Читать книгу "Острый перец на твоих губах"

Глава 27

Равиль

Как только мы получили информацию о том, что Гаджиев покинул Старый город и направляется в сторону одной из разгромленных нами лабораторий, группу срочно разделили. Корнилов с большей частью отряда выдвинулся в сторону третьей лаборатории, а мы взяли себе в помощь еще двоих бойцов и отправились сразу в город. Большой группой там делать нечего, слишком заметно. Основной вход в город один. Судя по карте, он узкий и ведет мимо жилых домов. Спрятать отряд бойцов тупо негде.

Со стороны гор мы не полезем.

Переодеваемся в гражданское, закрываем броню и оружие куртками, высокими ботинками, выдвигаемся в город. Надо, как минимум, понять, откуда нам мою девочку забирать.

Свои слишком приметные машины бросаем под прикрытием местности. Ловим попутку и спокойно доезжаем до нужной точки. Мужик едет дальше, а мы входим в царство Гаджиева.

Да уж, устроился Эльдар тут и правда удобно. Стрельбу открывать на улицах опасно для мирного населения. Оно тут есть! Мы ожидали увидеть боевиков и их семьи. Вик вычисляет их на раз – два, только вот они смешались с простыми людьми, которые либо не съехали отсюда, либо приехали по каким-то причинам. Дети по улицам бегают, женщины развешивают белье. Идиллия, вашу мать!

На круглом базаре продают специи, чай, домашние сыры, мясо и вино. Нашли пару открытых лавок вместо привычных магазинов.

– Уважаемый, – Вик обращается к торговцу, – мы тут проездом. Не подскажешь, у кого можно снять комнату на одну ночь?

– Комнату? – задумчиво гладит густую темную бороду.

– Да, у нас машина в пути сломалась, мы дальше на попутках добираемся. Устали, хочется пожрать, помыться и нормально поспать, – убедительно разъясняет Вик. – Деньгами не обидим, к женщинам обещаем не приставать, – улыбается он.

– Ладно. К себе пущу, но деньги вперед.

– Да это без проблем. Покажешь хоромы?

Его небольшая квартирка находится на втором этаже, прямо над лавкой. Очень скромно. Никаких привычных нам пластиковых окон, обычные деревянные рамы. Каменные стены, очень простая мебель, самый минимум. На кухне печь для готовки и отопления.

– Матрасы дам, – говорит хозяин жилища, – будете спать вот здесь на полу. Помыться можно тут, – отодвигает занавеску, за которой расположен поддон и ведро. – Воду надо принести, – подводит меня к окну и показывает на колодец во дворе. Там же расположены остальные «неудобства» – Нагреете ее и ковшом польетесь. Ужином накормлю. Все, что могу предложить, – разводит руками мужик. – Не курорт.

– Мы не привередливые, не переживай, – протягивает ему ладонь Виктор. – Спасибо, что откликнулся.

Хозяин уходит на свое рабочее место. Садимся за квадратный кухонный стол.

– Хорошо в окно посмотрел? – улыбается Вик.

– Вроде да, а что? – не очень понимаю его. Бойцы улыбаются. Смешно им, значит я чего-то не заметил.

– Иди сюда, – Виктор сам встает у пыльной рамы.

Подхожу и понимаю, что смотрел не туда. Над крышами домов возвышается крутой особняк совсем из другого мира.

– Удобно, правда? Хрен кто догадается, что здесь можно найти такой дом. Расположение вообще огонь. С какой стороны не подойди, тебя видно. В ближайших к нему домах скорее всего живут боевики Гаджиева.

– Крепость, – хочется сплюнуть на пол от досады.

– Именно. Алихан был очень умен и осторожен. Я на его поимку не зря убил столько лет. Сын его, как я уже говорил, тоже не дурак. Он знал, что мы пойдем за Лайлой и занял самую выгодную для него позицию.

– Но мы же туда попадем? – снова смотрю на виднеющуюся часть дома.

Там сейчас мой олененок. Мы совсем рядом, только надо дотянуться.

– Попадем. Надо только понять, как. Сейчас отдыхаем с дороги, ужинаем и вежливо общаемся с гостеприимным хозяином. Перед сном пойдем прогуляемся, обсудим.

– Хреново без снайперки, – вздыхает Тим, один из наших парней. – Здесь позиция ничего так. Я бы достал.

– Ничего, мы и без снайперки этого ублюдка достанем. Девочку только надо сначала забрать.

Таскаем воду, греем ее кипятильником, принимаем душ, создавая бурную деятельность простых проезжих туристов. Хозяин жилища угощает нас скромным ужином: кукурузные лепешки, домашняя лапша с отварной бараниной, шикарная аджика с добавлением яблока и кувшин домашнего вина. Отказываться не вежливо, да и вино отлично заходит под довольно сытный ужин.

Помогаем мужику принести матрасы от соседей. Кидаем их на пол.

– Мы прогуляемся перед сном, – говорит ему Виктор. – Не хочется завтра встать с тяжелым желудком.

– У нас тут гулять негде, – ворчит торговец.

– Мы так, – машет рукой Вик, – по улицам побродим и спать. Нас можно не ждать, отдыхай. Мы и так доставляем тебе неудобства своим присутствием.

На улице еще не до конца стемнело. В домах уже горит свет, торговцы свернули свои лавочки, неслышно визга ребятни. Город будто вымер. Зато на крышах появился дозор. За нами внимательно следят вооружённые до зубов люди. Ничего не спрашивают, не гонят по домам, но глаз не сводят.

– Город засыпает, просыпается мафия, – усмехаюсь.

– Примерно так, – кивает Вик.

Мы выходим к особняку. Масштабно, иначе и не скажешь. Он как раз занимает тупик, что обозначен на карте. Вместо глухого забора белые столбики, выкрашенные и оплетённые зеленью прутья. Эльдар здесь ничего не боится. Этот дом буквально кричит нам об этом. Гаджиев здесь хозяин.

Его люди ходят по периметру. Толик, второй боец, при помощи программы в телефоне ловит и считает камеры.

В большей части дома темно. На втором этаже сразу в нескольких окнах горит свет. Даже я понимаю, что Она скорее всего именно там. Есть балкон и двери открыты.

– Не пялься так, – рычит на меня Виктор. Парни разговаривают на левую тему, ржут, продолжая вести наблюдение и делать свою работу.

А я не могу туда не смотреть. Свет в комнате гаснет и на балконе появляется хрупкая фигурка в длинном платье, подол которого треплет легкий ветерок.

– Лайла, – столбом встаю на месте.

– Идем, – тянет меня Вик. – Рав, живая, это главное. Мы теперь точно знаем, что она там. Не делай сейчас глупостей!

Он тянет меня в одну из улиц, и я больше не вижу свою девочку.

– Лишнее внимание, Рав, нам вообще ни к чему. Мы тут и так, как белые вороны. Думаешь, Гаджиеву не доложили о чужаках в его крепости? Ему сейчас выбирать придется – спасать лаборатории или женщину. Времени у нас мало, собери мозги в кучу и пойдем отсюда.

Идем в беседку, которую присмотрели еще днем. Там старики в нарды играли, сейчас пусто. Рассаживаемся по скамейкам двое на двое напротив друг друга. Анатолий рассказывает нам схему расположения видеонаблюдения, точнее ту ее часть, что ему удалось отследить. Тим посчитал интервал, по которому меняется охрана.

– Толь, ты отрубить их сможешь, чтобы мы вошли? Заходить придется в лоб, – поясняет Виктор. – Двоих на входе мы с Равилем выключим. На вас еще двое. Те, что делают обход. У нас будет несколько секунд, чтобы пройти через двор в дом, потому что с ближайших крыш тут же начнут палить. Что нас ждет внутри, узнать не сможем, да и не успеем. Действовать строго по обстоятельствам, парни. Приоритет – заложница. С гражданскими аккуратно, остальных можно выносить.

– Выйти тихо уже не получится, – заканчивает Тим.

– К нам Корнилов едет с группой. Гаджиев расставил приоритеты, забил на третью лабораторию, – показывает нам сообщение, кинув мобильник на стол экраном вверх. – Будет бойня, парни. Нам надо успеть войти в дом и сделать так, чтобы девушка не пострадала. Не больше часа нам на подготовку. Сейчас я Корнилова подключу, пока они в дороге, еще раз пройдемся по плану и выдвигаемся.

Глава 28

Равиль

Виктор начинает обратный отсчет. Толик наготове с планшетом. Я запрещаю себе даже на секунду закрывать глаза. У меня ее образ на том долбанном балконе не стирается. По венам, насыщая кровь, гуляет адреналин. Алая, вязкая жидкость кипит и сердце работает, как мотор мощной спортивной тачки. Слушая голос Виктора, остужаю голову.

Нас мало. Ошибки допускать нельзя, иначе Гаджиев найдет у себя во дворе четыре трупа. Уверен, он спляшет вокруг наших тел от счастья, а потом скормит их своим псам. Не доставим этому ублюдку такого удовольствия!

– Пять…

Внимательно смотрим, как первый патруль уже практически завернул за угол, а второй еще не появился.

– Четыре… три… два…

Виктор сверяется с секундомером.

– Один! Толя, вырубай! Пошли, пошли парни.

Толик за доли секунды пробегает по экрану планшета пальцами. Кивает нам, и мы бегом двигаемся к воротам. Тим вскрывает замок. Это опять секунды. С крыш нас не успевают засечь, у них там тоже пересменка.

У каждого в руках по ножу. Стрелять нельзя. Услышат раньше времени.

Входим с Виктором на территорию особняка. Тихо убираем двоих боевиков у флигеля. Мимо нас проскакивают Тим и Толик. Забирают на себя появившийся патруль. Нас засекают с ближайших домой и начинается стрельба, крики.

– Бегом! Бегом в дом! – орет Виктор.

Мы тут как на ладони.

С ноги входим внутрь. Рассыпаемся по просторной комнате. На нас выскакивает женщина и истошно визжит, увидев брызги крови на руках. Не обращаем на нее внимание. Гражданские нас не интересуют.

– Нет внутри охраны, – заключает Виктор.

Это становится очевидно всем. Теперь надо закрыть дверь так, чтобы сюда не вошли как можно дольше.

– Они будут бить стекла. Близко к окнам не подходите. Смотрите внимательно. Равиль, поднимайся за Лайлой и сделай так, чтобы она не попала под пули.

– Вас тут мало. Корнилова еще нет, – пытаюсь возразить.

– Пошел, я тебе сказал! – орет на меня Виктор. – Она выскочит и спасать будет некого!

С улицы уже слышны переклички и топот ног. Парни подтаскиваю к двери мебель, переворачивают ее. Выбирают удобные позиции для обороны. Их трое, плюс я недобоец, а там вооруженная толпа в броне.

Бегу на второй этаж. Пытаюсь сориентироваться в направлении.

– Лайла! – кричу, срывая голос. – Лайла!!!

Тяжелым ботинком толкаю двери одну за другой. Мне навстречу выскакивает невысокая женщина в годах и расставляет в стороны руки, ноги, пытаясь меня остановить.

– Не пущу! Нельзя к ней! Нельзя! – говорит она на родном мне языке.

В ответ получает лишь отборный мат. Отодвигаю ее в сторону, приподняв над полом. Женщина хватает меня за одежду, отнимая время. Еще я со стариками не воевал! Толкаю ее в ближайшую открытую мной пустую комнату, закрываю дверь, пока не очнулась.

– Равиль… – в соседнем дверном проеме появляется мой олененок. – Пришел…

У меня сердце резко буксует и тормозит, полностью останавливаясь на мгновение. Оно просто не в силах еще сильнее качать кровь. Заводится с новой силой и шарашит мне по вискам.

На моей девочке тончайшая ночная рубашка в пол. Белая, воздушная. А за спиной спальня… Мужская!

Убью ублюдка!!!

– Моя, – подхожу к ней. Пальцы дрожат.

Мне в спину лупит ладонями та самая женщина, что не пускала. Игнорирую. Нет у меня на нее больше времени.

– Нам надо спрятать тебя, олененок, – шепчу ей в губы, стараясь вдохнуть как можно больше родного запаха. – Внизу Вик с парнями. Я там нужен.

– Ты цел? – она не вздрагивает от выстрелов и грохота. Это немного пугает. Похоже на шок.

– Да. Ты знаешь место, где тебя не достанут?

– Знаю. Кабинет, – кивает Лайла, как маленький солдатик. – Пойдем.

Берет меня за руку. У нее пальцы ледяные. Мои сжимает крепко и уверенно тянет за собой в другое крыло дома. Стараюсь осмотреться по дороге и пока не думать ни о чем, кроме происходящего. Внизу звенит разбивающееся стекло. Слышны хрипы, стоны, выстрелы.

Надо ускориться. Мой олененок чувствует. Она дергает ручку одной из дверей, заходим с ней темное помещение.

– Это его кабинет, – шепчет Лайла будто нас услышат.

– Ты сможешь здесь закрыться? Я запомнил, вернусь за тобой, когда мы закончим внизу. Не смей выходить! – беру ее лицо в ладони. – Поняла меня? Пока не услышишь за дверью мой голос или голос Виктора, не выходи отсюда.

– Хорошо. – послушно кивает.

Она так смотрит на меня… Пиздец просто! Мы потом как-то это все будем вместе переживать. Сейчас я должен уйти. Еще раз оставить ее. В этот раз, чтобы защитить.

Шарю по карманам. Нахожу то самое кольцо, которое нашел в кабинете психолога. Вкладываю в ее ладошку.

– Твое задание, – улыбаюсь малышке.

Надо занять ее голову, иначе наделает глупостей. Она может, она у меня такая…

– Это печатка Эльдара, – быстро поясняю. – На ней очень странный рисунок. Попробуй вспомнить, может он говорил что-то про это кольцо. Искал его. Ладно? Я вернусь, ты мне расскажешь.

– Хорошо, – снова кивает и темные пряди красиво закрывают ее бледное лицо.

– Я люблю тебя, – прижимаюсь к ее губам. – Закрывайся.

Отхожу спиной, удерживая зрительный контакт как можно дольше. У двери разворачиваюсь и жду, пока олененок там копошится. Тоже двигает мебель. Умница моя. Все правильно.

Я вниз бегу к своим. Успеваю как раз вовремя. Виктора зажали двое и сзади уже целится третий. Пока он отбивается в рукопашке с ножом, ранит одного, пытается порезать второго, я прицеливаюсь за секунду и кидаю свой нож в глаз тела с пистолетом.

Вот так – то! С меткостью у меня все окей. Это мы еще на учебных стрельбах выяснили.

Парни устали. Тим ранен. У него левый рукав пропитался кровью. У Толика на щеке глубокая царапина с потеками крови. Вик тоже вымотан. Ублюдки Гаджиева лезут и лезут в окна.

В помещении пахнет кровью и порохом. Тяжелый, душный воздух. Разбитые окна не помогают, не вытягивают его.

Стон справа от меня.

– Тим!!! – хочу кинуться на помощь, но на меня налетает бородатый амбал с автоматом.

Наш Тим падает и получает выстрел прямо в сердце.

– Нет!!! Суки!!! – срывает меня, глядя в стекленеющие глаза боевого друга.

С остервенением кидаюсь в бой. Вик сжимает зубы, не смотрит на Тима. Толика ранят в ногу. Нас сейчас здесь положат. Надо отходить. Подцепив Толю, отстреливаясь, двигаемся глубже в дом.

– Где ты, мать твою?! – рычит Виктор в трубку. – У нас двухсотый. Мы не вытянем их. Максимум пятнадцать минут, и ты можешь сюда не приходить!

Нервно засовывает телефон в карман, пригибается. Над нашими головами проходится автоматная очередь, разбивая в крошку дорогую штукатурку.

Все потные, уставшие, грязные. Раненый Толик ложится за стену и отстреливается оттуда. Мне прилетает рикошет в руку. Обжигающая боль пронзает плоть.

– Где же ты, Корнилов, – бормочет Вик. – Здесь же нет пробок. Сука!

Дышать все труднее. На нас опять идут рукопашкой. В голове мелькает мысль, что это конец. Вик говорил, это не война, это бойня, и озверевшие ублюдки идут нас убивать.

Переглядываемся с Виктором. Ловим взгляд Толика. Все всё понимают.

Я закрываю глаза, мысленно прощаясь со своим олененком и маленьким Амином.

– А я тебя не спас, похоже, детка, – шепчу пересохшими губами, ловя пулю в бок, и начинаю медленно оседать на грязный пол.

Глава 29

Лайла

Внизу творится настоящий Ад. Грохочет оружие, глухо слышны крики разъяренных мужчин. Все время поглядывая на дверь, ищу что-то, чем можно себе подсветить. Обшариваю шкафы, тумбочки, веду ладонью по книжным полкам.

– Не слушай, – шепчу сама себе. – Не слушай. С ним все хорошо. Он не может там погибнуть. Справедливый Аллах не заберет его у меня. Мою любовь, мою радость, мое дыхание.

Новая канонада заставляет меня врасти ногами в пол посреди кабинета. Сердце ухает в пятки. Закрываю глаза, сосредотачиваясь на одной лишь мысли: «Он не может погибнуть».

Не знаю, как это работает. Я снова могу дышать.

Иду к рабочему столу Эльдара. Дергаю за круглые ручки ящиков вытаскивая их один за другим. В них нет ничего особенного. Бумаги, несколько блестящих скрепок, пустые папки. Все это незначительно.

Самый нижний ящик поддается с трудом. Я уже подумала, что к нему нужен ключ. Потрогала ладошкой деревянную поверхность. Не обнаружив замочной скважины, под очередной шквал выстрелов со злостью дернула его на себя. Упала попой на пол, но шкафчик открыла. В нем нашла старый поломанный степлер, картонный календарик двухлетней давности, блокнот в потертом кожаном переплете и… зажигалку с фонариком!

В зажигалке остался газ, и фонарик оказался рабочим. Света от него мало, но мне хватит.

Так и сидя на полу, удобно поднимаю выше платье, открываю блокнот и узнаю почерк своего погибшего мужа, Алихана Гаджиева. Горло сдавливает. Веду по нему ладонью, тру кожу, чтобы отпустило. Мне так нужен воздух. Я скоро с ума здесь сойду. Меня накрывает панической атакой. В глазах темнеет, пульс ускоряется, я начинаю задыхаться и появляется дикое желание бездумно бежать.

У меня стрельба не вызывает такого ужаса, как воспоминания об Алихане и мысли об Эльдаре. Это же ненормально? Я чокнутая как Эльдар?!

Огромных трудов стоит удержаться на месте и справиться с приступом. Сглотнув вязкую слюну, свечу фонариком на текст и понимаю, что это дневник. Старый дневник Алихана, куда он записывал свои мысли и планы. Нервно листаю пожелтевшие странички, пока не натыкаюсь на свое имя.

Не могу оторваться и прекратить читать. Он там пишет о том, как впервые увидел меня в доме отца и его сердце дрогнуло. Пишет о том, как влюбился в девчонку и сразу решил забрать себе.

Нахожу несколько записей после нашей самой первой с ним ночи и заново переживаю страх, который испытывала тогда, а потом омерзение. Меня словно снова пачкают даже эти воспоминания.

Не могу больше. Не хочу туда!

– Это все в прошлом… В прошлом, – повторяю себе.

Я теперь знаю, что можно не просто говорить, можно кричать «Нет». Громко, истошно. Можно кусаться и царапаться, отвоевывая право на собственное тело и душу. Да, я получила удар в ответ от Эльдара, но выиграла время. И дальше нельзя опускать руки. Там внизу за меня идет война. Я должна помочь им.

Дневник Алихана кладу на стол. Я возьму его с собой, чтобы сжечь.

У меня в руках кольцо. Свечу на него фонариком изучая узор. Он действительно интересный.

Осматриваюсь по сторонам. Что я ищу?

Края сознания уже касается правильная мысль. Я еще сама не верю в то, что она ко мне пришла так просто. Я же глупый маленький олененок. Просто Лайла. Вечная пленница сильных и опасных мужчин, которая даже школу не закончила.

– Ты ведь ключ, – улыбаюсь печатке. – От чего?

Замок, который открывает находка Равиля, должен находиться в этой комнате. Я уверена. Эльдар держит здесь много ценного и опасного. Значит и замок где-то совсем рядом.

Длинный подол ночной рубашки мешает. Поднимаю его, завязываю чуть выше колен и уже свободнее обхожу кабинет по сотому кругу. Снова глажу пальчиками корешки книг и понимаю, что несколько подряд отличаются от остальных.

Останавливаюсь, направляю белый свет от фонарика зажигалки на них. С виду обычные книги, как и все другие, но, если потянуть за корешок тем жестом, которым обычно берут книгу из шкафа, ничего не происходит. Слышится только тихий щелчок, очень похожий на то, как закрывается магнитный замочек на украшении, только громче.

Взяв зажигалку в зубы так, чтобы фонарик светил именно на эту обманку, шарю по ней руками уже целенаправленно. Нахожу место, в котором можно зацепиться и потянуть книги в бок. Туго, но дверь открывается и демонстрирует мне спрятанный в шкафу сейф.

А там замок. Резной, красивый, повторяющий рисунок на печатке Эльдара.

Сердце радостно подпрыгивает, падает в живот и повторяет маневры.

– Нашла. Равиль, я нашла, – шепчу, прикладывая кольцо к замку.

Приходится немного повозиться, чтобы в очень плохом освещении правильно вставить этот замаскированный ключ в пазы. Тихий щелчок и дверь сейфа пружинит мне навстречу. А в нем… О, Аллах! В нем сокровище гораздо ценнее денег.

Вытаскиваю и сбрасываю на пол тяжелые картонные папки с завязками. Сажусь, дрожащими пальцами развязываю их.

Я даже не представляла, что до слез буду радоваться такой находке. Это благодарность Всевышнего Виктору и его команде за все, что они для меня сделали. Это бомба, как говорит Завьянов. В этот раз ядерная.

В папках лежит вся информация на крупные формирования боевиков, с которыми тесно работают Гаджиевы. Имена, фотографии, адреса, сфера деятельности, закрепленные за ними территории, семьи, карты местности с пометками, списки бойцов. Некоторые имея вычеркнуты. На каких-то стоят черные печати, означающие гибель, но их все равно много. Я же не унесу все это. Как передать Виктору?

Ему обязательно надо попасть в этот кабинет, пока они взяли и не взорвали дом целиком. Они могут.

Все прячу обратно, закрываю сейф, обманку. Сжимаю в кулаке кольцо и понимаю, что выстрелы стихли. Голосов здесь тоже больше не слышно.

Почему тогда за мной не идет Равиль?

Страх снова пытается сковать мое тело. На груди горит шрам, напоминающий мне цену свободы.

«Сыночек мой» – посылаю всю свою любовь Амину, надеясь, что она пролетит через этот чертов грязный мир и попадет прямо в сердечко моего мальчика. – «Расти сильным и смелым. Знай, я всегда любила тебя. Ты был желанным, несмотря ни на что. Я жила ради тебя. Все, что я делаю сейчас, я тоже делаю ради тебя. Живи и любви»

Смахнув слезы, выбрасываю из головы большие карие глаза своего Амина. Они мешают мне сделать решительный шаг из кабинета.

Я знаю, что мне нужно туда. Там случилась беда.

Надеваю печатку на большой палец, развязываю белую ночную рубашку, толкаю дверь и выхожу из кабинета.

В воздухе висит столько пыли, что невозможно дышать. Она тут же оседает на языке, зубах, в носоглотке, прилипает к слизистой глаз. Пахнет порохом, до тошноты несет еще теплой кровью.

«Будто и не уезжала из дома мужа» – холодной усмешкой звучит внутренний голос.

Я иду по этажу к лестнице, стараясь выбросить из головы совершенно все. С этим чувством я научилась ложиться в постель к Алихану и ничего не чувствовать там до самого утра. Навыки помогают.

Ступаю на грязные ступеньки и вижу на полу мертвые тела. Много мертвых тел. Лужи алой липкой крови, гильзы, куски мебели, стекол и штукатурки.

В пыльном тумане различаю крупные мужские фигуры, очертания оружия. Слышу грохот справа от себя.

Спускаюсь вниз и подол нежной ночной сорочки окрашивают брызги чужой крови. К горлу подкатывает тошнота, но я иду вперед.

Ситуация похожа на сон. Страшный, очень реальный сон.

Голова кружится и пальцы немеют, но я продолжаю двигаться, перешагивая через трупы. Меня будто никто не видит. В углу слева еще идет борьба. Слышны хрипы, стон…

С другой стороне, в глубине комнаты тоже что-то происходит. Я смотрю на пол и ищу среди погибших Равиля. Это состояние невозможно объяснить. У меня сводит живот, я останавливаюсь, прислонившись к стене, сгибаюсь пополам. Меня тошнит на этот чертов грязный пол.

Откидываю назад волосы.

– Лайла! – слышу знакомый голос справа.

– Поймал, – рывок в твердое мужское тело и рык мне в ухо.

Я по запаху знаю, кто меня поймал. Значит война еще не закончилась. Возможно, у них просто больше нет патронов или решили не переводить и добить вручную. Виктор жив. Он, пошатываясь, стоит там, на противоположной стороне комнаты. Равиля нет. Я снова веду взглядом по полу и не могу его найти.

– Хочешь увидеть, что я сделаю с ней, подпол?! – орет Гаджиев. – Твой дружок там еще не сдох? Подними его, пусть тоже смотрит! Это, – рвет плечо на тонкой сорочке, оголяя мою руку и ключицу, – моя женщина! Она принадлежит мне по закону! А ты пришел, чтобы забрать ее у меня! Разнес дом моего отца! Я своими руками перережу тебе глотку, когда докажу вам всем, что она моя! Ты ответишь за то, что убил моего отца, Завьянов!

Он блефует, но Вик то не знает об этом! Эльдар не может сделать со мной то, что желает сделать прилюдно! А Равиль жив? Поэтому я не могу найти его среди мертвых тел? Он еще жив? Пожалуйста, пусть это будет так.

– Нет! – Вик тормозит своих людей – Корнилов, на месте!

И все замирают. Пыль постепенно оседает, ее вытягивает в разбитые окна. Картинка проявляется, становится еще ужаснее. Есть живые среди боевиков Эльдара. Сейчас бойцов с каждой стороны примерно поровну. Это то, что я могу увидеть и быстро посчитать.

Виктора все еще качает. Мне не видно, но чутье подсказывает, что это не от усталости.

Все замерло. Все ждут.

Я переступаю с ноги на ногу. Под подошвой домашних мягких туфель шкрябает полы кусок стекла. Из-за полуразрушенной стены, качаясь еще сильнее чем Виктор и держась за окровавленный бок, выходит бледный Равиль.

Мое сердце рвется на части. Оно оживает, своим грохотом разгоняет холод, который я в себя впустила. Мне становится больно и очень страшно.

Рав смотрит на меня, я только на него.

– Не сдох еще, значит, – зло хмыкает Эльдар. – Живучий, сука! Вышел посмотреть, как я трахну свою женщину?

– Если бы она правда была твоей женщиной, – Равиль говорит хрипло и очень тихо, но все его отлично слышат, потому что молчат, – ты бы никогда не позволил себе подобного. Ты просто животное, Гаджиев. Взбесившееся животное! Знаешь, что делают с такими? Отстреливают! – он взводит пистолет окровавленными дрожащими руками.

Оружие ходит ходуном. Равилю приходится собрать все силы, чтобы удержать тяжелый ствол. Виктор подходит к нему, помогает устоять на ногах. Эльдар только посмеивается. Своей усмешкой издевается над нами.

Я снова шаркаю ногой по стеклу. Смотрю вниз. Довольно большой, острый осколок.

Мы ведь это уже проходили, правда? Я знаю, что можно сделать, чтобы Равиль и Виктор закончили здесь и навсегда поставили точку в деле семьи Гаджиевых. Только в этот раз я чуть переиграю сценарий. Надеюсь, у меня получится…

Сделав глубокий вдох, я обмякаю в руках Эльдара. От неожиданности он ослабляет хватку, и я стекаю вниз по его телу, быстро соскребая с пола осколок стекла.

– Не дури! – рычит Виктор. Эльдар не понимает, кому он.

Наклоняется, чтобы поднять меня.

– Моя ночная бабочка… – дышит мне в губы.

Я не открываю глаз, пока он поднимает меня на руки. Пропитавшийся кровью тяжелый подол белой ночной сорочки выглядит очень символично в этом Аду.

Эльдар поднимается со мной на руках во весь рост.

«Я люблю тебя, Амин» – посылаю еще немного лучиков своей истинной и самой чистой любви к своему ребенку и со всей силы бью Эльдара в шею острием стекла.

Оно глубоко входит в мягкую плоть, разрывает ткани и вены. Радужка распахнутых глаз ублюдка становятся черной. Из его раны хлещет кровь.

Сейчас мы начнем падать…

Его уже качает.

Один шаг назад. Второй…

Громкий хлопок и я вижу, как пуля входит Гаджиеву между глаз. Это страшное и восхитительное зрелище – смерть чудовища.

Эльдар роняет меня на пол. С высоты его роста я лечу вниз, прямо в кровь и стекла, и больно ударяюсь об пол. Кажется режусь, но продолжаю смотреть, как он тяжелым мешком падает прямо на меня.