Читать книгу "Острый перец на твоих губах"

Глава 18

Лайла

После волшебной ночи и невероятного утра низ живота продолжает скручивать сладкими спазмами. Ловлю себя на том, что постоянно прикасаюсь к губам, вспоминая поцелуи Равиля. Стоит посмотреть на стол, где он желал мне доброго утра, становится жарко. Захожу в душ и там по коже бегут мурашки от его откровенных и очень заботливых прикосновений.

Открываю кран, смачиваю пальцы холодной водой, прикладываю их к щекам. Они все еще горят после случившегося. Это же надо. Я сама спровоцировала все, что между нами было. И я видела, что ему понравилось. Между нами словно сломался еще один барьер и мы стали ближе.

Даже не пытаюсь строить планы на будущее. Нет, мне хочется, конечно, но сейчас я стараюсь делать то, чему меня учила Саша – жить моментом. В этом определенно что-то есть. Это как прыгать с горы в ледяную воду неизвестной реки. Я прыгнула не потому, что меня толкнули. Сама захотела. Это было моим решением. И пусть оно подстегнуто страхом, все равно оно мое.

– Мам, – за подол платья тянет Амин. – Мама, – хнычет малыш.

Задумалась и не заметила, как он прибежал.

– Давай ручки помоем и пойдем обедать, – поднимаю его к раковине.

Сынок самостоятельно возится с мылом. Хохочет, когда оно выскальзывает из его ладошек. Ловит его по раковине, намыливает ручки до пены, хлопает в ладоши, и она разлетается вокруг маленькими пузырьками. Смываем с ним мыло, вытираемся мягким полотенцем.

Смотрю на стол, улыбаюсь и предлагаю Амину пообедать за журнальным столиком перед телевизором. Знаю, что так делать нельзя, но стол пока вызывает совсем необеденные ассоциации и мне неловко за них перед сыном.

В недрах квартиры звонит телефон. Нахожу его. На экране уже два пропущенных от моего психолога из центра, и она звонит уже в третий раз.

– Здравствуйте, – приветствую женщину.

– Здравствуй, Лайла. У меня вечером появились некоторые личные дела. Ты сможешь приехать ко мне на занятие на два часа раньше?

– В четыре? – хмурясь заглядываю в экран мобильного и снова прикладываю его к уху. – Я не успею. Сейчас два уже. А еще надо узнать, дома ли сегодня соседка, которая сидит с моим сыном. Добраться до нее… Давайте перенесем, – предлагаю самый оптимальный вариант.

– Нет, Лайла, – категорично заявляет психолог.

Мне вдруг чудится, что ее голос изменился. Он стал каким-то нервным, в нем ловятся хриплые, дрожащие нотки.

– Ты же знаешь, – продолжает она, – занятия пропускать нельзя. Тем более у нас их осталось всего ничего. К пяти успеешь?

– Должна, – киваю, будто она может увидеть.

– Тогда в пять часов жду тебя у себя. До встречи.

Глубокий вдох через нос. Выдох через рот и гнать к лешему мою паранойю. Мало ли, что могло случиться у человека, тем более что ей надо уехать с работы раньше. Гоню от себя необоснованный липкий страх, уже начавший свое движение вверх от копчика. Надо обсудить с ней сегодня это. Ничего ведь не происходит, моя жизнь стала налаживаться, в ней появился сильный, надежный мужчина, с которым нестрашно…

А без него страшно!

И вся моя эйфория рассыпается на лоскуты. Ее сдувает теплым ветром из приоткрытого окна. Я опять превращаюсь в оголенный нерв.

Надо взять себя в руки и позвонить Саше. Кроме нее оставить Амина мне не с кем, а мысли путаются так, что я не могу посчитать ее ближайший выходной.

– А чего голос такой? – с ходу спрашивает Александра. – Равиль обидел тебя?

– Нет – нет, – кручу головой. – Он… – подбираю слова. – Очень хороший, внимательный, заботливый, ласковый… – прикусываю язык.

– Та-а-ак, – тянет Саша. Слышу, как она смеется в трубку. – Между вам что-то было?

– Я бы не хотела это обсуждать, – стараюсь отвечать мягко, чтобы ее не обидеть. – Слишком личное.

– Значит все хорошо, – она делает правильные выводы. – Это самое главное, девочка. Привози моего любимого карапуза, я соскучилась уже.

– Спасибо.

– Да было бы за что. Все, давайте. Жду вас.

На улице сегодня жарко, поэтому выбираю тонкое светлое платье, а для Амина голубые шортики и маечку. Надеваю ему кепку, чтобы не напекло макушку. Свои волосы поднимаю в высокий хвост. Открывается лицо, шея. Красиво, я так еще не выходила на улицу.

Мы без коляски. Путь до остановки занимает чуть больше времени, чем я рассчитывала. Зато днем общественный транспорт пустой и мы спокойно садимся с сыном у окна. Считаем машинки, называем цвета. Малыш быстро все схватывает. На самом деле иногда сильно быстрее меня и мне стыдно перед сыном, что я однажды не смогу ответить на его вопросы. Радует, что у него будет детский сад, потом школа, где малыша всему научат, а я буду продолжать заниматься, чтобы ему за меня не было стыдно, а со своими чувствами я как-нибудь разберусь.

– Саса! – выдергивает ладошку и бежит к ней Амин.

– Привет карапузам, – она подхватывает его на руки. – Как дела? Хорошо? – кивает. – Хитрюга. Ты мне словами скажи, – подкидывает его на согнутом локте.

– Халасо, – важно заявляет Амин.

– Ну, – довольно улыбается Саша. – Уже отлично. А там логопед поправит, что не так, – это уже мне.

– Он за Равилем тянется. Старается говорить.

Я заметила это не сегодня.

– Правильно. Там ему поблажек не делают, а мама балует, поэтому он ленится. Да? – подмигивает Амину.

– Да, – довольно кивает сынишка, вряд ли поняв смысл всей фразы. Амин просто любит Сашу и тоже соскучился.

– Ты зайдешь? – Александра удобнее перехватывает пакет, в котором лежат яблоки для моего сына. Она уже вручила одно малышу.

– После занятия. Я уже опаздываю. Извини, пожалуйста.

– Беги и не переживай ни о чем. Мы справимся, – машет мне рукой.

Смотрю, как они заходят в подъезд. Теперь снова надо бежать на остановку.

Покупаю в ближайшем продуктовом магазине маленькую бутылку простой негазированной воды. Пока жду свой троллейбус, выпиваю почти все.

Жарко, душно. Серые тучки гуляют по небу, периодически закрывая солнце. Это не спасает. На градуснике больше тридцати.

Прикладываю прохладную бутылку ко лбу. По разгоряченному телу бегут мурашки.

Смотрю по сторонам. Вижу, как из-за поворота выезжает мой троллейбус. Новенький, с кондиционером. Забираюсь туда, где прохладнее, и прилипаю взглядом к окну.

Волнами на меня накатывает необъяснимая тревога. Я стала бояться ездить одна к психологу. Там ведь опять может быть Он. Невидимка из моих кошмаров с ужасным, пугающим взглядом.

Может я просто схожу с ума?

Больше никто его не видит, не чувствует, а у меня сердце ускоряется до сверхскоростей, и вода в бутылке заканчивается. Сминаю ее в кулаке. Тонкий пластик жалобно поскрипывает вместе с моими зубами.

Достаю телефон. Хочется позвонить Равилю, услышать его голос. Мне станет спокойнее, только я не успеваю. Поздно объявляют мою остановку. Подскакиваю с сиденья, бегу к выходу, споткнувшись о металлический порожек на одной из ступенек.

Мне бы еще воды.

Поблизости киоск с кофе. Покупаю у них бутылку минералки, жадно глотаю холодную жидкость. На висках собираются капельки пота. Ткань платья на спине тоже влажная.

Надо остановиться и успокоиться. Не дают. Психолог звонит.

– Лайла, ты успеваешь?

– Да, я почти на месте, – снова зачем-то киваю.

– Ну хорошо.

Да шайтан его разбери, хорошо это или нет.

Ускоряя шаг, иду в сторону центра. Жара перемешалась с паникой. Они теперь вместе стучат в висках и кружат голову.

«Глупая девочка! Чего ты боишься?» – ругаю себя.

Захожу в холл здания старой постройки. Толстые стены летом сохраняют здесь прохладу, а зимой тепло, я помню. Этот центр стал моим первым домом на свободе. Помню, как бродила тенью по его коридорам. Знаю на ощупь деревянные панели, закрывающие стены от пола и до самой середины. Здесь я могу ходить с закрытыми глазами, но сейчас мне страшно пробовать.

Чем выше я поднимаюсь по ступенькам, тем сильнее сжимается мое сердце и все чаще пропускает удары.

А вот и дверь нужного мне кабинета.

Берусь за ручку. Делаю глубокий вдох и в легкие просачивается до боли знакомый запах. Живот тут же сводит, к горлу подкатывает тошнота. Еще один вдох.

Нет-нет, мне ведь просто показалось.

Толкаю дверь. Захожу в знакомый кабинет. Окна задернуты плотными шторами, защищая его от дневного пекла. За рабочим столом никого нет, и я медленно, сама себе напоминая животное, попавшее в поле зрения хищника, поворачиваю голову к диванчику, на котором мы обычно сидим с чаем и разговариваем.

Мое сердце перестает биться…

– Я нашел тебя, – будто у меня в голове, звучит голос из моих кошмаров, а в Его руках блестит идеально отполированное лезвие ножа, приставленного к горлу психолога.

Глава 19

Лайла

– Здравствуй, мое наваждение.

Эльдар давит лезвием на горло перепуганной женщины. Ее зрачки увеличиваются, рот приоткрывается в немом крике. По ее светлой, ухоженной коже течет тонкая струйка крови.

– Ну же, ночная бабочка, скажи, что скучала по мне.

Меня трясет. Я не могу ему ничего ответить. Знаю эту игру, надо сказать, иначе на моих глаза пострадает невиновный человек.

Пусть я проснусь… Я умоляю, о Всевышний, разбуди меня! Я не хочу в этот Ад! Пожалуйста, не надо… Пусть это окажется всего лишь сном. Я уснула в троллейбусе, получила тепловой удар и сейчас валяюсь в бреду где-нибудь на остановке, а может уже в больнице. Я согласна. Да-да, мне нравится такой вариант, только не надо меня возвращать туда, откуда я еще до конца не выбралась!

Эльдар Гаджиев, настоящий дикий зверь, хищник, который занял главное место в пищевой цепочке после гибели своего отца. Его немного безумный взгляд скользит по моему платью и мне кажется, что платья вовсе нет. Я совершенно голая перед ним. Как наяву, ощущаю на коже его грубые пальцы, его хрипы мне в ухо и обещания, что я буду его.

– Ну что же ты, девочка, – хищник отпускает свою жертву. Психолог падает на пол на четвереньки. – Сидеть! – рявкает на ее попытку уползти к столу. – Дернешься и кто-нибудь пострадает. Скорее всего ты, потому что свое сокровище я точно калечить не стану. Правда, Лайла? Тебя я буду любить, – облизывает губы, продолжая движение ко мне.

– Нет, – выдавливаю из себя.

Из горла вырывается невнятный звук. Эльдар мой отказ считывает по губам.

– В прошлый раз ты тоже так говорила. Долго твердила свое чертово «нет», моя упрямая ночная бабочка. И что в итоге? Ты все равно оказалась в моей постели, как я и обещал. Я всегда держу слово, как и положено мужчине.

Между нами остается всего пара сантиметров. Вот и запах. Тот самый, что я почувствовала перед входом в кабинет. Это его запах. Я так долго пыталась смыть его с себя. Я не знала тогда, что хуже. То, что сделал со мной Эльдар в доме моего мужа и своего отца, или то, что об этом узнают.

«А мы в кино сегодня с Равилем собирались…»

Эта мысль выталкивает слезы из моих глаз. Все, что я только начала строить, рушится. Огромные камни из моих надежд рассыпаются в пыль. Вечная пленница – вот моя участь. И все, что я сейчас могу сделать, это защитить сына. Амин никогда не должен узнать, какое чудовище его настоящий отец. О моем мальчике позаботится Саша. Может быть, поможет Равиль, а я…

У меня нет выбора. Пострадают люди, если я не подчинюсь. Эльдар пришел за мной, и он уже никуда не денется. Здесь, в кабинете психолога, не будет разборок. Если я начну сопротивляться, вместо капель крови на полу будет лежать мертвая женщина, и это будет моя вина.

Мне стоит огромных усилий не отшатнуться от грубой мужской ладони, прикасающейся к лицу. Эльдар вытирает слезы с моих щек, проводит большим пальцем по влажным ресницам, по соленым губам.

– Они держали меня в клетке, – наклоняется к моему лицу. – А я даже под препаратами думал о тебе. Моя ночная бабочка, – хрипит он мне в губы. – В их, – кивает на психолога, – мире идиоты так называют проституток, представляешь? Они просто не знают, никогда не видели настоящих, таких как ты. Хрупких, нежных созданий, сводящих с ума самых сильных мужчин своей невинностью.

Он больно вжимается в мои губы. Кусает их до крови, слизывает ее языком. Его зрачки расширяются. Эльдар смакует вкус моей крови, грубо обсасывает мои губы, надавив на щеки, чтобы я приоткрыла рот.

– Ты подчинишься мне, – довольно улыбается он. – А я ради тебя завоюю весь мир, верну и приумножу наследие своего отца. Ты же подаришь мне сына, Лайла? Подаришь?! – встряхивает меня за плечи.

– На все воля Аллаха, – покорно опускаю взгляд.

– У тебя теперь только один Бог, моя ночная бабочка. Это я. Постой спокойно, мы скоро поедем домой.

Отпускает меня. Сейчас бы не стошнило. Вкус собственной крови во рту, страх, саднящие, раненые губы – это все только начало. Это он так поздоровался и напомнил мне, как именно он будет меня любить.

Сына ему родить… Мне бы просто не сойти с ума, а сына я не отдам! Подбородок дергается выше, зубы сжимаются.

Смотрю, как Гаджиев присаживается на корточки перед психологом, берет ее пальцами за лицо, любуется все еще кровоточащим порезом на шее.

– Если ты хоть кому-нибудь скажешь, я приду ночью в твой дом и вырежу всю твою семью, а тебя оставлю жить, чтобы ты до конца своих дней помнила, за длинный язык бывает самая жестокая расплата. А если не веришь, спроси у Лайлы. Я могу быть жестоким, если мне мешают. Просто не мешай мне. Поняла?! – хватает ее за волосы и больно дергает голову в сторону. Я слышу неприятный хруст и тихий стон. Не сломал шею, нет. Но дал понять, что не шутит, играясь ножом в свободной руке.

– Я поняла, поняла, – шепчет психолог.

– Люблю умных женщин, – усмехается Эльдар. Плавно поднимается во весь свой немаленький рост. Разворачивается, идет ко мне, протягивает ладонь. – Ну что, моя ночная бабочка, поехали отсюда? Я приготовил для тебя самую шикарную клетку.

Вкладываю в его ладонь свои дрожащие пальцы. Он сжимает их, улыбается и тянет меня за собой. Спотыкаюсь. Ноги ватные, они не желают двигаться. Эльдар подхватывает меня на руки и несет по коридору Кризисного центра к лестнице.

У входа стоит машина. Большая, черная. Я ее видела во дворе у Равиля и не предала тогда ей значения. И мужчине, что расслабленно говорил возле нее по телефону, а сейчас открывает Эльдару дверь тонированного монстра, тоже не предала…

Гаджиев бережно опускает меня на сиденье, отдает распоряжение: «Едем», и садится рядом.

– Подарок, – протягивает руку водителю. Тот открывает бардачок, достает оттуда замшевую коробку, отдает своему хозяину. – Это для тебя, Лайла, – Эльдар открывает ее, а там…

Два золотых браслета с россыпью прозрачных, как мои слезы, бриллиантов. Он вытаскивает их, защелкивает на моих руках как наручники.

– Нравится? – медленно наматывает на кулак мой хвост, тянет голову к себе, отклоняет ее назад, открывая для себя шею. Ведет по ней языком, оставляет болезненный след от зубов на коже. – Я задал вопрос! – рычит мне в губы. – Тебе нравится мой подарок?

– Д-да, – заикаюсь в ответ.

– Я знал, – самодовольно ухмыляется.

Из-за шума в ушах я практически не слышу, о чем они говорят. Телефон звонит. Эльдар вырывает его у меня вместе с сумочкой и швыряет в окно прямо под колеса пролетающих мимо автомобилей.

Успеваю заметить, что мы выехали из города.

– Повернись ко мне спиной на минутку, – просит Эльдар и сам поворачивает меня за плечи.

Лица касается прохладная ткань. Она тёмным, плотным полотном закрывает мне глаза.

– Не хочу испортить сюрприз. Некоторое время поедешь так.

– Х-хо-рош-о, – выдавливаю из себя еще одно слово.

Я буду думать о сыне и Равиле, о Саше и о том, что этот год был настоящим подарком для меня, но все хорошее заканчивается. Пусть мои близкие останутся в том мире, где большинство людей даже не подозревает о страшных вещах, происходящих где-то рядом с ними. Не в кино, в реальности…

Глава 20

Лайла

Асфальт заканчивается. Машина сворачивает на грунтовую дорогу. Под колесами шуршат мелкие камушки, стекла, песок. Нас покачивает на выбоинах. Крепко держусь за ручку под потолком, вжавшись в угол между дверью и сиденьем. Эльдар с кем-то грубо говорит по телефону на родном языке. Вздрагиваю лишь иногда, когда звучит мое имя, остальное стараюсь не слышать.

Равиль уже наверняка обнаружил, что меня нет. Едем очень долго. Через повязку не просачивается свет, и я совсем потерялась во времени.

Не знаю, хочу ли, чтобы он искал меня. Накатывает полнейшая апатия. Все мечты, надежды рухнули. Это очень больно. Каждая клеточка моего тела сейчас болит. Каждый орган закручен в тугой узел сильным спазмом, но я все равно сижу очень тихо. Кричать бесполезно, я потом поплачу в подушку.

Только поймала свое счастье, прикоснулась к нему и больше ничего нет. Мне теперь думается, что я после комы в себя пришла только сейчас и все хорошее мне снилось. Слишком знакомая реальность. Слишком тяжелая. Она вдавливает меня в сиденье автомобиля. Плечи под ее весом сгибаются.

– Ты очень бледная, моя ночная бабочка, – раздается над ухом. – Воды? – киваю. Брать из его рук страшно даже ее, но горло саднит, словно его оцарапали. Пить очень хочется.

Слышу, как откручивается крышка. Пальцы Эльдара придерживают мое лицо за подбородок. Губ касается пластик горлышка, и первые капли попадают в рот. Вода кажется мне сладкой. Сначала накатывает тошнота, но я глотаю еще и еще пока дают.

– Мы скоро приедем в наш с тобой дом. Потерпи немножко.

Эльдар не соврал. Звуки снова поменялись. Я слышу мужские и женские голоса, животных, и под колесами больше не шуршит. Больше похоже на каменную кладку, чем на грунт.

– Не дергайся, я сниму повязку. Теперь можно смотреть.

Развязывает узел. Ткань скользит по лицу, падает мне на колени. За окном светло. Я даже не заметила, что мы проехали весь вечер, ночь и утро. Не помню, проваливалась ли я в сон по дороге.

– Видишь, как быстро мы добрались, – довольно говорит Эльдар.

Автомобиль сворачивает на узкую улочку, протискивается между домами и выезжает к особняку с красивым забором, заплетенным зеленью, и резными воротами, через которые отлично просматривается передняя часть ухоженного двора.

– Наследство моего отца.

Точно! Я вспомнила, мы были здесь однажды. Муж заезжал проверять, закончили ли ремонт в новом доме. Похоже, закончили…

Эльдар выходит из машины, с хрустом разминает шею. От ворот, гремя автоматом, к нам спешит охранник. Водитель открывает мне дверь. Руки не подает. Не положено. Разворачиваюсь, ставлю ноги на землю, а они не идут.

Надо заставить себя встать.

Поправив подол смятого платья, выхожу, щурюсь от яркого солнца, больно бьющего прямо в глаза. Мужчина из моих кошмаров оказывается за спиной. От его дыхания становится холодно. Пальцы прикасаются к моим волосам, прочесывают их, гладят.

– Пойдем, – берет меня за руку и ведет к дому.

Светлый фасад, по которому плетутся зеленые растения с яркими цветами, большие окна, широкие арочные двери, состоящие из стекла. Их открывают перед нами. Эльдар ведет меня внутрь. Двери за нами захлопываются. Я вздрагиваю, он довольно ухмыляется.

– Здесь будут расти наши дети, – шепчет мне на ухо. – Ты, – подзывает женщину в простом сером платье.

Это прислуга. Не домашний персонал, как принято в другом мире, а именно прислуга. Ее просто продали служить в этот дом, и только будущий муж может попробовать выкупить ее свободу. Обычно такого не происходит. Они служат у своего хозяина всю жизнь или пока позволяет здоровье, а потом… Потом такие как семья Эльдара их убивают за ненадобностью.

– Твоя хозяйка, – представляет меня Гаджиев. – Приготовь ванну и помоги ей подготовиться к ночи. Я соскучился по своей женщине. Мне, к сожалению, надо отъехать по одному очень важному делу, – гладит меня по щеке этот монстр. – Будь умницей, Лайла. Веди себя хорошо.

Уходит. Прислуга провожает меня в спальню на втором этаже. Это только моя комната. На ее дверях нет внутренних замков, только внешние. Зато есть просторный балкон с удобной скамейкой и потрясающим видом на небольшой городок, спрятанный за горой с одной из сторон.

Есть своя ванная комната. Глубокая овальная чаша стоит на камнях прямо в центре. Здесь тоже есть большое окно. В других обстоятельствах можно было бы лежать в пене и любоваться закатом.

– Оставь меня, – прошу прислугу.

– Хозяин велел… – лопочет женщина.

– Я сказала, оставь меня! – голос срывается.

Она не виновата и кричать на нее я не должна, но у меня все опять ломается внутри. Я чувствую, как подкатывает истерика.

– До ночи еще много времени. Я успею принять ванну.

Прислуга выходит, я падаю на огромную кровать с тончайшим газовым балдахином молочного цвета, сжимаю зубы и отчаянно рычу в подушку.

Слезы, хрипы, боль.

– Заберите меня отсюда. Заберите… Да! Я хочу, чтобы Равиль приехал! Пожалуйста… У меня там сын! Я умоляю…

Меня душит истерикой. Хочется царапаться, кусаться. Делать хоть что-нибудь! Я не смогу спать с Эльдаром! Я не хочу!!! В моем сердце другой мужчина. Я ему отдала свои душу и сердце. Я ему подарила свое тело…

Почему все так?

Заберите меня… Вик… Равиль…

Как там мой мальчик? Он плачет, наверное.

Они ведь будут меня искать? Я умоляю, скажите мне, что будут!!!

Только сказать некому. Я в комнате одна. На тумбочке стоит бутылка с водой.

Кто-то заходил.

Жадно глотаю ее, давлюсь, вытираю подбородок рукавом.

А если все же сбежать?

Выскакиваю на балкон. Забор высокий, наверху его прутья заканчиваются острыми пиками. Между прутьев пролезет разве что кошка. Лианы слишком хрупкие, по ним не забраться, а по периметру курсирует вооруженная до зубов охрана. Много охраны…

– Это конец… – шевелю искусанными губами. – Теперь точно конец.

– Лайла, пора принимать ванну, – напоминает приставленная ко мне женщина.

– Вина мне принеси.

– Вам не положено без мужа, – виновато опускает взгляд.

– Он мне еще не муж, ты ведь знаешь, – прохожу мимо нее в комнату, сажусь на смятую кровать. – Принеси, – с ресниц снова срываются слезы. – Я скажу, что сама взяла. Я не выдержу эту ночь иначе, ты понимаешь?! – снова кричу и рыдаю в голос.

– Сейчас принесу, – ее рука касается моих волос, посылая моей мечущейся душе немного теплой поддержки.

Возвращается быстро. Вкладываем мне в ладони бокал, наполняет его.

– Я сейчас сделаю ванну.

– Спасибо, – ловлю ее за руку.

Быстро уходит, а я залпом пью все, что налито мне в бокал. Добавляю еще. Женщина забирает, качая головой. Я пока даже имени ее не знаю и спросить сил нет. От алкоголя на голодный желудок кружится голова. Пошатываясь, снимаю платье, бросая его на полу и голая иду через спальню к чаше с горячей водой и лепестками цветов.

Она моет мне волосы, ополаскивает их, смазывает ароматным маслом. Натирает кожу уже другим маслом. Все это тщательно смывает, протягивает большое полотенце.

– Вам приготовили очень красивое платье, – думает, что это меня порадует. – И ужин принесли, – сообщает женщина.

Поднимаюсь из воды. Шлепаю мокрыми босыми ступнями в комнату. На небольшом круглом столике у кровати стоит поднос с едой, чайник с паром из носика и корзинка фруктов. А на поправленном покрывале лежит платье. Тончайшее, темно-синее с прозрачными длинными рукавами и россыпью звезд по подолу.

Прислуга подносит баночки с кремами. Отказываюсь. И от помощи с платьем тоже. Надеваю его сама, не забыв про кружевной комплект нижнего белья.

– Я не буду есть. Унеси это, – прошу женщину.

В дверь стучатся. От груди вниз падает что-то тяжелое. Кажется, это мое перепуганное сердце пытается сбежать, пока его окончательно не растерзали. Моя помощница, так называть ее комфортнее, открывает, перешептывается с еще одной женщиной, кивает ей, разворачивается ко мне и сообщает:

– Хозяин вернулся.