Читать книгу "Острый перец на твоих губах"

Глава 21

Лайла

Хозяин… Какое точное определение. Мне сейчас остается только поднять голову выше, сжать зубы и выйти к нему навстречу.

Мягкие домашние туфли в цвет платья позволяют двигаться легко и бесшумно. Скользя ладонью по перилам, спускаюсь по ступенькам, глядя строго перед собой. Мне не хочется рассматривать этот дом. Его обстановка для меня равнозначна старому матрасу в заброшенном доме, где нас держали с сыном слишком долго. Клетка, она и есть клетка, сколько бы дорогой мебели в ней не стояло.

– Моя ночная бабочка, – довольно улыбается Эльдар, а мне хочется возразить.

Я не бабочка, я олененок! Меня так называл человек, который спас, и мужчина, которого я полюбила. Только позволить называть себя также Эльдару – это все равно, что предать саму себя и людей, которые хорошо ко мне относились. Я снова молчу.

– Подойди, – приказывает.

Делаю еще несколько шагов к нему. Ненавистные пальцы гладят скулы, губы, берут за руку и крутят меня вокруг своей оси. Гаджиев любуется своей нарядной куклой. Его темные глаза похотливо блестят.

– Мне сказали, ты отказалась от еды, – киваю. – Значит я покормлю тебя сам.

– Не надо, – вырывается. Я тут же прикусываю язык.

– Тогда сразу пойдем в спальню? – щурится он.

– Я бы поела, – быстро меняю свое мнение.

Эльдар жестко усмехается, больно хватает меня пальцами за подбородок, впивается губами в губы и грубо давит на них языком, пытаясь прорваться глубже в рот. Меня тошнит от его поцелуя. Стараюсь чаще дышать носом и гасить рвотные позывы.

– Лайла, – хрипит, отрываясь от меня и довольно облизываясь, – меня возбуждает, когда ты сопротивляешься. Накрывайте на стол, – громче отдает распоряжение. – Я приму душ и буду кормить свою невесту.

Как только перестаю слышать его шаги за спиной, выдыхаю, ладошкой вытираю рот. Еще бы прополоскать.

Как же мерзко!

Передернув плечами, через гостиную ухожу к окну и думаю о сыне. Спит ли сейчас мой мальчик? Ел ли он без меня? Я уже тоскую по своему Амину. Мое сердце истекает кровью. Ему больно и горько, но говорить об этом нельзя. Ни слова о ребенке. Я лучше еще раз воткну в себя нож, но Эльдару ничего не расскажу.

Вздрагиваю, увидев отражение своего кошмара в оконном стекле. Как же он быстро вернулся…

Вдох встает болезненным комом в груди, горло сдавливает. Я пошевелиться боюсь, не хочу даже случайно его касаться. Гаджиев прикасается сам. Обнимает за талию, вдавливает в свое тело. А вокруг тишина. Нас оставили вдвоем и похоже ужинать мы больше не идем.

Он разворачивает меня лицом к себе. Схватив за волосы, оттягивает голову назад, открывая себе доступ к шее.

– Не бойся… – его горячие губы скользят по моей раскалённой коже. Я чувствую его желание даже через ткань одежды. Оно упирается мне в живот. – Ты разве не знала, что женщины тоже передаются по наследству? – усмехается Эльдар, сын моего погибшего мужа и просто монстра.

– Отпусти меня. Ну, пожалуйста. Я никому не скажу, что ты сбежал из психушки, – не могу больше молчать.

Я готова упасть к его ногам и умолять, только бы не трогал, только бы отпустил, и весь этот кошмар закончился.

– Тихо! – рявкает, сдавив ладонь на моем горле. – Я не псих, поняла?! А ты… Ты должна подчиняться, как и положено женщине. И не говори, что тебе больше нравилось, когда тебя трахал старик. Не поверью. А теперь… – улыбается Гаджиев. – На колени.

– Нет. Не надо, прошу тебя. Эльдар…

Он давит мне на плечо заставляя опуститься на пол. Красивое платье синей кляксой стелется у него под ногами.

Я не хочу так больше… Не хочу!!! Ну, пожалуйста, прекратите это! Пожалуйста…

– Начнем с десерта, – Гаджиев сминает пальцами мои губы и расстегивает ширинку.

Ловким движением освобождает член из брюк. Гладит меня ладонью по волосам, как послушную собачонку.

– Сделай мне хорошо, любимая, – урчит эта тварь, проводя свободной рукой по всей длине своего стояка. – Ну же! – давит на затылок и меня снова тошнит.

От его запаха новый липкий ком застревает в горле, я давлюсь им, глаза начинают слезиться.

– Открой ротик, Лайла. Я знаю, ты умеешь сосать. Тебя ведь всему учили, – усмехается он, надавливая головкой на мои губы.

И вместо слез и страха откуда-то из живота поднимается волна злости. Она обжигающим льдом заполняет мои вены и грохочет в висках. Она режет горло и останавливает сердце.

Я больше не дам им так с собой обращаться! Пусть убивает!

Открываю рот, впуская его член глубже. На первом же мужском стоне со всей силы сжимаю зубы в самом чувствительном месте, и жуткий мужской крик становится настоящей музыкой для моего сердца, а на языке чувствуется вкус его крови.

– Сука!!! – истерично орет Эльдар.

Отскакивает от меня, бьет наотмашь по лицу, и моя голова взрывается адской болью. После второго удара я падаю. В глазах начинает темнеть. Где-то на грани слышу, как он снова орет на весь дом и пытается вызвать врача… себе! А меня все глубже утягивает в знакомое марево. Из носа течет теплая струйка крови. Губы тоже разбиты, но разве это важно? Я выиграла время. Сколько его у меня будет? Сколько его будет у Виктора и Равиля, чтобы меня найти? Вдруг успеют? Может я все же могу позволить себе надеяться?

Мой мальчик… мой сынок… Спасибо тебе. Это ты дал мне сил сопротивляться. Всегда давал. Вот и сейчас я смелая не ради себя, ради тебя, мой маленький Амин.

Меня поднимают на руки, куда-то несут. Эльдар больше не орет. Так жаль. Я бы еще послушала.

Мое тельце опускают на мягкий матрас, и я отдаюсь темноте, больше не слыша вокруг ни единого звука. Я лишь вижу в ней родные глаза своего Амина и ловлю шепот Равиля, напоминающий мне о том, что меня любят.

– Лежи, лежи, – меня прижимают к кровати.

Голова болит, глаза не открываются.

– Пить… – хриплю. Ранка на губе болезненно лопается, от вкуса крови меня выворачивает прямо на пол.

– Разве так можно с мужчиной обращаться? – причитает незнакомый голос. – Тебя разве мама не научила?

– С мужчиной нельзя, – отвечаю шепотом. – Эльдар не мужчина.

Она ворчит на незнакомом мне диалекте и молится, снова прикладывая к моему лицу какие-то тряпки с запахом трав, а пить не дает, говорит, пока нельзя.

– Где он? – набравшись сил, решаюсь спросить.

– В больнице всю ночь провел, утром уехал по срочным делам. Молись, чтобы скоро не вернулся, иначе накажет еще сильнее. А ты красивая, но глупая. Жалко тебя.

– Где женщина, что вчера мне помогала?

– Я за нее теперь. Мне велено тебя вылечить и воспитанием твоим заняться, раз родители не смогли. И смотри у меня, без глупостей! – шлепает по бедру ладонью. – Не болтай больше. Всю подушку кровью заляпала, – вздыхает незнакомка. – Спи лучше. Голова болеть не будет.

Глава 22

Равиль

От детского крика уже хочется выть. Амина даже спать уложить толком не получилось. Крупные слезы текут по его щекам.

– К маме… – рыдает малыш.

Александра прижимает его к себе, пробует дать воду. Он отталкивает стакан, бутылочку тоже не берет.

– Иди сюда, – забираю пацана к себе. – Тихо, – прижимаю крепко, шепчу ему в ушко, – тихо, Амин. Мы вернем твою маму, я тебе обещаю. Тихо, – он слушает меня, хватая ртом воздух. – Все хорошо, – продолжаю говорить с ним. – Мы ее заберем. Вы еще увидитесь. Дай мне, – протягиваю руку, Саша вкладывает в нее детскую бутылочку. – Надо попить, Амин, – смотрит на меня своими огромными глазищами. Влажные ресницы слиплись, нижняя губка дрожит. – Как же ты на нее похож, – заставляю себя улыбаться ребенку. – Ты очень похож на свою маму. Вырастешь, все девчонки твои будут, – подмигиваю. – Я научу тебя, как за ними ухаживать. Пей, – сопя заложенным после длительной истерики носом, он все же присасывается к бутылке. Жадно пьет воду.

Хожу с ним по маленькой комнате в общежитии. Он голову к моему плечу прикладывает.

– Поспи. Мы нужны ей сильными. Ты уверена, что справишься с ним? – спрашиваю у удивленной Александры.

– Он чувствует в тебе силу и надежность, – улыбается она. – Я справлюсь, не переживай. Верни нашу девочку домой.

Укладываю мальчишку на кровать. Сажусь рядом с ним и сам дышу через раз. Легкие сводит от запахов, пропитавших эти стены. Здесь все пахнет Лайлой. Ее духами, гелем для душа, шампунем.

Ждем Вика. Он должен быть с минуты на минуту. Всю ночь в дороге. Как только выяснил, что Эльдара нет в их лечебнице, поднял там всех на уши и рванул к нам. Я думаю об этом. Если только на секунду представляю олененка в руках Эльдара, меня начинает рвать на части. Не уберег, не спас… Я должен был быть рядом в тот день, а я выбрал работу! Отпустил ее одну. Она ведь боялась. Мы ей не верили, а моя девочка знала, кто пришел за ней.

Я виноват.

Дверь открывается. Виктор приехал.

– Ты у ее психолога был? – вопрос с порога.

– Был. Ты же говорил, Эльдар в вашей чертовой больничке?! – рычу на него. Амин начинает ворочаться.

– Тихо, парни. Тихо. Сейчас не время для выяснения отношений, – тормозит меня Саша.

Вик кивает головой и выходит в коридор. Выхожу за ним.

– Рав, спецы выяснят, какая сука ему помогла.

– Ты?

– Не моя компетенция. Это внутреннее расследование, но меня будут держать в курсе. Мы с тобой Лайлу будем спасать, я уже получил добро сверху. Только у меня условие.

– Какое?

– Ты подчиняешься приказам вместе со всеми. Все эмоции придется оставить в стороне. Я ее в прошлый раз в такой заднице нашел. И в этот раз найду.

– Ты понимаешь, что он может с ней сделать?! Или уже делает прямо сейчас?! – меня начинает колотить.

Я эмоции всю ночь держал, чтобы еще сильнее не напугать Амина. Сейчас они выплескиваются наружу.

– Понимаю, но мы не думаем об этом, я тебе еще раз повторяю. Мысли об этом тебе не помогут ее вытащить.

– Он сломает ее, Вик! – разворачиваюсь и всаживаю кулак в стену. На пол сыплется старая краска. Кожу содрал до крови, но я боли не чувствую. Своей. Мне кажется, я чувствую ее. Закрываю глаза и опять вижу ее.

– Рав, – Виктор встряхивает меня за плечи, – думаешь, я не понимаю тебя? Эти ублюдки захватили больницу, когда там лежала твоя сестра. Помнишь?! Я думал, что сдохну от страха за нее, но не имел права сдаться. И ты не имеешь, если любишь эту девочку. Ты просто не имеешь никакого права сейчас тонуть в своих эмоциях!

– Ты говорил, что все под контролем, – опускаюсь на корточки, облокотившись спиной о стену.

– Так и было. Я не всесилен. Я не могу предусмотреть всего и заглядывать людям в черепные коробки. Тебе легче от того, что ты во мне виноватого нашел? Тогда держись за это и возьми себя в руки. Сейчас едем в Центр, я сам буду говорить с ее психологом. Потом поедем в контору. Пропуск я тебе уже заказал.

Он протягивает мне руку. Цепляюсь за его ладонь, подтягивает меня, помогая подняться.

– Минуту, – прошу.

– Жду в машине.

Захожу в комнату. Саша стоит у окна, как любила делать Лайла, и у меня опять сердце сжимается до размера грецкого ореха и набухает, больно, судорожно пульсируя.

Подхожу к кровати. Целую Амина в макушку.

– Я верну тебе маму, – обещаю ему, – или сдохну сам. Саша, – достаю пластиковую карту из кошелька. – Не хочу, чтобы он в чем-то нуждался. Дай все, что будет просить. Там достаточно денег. Все, что у меня сейчас есть.

– Я не брошу его, – она понимает, что сейчас мы можем увидеться в последний раз. Эта женщина вообще все всегда правильно понимает. – Поезжай, Равиль.

– Прощай, – киваю ей и выхожу спиной из комнаты.

Уже в коридоре разворачиваюсь, быстрым шагом покидаю общежитие. Бросаю свою машину на местной парковке, сажусь к Виктору.

– Ты с оружием обращаться умеешь? – спрашивает он.

– Да. Меня отец с детства учил.

– Хорошо. Это сильно упрощает нам жизнь. Ствол я тебе найду, но учти, что стрелять в людей, даже если ты их люто ненавидишь, и стрелять в тире по мишеням – далеко не одно и тоже.

– Я не буду в него стрелять. Я эту тварь руками на куски разорву, – скрипнув зубами, закуриваю.

Чувствуя горечь от сигаретного дыма, уже представляю, какой будет на вкус кровь Эльдара Гаджиева.

Завьянов паркуется возле кризисного центра. Выискиваем отечественный автопром психолога Лайлы. На месте она. Вик пытается оставить меня в машине, но мы еще не на поле боя, я не слушаю, иду за ним.

– Ты обещал подчиняться, – напоминает он.

– Я помню.

Поднимаемся с ним по лестнице. Сами внимательно осматриваем углы просто на всякий случай. Нет здесь камер. Одна на входе и та с таким дебильным ракурсом, что ни хрена не видно. Только вход, а то, что Лайлу увел отсюда Эльдар, мы и без камеры знаем. У нас нет ни направления их движения, ни его тачки. Ни хуя пока нет!

Вик без стука толкает дверь кабинета. Психолог испуганно дергается.

– У меня мог быть пациент.

– Добрый день, – Вик игнорирует ее возмущение. Я встаю у двери, чтобы больше никто не вошел. – Мы пришли просто поговорить.

– Я вот ему, – кивает на меня, – уже все сказала. Я ничего не знаю, – женщина садится на стул и нервным движением берет в руки карандаш.

– Подполковник Завьянов Виктор Сергеевич, антитеррористический отдел, – представляется Вик. – Эльдар Гаджиев находится в моей разработке как особо опасный преступник. У него в заложниках находится ваша пациентка – восемнадцатилетняя Гаджиева Лайла. Рассказать вам, что он с ней сделает, если вы нам не поможете?

– Не надо меня пугать, товарищ подполковник, – дергается психолог. Не помогает ей ее специализация контролировать собственные эмоции.

– Ни в коем случае. Вы ведь знаете историю Лайлы. Вы учили ее жить после плена и изнасилования. Сейчас все будет гораздо хуже. Эльдар одержим этой девочкой. Он жесток. Гораздо опаснее своего погибшего отца. Его психика нестабильна. Мне продолжать? – интересуется Виктор.

– Виктор Сергеевич, Равиль, я все понимаю, но правда не могу вам помочь. У меня тоже есть семья.

– У Лайлы остался двухлетний сын. После гибели матери ребенок попадет в детский дом, – продолжает давить Вик.

Я стою и думаю, кто из них психолог. Он тупо ломает перепуганную женщину. Давит на самые чувствительные точки.

– Вы же говорите, он одержим ею…

– Вы не знаете, что такие люди в один прекрасный момент могут не остановиться? У Эльдара сорвет крышу, и мальчик останется сиротой, а он до сих пор боится громких хлопков, думая, что рядом стреляют. Легко ему будет в детском доме?

– Виктор Сергеевич, – она плачет.

– Я уже тридцать пять лет Виктор Сергеевич. Мне нужна информация. Что он говорил, как себя вел, куда пошел потом. Все, что вы можете мне рассказать. С Вашей семьей ничего не случится. Гаджиева и его людей нет в нашем городе.

– Вы можете дать гарантии? Мне нужны гарантии, что моя семья будет в безопасности.

– Тогда мы будем говорить под протокол, и вы будете внесены в дело, как свидетель, а может и потенциальный соучастник похищения, это уже решится в ходе следствия. Если устраивает, собирайтесь, поедем в контору. Потом вас перевезут на специальную квартиру, находящуюся под постоянной охраной, и будут вывозить на допросы под конвоем.

– Не надо под протокол, – сдается она. – Давайте поговорим здесь, – встает и дрожащими пальцами разливает по чашкам холодный чай. Изящный фарфоровый сервиз дребезжит на подносе.

Я прохожу вглубь кабинета, устраиваюсь на диване, пока она собирается с мыслями. Веду взглядом по полу. Сердце опять грохочет, как по рельсам. Тянусь рукой под второй диван, стоящий в угловом стыке с тем, на котором сижу я. Достаю оттуда кольцо – мужскую печатку с квадратным черным камнем и следами засохшей крови в выемках узора по бокам от главного украшения кольца.

Глава 23

Равиль

Спрятав находку в карман, внимательно слушаю разговор психолога Лайлы и Виктора. Выяснить удается не так много, но пока этот ублюдок ждал мою девочку, он разговаривал с кем-то по телефону. Разговаривал на родном языке, но вычленить в этой беседе название населенного пункта ей все же удалось.

Вик смотрит на меня, киваю, закрываю глаза, рисуя в голове карту. Давно я не был в тех краях, вспомнить ничего не удается. Отрицательно качаю головой, давая ему понять, что придется поискать в сети.

Эльдар тронулся немного, но он далеко не дурак. Мне слабо верится, что Лайла там, всего разговора мы ведь узнать не можем.

– Благодарю за сотрудничество, – жмет ее трясущиеся пальцы Виктор.

Интуиция подсказывает мне, что работать эта женщина здесь больше не будет. Не могу винить ее в ее страхе.

Едем с Виком в контору. Открываю карту на мобильном, ищу нужный нам населенный пункт. И меня бесит, что найти его не выходит.

– Это что-то очень маленькое, – сообщаю о результатах Виктору. – Аул в горах скорее всего.

– Я тоже так подумал. Сейчас доберемся, я на своих картах гляну.

– У вас есть какие-то особенные карты? – хмыкнув, убираю телефон в карман и закуриваю, приоткрыв окно.

– У нас много чего есть, – подмигивает Вик. – Мне нужна пара дней, чтобы подготовить группу к выезду. Тебе придется набраться терпения.

Сигарета в моих пальцах ломается.

– Рав, я не могу просто взять и кинуть людей в неизвестность. Мы найдем ее. Получится тронуться с места быстрее, мы обязательно это сделаем.

Молчу, сжав зубы. Мне огромных трудов стоит не представлять себе, что прямо сейчас Гаджиев может делать с моим олененком.

Виктор заводит машину на охраняемую территорию. Иду за ним через проходную по временному пропуску. Нас встречает секретарь, предлагает чай. Вик отказывается, отправляет ее в другой отдел за картами.

– Сядь, – просит Завьянов. – Равиль, сядь, не мечись по кабинету!

Зверем смотрю на него. Мое сердце рвется к Лайле. Я должен ей помочь, а вместо этого сижу и жду непонятно чего! В кармане еще эта чертова печатка. Вероятнее всего Эльдар просто уронил ее, пока издевался над психологом, а я уже навыдумывал кучу тайных замыслов. Вику про нее пока не говорю. Доверяю, просто молчу… Не знаю, почему. Не могу объяснить.

Секретарь его приносит нам свертки с картами. Интересные, исписанные все с маршрутами и точках, которые можно найти только находясь непосредственно на местности.

– А наша девочка вот отсюда, – показывает мне Виктор. – Там семья ее живет. Надо бы наведаться, глянуть.

Согласен с ним полностью.

– Нам вот сюда, смотри. Лайлы там нет, – дает заключение. – В этой точке находилась одна из химических лабораторий Алихана Гаджиева. Понял теперь, откуда я знаю это название. Мои бойцы там все разнесли к херам. И вот теперь мне интересно, с кем и о чем говорил Эльдар, упоминая это место.

– Это поможет нам найти Лайлу?

Мне сейчас абсолютно насрать на их лаборатории!

– Возможно. У нас все равно нет пока других зацепок. Там мы найдем его людей, Рав. И у них очень вежливо попросим указать нам, где находится хозяин, – губы Виктора растягиваются в жесткой ухмылке. – Ты не представляешь, как они меня заебали, – проводит рукой по волосам. – Вычищаю – вычищаю, а они суки, как тараканы из щелей, прут и прут! Пойдем, надо ствол тебе подобрать и посмотреть, чему тебя отец научил.

Пистолет прохладной рукояткой приятно утяжеляет ладонь. Металл со вставками из прочного пластика медленно принимает мое тепло. Перекидываю его из руки в руку примеряясь, прицеливаюсь, перезаряжаю. Отлично. Теперь я не чувствую себя голым в этой войне.

Идем с Виктором в тир. Тут парни стреляют. Инструктор подтягивается, отчитывается о ходе подготовки бойцов. Встаем с подполом к крайней свободной стойке, отделенной щитом от остальных таких же.

– Ноги, живот, голова, – дает инструкцию Виктор, – чем быстрее, тем лучше. Время в бою считается только в секундах, учитывай это.

Дает отмашку. Мишень в полный средний человеческий рост начинает двигаться.

Пристреливаюсь и попадаю один раз из трех.

Мишень меняют. Повторяем. Получается.

– Сразу видно, сын опытного боевика, – беззлобно подкалывает меня Виктор.

Не оценил! Сестра моя вот до сих пор не знает, чем занимался на самом деле наш отец и мы с Виком делаем все, чтобы так оно и оставалось. Элька папу очень любила. Не могу я испортить ее теплые воспоминания о нем.

– Грудь, голова, – следующая команда, но мишень уже движется совсем иначе. Чувствую взгляды парней. Кроме меня никто больше не стреляет.

– Ссука! – психую, не попав в голову.

– Расслабься, – хлопает меня по плечу Вик, давя на кнопку, чтобы мишень подъехала ближе, и я смог рассмотреть, куда попал. – С одного выстрела уложил, молодец. Зачем тратить пулю на труп? – смеется он.

– И то верно, – теперь и я довольно улыбаюсь.

– Саня, я тебе сдаю его. Погоняй еще полчасика по движущимся, потом собери мне всех в спортзале. Там я вас сам погоняю, – кровожадно скалится Вик.

– Ооо, – тянут бойцы, – кранты нам.

Подшучивая друг над другом, уходят, оставляя нас с этим самым Саней вдвоем. С непривычки рука устала после такой интенсивной тренировки. Разминаюсь, сжимаю – разжимаю пальцы.

Идем с инструктором в спортивный зал. Тут уже Вик, голый до пояса, демонстрируя отлично натренированные мышцы, кружит по рингу с парнем выше и крупнее его.

– Ты следующий, – кивает мне и проводит красивый прием.

С виду совершенно неравные по силе и комплекции противники сходятся в мощном поединке с переменным успехом. Виктор чуть быстрее, но если его противнику удается перетянуть контроль на себя, то картинка меняется ровно до той секунды, пока Завьянов не оказывается у него за спиной. Два четких удара, дезориентация и добивание.

– Главное – не тормозить, – тяжело дыша дает заключение Вик, протягивая руку спарринг-партнеру. – Рав, иди сюда. Попробуем.

Снимаю верхнюю часть одежды, тоже обнажаясь до пояса. Я смотрел внимательно за предыдущим боем, постараюсь применить.

Виктор берет меня опытом. Не пытается специально завалить, скорее показывает, где пригнуться, как правильно уйти от удара или превратить себе в плюс подсечку.

Потные оба идем в душ.

– У тебя довольно неплохая подготовка, Рав. Каюсь, я в тебе видел больше бизнесмена.

– Говорю же, это Элька у нас была принцессой. Отец меня многому учил, когда у него было на это время.

– Сейчас отдыхай, я с группой своей переговорю. Вечером у тебя еще одна тренировка. С моими парнями побегаешь, поучишься работать с оружием в городской среде так, чтобы не сдохнуть через пять секунд. Мне же бесполезно уговаривать тебя оставаться в машине во время операций?

– Ты все правильно понимаешь, подполковник. Бесполезно.