Текст книги "Детектив аль денте. Истории с итальянской страстью. 19 рассказов слушателей курса Юлии Евдокимовой"

– А теперь самое главное, – Томаш поднял указательный палец вверх. – Понятые, за мной!

Все присутствующие гурьбой потянулись за полицейским. Последней выдвинулась Марианна.

Процессия во главе с надпоручиком Воржичком зашагала по коридору до лестницы. Потом Томаш скомандовал подняться по ступеням вверх к подоконнику, что между этажами, на котором стоял белый вазон с искусственными розами.

Тут он остановился и торжественно проговорил:

– Понятые, внимание!

Он обеими руками подхватил букет, вынул его из вазона и положил на подоконник. Потом заглянул внутрь.

– Хей-хо! – возвестил Томаш о находке, двумя пальцами потянул за свёрнутый комок и вытащил белое платье с каменьями.

– …платье Марианны? – удивлённо произнесла Лидия на русском языке.

– Как ты догадался, шеф? – воскликнула потрясённая Ханна.

Томаш пронзил её рыцарским взглядом и представил свою возлюбленную в белом платье с каменьями.

– Это любовь! – просиял Томаш, потом скомандовал: – Все в номер Лидии! И вы, пани Марианна!

Все устремились за следователем. Присутствующих распирало любопытство.

Томаш встал в центре комнаты и начал разъяснения, попросив Лидию ещё раз поработать переводчицей:

– Конечно, я подозревал Лео Кубински. Он попал в отель без регистрации, назвался чужим именем, а сам в международном розыске.

Лео ушёл из отеля, не взяв платье. Значит, платье осталось здесь. У него была сообщница, думал я. Пани Марианна утверждала, что в номер входила горничная с шампанским. Но зачем нужна горничная вору? Лео нужен был сообщник, но не чтобы вынести платье из номера, а чтобы спрятать его в отеле.

Кто мог стать сообщником? Мужчины таких петухов терпеть не могут. А женщины, напротив, липли к нему, как мухи на мёд. Я подозревал Лидию. Она его знакомая.

Теперь момент с горничной. Официант из лобби-бара сообщил, что ночью дама с рыжими волосами купила шампанское. Рыжие волосы у соседки Лидии. На допросе Валентина неожиданно заявляет о светлом парике пани Лидии, считая его уликой. Но это не Лидия! Вчера ночью она хм… с досады выпила лишнего и в известном состоянии не могла ничего предпринять.

Откуда пани Валентина могла знать о горничной со светлыми волосами? Только, если она сама в неё нарядилась. Она не знакома с Лео Кубински, поэтому она не сообщница. Она сама по себе.

Дальше обыск у Валентины – надо найти зацепки, связанные с кражей платья. Вряд ли оно спрятано в номере… Но тут казус с заколкой!

Так где же платье? Остаётся только сама владелица. Когда мы были в её номере, я фотографировал разные предметы. Помните, пани Марианна, вы позволили себя сфотографировать? Вот это фото! – он передал телефон Ханне. – Увеличь справа. Я рассматривал фото во время обеда и заметил на халатике пани… лепесток искусственной розы! В комнате пани Марианны нет искусственных цветов.

Розы, искусно изготовленные из шёлка, стоят на ресепшене и на всех подоконниках между этажами. Я вспомнил лепесток на халатике. И всё сложилось. Платье в одном из вазонов. Преступница не обладает большой фантазией, но ведь и преступление было спонтанным.

А мотив? Пани Марианна, это ведь не страховка? Нет. Вы хотели, чтобы полиция нашла вашего возлюбленного. Так, пани Марианна?

– Меня ещё никто не бросал!

Пани Арепьева была осуждена чешским законом за мошенничество к выплате весьма солидного штрафа. Пани Авдеева за мелкое хищение получила наказание в виде исправительных работ.

Мошенник Яков Тараканов, скрывавшийся под именем Лео Кубински, не имевший отношения к краже в отеле «Риттер», был пойман на территории Чехии в местечке Кутна Гора.

Платье Марианны оказалось подделкой, недешёвой, но совсем не от Диор.

Отель работает в прежнем режиме под контролем неутомимой пани Хомулковой.

Надпоручик Воржичек пригласил свою помощницу Ханну Слепицку в ресторан, и она согласилась.

Саша Грив.
EXIT

Несколько страниц из моего дневника.

В небольшой сербский город Нови-Сад я приехала по работе. Это были всего пять дней, но жизнь полностью изменилась. Слишком быстро и насовсем.

Восьмое июля прошлого года. Заказ на сопровождение и перевод хорошо оплачивался, клиент – знаменитая певица, а экскурсии и музыкальный фестиваль EXIT – всё как я люблю. Я приехала заранее, за день, и не скучала в одиночестве, ожидая приключений. Особенно мне интересны были молодые люди, высоченные спортивные парни. Моя московская подруга нашла здесь прекрасного принца и так расписывала местных женихов, что я тоже захотела влюбиться, и именно здесь. Хотя, познакомиться для меня проблема. Переводчиков никто никогда не замечает, даже имени не запоминают. Я привыкла быть в тени, так легче изучать людей и ситуации. Но не век же быть одинокой.

Я бросила вещи в номере маленького частного отеля и отправилась на прогулку. Город не был шумным и никуда не торопился. «Первое впечатление – самое верное, поэтому буду наблюдать и что-нибудь необычное обязательно найду», – решила я и зашагала по улице. Про июльскую жару меня предупредили, к счастью, в полдень ещё можно было дышать, но в воздухе уже висело ожидание. После полудня она напала. Асфальт разогрелся, люди попрятались в домах и маленьких кафе в предвкушении вечернего концерта в Петроварадине, древней крепости за Дунаем. Я сидела за столиком с видом на реку и разглядывала жёлтые кирпичные стены и красные крыши. Они вытянулись длинной полосой вдоль холма над рекой. Каменное строение крепости рисовалось сквозь знойный воздух как огромные декорации фэнтези. «Любопытно будет там погулять и пофотать», – подумала я. Много музыки, новые друзья, и можно потерпеть это ужасное палящее солнце. Надену шорты и шляпу, как просила мама. И буду неотразима.

На концерт в этот первый день фестиваля я не пошла, гуляла по городу. Пахло розами, пели птицы. Я посидела в кафе, наблюдая за парочками. Ничего особенного не происходило, стало скучно: день прошёл зря. Книжка с легендами Сербии осталась неоткрытой, а я, процеживая через трубочку ледяную кислую воду, обдумывала: что делается с человеком при высокой температуре воздуха. Наверное, мозг, как любой мотор, перегревается и перестаёт работать, и только пара мыслей остаётся «на всякий случай».

Какие мысли остались в моей голове? Самая главная – я старая дева под тридцать, брошенная хвастуном и предателем, и теперь меня подкалывает вся родня, а вторая мысль – надо срочно найти, в кого влюбиться.

После третьего коктейля раздался, наконец, звонок от менеджера певицы. Зарница и её музыканты уже прилетели, и завтра мы встретимся прямо перед концертом. Отлично, ещё один свободный день. Я зашла за ужином в маленькую кулинарию. Сейчас выберу себе самый большой десерт и включу какой-нибудь фильм. Я открыла стеклянную дверь, и вот именно здесь, с этой минуты моя поездка стала действительно занятной. Здесь все смеялись: рассказывал анекдоты русский парень, из тех, перед которым «тают» и девочки, и женщины. Две дамочки из очереди хихикали, поглядывая на льняную рубашку, украшения и педикюр. А он наслаждался вниманием и совершенно не волновался, что очередь не движется, что его русский не все понимают и что мобильный звонит без остановки. Странное сочетание весёлости и грусти в нём меня сразу заинтриговало. Мой взгляд буквально приклеился к густым чёрным усам и бородке, пока он не заметил, повернулся и внимательно посмотрел на меня. Я смутилась и вышла на улицу. А следующие полчаса винила себя за невоспитанность и несдержанность.

Второй раз я увидела его на следующий день на мосту через Дунай по дороге на концерт. Он шёл с какой-то высокой местной девушкой. И снова рассказывал, наверное, что-то смешное. Спутница смотрела на него не отрываясь. Кого же выбирают себе в пару такие красавцы? Он увидел меня и приветливо помахал. Я ответила и сразу представила себя рядом с ним: мы хорошо смотрелись бы вместе. Парочка из журнала. Хотелось помечтать, но я не успела. Толпа любителей быстрых ритмов смешала нас в большую пёструю реку, и вместе мы двинулись к ярким огням, песням и лёгкому вину.

Крепость внутри оказалась матрёшкой, строения от внешних стен к внутренним становились всё новее и новее. Надо было бы рассмотреть, но не удалось – с ног сбивали огромные снопы света, кажется, на нескольких десятках сцен гремели рок, техно, рэгги, хип-хоп, металл, рэп, и тысячи парней и девушек танцевали вокруг.

Наконец я познакомилась со своей клиенткой. Певица – красивая молодая женщина, и имя, и стиль – всё органично, веома лепа!

Я представилась, она кивнула и забыла про меня. А я, что называется, окунулась в суету подготовки к выступлению. Весь вечер на сцене я смотрела только на неё. У Зарницы всё, чего нет у меня и никогда не будет. Если коротко, она настоящая звезда. Стройная, грациозная, тёмные длинные густые волосы, и взгляд такой, что не влюбиться невозможно. Люди перед сценой ждали её, они знали слова её песен. Подпевали. Во время концерта одну из композиций на английском её заставили петь четыре раза. И я не заметила, как начала повторять слова: «I will love you until the end of time. Я буду любить тебя до конца времён». Конечно, песня была про любовь, про чувства, которые не имеют границ. Зал кричал от восторга, и этот счастливый гул остался в моей голове, пока я не заснула далеко за полночь.

Выспаться не удалось. Около шести раздался металлический скрежет. Я вышла, скорее вытащилась на балкон. Мусоровоз опустошал городские ёмкости. Грохот и глухие удары могли бы быть звуковой дорожкой к фильму ужасов. Такое бы не выдержал ни один сон. Я посочувствовала Зарнице и ребятам из группы. Мы все в одном отеле, и скорее всего никто уже не спит. Но похоже никто не проснулся. Я оделась и решила пойти за кофе. В маленькой кофейне я его и увидела, своего старого знакомого, бородатого красавца. Он спал, опершись на сложенные на столе руки. Спал в одиночестве. И где прекрасная девица? Хотя бы вызвала такси! Официантки не было, я подошла к стойке бара и позвенела в колокольчик. Ещё раз взглянула на парня, и что-то в его позе показалось странным. Почему-то я подумала, что правильно будет спросить, нужна ли помощь. Я подошла к столику. Тронула за плечо, но он не проснулся. Сейчас попробую ещё раз и посильнее, он поднимет голову и улыбнётся. Но получилось не так. Он не поднял голову, голова запрокинулась, его тело от толчка медленно съехало на пол. Лицо было совершенно белым. Он лежал в неловкой позе. Он был мёртв. Я не верила своим глазам. Я не знала, что мне делать. На льняной рубашке расстегнулись маленькие белые пуговицы, и вывалился крошечный кулон. Пока не пришла официантка, я стояла как вкопанная. Девушка позвонила в полицию и успела сделать пару фоток, но быстро спрятала телефон, потому что у дверей уже были полицейские и скорая помощь. Уже потом я отметила, что они слишком быстро приехали.

Два часа я просидела в участке, ожидая разговора со следователем. Время тянулось, я должна была работать, меня ждали люди. Наконец я собралась и зашла в кабинет.

– Извините, меня ждут, мне нужно уходить. Давайте я всё расскажу, вы запишите, и я уйду.

В прокуренной комнате за столом сидел мужчина.

– Ого, русская девушка пришла командовать сербским офицером.

Он не улыбался.

– Вы были на месте преступления, и я могу задержать вас на сутки. Ясно?

Я сдержалась.

– Я только свидетель, а не подозреваемая, во-первых, во-вторых – я на работе. У меня билеты на самолёт. Через два дня.

Он строго смотрел мне в глаза.

– Вы одна были на месте преступления. И пока я думаю, что вы подозреваемая. Билеты ваши меня не интересуют. Рассказывайте.

И я быстро объяснила, что пришла за кофе и, возможно, тот парень был русским, но это не точно. Конечно, мой сербский не совершенен, но свою речь я продумала. Ничего лишнего.

Меня отпустили. Но ненадолго.

Я зря волновалась, в отеле все ещё спали и меня никто не ждал. После завтрака на прогулке я коротко рассказала Зарнице о происшествии, она была испугана, а я не хотела портить всем настроение перед концертом, и тема была закрыта. Пришлось работать с гостями весь день. Обычно это самый тяжёлый период, когда переводить надо несколько человек, отвечать на вопросы, быть и экскурсоводом, и историком. Конечно, мы отдыхали: фотографировались на площади у собора, гуляли под старыми платанами, забредали в ресторанчики, пробовали местные чевапчичи – балканский люля-кебаб на углях. Музыканты жаловались на необычно острые блюда и обсуждали местный колорит, а я только наблюдала за всеми, и, как говорят, ни один кусочек не полез в горло. Не могла забыть утреннее происшествие. По дороге в отель позвонил следователь и попросил приехать. Меня обвинили в даче ложных показаний.

Я зашла в кабинет. Вот здесь он назвал своё имя – Петар. В комнате совершенно нечем было дышать, так прокурено и жарко, что у меня заболела голова. Я попросила включить кондиционер. Лучше не стало.

– Извините, я не понимаю, в чём я виновата и какие ложные показания я могла дать. Я этого парня не знаю. Отпустите меня.

– Потерпевшего зовут Марк, он гражданин России и прибыл месяц назад.

– Вот видите, а я приехала два дня назад.

– Дослушайте! Свидетельница, гражданка Сербии Ивана Станкович, показала, что вы поздоровались с Марком вечером в день убийства. Вы его знали.

– Ого. Убийства! Я так и думала.

– И почему вы так подумали?

– Не потому, что я его убила, а потому что заметила пену на губах.

Следователь выпрямился. А я стала смелее и продолжила.

– Я этого Марка не знаю. Он, конечно, симпатичный… был. И если его убили, отравили, то какая-нибудь девушка, из ревности. На бандита он не похож.

Петар достал сигарету.

– Ирина, – он назвал меня по имени, – сделаем так. Вы сопровождаете музыкальную группу.

– Да, я на работе и сегодня мне на концерт, в потом вечеринка с фанатами в ресторане.

– Отлично. Мне нужна будет информация.

Он ждал моего ответа.

– Я поняла. Если хотите, я поспрашиваю, может быть, кто-то знал Марка из ребят. Я хочу помочь.

– Конечно, вам надо помочь. Вы хотите отвести от себя подозрение.

– Мне не надо ничего отводить. Я и так знаю, что я не виновата. Я просто понимаю, что вам без переводчика не справиться.

– Хорошо. Я вас найду.

Уходя, я поинтересовалась.

– А что, есть ещё какие-нибудь улики?

Он удивился.

– Вы что, любитель детективов?

Вечером во время концерта я поговорила с менеджером группы. Он сказал, что он недавно с этой группой и не знал Марка, но уже слышал о том, что случилось. Новости разнеслись по всему фестивалю.

Выступление Зарницы снова вызвало бурные аплодисменты. В акустических концертах песни раскрываются по-особому. И в голосе моей теперь любимой певицы обнажилась уязвимость и нежность, и это подходило мне по настроению. Я смотрела на девушек и парней, двигающихся около сцены, но почему-то думала не про любовь, а про смерть. И древняя крепость в праздничных огнях фейерверков стала грандиозным зрелищем, где жизнь и смерть рядом и вместе.

Мы ехали в ресторан, Зарница разбиралась с сербским.

– Ира, язык понятный, я всё понимаю.

– Что ты! Это заблуждение. Некоторые слова звучат по-русски, а значат совсем другое. Например, «младенци» значит «молодожён», а «безвредан» – «бесполезен». И такого в словаре полно.

Зарница помрачнела.

– Боже, мне не одолеть! Спасибо, что пицца и в Сербии пицца и я хочу есть.

В итальянском ресторане La FamosA подали и пиццу, и пасту, домашний хлеб и красное вино. Всё было знакомо, как дома, и мы расслабились под романтические мелодии. Зарница уехала в отель, а я сидела за столиком с ребятами из группы и вдруг увидела подругу Марка, она направлялась прямо ко мне. Я привстала, чтобы с ней поговорить, но она вдруг кинулась ко мне и схватила за плечи. Она выкрикивала какие-то ругательства. Я не знаю, что это значило, и до сих пор не хочу выяснять. Она причитала.

– У нас с Марком свадьба через две недели и гости – двести человек, и папа должен был подарить нам дом.

Она всхлипывала. Я успокаивала, как могла.

– Ивана, я была у следователя, они ищут. Я не виновата. Я увидела его, когда он был уже… Они обязательно найдут виновного.

– Что я теперь буду делать? Что мне делать?

Когда она затихла, я попросила рассказать про Марка. Оказывается, он был уже женат в России, но женщина обманула его и оставила ни с чем после развода. Он познакомился с Иваной на море, в Черногории, и роман был стремительным, как должна быть настоящая любовь, как судьба.

– Он очень красивый, и я влюбилась без памяти. Он как настоящий серб. Весёлый, спортивный, внимательный. Я познакомила Марка со всей семьёй, они приняли его.

Я осторожно начала выпытывать информацию.

– Скажи, кто мог его убить. Может, тебя кто-то ревновал?

– Нет. У меня и не было раньше серьёзных отношений.

– А что вы делали в тот день, когда всё произошло?

– Днём у родителей были, а вечером мы были здесь, поссорились, потому что он не хотел звать на свадьбу своих мать и отца.

– Хорошо, а как он оказался ночью в кафе? Один.

– Не знаю. Кстати, ты хорошо говоришь по-сербски.

– Спасибо.

Мы выпили вина и решили сейчас же встретиться с официанткой, которая работала в той кофейне, где я нашла Марка.

Пока Ивана звонила и договаривалась, я сидела у барной стойки. Бармен итальянец посочувствовал.

– Сербские девушки такие же, как на моей родине. Горячая кровь.

– Да, но убийство – это слишком.

– При чём здесь убийство? Я говорю про вашу подругу, – он кивнул на Ивану. – Она здесь, в нашем ресторане, и вчера была, устроила своему парню сцену.

– А когда это было?

– В одиннадцать где-то. Потом она ушла, а он остался. Ждал кого-то.

Я замерла. Вот сейчас я узнаю, кто убийца. Позвоню Петару и всё расскажу. И с меня снимут подозрение.

– Кого же он ждал?

– Не знаю. Часов в двенадцать он ушёл. Ему позвонили, и он ушёл.

С официанткой мы поговорили на улице. Оказалось, что Марк постучал в кафе около часа ночи, попросил воды и уснул за столом. Девушка ничего не заметила. Её сменщица пришла утром, как раз со мной в одно время.

Глубокой ночью я возвращалась в отель в состоянии зомби: день был слишком длинным. Меня окликнули. Напротив входа стоял Петар. На длинном поводке сидела смирно маленькая рыжая корги.

– Петя, что вы здесь делаете?

– Я не Петя, а Петар. Гуляю с другом.

Корги не готова была со мной познакомится. Хвостом не виляла, хвоста просто не было.

– Извините, у нас вы были бы Пётр.

Я наклонилась погладить собаку, но она отскочила и спряталась за хозяина.

– Какая странная у вас собака. Я ей не нравлюсь, но надо же быть гостеприимной.

В окне на втором этаже появилась чья-то голова. Я изменила тон на заговорщицкий:

– Хочу отчитаться. К сожалению, я почти ничего важного не узнала. Марк кого-то ждал в итальянской пиццерии, потом его где-то отравили, потом он пришёл в кофейню и там умер. Всё. Вам надо проверить уличные камеры и найти убийцу. И обязательно найти его телефон. Ему звонили, и тот, с кем он встретился, возможно виноват в его смерти.

Петар, казалось, слушал невнимательно.

– Камеры проверены. Ваш друг в объектив не попал. И телефона при нём не было.

Я опустила голову. Надо было ещё что-нибудь придумать. И меня осенило.

– Подождите. Если его отравили, то можно узнать, какой яд и откуда его взяли. Уже готов результат по токсикологии?

Петар вдруг наклонился ко мне и тоже приглушил голос:

– Откуда ты столько знаешь о нашей работе?

Я почувствовала, как покраснела. И как всегда в таких случаях затараторила.

– Надо ещё поискать. Здесь столько людей, должны быть какие-то связи. Марк был женат раньше, она его обманула и всё такое. Вы извините, у меня что-то голова заболела.

Мы простились, и он ушёл.

Одиннадцатое июля. Завтра самолёт. Моя командировка заканчивается. Но я не знаю, во-первых, выпустят ли меня из страны и, во-вторых, кто убил Марка. Я была уверена, что найду ответ на этот вопрос. Рано утром у моих музыкантов вылет из Белграда. Осталось финальное мероприятие. Мы ехали с группой в автобусе на экскурсию, я смотрела фотографии с планшета, сделанные профессионалами на первом концерте. Отличные ракурсы, хороший свет. Особенно мне понравились крупные планы Зарницы во время выступления. Она как будто выпрыгивала из своей оболочки: столько энергии и внутренней силы. Я попросила только один снимок на память. Зарница согласилась и вдруг спросила про Петара.

– Я вчера видела тебя с кем-то.

– Да.

– Слушайте все! За три дня эта девочка нашла себе крутого мужчину, а я звёздная красотка за эти же три дня никого. Кто этот человек? Не томи.

– Да так, один местный.

Зарница потеряла интерес к разговору, а я, наоборот, почувствовала что-то новое.

Я скрыла правду сначала бессознательно и только потом поняла, что причина в фотографии, подаренной мне. На фото у певицы был кулон. Точно такой же, как у Марка. Она поняла, что я догадаюсь, ведь я могла его видеть. Они знакомы, и возможно у них были отношения. А что, если Зарница виновна в его смерти? Это невероятно. Но возможно. И ещё одно, раньше она говорила, что была в городе всего два дня, а сейчас сказала про три.

Мы шли по тропинкам крепости мимо высоких древних стен, любовались видами города, она на меня почти не смотрела, хотя я ждала каких-то вопросов или действий. Ждала и холодела от предчувствий. Когда все собрались у крепостной ниши с Ведьминым креслом, экскурсовод стал рассказывать о средневековых пытках, Зарница подошла ко мне очень близко. Историк говорил:

– Длинные и очень острые гвозди-шипы оставляли на теле не только раны, но и разрывы. Сиденье на кресле причиняло невероятную боль.

Она наклонилась ко мне и зашептала:

– Нам надо обязательно всё обсудить. Потом погуляем здесь.

Экскурсовод продолжал:

– Люди пытались удержаться на расстоянии от гвоздей, пока хватало сил. Но их держали часами, и человек падал на сиденье с шипами, которые снова вонзались в тело.

Я смотрела на шипы и на Зарницу. В моей голове это как-то соединилось, и я кожей почувствовала, что это она убила Марка. Надо было найти повод, что-то придумать и никуда с ней не идти. Но как отказаться. Она поймёт. Позвонить бы Петару, но я ничего особенного не выяснила. Только кулон в виде молнии. Молния – это похоже на зарницу, вспышку. Как я сразу не догадалась.

Экскурсия закончилась, ребята из группы ушли. Зарница осталась. Всё, что я могла сделать, это включить телефон на запись.

Мы шли по краю холма над оврагом. Шли молча, она заговорила первой:

– Я знала Марка. Мы были женаты шесть лет, он не хотел детей, заставил делать аборты. Он вёл мои финансовые дела и всё присвоил. После того, что я сделала для него, он предал и обокрал. Понимаешь? Вижу, что понимаешь. Если бы я его не встретила здесь…

Она была спокойна и говорила так, как будто мы старые подруги и она просто решила рассказать мне о своей жизни.

Моё сердце стучало так громко, что она тоже могла его слышать. Я спросила:

– Вы его убили?

Она бесстрастно продолжала:

– Я услышала его голос в кафе. Он был с местной девушкой, они говорили о младенцах. Эти слова похожи. Они говорили о свадьбе. А я услышала другое. Он был счастлив. А я не могла просто уйти и всё простить. Я бездетна навсегда. Я несчастна. Почему ему должно быть хорошо. Я позвонила ему, и мы встретились. Я решила, что это выход.

– Так вы убили его?

– Что ты повторяешь и повторяешь одно и то же!

Она повернулась ко мне и резко толкнула.

Я упала на дно оврага.

Отключилась.

Очнулась глубокой ночью. Смогла вытащить телефон и послать запись разговора Петару. Хотя, что он поймёт. И кто будет всё это переводить. Я попробовала встать на ноги. Не смогла. Нога вывернулась и опухла. Забраться наверх не получалось. Трава на склоне была слишком мокрой, наверное, роса. Попытки утомили, и я стала смотреть на мирный красочный город за Дунаем. Город спал, а я прощалась со всеми, вспоминала родных и друзей. Мой мир был сломан. Я не могла поверить, что смотрела на Зарницу снизу вверх. И всё это уже не имеет значения. Сейчас появятся дикие собаки или разбойники и моя жизнь закончится.

Двенадцатое июля. Я открыла глаза на рассвете оттого, что холодный нос корги толкал меня в лоб и в щёки. Сверху на меня смотрел Петар. Я застонала.

– Ура, я спасена.

– Нет, пока не спасена, но уже близко к этому. Не замёрзла?

Он понёс меня на руках по оврагу. Не так далеко оказались ступеньки наверх.

В отделении скорой помощи мне накладывали гипс и я узнала, что все гости фестиваля разъехались. Медсестра ворчала, что я не по возрасту легкомысленная. Ночная температура опустилась не так низко, как обычно, получалось, что июльская жара спасла меня от простуды.

Петар довёз до отеля и помог добраться до номера.

А меня мучили вопросы.

– Скажите, от чего всё-таки умер Марк? Уже есть результаты?

– Результаты готовы.

– Ну скажите, я же пострадавшая сторона, иначе умру от любопытства.

– Скорее ваш вопрос должен звучать так: где певица, которая хотела вас убить?

– Ну да, и это тоже.

– Певица покинула Сербию ночью. В аэропорту в Москве её встретят полицейские.

Пока он готовил нам кофе, я узнала, что Марк действительно был отравлен. Бывшая жена угостила его бутылочкой коньяка с ботулином, который купила в косметическом салоне. Они тепло поболтали в парке на лавочке. По дороге в отель он зашёл в кафе и выпил несколько глотков. Получается, что всё это произошло в день концерта, когда я восхищалась этой дивой.

– Петя, а как вы меня нашли?

– Это всё корги. И как мне нравится это мягкое Петя. Пожалуй, я оставлю вас в Сербии ещё на какое-то время.

– Нет, меня ждут дома. И хватит командовать, сербский офицер.

Так мы и спорим с тех пор каждый день. Сколько пригласить гостей, кто приедет на свадьбу, где будем жить и что приготовить на обед.