Читать книгу "Острый перец на твоих губах"

Глава 24

Лайла

Стою у большого зеркала в комнате, глядя на свое отражение. Белое, летнее платье с кружевом ручной работы по подолу делает его воздушным как облако. Красивое. Ткань не просвечивает, но пропускает воздух и мне не жарко. Темные волосы лежат на плечах блестящими прядями. Мне сделали маникюр, надели на пальцы украшения: колечки с разными узорами и камушками. А на лице все еще красуется синяк и замаскировать его не выходит. Мне и не позволяют. Одна из служанок шепнула, что хозяин запретил.

Голова все еще болит. Хорошо, что отек сошел и глаз открылся. Я думала все, останусь без него, но приставленная ко мне «воспитательница» делала примочки с лечебными горными травами и сегодня уже смогла встать с кровати.

Об этом тут же было доложено Эльдару. Он потребовал, чтобы я спустилась на обед.

Ни разу не зашел, пока мне было плохо. Мне по секрету рассказали, что и его должны были оставить в больнице после нанесенной мной травмы. Он отказался.

– Готова? – спрашивает Джамиля.

Подходит, осматривает меня со всех сторон. Цокает языком на синяк.

– Ну дура же, – вздыхает в очередной раз, прикоснувшись пальцами к моему подбородку. – Не груби мужчине, не перебивай его, не перечь. Он прав! Он знает, как правильно. Не будешь следить за языком, тебя опять накажут. За стол не садись, пока не позовет.

– Может мне в ноги еще ему упасть и прощения попросить? – поджимаю губы.

– Надо будет, – она больно шлепает меня сложенным веером по бедру, – упадешь и попросишь! Марш вниз, – подгоняет меня. – Он ждет. Заодно воздухом подышишь. Бледная вся, хоть в гроб клади. И улыбнись, Лайла.

Поднимаю выше голову, придерживая подол платья «в пол» спускаюсь по лестнице на первый этаж. Смотрю на то самое окно, у которого все случилось, и улыбаюсь. Больно. Разбитая губа еще не зажила. Слизываю с нее выступившую кровь. Прохожу мимо еще одного зеркала, висящего недалеко от выхода во двор. Губы алые стали. На контрасте с белой кожей, белым платьем и черными волосами вид получился жутковатый. Еще и синяк… пусть любуется!

Ступаю на каменную дорожку. Глаза режет от солнца, по голове бьет жарой. В доме от нее спасает климат-контроль, а здесь настоящее пекло. И чего Эльдару приспичило поесть на улице?

Стараюсь ловить тени, обходя дом. Джамиля тихо идет впереди, указывая мне направление.

Выходим к искусственному водоему с фонтаном в центре. От него веет прохладой и брызги от легкого ветерка попадают на платье.

Рядом красивая беседка в едином стиле с особняком Гаджиева, заплетена виноградной лозой. Хозяин этого места сидит, вальяжно раскинув руки по спинке деревянной скамейки и широко расставив ноги в свободных песочных штанах и белой рубашке навыпуск с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами.

С ненавистью смотрю в его темные как ночь глаза. Ненавижу!

Руки сами сжимаются в кулаки, за что я тут же получаю едва заметный шлепок веером от моей надзирательницы.

Эльдар рассматривает дело рук своих, отпечатавшееся на моем лице. Замирает взглядом на окровавленных губах. Встает. Медленно идет ко мне, хватает за волосы, задирая выше голову. Высунув язык, слизывает кровь с моих губ. Закрывает глаза, получая от этого свое извращенное удовольствие, а меня тошнит! Тошнит, потому что я опять чувствую во рту его вкус. Он давит на мои губы языком, требуя впустить его в рот. Сильнее сжимает волосы. Больно… Рот приоткрывается от стона, и Гаджиев завладевает им, стараясь доказать мне свою власть и силу.

Дышу носом. Сейчас вывернет. О. Аллах, он же опять взбесится!

Отстраняется, смотрит мне в глаза. Не отвожу взгляд. Стойко выдерживаю этот вызов, погасив приступ отвращения.

– Ты получила отсрочку всего на несколько дней, – сообщает он, делая пару шагов назад. – Повезло, что у меня хорошая реакция, – ухмыляется. – А тебе, моя бабочка, придется отработать то, что ты сделала.

Несколько дней…. А можно точнее? Сколько у меня есть?

Несколько дней – это в любом случае хорошо, даже если их мало. Это лучше, чем ничего.

– Как только я залечу раны, мы продолжим ровно с того места, где остановились. Я залью спермой твой непокорный рот, а потом буду брать тебя всю ночь жестко, сладко. Ты будешь кричать подо мной, пока не охрипнешь. Мой папочка вряд ли был способен так тебя трахнуть. Я покажу тебе разницу между нами.

– Не боишься? – во мне просыпается злость.

– Молчи! – тут же получаю от Джамили.

– Пошла вон! – орет на нее Эльдар.

Женщина замолкает, опускает голову вниз и отходит спиной вперед.

– Чего мне бояться, Лайла? Ты ведь умная девочка, ты не станешь делать глупости во второй раз.

– А твоя надзирательница говорит, что я дура, – улыбаюсь.

Самоубийца! Зачем дразнить зверя, если он хозяин твоей клетки?

Ничего не могу с собой поделать. Я очень хорошо представляю, как будет то, что он описал. Я знаю…

– Надо наказать ее за то, что плохо тебя воспитывает. Мое слово – закон для тебя. Будет все, как я сказал. А если ты еще раз посмеешь выкинуть что-то подобное, я превращу твою жизнь в Ад, и ты будешь умолять меня, чтобы я трахал тебя в рот и брал в свою постель. Ты станешь послушной, Лайла. Пока я даю тебе возможность пройти этот путь безболезненно и смириться с тем, что ты всегда принадлежала мне, даже когда была замужем за моим отцом. А сейчас закон на моей стороне. Я забрал тебя, потому что имею право. Садись и ешь. Джамиля жалуется, что ты отказываешься от еды.

Берет за руку. Улыбается. Пальцы у меня дрожат. Я не могу этого скрыть. Я боюсь этого ублюдка. Боюсь до колик в животе, до тошноты, до ватных ног и спазмов в горле. Поесть с ним – это не самое страшное. Можно попробовать.

Он садится напротив и смотрит, как я пытаюсь удержать в руках вилку.

– Дай сюда, – забирает. Накалывает на нее кусочек томленого с овощами и местными специями мяса. Подносит ко рту. Открываю.

Губы жжет острым перцем, а в голове вспышкой возникает воспоминание о необычном вине, что мы пили с Равилем у Виктора вот так же в беседке. И он целовал меня в эти острые губы, признаваясь в любви. Сейчас к ним пытается прикоснуться Эльдар. Я уворачиваюсь от поцелуя. Не хочу портить это впечатление. Острый перец на моих губах – это только для Равиля. Это наше с ним интимное и я не хочу впускать Эльдара в это.

– Ешь! – зло швыряет вилку.

И я стараюсь, чтобы ему больше не пришлось меня кормить. Проглатываю мясо, крупно нарезанную морковь, теплые дольки томата. Это вкусно. Правда вкусно. Повар не виноват, что его хозяин сволочь и я благодарна человеку, что готовил этот обед, за нотку удовольствия, хоть и смешанного с нервотрепкой.

– Сегодня ты придешь ко мне. Джамиля проводит тебя. Будешь спать в моей кровати рядом со мной.

– А если нет? – сжимаю в кулаке вилку. Воткнуть бы ему ее в глаз!

– Тебе не понравится, – жестко ухмыляется Гаджиев.

Глава 25

Равиль

– Поешь, – передо мной появляется тарелка с мясной кашей. – Армия, – ржет Вик над моей реакцией. – Зато сытно. После такой интенсивной тренировки надо обязательно есть. Давай, Рав, через не хочу.

– Да не лезет в меня! – морщась, отодвигаю от себя серую массу.

– Ни в кого не лезет, но все жрут. И ты давай. Че я тебя уговариваю, как маленького?

Садится напротив и берется за ложку. Это была крайняя тренировка перед выездом. Виктор загонял всех нещадно. Еле доползли до душа и вот пришли в столовую. Мужики сопят и гремят ложками. Через час отбой. Подъем в четыре утра, в пять выезд.

Никогда не видел эту систему изнутри. Не хотел бы я в нее попасть. Это адская машина и людей сюда отбирали не с улицы. Все мужики в отряде боевые, со званиями, с опытом. Прекрасно понимают ради чего они здесь. Как сказал один из них: «А мы не за зарплату, мы идейные. Без идеи ты здесь быстро сдохнешь. Надо понимать, за что и ради кого ты берешь в руки ствол и идешь убивать. Я вот за свою семью. Чтобы моя дочка никогда не попала в руки такого ублюдка, как Гаджиев»

Я на них совсем иначе теперь смотрю. Сознание кардинально меняется. Я тоже знаю, ради чего пойду убивать. У меня тоже семья. Моя Лайла, мой Амин, младшая сестренка Элька, которая тоже чуть не попала в эту мясорубку.

И я жру эту чертову кашу, с благодарностью глядя на Виктора. Если бы не он, я не знаю, что было бы в том числе и с моей жизнью. Тот случай, когда человека уважаешь безоговорочно, по умолчанию.

Каша оказалась очень даже ничего. Под странные размышления залетела на «ура».

Идем с ним курить, а дым застревает в легких. Не лезет. Завьянов снова надо мной смеется.

– Это тоже нормально, организму не надо этой дряни, а психология требует, вот и курим, идиоты, – чиркает зажигалкой и тоже сначала давится дымом. – У меня в кабинете коньяк остался. Могу налить, чтобы ты поспать смог, – предлагает он.

– Не надо. Так попробую. Упаду на улице, ты не против?

– Да ради бога, – машет сигаретой в воздухе.

– Как думаешь, эта тварь уже… – не договариваю. Застревает поперек горла с очередной затяжкой.

– Я не думаю об этом, Рав. Опасно. Иди поспи, я подниму.

Расходимся. Он в казарму, я на лавку под открытым небом. Вытягиваюсь по ней, закладываю руки под голову и считаю звезды. Мы целовались с ней под этими звездами…

Поднимается легкий, теплый ветер. Стягиваю с себя футболку, кладу ее под голову и закрываю глаза. Считаю до сотни, потом еще, замедляю дыхание. Получается уснуть.

– Подъем, – Вик толкает в плечо. Сажусь на скамейке, протираю глаза. Парни грузятся уже. Одеваюсь, иду помогать.

Виктор строит свою группу, дает инструкции в дорогу, рассаживаемся по машинам и пьем кофе из термосов, чтобы окончательно проснуться.

Ехать далеко.

После обеда в жару народ начинает понемногу вырубаться. Пока можно. До опасной зоны еще не добрались.

Парни менялись за рулем, чтобы мы быстрее добрались до точки. Двадцать часов нескончаемой дороги и мы на месте. Виктор оставляет нас у КПП то ли военной части, то ли просто какой-то базы, уходит, предъявляет документы, связывается с кем-то с поста и нас пропускают на территорию.

Ужин застал нас в час ночи следующих суток. Так что мы быстро закидываем в себя еду и идем на очередной инструктаж.

– Напоминаю, никакой самодеятельности. Корнилов, – зовет одного из бойцов. – еще раз напомни всем, что там, где расположено, в этой чертовой лаборатории.

На карту вешается схема помещения, и Корнилов показывает точки входа – выхода. Двери, окна. Где могут стоять боевики, где их снимали в прошлый раз.

– И крыша! – рявкает Вик. – Мать, вашу! Следить за крышей! В прошлый раз снайпера чуть не проебали! Вот здесь, – показывает нишу, – отличное место для него. Снизу не снять. Только подниматься. Двое сразу туда, остальные внутрь. Я понимаю, что мы с колес, парни, но у нас времени нет. У нас псих и заложница, которых еще надо найти. Не забываем! Погнали.

Три часа ночи. Самое сонное время. Тишина вокруг. Мы бросили машины под прикрытием гор, а дальше пешком. Слышно только дыхание и хруст камушков под берцами.

Корнилов сейчас главный. Он дает команды знаками, бойцы начинают распределяться по территории вокруг здания.

Свет горит внутри. Видно, что там есть люди.

«На крыше чисто» – отчитываются в наушнике.

«Входим» – звучит команда.

Слаженно выносим с Завьяновым двоих на входе. Он одобрительно кивает мне. Секунда. Выстрел. Прижимаюсь к стене. Наклоняюсь, уходя от прямого удара автоматом в лицо. Завязывается потасовка. Примерно моя весовая, опыта больше. Выдергиваю нож у него из ножен на штанине, рукояткой бью точно в висок. Отрубается.

«Добивай» – командует Виктор.

Выстрелом в голову убираю ублюдка.

«Чисто. Закончили» – сообщает Корнилов.

Молниеносно, но мне с непривычки кажется, что прошла пара часов. В помещении пахнет кровью и порохом. Тела стаскивают в один угол. Меня начинает мутить.

– Поздравляю с боевым крещением, – хлопает по плечу кто-то из бойцов.

– Выйди, подыши, – советует другой.

Выхожу и меня выворачивает. Черт! В ушах еще стоят звуки пальбы, хрипы, крики. А мы только начали.

Глотнув свежего воздуха, возвращаюсь к мужикам.

– Иди сюда, – кричит мне Виктор, – покажу, чем промышляют.

Прохожу в самую дальнюю комнату, там лестница в подвал. Спускаемся с Виктором. На коленях стоят два типа. Руки связаны, взгляды волчьи.

– Ну мы же здесь все почистили, – вздыхает Виктор. – Откуда у вас столько бабок на оборудование?! – всаживает одному из них кулак в рожу. Голова дергается, из носа течет кровь. – Я вопрос задал! – рявкает Завьянов. – Давно вы сюда вернулись?

– Три месяца. Откуда бабки, не знаем. Нас привезли, велели восстановить работу над препаратами. Мы восстановили.

– Где лаборанты?

– Ночь же, – усмехается боевик, сплевывая кровь Виктору под ноги.

– И как я мог забыть? – издевается наш подпол. – Где держат лаборантов?

– Так я тебе и сказал, – получает усмешку в ответ.

– Да я так и понял, – разводит руками Вик, забирает автомат у своего бойца и бьет прикладом под дых этого урода. Он с хрипом сгибается пополам. Кашляет. – Вот за это я очень люблю свою работу, – продолжает измываться Завьянов. – Может ты мне расскажешь? – садится на корточках перед вторым пленным. – Я же не кабинетный подпол, я вас убивать пришел, но со мной можно договориться. Ты подумай, а я покурю пока. Этого убрать, – пинает тело, все еще валяющееся согнувшись пополам. – И пусть рядом с товарищем остывает, чтоб тому думалось лучше.

Выхожу за ним из подвала.

– Скажет?

– Мы нашли уже, – довольно скалится Вик. – Приведут сейчас.

Закуривая, удивленно смотрю на него.

– А нахуя? – киваю головой в сторону лестницы.

– Нам же надо узнать, где может быть Эльдар? Просто так тебе здесь никто ничего не выложит, а если поломать чуть-чуть, то можно. Следи за цепочкой: он сдает лаборантов, они штатские, дают нам еще информацию. Мы его отпускаем, свои убивают за длинный язык и его, и всю его семью, причем в обратном порядке. Но он же хочет жить и семью он свою любит, потому начал говорить. И тут можно торговаться. Он мне инфу про Эльдара, я его отсюда вывожу в часть. Там он выживет, но язык ему еще немножко развяжут. А если он мне даже про лаборантов не расскажет, то нет смысла говорить про Эльдара. Быстрее грохнуть и найти другого.

– А если не найдем?

– Найдем, – заверяет он. – Отпустило тебя?

– Да, нормально. В ахуе просто немного.

– Это лечится временем. Пошли, узнаем, готов он с нами еще немного пообщаться или нет.

Готов. Все время косясь на труп рядом с собой, он выложил нам информацию про место, где держат сотрудников лаборатории. Сюда уже вызвали машину из части. Их сейчас заберут и будут уже там сами разбираться. У нас другая задача.

– Гаджиев был?

– Был, – часто кивает мужик.

– Куда уехал?

– Не знаю. Мамой клянусь, не знаю. Приехал с невестой. Красивая, молодая.

Меня аж передергивает всего от этих слов. Невеста. Да я яйца ему с корнем вырву за свою Лайлу!

– Проверил, как началась работа. Озвучил сроки и все. Нам ничего больше не говорили. Информацию о том, кто будет забирать партию препаратов, узнают всегда перед самым приездом курьера.

– Это я и без тебя знаю, – устало сжимает переносицу Виктор. – Где еще успели открыть лаборатории? Мне маршрут нужен, – тянет руку, ему подают планшет с картой.

Пленный боевик грязными дрожащими пальцами показывает точки.

– А вот здесь что? – спрашивает Виктор, показывая на еще одно место на карте.

– Старый город. Там мирные жители, семьи, дети.

– Твои?

– И мои. Да, мои там. Не трогай их, я же все сказал, – умоляет мужик.

– Я детей не убиваю. Уводите, – отдает его своим бойцам.

– Нам сюда, – снова показывает мне на непонятную точку.

– Я даже не слышал ничего об этом месте, – внимательно изучаю маршрут. – Думаешь, он там?

– Практически уверен. Место удобное. До любой лаборатории близко. Разветвление маршрутов до больших городов и горы, чтоб их. Чертовы горы.

Глава 26

Лайла

Встаю с первыми лучами солнца, попадающими в большое окно его спальни. Я так и не смогла уснуть даже на минуточку. Пролежала, глядя в одну точку и боясь пошевелиться, чтобы даже случайно не спровоцировать лишнее прикосновение к себе. Эльдар и так лежал слишком близко, уложив на меня свою тяжелую руку. Сквозь тонкую ткань длинной ночной сорочки моя кожа пропиталась его запахом. Или мне уже кажется? Здесь все пахнет им. Чужой, агрессивный запах липнет, как лента от мух. Он везде. На волосах, руках, даже на полупрозрачном халатике, который я накидываю сверху, чтобы хоть как-то прикрыть руки и плечи.

Мне все равно кажется, что я голая. Ищу, во что бы еще завернуться.

На пуфике у кровати лежит аккуратно сложенное в несколько слоев покрывало. Заворачиваюсь в него, как в плед, и выхожу на балкон.

Резные белые перила заплетены зеленой лозой и живыми цветами. Солнце над маленьким старым городом встает все выше. Сейчас на улице довольно прохладно, а уже через пару часов начнется жара.

Глубоко вдыхаю чистый воздух и смотрю вдаль. Отсюда хорошо просматривается местность до самого края жилого массива. Дальше идут небольшие домики барачного типа и дорога на свободу, которой у меня больше нет.

Его руки упираются в перила с двух сторон от меня. Замираю, снова боясь пошевелиться.

– Почему ты ушла из постели? – спрашивает Эльдар, прикасаясь губами к моим волосам.

– Нельзя было? – спрашиваю, не оборачиваясь.

– В пределах этой комнаты можно. Ты будешь теперь жить здесь, со мной, постоянно, – заявляет он. – Распорядись, чтобы приготовили завтрак и собирайся. Мы уедем до вечера.

– Мне обязательно ехать?

– Если я сказал «мы», значит обязательно!

Только этого мне не хватало. Провести в его компании целый день!

Пока он ест, меня одевает Джамиля. Платье сегодня бирюзовое, с вышивкой и мелким жемчугом на рукавах. К нему удобные туфельки и газовый белый платок на голову, как дополнение образа.

– Кукла, – грубоватый комплимент от женщины.

Синяк только портит картину, но Эльдар дал добро замаскировать его, раз мы едем по его важным делам и меня красят. Сама же я «никчемная» и «криворукая» по словам моей воспитательницы.

Спускаюсь на первый этаж. Гаджиев с перекошенным от злости лицом мечется по гостиной и орет в трубку отборным матом.

– Я приеду сейчас! Сказал, приеду. Все!

Смотрит на меня. Взгляд у него темный, как сама ночь, и опять немного безумный. Становится страшно. Чувствую себя мышкой перед огромным котом. Он мой страх чувствует отлично.

– Правильно, что боишься, – жестко хмыкает. – Страх заставляет людей подчиняться. Наши планы меняются, Лайла. Ты остаёшься дома.

Ему снова звонят. Я позволяю себе выдохнуть. Стою на месте, вслушиваясь в разговор.

– Я этому подполковнику сам голову отрежу! – рычит Эльдар. – Ищите его!

И мое раненое сердечко бабочкой начинает трепыхаться в груди. Ему там становится тесно. Прижимаю кулак к груди, чтобы удержать. Они идут за мной. Идут! Опасная надежда теплом расходится по венам, сосредотачивается в животе, щекочется там.

– Что ты улыбаешься как умалишенная? – меня в реальность возвращает Джамиля. – У мужа проблемы, а она улыбается. Точно глупая!

– Он мне не муж, – напоминаю ей.

– А кто он тебе? – усмехается эта неприятная женщина. – Муж и есть, все остальное формальности. Платок снять можешь. Платье оставь, он просил. Сказал, вернется, снимет сам. Танцевать умеешь?

– Нет.

– Плохо. Он пока не может получить с тобой телесное удовольствие, но мужская природа его никуда не делась. Хорошо подумай, как будешь ублажать эту природу вечером.

– Это тоже его желание? – зло смотрю на нее.

– Ты глянь на нее! – вскидывает руками. – Не мое же! Иди поешь, – подталкивает меня в сторону кухни.

Поесть надо через «не могу» и «не хочу». Напоминаю себе, что повар не виноват в моих проблемах с Эльдаром, а без сил я не смогу сопротивляться.

Меня кормят молочной кашей с фруктами. На десерт домашнее печенье с изюмом и травяной чай.

Искренне поблагодарив повара, сбегаю от своей надзирательницы. Дом огромный. Мне удается затеряться в нем на некоторое время. Толкаю разные двери. И зачем ему столько комнат? Они все роскошны, но пусты.

Мне попадается одна, дверь которой не открывается. Дергаю несколько раз ручку. Бесполезно. Я бы открыла замок, будь у меня шпилька, но ничего такого нет.

Если закрыто, значит там что-то ценное для Гаджиева и у меня появляется цель – попасть туда до его возвращения.

В своей комнате переворачиваю на кровать большую шкатулку с украшениями. Распределяю их ладонями по покрывалу и ищу что-то острое и тонкое, чем смогу вскрыть замок.

– Вот ты где! – меня находит Джамиля. – Что за бардак устроила, негодная девчонка? – и начинает собирать все с кровати. Я успеваю стянуть заколку, прячу ее в рукав. – Тебе десять? – ругается она. – Почему я должна бегать за тобой по всему дому? Уже хотела охрану поднимать. Я учителя тебе нашла. Она скоро придет и позанимается с тобой танцами, чтобы ты вечером порадовала Эльдара.

– А если я не хочу?

– В зеркало на себя посмотри и желание сразу появится, – заявляет она.

Ладно, танцы – это ведь не так страшно, правда? Секс с Гаджиевым – страшно, а танцы можно пережить. Тем более за мной идут. Пожалуйста, пусть это будет тот подполковник. Если это Виктор, значит Равиль с ним. Они точно придут! Я могу скоро увидеть сына…

– Чего глаза на мокром месте? – замечает Джамиля. – Не тронет он тебя больше, если будешь вести себя нормально.

К нам в комнату стучатся, сообщают, что пришла преподавательница по танцам. Джамиля приглашает ее ко мне в комнату. Молодая, красивая женщина принесла с собой яркий платок с пайетками. Повязала его мне на бедра поверх платья. Включила музыку на портативной колонке и начала урок.

Алихану не нужно было, чтобы я танцевала. Я и не умею. Своему погибшему мужу я была нужна для других утех, а Эльдар не может. Эта мысль заставляет меня улыбаться, как и воспоминание о его перекошенном от боли лице.

В зеркальном отражении немного неуклюже под музыку двигается девушка. Она не похожа на прежнюю меня. Это кто-то совсем другой…

– Молодец, – кивает преподаватель. – Можно закончить. Главное, улыбайся и смотри ему в глаза. Мужчина должен чувствовать, что ты танцуешь только для него, тогда даже если ошибешься, он не заметит. Костюм вот здесь, – показывает на пакет. – Я тебе оставлю. Джамиля потом вернет.

– Спасибо, – вежливо благодарю ее за работу.

Принимаю душ и меняю платье. Моя надзирательница недовольно поджимает губы. Не доходит до нее, что Эльдар к вечеру забудет, как выглядел этот кусок ткани. Я выбираю другое, гораздо практичнее, и снова ухожу на экскурсию по дому, в этот раз предупредив Джамилю, чтобы не искала. Куда я денусь отсюда? Бежать некуда.

Спрятав в рукаве заколку, специально брожу некоторое время по другим комнатам и только убедившись, что за мной не следят, иду к запертой двери. Все время оглядываясь, ковыряюсь в замке.

– Пожалуйста, откройся, – шепчу ему.

Щелчок.

– Да! Заклинание сработало! – довольно подпрыгнув, быстро захожу внутрь и плотно прикрываю за собой дверь.

Это кабинет. Ммм… Как же я удачно зашла.

Шторы задернуты, массивный письменный стол завален бумагами. На нем стоит стационарный компьютер. Интернет? Наверняка тоже есть.

Никогда не думала, что буду так радоваться компьютеру. Я в них плохо разбираюсь, но, если бы получилось отправить Равилю сообщение. Я знаю одну программу, он мне показывал. Ей можно пользоваться и с телефона, и компьютера.

Нажимаю на кнопку. Техника с тихим воем заводится. Загорается экран монитора. Нажимаю на клавишу «энтр».

– Пароль! Ну конечно! Точно глупая. Конечно, здесь есть пароль!

Какой он может быть?

Вспоминаю день рождения Эльдара, его отца. Не подходит. Мой тоже не подходит, а больше вариантов у меня нет.

Бросаю. Это занимает слишком много времени. Меня сейчас уже опять начнут искать и попадаться здесь ни в коем случае нельзя.

Просматриваю бумаги, лежащие на столе. Какие-то договора и странные распечатки с непонятными формулами и схемами. Внизу все пояснения написаны на английском языке. Я беру несколько и тщательно прячу под платье.

Пока не знаю, зачем мне все это, я ведь даже не понимаю, что там написано. Мне кажется, там нечто важное.

Пора уходить.

Дышу глубже, чтобы не дрожать. Еще раз грустно смотрю на компьютер. Так не хочется бросать здесь этот шанс связаться с большим миром, но я пока не могу в него забраться.

Как же я жалею, что у меня не было возможности учиться! Сейчас бы…

А что сейчас? Взломала бы компьютер?

Посмеявшись, сама над собой, тихо подхожу к двери. Прислушиваюсь. Вроде никого.

Очень осторожно приоткрываю ее, выглядываю в коридор. Точно никого!

Выскакиваю из кабинета.

«Ты забыл его закрыть, Эльдар» – бормочу себе под нос, быстрым шагом удаляясь из этой части дома. – «А меня там вообще не было» – забегаю в свою комнату. Она пустая уже. Все перенесли в его спальню. Тем лучше!

Достаю из-под платья бумаги, прячу их под матрас…

– Вот почему я опять должна тебя искать?! – входит Джамиля. – Ты больше не живешь здесь. Иди в комнату мужа.

– Он мне не муж! – опять огрызаюсь. Достала!