Текст книги "Расскажите, тоненькая бортпроводница (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rasskazhite-tonenkaya-bortprovodnica-sbornik-116771.jpg)
Автор книги: Елена Федорова
Жанр: Поэзия, Поэзия и Драматургия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Выносливых, красивых, быстроногих жеребцов увидели бедуины и решили приручить. Так появилась порода арабских скакунов способных выдерживать дальние переходы по пустыне и участвовать в стремительных военных набегах, – Таинственным тоном поведал Макс.
Потом выносливыми красавцами заинтересовались англичане. Три арабских жеребца, привезенных в Англию в XVII–XVIII веках, и стали родоначальниками всех лошадей английской, чистокровной верховой породы! – Макс поднял вверх указательный палец и, хитро прищурившись, спросил:
– А знаете ли вы, что лошади арабской породы отличаются от простых лошадей настолько же, насколько сказочные принцы и принцессы, от простолюдинов?! – И, не дождавшись ответа, продолжил: – шея у скакунов тонкая и длинная, словно их скрестили с лохнесским чудовищем, а широкоскулые лошадиные морды так сильно сужаются к пасти, что лошади могут пить воду даже из чайной чашки.
Во время движения арабские скакуны высоко задирают хвосты и по-лебединому изгибают тонкие шеи, с гордо поднятыми точеными головами. Поступь у них такая элегантная, словно они летят по воздуху. Кажется, что мерно поднимающаяся и опускающаяся под тобой спина принадлежит не лошади, а огромной птице, летящей над миром. И, если расслабиться, то можно «пить ветер» вместе со скакуном.
Недаром лошадей арабской породы в легендах называют «пьющими ветер»! Благодаря мощной трахее и «горделивой осанке», скакуны легко вдыхают воздух, поэтому-то и создается впечатление, что они «пьют ветер». У арабских жеребцов должны быть сильные ноги, тренированные мускулы и короткие кости. Рост же лошади мало влияет на ее силу.
Возьмите, к примеру, нашего арабского жеребца Горацио. Им невозможно не любоваться. Как грациозны его движения, когда он пробегает неспешной рысцой по свежевзрыхленной дорожке ипподрома. А, когда он начинает крутиться вокруг своей оси, неподвижно зафиксировав на месте одну ногу, то становится похожим на балерину, танцующую фуэте. Потом, повинуясь каким-то непонятным приказам, Горацио начинает скакать по замысловатым кривым, или вдруг замирает, зарыв передние копыта в землю.
Девчонки были полностью согласны с Максом, потому что каждое утро восхищались замысловатыми фуэте, которые совершал Горацио. Казалось, что конь самостоятельно разучивает танец, а люди нужны ему, в качестве зрителей.
– Браво! – кричали девчонки.
Горацио замирал на миг, а потом начинал крутиться на месте или мчался галопом по замысловатым спиралям, продолжая разучивать свой танец.
Но если необыкновенный танцевальный марафон могли наблюдать все желающие, то увидеть рождение жеребенка, предоставлялось не каждому. Лошади обычно жеребятся по ночам и часто роды не начинаются до тех пор, пока кобыла не останется в полном одиночестве. Поэтому перед родами кобылы Дарины в конюшне был установлен специальный монитор, на котором можно было видеть все происходящее.
Макс разрешил девчонкам быть поблизости и наблюдать вместе с ним, когда начнутся роды. Минуты ожидания тянулись неимоверно долго. Все сидели молча, уставившись в экран. Вдруг из-под хвоста кобылы показалось обтянутое пленкой копытце. Кобыла – Дарима – сделала шаг, копытце вздрогнуло, и наружу вывалилась тонкая передняя ножка. В конюшне поднялась суматоха. Если Дарима не разродится за двадцать минут, то и она и жеребенок могут погибнуть. Макс и еще несколько человек бросились помогать кобыле. А девчонки молча сидели в комнате и не могли оторвать глаз от монитора.
Наконец-то раздался хлюпающий звук, и маленькое живое существо соскользнуло в объятия Макса. Макс аккуратно опустил жеребенка на пол и замер. Жеребенок несколько минут лежал без движения, словно адаптируясь к новым условиям, а потом без труда поднялся и, пошатываясь, сделал несколько неуверенных шагов.
– Смотри, он похож на большую лошадь, но только зачем-то поставленную на ходули, – прошептала Ира, вытирая слезы умиления и радости.
– Подумать только, спустя несколько месяцев ноги будут служить ему не хуже крыльев, и он научиться пить ветер, – сжимая Ирину руку, отозвалась Оля.
Появление маленького, трогательного жеребенка Нуно стало важным событием в жизни девчонок. Они повзрослели. И обе, как-то вдруг поняли, что дарить радость другим – это очень здорово. Это даже намного приятнее, чем ждать подарков для себя.
Девчонки перестали по утрам кричать во все горло. Они теперь разговаривали спокойными, тихими голосами. А для сморщенного, старческого лица, которое неизменно появлялось из окна, девчонки приносили яблоки, конфеты, баранки. Лицо недоуменно морщилось, потом молча высовывалась из окна старая дырявая авоська на веревочке. Авоська, нервно подрагивая, медленно опускалась вниз, а потом молниеносно взмывала вверх. Лицо издавало радостный возглас: «Э-эх!» – и исчезало за грязными стеклами.
Жизнь шла размеренно и привычно, словно трамвай по рельсам. Ранний подъем, шестичасовой рабочий день в лаборатории института Гидропроект, вечерние прогулки по Москве, сон, подъем…
Осень началась как-то вдруг. За одну ночь пожелтели все деревья на Беговой. Ветер срывал золотую листву и швырял под ноги прохожим. На трамвайных путях появились надписи: «Осторожно, листопад!»
Оля с Ирой стучали каблучками по тротуару и нараспев декламировали стихи:
Осень сыплет нам с тобою золото под ноги,
Разноцветным покрывалом устланы дороги,
В тонкой нити паутины солнца луч сверкает,
И от музыки нездешней сердце замирает.
Девчонки спешили в конюшню к своему любимцу – Нуно, который стал совсем большим красивым жеребцом. В нем не было уже ничего от смешного головастика на ходулях. Но все равно, глядя на Нуно, Оленька вспоминала ночь его рождения, и трогательный восторг разливался по всем клеточкам ее тела.
Однажды утром Макс заговорщическим тоном сообщил девчонкам:
– А у нас пополнение. Полюбуйтесь скорее – это Чезаре – редчайший андалузский жеребец.
Эффектный светлой масти конь с сильной мускулистой шеей глянул на девчонок своими темными выразительными глазами и тряхнул головой.
– Ах, какой же ты красавец, Чезаре! – восхищенно выдохнула Оля.
А Макс обнял девчонок за плечи и поведал о том, что латинский стиль выездки появился в тысяча пятисотых годах на юге Европы. Корни Латинской школы уходят в крито-микенскую цивилизацию к древним римлянам, берберам и неаполитанцам, хранившим свои методы подготовки боевых лошадей в строжайшем секрете. Позднее латинскую школу выездки переняли французские аристократы, готовившие эффектные конные представления для балов. Именно они заметили, что Латинская школа – это, скорее, конный балет. Хотя изначально лошадей и всадников готовили для сражений с неповоротливыми тяжело вооруженными рыцарями.
Основная же особенность лошадей Латинской школы в том, что центр тяжести животного смещен на задние ноги. Это дает дополнительную свободу передним ногам и корпусу лошади, позволяя всаднику без видимых усилий менять аллюры и выполнять сложные маневры.
Лошади, обученные по латинской школе, способны выполнять почти все элементы высшей школы на вожжах, то есть когда человек не сидит верхом, а идет рядом или позади, держа поводья. Со стороны кажется, что лошадь сама танцует под музыку, исполняя сложные пиаффе, пассажи и прыжки, – закончил свой рассказ Макс.
Позади кто-то громко захлопал в ладоши. Максим резко обернулся и с радостным криком: «Александр!» бросился сжимать в объятиях высокого, крепко сложенного юношу.
Девчонки принялись внимательно разглядывать того, кого назвали Александром. Загорелое широкоскулое лицо обрамляли темно-русые, аккуратно подстриженные волнистые волосы. В больших карих глазах светились озорные огоньки. Темным пушистым бровям и длинным ресницам могла позавидовать любая модница. Нос у Александра был прямой со слегка расширенными ноздрями, губы пухлыми ярко-красными, словно их подкрасили.
А вот темно-коричневый кримпленовый костюм Александра, сшитый, наверное, при царе Горохе, вызвал у девчонок приступ смеха.
– У него и ботинки клоунские, – хихикнула Ирина.
Александр повернулся к смеющимся девчонкам и строго проговорил:
– Ну и что из того?
Оля почувствовала, что лишилась точки опоры, земля ушла у нее из-под ног. Два шага, разделяющие их с Александром, она прошла по воздуху. Прошла, чтобы дотронуться до его руки и сказать, глядя в его огромные карие глаза:
– Вы скоро станете моим мужем!
– Что? – переспросил Александр, удивленно подняв брови.
– Вы бу-де-те мо-им му-же-м! – повторила Оля чуть громче.
Александр расхохотался. Лицо Макса то же расплылось в улыбке. А Ира, сильно дернув Олю за рук, зашипела:
– Ты что, Ольга, рехнулась? Он же бродяга, первый встречный, а ты сразу…
– Милая девушка, – все еще продолжая смеяться, проговорил Александр, – вы на себя в зеркало смотрели?
– И не один раз, – ответила Оля, ничуть не смутившись. Она смотрела в его карие смеющиеся глаза и видела в них свое отражение. Маленькая, худенькая с двумя тонкими косичками. Самая обыкновенная девчонка, каких миллионы.
– Значит, вы плохо на себя смотрели, – Александр сощурил свои большие глаза, и Оля увидела, как ее отражение стало похоже на булавочную головку.
– В вас, милая девушка, нет ничего особенного. Вы – обычная серенькая мышка…
– Нет! – возразила Оля. – Я – Золушка! Или гадкий утенок, если хотите, который…
– Мне не интересно, понимаете? – Александр стал серьезным.
– Нет, не понимаю, – ответила Оля, продолжая смотреть в его глаза.
– Вы мне не нравитесь. Совсем не нравитесь. Мало того, вы у меня вызываете неприязнь. Я все понятно объяснил? – она отрицательно помотала головой.
Александр рассердился не на шутку. Время, которое он собирался провести с Максом, приходилось тратить на какую-то безумную девчонку.
– Девушка, вы несете бред, на который я не желаю тратить свое драгоценное время. Прощайте.
Александр повернулся, собираясь уйти. Но Оля тронула его за рукав и, улыбнувшись, спокойно проговорила:
– Знаете что, Александр, я вам докажу, что внешность – это не самое главное человеческое достоинство. Главное – это душа. Поверьте, я не собираюсь проситься к вам в постель, я просто думала, что нам есть о чем сказать друг другу.
– Нам? – Александр резко развернулся. – Да я вас вижу в первый и, надеюсь, в последний раз, милочка…
– Вы меня уже видели там, на лестнице, – улыбнулась Оля.
– На какой лестнице? – опешил Александр.
– Мы шли с вами по темной лестнице вверх. Вы прижимали мою руку к своему боку… – чуть прикрыв глаза, проговорила Оля.
– Может, вы еще скажете, что беременны от моего взгляда?
– Пока нет, – улыбнулась она. – Но у нас с вами обязательно будут дети.
– Ну, хорошо. Пусть будет по-вашему. Но знаете ли вы, милочка, что я дал себе слово жениться только на… – Александр начал на ходу придумывать профессию своей будущей жены. Ему хотелось выбрать что-нибудь такое, чтобы эта навязчивая девчонка замолчала раз и навсегда. Но в голове вертелись только Французская да Английская королевы, а в старом папином костюме он себя королем не чувствовал, поэтому следовало выбрать что-то более приземленное.
– А почему, приземленное? – подумал Александр и, скрестив руки на груди, сказал:
– Я непременно женюсь на стюардессе!
– Замечательно! – захлопала в ладоши Оля.
– Что замечательно? – передразнил ее Александр.
– А то, что я самая настоящая стюардесса и есть! – Оля показала ему язык и скрестила руки на груди.
– Ты? – Александр побледнел и сделал несколько шагов назад.
– Да! Я настоящая стюардесса! – Оля стояла пред ним, высоко подняв голову, и улыбалась.
– А что же в таком случае, моя крошка, ты делаешь здесь, на конюшне?
– Жду тебя, Сашенька, – прошептала Оля. – А вот бороду ты зря сбрил. Она тебе очень шла.
Оля сделала несколько шагов вперед и погладила Александра по щеке. Он перехватил ее руку и строго сказал:
– Во-первых, бороды у меня никогда не было. А во-вторых, в Москве проживает восемнадцать миллионов человек. Большая часть населения – представительницы слабого пола. Каждая будет лезть из кожи вон, чтобы мне понравиться. Но при этом каждая из них не будет той – единственной, которая нужна именно мне. Зарубите себе на носу: я мужчина! Поэтому я буду решать сам, кого мне выбрать из миллионов. У вас же, милая, нет никаких шансов. Ясно?
– Пусть так, но вы должны запомнить, что меня зовут Ольга, Оленька, Оля. И еще: лучше меня вы никого не найдете среди ваших миллионов, потому что я именно та единственная, которая вам нужна. И еще, поэт Василий Федоров очень умно заметил:
Ах, как нам часто кажется в душе,
Что мы, мужчины, властвуем, решаем.
Нет, только тех мы женщин выбираем,
Которые нас выбрали уже!
Прощайте. Мне пора. Лечу, понимаете ли, в жаркие страны.
Оля вырвала свою маленькую руку из его большой руки и быстро пошла прочь.
– Ольга, ты совсем с ума сошла или наполовину? – возмущенно заговорила Ирина, когда они вышли за ворота ипподрома. Оля ничего не ответила.
– Зачем ты на этого Александра напала? Заладила, как попугай: «Замуж, замуж… Я самая-самая. Мы с вами на темной лестнице… Вам так борода шла…» Тьфу. Слушать было противно. – Оля молчала. – Зачем тебе надо было нести весь этот бред про стюардессу? Ты же сидишь в лаборатории бумажки перекладываешь. В институт с горем пополам поступила. Какая ты к черту стюардесса? Да ты хоть раз живую стюардессу видела?
– Живую нет, мертвую видела, – зло ответила Оля.
– Дура.
– Возможно. Но, понимаешь ли, Ириша, у меня вдруг возник азарт. Мне захотелось доказать этому пижону в старом кримпленовом костюме, что я самая…
– Верещагина Ольга, я тебя не узнаю. Опомнись. На дворе осень, а не весна. Надо к спячке готовиться, а не с ума от любви сходить.
– Рано нам о спячке думать, Ирка. Надо готовиться к бою, – Оля резко остановилась и скороговоркой выпалила:
– Поехали в Шереметьево в стюардессы поступать!
– Теперь я вижу, что ты основательно рехнулась, – сочувственно произнесла Ира и покрутила пальцем у виска. – Поезжай-ка ты на работу, успокойся и, будем считать, что сегодняшней встречи не было.
– Нет, Ирка, я поеду в стюардессы поступать, – упрямо мотнула головой Оля. – Ты со мной или нет?
– Нет. Я на работу, а вечером в институт. Между прочим, учебный год начался.
– Ну и пусть начался. Я больше в Архитектурном учиться не хочу, не мое это. Не интересно мне.
– Нельзя бросать то, что начала. Надо дела до конца доводить, – назидательным тоном сказала Ира.
– Умница ты моя, – Оля поцеловала подругу в щеку. – Вот я и буду доводить начатое до конца. Обязательно стану стюардессой, а Александр станет моим мужем. И я буду… ой, а как его фамилия?
– Буйвол-Кот какой-нибудь, – ехидно проговорила Ира.
– Пустяки. Главное, чтобы человек был хороший, – улыбнулась Оля.
– Вот именно, – Ира постучала Оле по лбу. – Надо сначала узнать, хороший он человек или нет, а потом про замужество речи вести. А ты сразу – вы будете мои мужем! Ольга, а вдруг он из тюрьмы? Вдруг он вор-рецедивист? – Ира сама испугалось собственных слов.
– Иришка, успокойся. Для волнения нет никаких причин, потому что я этого Александра уже видела. Мы вели философские беседы о смысле жизни…
– Когда это было, дорогая? – застонала Ира.
Оля задумалась. Действительно, когда все это было?
Когда же? Когда же?
Когда-то…
Когда-то давным-давно
В хрустальный бокал наливали
Вы мне дорогое вино.
Вы мне говорили о вечном,
О солнце и облаках,
О том, что нетленные души
Мы носим в бренных телах.
Тела эти пеплом иль прахом
Однажды на землю падут,
А души голубками белыми
На Божий отправятся суд.
Когда же, скажите, когда же
Мы с вами отправимся в путь?
Когда ж, наконец, мы узнаем,
В чем жизни земной нашей суть?
Когда же была их первая встреча с Александром? Оля не могла сказать точно. Мало того, она не была вполне уверена, что эта встреча вообще была. Скорее всего, это был сон, необычный, вещий сон. Иначе, как объяснить, что совпало все, кроме бороды. «Но борода вырастет», – подумала Оля и улыбнулась.
– Я все-таки догнала вас, мой незнакомец. А то, что вы шагнули с огромной высоты вниз, теперь имеет объяснение. Вы хотели, чтобы я стала стюардессой. Все встает на свои места: голубое небо, белые облака, самолет… Я непременно стану стюардессой! Я вас не разочарую. Я превращусь в лебедя, в бабочку, в цветок, в жеребенка Нуно… Нет. Я превращусь в самую лучшую женщину в мире, в самую нужную женщину в мире. Вот увидите. Вот увидите!
3
В аэропорту Шереметьево Оля разыскала отдел кадров службы бортпроводников. День был неприемный. В длинном коридоре было тихо. Оля долго переписывала со стенда о приеме на работу нужную информацию. А потом осмелилась заглянуть в кабинет с надписью: «Начальник Отдела кадров Службы бортпроводников», чтобы попросить анкету.
– Приема на работу нет и не будет! – строго выкрикнула пожилая дама, глянув на Олю поверх очков.
– Вообще нет или есть надежда? – тихо спросила Оля и подумала, что дама ведет себя так строго, чтобы оправдать должность начальника ОК. Наверное, быть строгими начальникам положено. Но тут же перед глазами возник образ Геннадия Борисовича – Геши – начальника отдела, в котором работала Оля. Геша был замечательным человеком, прекрасным организатором в меру строгим и очень рассудительным. Но в его подчинении работало всего двадцать человек. А строгая дама возглавляет ОК целой службы бортпроводников, в которой трудится людей в сто или даже тысячу раз больше, поэтому-то у нее такой вид. На самом же деле она – душка, как и Геннадий Борисович.
– Надежда есть всегда, – засмеялась дама, сразу став милой, доброй и очень симпатичной.
У Оли отлегло от сердца. Она не ошиблась. Строгая начальница ОК – просто душка!
– Сколько тебе лет?
– Двадцать.
– Иностранный язык знаешь?
– В школе учила, – промямлила Оля.
– Значит, в анкете напишешь: читаю и перевожу со словарем, – пояснила дама.
Оля согласно кивнула. Хотя все ее познания в английском языке заключались в знании нескольких фраз, запомнившихся на всю жизнь.
А запомнились фразы только лишь потому, что учитель английского языка КВН – Корней Варфоломеевич Новиков – постоянно твердил их на протяжении шести учебных лет.
КВН стремительной походкой входил в класс, швырял на стол классный журнал и, оглядев всех учеников взглядом инспектора по делам несовершеннолетних, начинал урок.
– Good afternoon, dear children[2]2
Добрый день, дорогие дети.
[Закрыть].
Причем это «dear children» звучало, как «разбойники-пираты».
– My name is Korney[3]3
Меня зовут Корней.
[Закрыть] Варфоломеевич. Запомните: Вар, а не Вор. Слово «name» – имя по-английски пишется так: на-ме.
Он выводил на доске «NAME» и произносил: «на-ме». Все ученики хором повторяли: «наме». А после уроков придумывали веселые каламбуры:
– Вот из ё наме?
– Май наме из Вар, а не Вор.
Еще КВН любил наглядно объяснять значение предлогов: на, под, около, за. Он брал монетку, помещал ее в разные места и говорил, где она находится. Но самое большее удовольствие КВНу доставлял предлог «внутрь». Учитель высоко поднимал монетку со словами: «This is the kopeck»[4]4
Это копейка.
[Закрыть]. Произносилась фраза так, словно в руке была не обычная монета, а Корона Российской Империи, которую КВН собирается водрузить себе на голову. Но монета неизменно исчезала в кармане серого пиджака, сопровождаемая фразой: «I put the kopek into my pocket»[5]5
Я кладу копейку в свой карман.
[Закрыть].
– Вы поняли, dear children, что «into» – значит…
– В карман, – дружно вторил класс.
– Не в карман, а вовнутрь, dear children, – поправлял КВН. Dear children на этот раз означало – балбесы.
Оля улыбнулась, вспомнив стишок, который они сочинили:
Сенкью, плиз, гудбай, хелло.
Всем нам крупно повезло.
КВН копейку взял и в карман ее убрал.
Мы английский обожаем на уроках отвечаем,
Что живем в СССР. Наме Коля – пионер.
На столе лежит журнал…
Ван, ту, фри – таков финал
Финалом были поголовные тройки, поставленные КВНом только лишь потому, что всех dear children – мерзких детей, пора было выпускать из школы.
– Я ставлю вам всем незаслуженные отметки, dear children (тупицы), – постукивая карандашом по столу, говорил КВН, – потому что английский вы даже на колы не знаете.
Полученные знания у dear children выветрились через день после вручения аттестатов. А вот фразы про «наме и копек» прочно врезались в память.
Строгая начальница ОК вытащила из шкафа большой лист, сложенный вдвое, и протянула Оле со словами:
– Вот тебе анкета, но учти, что это ничего не значит. У нас тут люди годами ходят.
– Спасибо, – проговорила Оля, прижимая к груди заветный документ.
Она выбежала на улицу и звонко закричала: «Ура! Первый шаг сделан, а это уже много. Мно-го!», не обращая внимания на прохожих, которые удивленно оборачивались на странную девушку, скачущую на одной ножке.
Тогда Оля не представляла, сколько еще ей придется сделать шагов, сколько времени придется сидеть под дверью у кабинета начальника ОК и смотреть на надпись «Приема на работу нет». Сколько раз придется сравнивать строгую даму из ОК с милым Гешей, сколько раз будет возникать желание бросить все эти хождения по мукам и вернуться в свой отдел, вернуться к привычной, однообразной жизни. Такие желания неизменно пропадали, когда Оля видела счастливые лица тех, у кого документы все-таки приняли. Правда, видеть счастливчиков было невыносимо обидно, потому что их-то взяли, а ее, Олю, нет. Оля изо всех сил старалась держаться. Но однажды у нее сдали нервы, и она разрыдалась. Слезы катились и катились по щекам. И чем сильнее Оля хотела успокоиться, тем сильнее лились слезы.
– Что случилось, деточка? – погладив Олю по голове, спросила пожилая седовласая женщина. Ее, испещренное морщинами, лицо было необыкновенно добрым, а в глазах блестели задорные огоньки.
– Рассказывай все, – приказала старушка, обняв Олю за плечи.
Оле показалось, что это ее ожившая бабушка – бабуля пришла утешить свою глупую внучку, которая ринулась неизвестно куда, неизвестно зачем.
Оля уткнулась старушке в плечо и выпалила все от начала до конца.
– Значит, он шагнул вниз с огромной высоты, а ты побежала его догонять? – с улыбкой спросила старушка, когда Оля вытерла кулачком остатки слез.
– Да. Он шел по полю неспешной походкой, – подтвердила Оля.
– И он дал себе слово, что женится только на стюардессе?
– Да.
– Ты его любишь?
Этот вопрос застал Олю врасплох. О любви она вообще не думала. Их встреча с Александром была неизбежным событием. Оля твердо знала: Александр должен стать ее мужем, именно он должен быть рядом с ней всегда, потому что он сам это ей пообещал там, на темной лестнице.
Старушка поднялась, погладила Олю по голове, улыбнулась и исчезла за дверью начальника ОК с надписью «Приема на работу нет». Оля тупо смотрела на надпись и думала, что давным-давно не была на ипподроме, давно не встречалась с Иришкой, забросила институт, работу, друзей из-за иллюзорного Александра, которого видеть ей сейчас совсем не хотелось. Мало того, реальный Александр, в кримпленовом костюме, который смеялся и говорил гадости, был ей даже противен. Оле хотелось видеть того, бородатого Александра, с которым они шли по темной лестнице вверх, к сверкающему проему и обсуждали важные вопросы.
Оля явно увидела яркий солнечный свет, кусочек голубого неба с белыми барашками облаков и заулыбалась.
– Ну, и долго ты тут сидеть будешь с глупым лицом? – грянул над Олиной головой строгий голос.
В дверном проеме стояла начальница ОК. Оля сообразила, что видит небо и солнце через окно кабинета, на пороге которого стоит дама.
– Давай сюда свои документы. Живо, – скомандовала она.
Оля повиновалась. Дама прошла к своему столу, приглашая Олю последовать за собой.
– Вот тебе направление на медицинскую комиссию. А для того, чтобы пройти нашу медкомиссию, тебе потребуется не меньше двух недель, – начальница сделала ударение на слове «нашу», намекая на то, что все не так-то просто, что здесь людей отбирают для полетов в небо, а не в конструкторское бюро.
– Когда соберешь подписи всех врачей, вот здесь поставишь штамп, – наставляла Олю начальница. – Времени у тебя не так уж много. Через две недели начнется учеба. Не успеешь, будешь еще год ждать. Все ясно?
– Значит я…
– Будешь стюардессой, – засмеялась строгая дама. – Ты хоть знаешь, кто за тебя хлопотал?
– Кто? – у Оли пересохло в горле.
– Прославленная летчица Мария Николаевна Попова – командир звена «Ночных ведьм», легендарная женщина. Мария Николаевна была первым начальником нашей службы бортпроводников.
Оля не могла поверить, что вот так запросто рыдала на плече у прославленной военной летчицы.
– Мне надо было ее слушать, открыв рот, а я влезла со своими слезами и сантиментами, со своими глупыми иллюзиями, – подумала Оля и дала себе слово: непременно разыскать Марию Николаевну и подробно расспросить о войне, о полетах, научиться у нее выдержке, смелости и чуткости.
Оля надеялась на скорую встречу с Марией Николаевной, но у жизни был иной сценарий.
Август звездною метелью гонит нас из дома.
Самолет мой – крест нательный у аэродрома.
Ни к полетной красоте ли вскинут взгляд любого.
Самолет мой – крест нательный неба голубого.
Дует ветер – князь удельный в гати бездорожной.
Самолет мой – крест нательный на любви безбожной.
Цвет неяркий, акварельный на стреле крылатой.
Самолет мой – крест нательный на любви проклятой.
Я сойти давно хочу, да мал пейзаж окрестный.
Распят я, и нету чуда, что летает крест мой.
Даль уходит беспредельно в горизонт неявный
Самолет мой – крест нательный на тебе и я в нем[6]6
Александр Дольский
[Закрыть].
Время помчалось стремительным аллюром. Оля погрузилась в иную жизнь, где уже не было ипподрома, ранних утренних прогулок по пробуждающейся от сна Москве. Не было старой авоськи, взлетающей вверх, как знамя. Не было малыша Нуно и красавца Чезаре, не было дяди Коли, толстяка Макса, Иришки и даже Александра, ради которого, из-за которого и для которого Оленька стала стюардессой.
Она была зачислена в службу бортпроводников и приступила к занятиям в Учебно-Тренировочном Отряде, где экстравагантные педагоги, бывшие стюардессы, делились своими знаниями с теми, кому посчастливилось попасть в специальную группу стюардесс.
Двадцать милых девчонок и четверо ребят добросовестно вели конспекты.
– Записывайте, а то забудете и не сможете на экзамене ответить, – говорила учитель по питанию. – Итак, пустой контейнер – это такой контейнер, в котором ничего нет.
Все дружно хихикали. Но, как не странно, этот пустой контейнер остался в лабиринтах Олиной памяти на всю жизнь вместе с «май наме из» и «копеком в покете».
Самыми любимыми для Оли были уроки испанского языка. Непреодолимое желание выучить этот мелодичный язык так, чтобы легко изъясняться, а не выдавливать из себя слова, помогало Оле справляться со всеми сложностями испанской грамматики. Оля частенько оставалась после уроков, чтобы поболтать с молодой преподавательницей Маргаритой Васильевной, которая была всего на шесть лет старше своих учеников. Болтали по-испански. Марго рассказывала о красотах Мадрида. Ее нежный голос, ее легкое придыхание и слова «Madrid con sus barrios modernos, sus amplios avenidas no tiene nada a las grandes urbes Europeas.»[7]7
Мадрид со своими современными кварталами и многочисленными старинными улочками совсем не похож на большие европейские города.
[Закрыть] остались в Олиной памяти навсегда. И желание, непреодолимое желание увидеть этот замечательный Мадрид «con sus barrios modernos» жило в Олином сознании до тех пор, пока она не побывала в Мадриде. А, побывав там, Оля поняла, насколько беден наш язык, потому что словами нельзя описать даже частично ту неповторимую красоту, которую можно увидеть только на улицах испанской столицы. Madrid con sus barrios modernos…
Все это было потом. А впереди была учеба с трехмесячным перерывом на летную практику в аэропортах Внуково и Домодедово.
Олю откомандировали в аэропорт Внуково. Начальник внуковской службы бортпроводников распределил всех новеньких по бригадам.
– Привет, меня зовут Лариса, – сообщила полногрудая, рыжеволосая бригадир, протягивая Оле руку. – А фамилию мою запомнить легко, потому что она созвучна с фамилией Татьяны Пельтцер. Только она Пельтцер – великая актриса с одной «С», а я Мельцер – великая стюардесса с двумя «С». А бригаду нашу мы назвали ЛИС – Лариса, Ира, Сергей. А с тобой будет ЛИСО или ЛОСИ, – Лариса звонко рассмеялась.
Оле тоже стало смешно, потому что эта троица напомнила ей сказку «Пузырь, соломинка и лапоть». Невысокая, полногрудая Лариса – пузырь. Худая, высокая Ира – соломинка и простоватый, с оттопыренными ушами Сергей – лапоть.
Лариса перестала смеяться и, насупив брови, сказала:
– Нет, ЛОСИ – плохо. Пусть остается ЛИС и О, потому что через два месяца ты от нас отпочкуешься, и навсегда забудешь о существовании бригады ЛИС.
Оля пожала плечами, не сказав о том, что красавицу Ларису Мельцер стюардессу с двумя «С» она вряд ли забудет, что вся бригада останется в лабиринтах ее памяти.
Летное поле поразило Олю своей широтой и бескрайностью. А большие серебристые лайнеры показались ей гигантскими птицами, совершающими замысловатые, только им ведомые передвижения. Ей нетерпелось попасть в чрево одной из этих птиц, чтобы испытать неповторимые ощущения полета.
Оля летала на самолете только один раз, да и то в двухмесячном возрасте. Родители рассказывали, что весь полет она спала, причмокивая губами. Но стоило самолету совершить посадку, как маленькое очаровательное существо превращалось в грозного монстра, горланящего так, что у всех волосы вставали дыбом. Успокоить малышку мог только звук ревущих турбин, являясь для нее сладчайшей колыбельной песней.
После полета командир корабля ИЛ-18, выполняющего рейс Анадырь – Москва, прикрепил к Олиному одеяльцу свою «птичку» со словами: «Держи, юная летчица! Это тебе на счастье!»
Оля шла по летному полю и, крепко сжимая в кулаке ту самую «птичку», размышляла о том, что пилот – сердце большой железной и вполне живой птицы по имени «Самолет».
Внутри самолет показался Оле еще больше, чем снаружи. Красноватые кресла с белыми подголовниками внимательно наблюдали за каждым Олиным движением. А она крадучись пробиралась по узкому проходу, вдыхая незнакомый запах железной птицы.
– Новенькая? – поинтересовался командир.
– Да, – смущенно ответила Оля.
– Значит, ты из разряда простых людей, которые ежедневно ходят на работу по одним и тем же улицам, решила перейти в разряд людей, рожденных под знаком птицы, которые взмывают выше облаков, чтобы выбравшись из дождя, снега, слякоти, увидеть над облаками солнце, чтобы перенестись в надоблачное пространство, в надоблачную жизнь. Земные люди идут на работу в офис, а ты идешь на работу в Париж!
– Как это романтично: на работу в Париж! – повторила Оля.
– Ты тип нашего самолета знаешь? – поинтересовался усатый дяденька бортинженер, которого в экипаже называли – «пан смазчик». Еще в экипаже были «пан блудило» – штурман и «пан колупайло» – второй пилот.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?