заметно. Я помню ту затравленную девчонку, что лежала без сознания в клинике и не желала бороться за свою жизнь. Помню, как она сдалась, сделав последний решительный шаг, не поверив Виктору. Шрам от ножа на ее груди останется на всю жизнь, как напоминание той страшной истории. Прикоснуться бы к нему губами, показать ей, что все может быть иначе.

Хрупкая девочка стала женщиной. Она сама еще не понимает, но я вижу… На девчонку я бы не среагировал так. Надо просто раскрыть ее, показать, насколько она прекрасна.

Амин успел проснуться и начал капризничать. Лайла пересела к нему, вытащила из кресла на руки.

На посту нас тормознули.

– Здорова, – Виктор сел на свободное переднее рядом со мной. Пожали друг другу руки. – Олененок, как дела? – улыбнувшись, повернулся к Лайле.

– Здравствуйте, Виктор, – вежливая девочка улыбается ему в ответ. – Все хорошо.

– Отлично. Эля там заждалась уже, – смеется он. – Маленькая, а ты чего про Эльдара интересовалась?

– Показалось просто, – тут же тухнет она.

– И чего тебе показалось? – в Вике включается подпол антитеррора.

– Шла от психолога, он в толпе привиделся, – признается Лайла.

– Хм… Гаджиев еще в лечебнице. Через пару недель должны перевести в камеру, – рассказывает Вик.

Не доверять ему у меня нет оснований. У Лайлы тем более, но ведь всегда есть погрешность, и я решаю уточнить:

– Ты уверен? – разворачиваю машину, чтобы въехать к нему во двор.

– Он среди особо опасных. Если бы сбежал, подняли бы тревогу. Я бы узнал одним из первых, – разъясняет Вик. – Позвонил, сказали, что все в порядке. Я там буду проездом по своим рабочим делам через четыре дня, загляну в гости в Гаджиеву.

– Спасибо, – жму ему руку.

Выхожу из машины, мне на шею тут же кидается Элина. Обнимает. Я тоже соскучился. Лайла смущенно стоит в сторонке с сыном на руках. Ей непривычно видеть такие отношения между братом и сестрой. Она удивится еще сильнее, когда увидит отношения Виктора и Элины. А я хочу, чтобы видела и поняла, что вот так ей тоже можно.

Надо их представить.

Беру сестренку за руку, подвожу к Лайле.

– Привет, – первой здоровается сестренка.

– Здравствуйте, – все та же вежливость в ответ.

– А со мной не надо на «Вы», – улыбается Эля. – Мы с тобой ровесницы практически. Я совсем немного старше. Пойдем, покажу дом. Оставим мужчин разбираться с их важными делами. Это и есть Амин? – сестренка светится вся при виде малыша.

– Да…

Они уходят в дом, тихо переговариваясь.

– Повзрослела, – смотрит им в спину Виктор. – Не подпускает?

– Боится.

– Надеюсь, эта поездка вам поможет.

– Я тоже надеюсь…

Курим с ним на крыльце. Заносим сумки. Нам все же выделяют комнаты на одном этаже. Я буду жить в одном конце коридора, Лайла с сыном в другом. Вик предлагал отдельную спальню для Амина, но олененок отказался. Давить не стали.

Элина накрыла на стол. Вспомнила про салат. Только встала и тут же попала в объятия своего мужа. Я перевел взгляд на Лайлу. Девочка удивленно смотрит на такое мимолетное проявление внимания со стороны мужчины и тут же отводит взгляд.

«Да-да, малыш. У нас может быть также. Смотри и запоминай»

– Можно мне с Амином немножко поиграть? – Эля не перестает тискать мальчишку. Своих ей пока нельзя, вот сестренка и отрывается. – А ты можешь погулять по территории. У нас тут очень красиво и все под охраной.

Олененок уходит. Хочу пойти за ней, но меня тормозит Виктор.

– Вечером составишь ей компанию. Сейчас пусть освоится. Видишь же, что потерялась.

Через пять минут Амин остается с нами, а Эля уходит к Лайле.

Не знаю, о чем они говорили, но вернулся мой олененок уже совсем в другом настроении. Вот точно не зря я ее к сестре привез. Да и общение с ровесницей идет сильно легче, чем с женщинами гораздо старше ее. Девчонки звонко смеются, уже вместе суетятся на кухне, готовясь к вечерним посиделкам во дворе.

Мы с Виктором разжигаем угли в мангале, занимаемся мясом. Он откупоривает бутылку рубинового вина, разливает по бокалам. Вдыхаю аромат терпкого напитка, делаю пару маленьких глотков, пробуя на вкус. На языке остается легкое жжение острого перца и мне очень хочется напоить этим вином Лайлу.

Под бесконечные разговоры о разном, вкусный шашлык и легкий салат, у Элины на руках засыпает Амин. Виктор помогает ей отнести ребенка в комнату оставляя нас с олененком наедине. Она впервые расслабилась с тех пор, как я появился в ее жизни.

– Хочу, чтобы ты попробовала, – протягиваю ей свой бокал с необычным вином. – Один глоток и расскажи мне, что почувствуешь.

– Только один, – принимает бокал, не прикоснувшись к моим пальцам.

Ее мягкие губки прикасаются к его краю, а я завидую этой посуде. Зрачки в красивых карих глазах расширяются от удивления. Лайла делает еще один, совсем маленький глоток. Рубиновая капля остается на ее нижней губке. Я чокнусь сейчас! Как не сорваться и не собрать ее поцелуем?

– Очень вкусно… и так необычно, – она делится впечатлениями. – Сладко и обжигает, – правильно подбирает слова.

– Это то, что я чувствую к тебе, – признаюсь, глядя ей в глаза. – Томительно сладко и вот здесь, – стучу кулаком в центр груди, – обжигает. Что мне с этим делать, малыш?

Глава 10

Лайла

В его глазах поселилась ночь. Мои губы все еще жжет от перца, а взгляд никак не может оторваться от мужчины, каких я не встречала в своей жизни. Первым воплощением силы, уверенности в себе для меня стал хозяин этого дома. Я бы хотела иметь такого отца или старшего брата, как Виктор Завьянов. Равиль пробуждает во мне нечто совсем другое. От этого становится страшно. Я не понимаю, правильно ли это. Можно ли мне такое чувствовать к мужчине. Я дезориентирована и совершенно растеряна. Трепыхающееся в груди сердце, похоже на раненую бабочку. Ему больно от смятого крылышка, но второе то еще порхает и рвется на свободу. Мне так остро хочется защиты… именно его, Равиля. Не могу это объяснить. Не понимаю. Его открытость подкупает.

Я ведь думала, что буду ненавидеть всех мужчин. Думала, что никогда больше никого к себе не подпущу. Считала, что теперь мой единственный мужчина – это сын. Почему сейчас я чувствую совсем другое? Разве это правильно?

Его голос иногда приходил ко мне во снах. Особенно когда накрывало таким чувством безысходности, что я вгрызалась зубами в подушку и выла от болезненно сковывающего тело ужаса. Он пел мне те самые старые колыбельные, под которые теперь засыпает мой сын. Весь год я и сама часто засыпала под них, чувствуя, как меня обволакивает необъяснимым теплом.

Я не понимаю, почему мне не страшно смотреть в эти темные глаза. Мужу не могла смотреть, Эльдару… При воспоминании о нем по коже под платьем бегут морозные мурашки. Гоню проклятого шайтана из своей головы. Равилю я могу смотреть в глаза. Возможно, это просто вино. Такое необычное, как и тот, чье признание горит теперь и в моей груди.

Он не лжет, я чувствую.

Подношу к губам дрожащие от волнения пальцы. Смахиваю с них острую каплю вина. Равиль шумно сглатывает, следя за каждым моим движением. Этот взгляд я знаю. Так выглядит мужское желание. Раньше оно всегда было омерзительно липким, грязным. Мне хотелось помыться с жесткой мочалкой, сдирая кожу до крови, лишь бы избавиться от этого ощущения. У Равиля другое желание. Оно полыхает огнем в его карих глазах. Горячее, едва сдерживаемое.

Я впервые вижу, как мужчина не подчиняется инстинкту, а подчиняет его себе. И стихия в его взгляде тоже подчиняется.

Это и есть то, о чем говорила мне Саша? Вот так мужчина ломает себя ради понравившейся женщины?

Мне пока непонятно…

Рука Равиля свободно лежит на столе и пальцы тоже подрагивают. Волнуется? Такого я тоже ни разу не видела. Это ведь уязвимость. Мужчина не может проявлять слабость, тем более с женщиной. Такие эмоции – это слабость?

Я снова возвращаюсь в свое детство. Пытаюсь вспомнить, чтобы папа хоть раз волновался дома, среди своей семьи. Именно вот так, искренне, не скрывая это за агрессией. И не могу. Если у отца что-то случалось, мама прятала нас у соседей. Не знаю, что происходило дома, но это было очень страшно. Когда эмоции накрывали моего мужа, вокруг умирали люди. К этому даже можно привыкнуть, ведь из его дома прятать меня было не у кого.

А как привыкнуть к такому взгляду, который сейчас приковал меня к скамейке в беседке, я не понимаю. Что ответить Равилю и нужно ли вообще отвечать, тоже!

Ни один психолог в мире не поможет мне с этим разобраться. Я пытаюсь влиться в этот незнакомый, непривычный, странный для меня мир, но все время сталкиваюсь с чем-то таким, что ставит меня в тупик.

Если тоже подчиниться собственным чувствам и сделать не то, что правильно, а то, что хочется? Осудит? Прогонит? Но у него ведь горит в груди и это больно должно быть. Муж говорил, что желание мужчины может быть болезненным, если оно очень сильное. Такое, какое он всегда испытывал рядом со мной.

Мы с Равилем смотрим друг на друга, не решаясь говорить. Как по оголенным проводам, между нами перетекает и трещит в воздухе электричество. Воздух вокруг густой. Кажется, что его можно потрогать. Глотать точно трудно, и Равиль снова шумно сглатывает.

– Ты можешь ничего не говорить, если не хочешь, – его голос стал хриплым. Такой тембр пробирается куда-то очень глубоко в меня, бьет прямо в позвоночник, и на секунду останавливает дыхание. – Я должен был объяснить, что чувствую. Лучше ничего не придумал. Из меня вообще такой себе романтик. Ты, наверное, уже успела заметить.

– Я не уверена, что мне нужен романтик, – все же отвожу взгляд.

Хватит. И так перешла все дозволенные рамки приличия. Но меня магнитом тянет еще раз заглянуть в его черные омуты, полные силы и уверенности, которой мне самой так не хватает. Взять бы у него немного, совсем чуть-чуть.

– А кто тебе нужен? – закономерный вопрос.

Надо быть честной, он ведь открыт и честен со мной сегодня.

– Я пока не знаю… – делаю глубокий вдох, – … и не знаю, как в этом разобраться, – опускаю голову, устремив взгляд в деревянную столешницу.

Все. Свой лимит по смелости на сегодня перевыполнила.

– Прогуляемся? – неожиданно предлагает Равиль. – Здесь недалеко есть озеро. Там должно быть красиво.

– Вдвоем? – вылетает из моего рта, прежде чем успеваю подумать.

Конечно вдвоем! С кем здесь еще гулять? Амина уже уложили спать. Запомни уже, Лайла, ты одна! Никто не станет сопровождать тебя на свиданиях. Никто не будет говорить, как поступать! Просто сделай то, что сейчас хочешь. А ты ведь хочешь пойти, глупая девчонка. Потому что в нем есть сила, которая так нужна тебе, к которой тянет. Давай же, скажи ему! Он обещал не трогать, если ты не захочешь. Проверь…

– Надо только предупредить Виктора. Нехорошо уходить без ведома хозяина дома, – догоняю ответом свой же вопрос.

– Конечно, – его губы трогает едва заметная улыбка.