Текст книги "Детектив аль денте. Истории с итальянской страстью. 19 рассказов слушателей курса Юлии Евдокимовой"

Елена Гулкова.
ВЕРНУЛСЯ ИЗ АДА

Черноволосый парень с бледно-мраморным лицом, не мигая, сидел на мокром полу, раскачивался под ритм капающей из крана воды и прижимал к себе голое тело девушки.

Её кукольные глаза обиженно застыли, светлые волосы прилипли к шее, плечам. Безвольная рука то касалась кафеля, то поднималась, словно отталкивалась, подчиняясь движению живого человека. Плавная линия бёдер переходила в бесконечно длинные ноги, запутавшиеся в розовой шторе.

Хозяйка квартиры, как сползла по стенке, увидев такую композицию из двух тел, так и оставалась распластанным лизуном: халат распахнулся, обнажив ноги с варикозными веточками, седая гулька лепёшкой съехала в сторону, рот искривился.

– Убили… – девица, следом за собакой заглянувшая в открытую дверь, равнодушно выплюнула короткое, как жизнь, слово.

Подумала, выпучила глаза и закричала неожиданно басом:

– Пожар! Горим! А-а-а-а!

Собака завыла. Захлопали, как попкорн в микроволновке, двери в подъезде, запахло мясом, жареной картошкой и рыбой. Каменный мешок здания наполнился встревоженными голосами, шаркающим тапками топотом, плачем детей.

– Дура! Какой пожар? – Парень в серой майке тряс голосящую на одной ноте соседку. – Не ори! Где у тебя кнопка Off?

Девица резко перестала верещать и указывала пальцем в открытую щель.

– Там… Там… Там трупы!

– Иди ты! – не поверил парень, заглянул. – Точно… Народ! Ментов вызывайте!

 
* * *
 

Капитан Бобовников мысленно перекрестился: труп был один, а не три, как сообщили по телефону.

Тело с трудом вырвали из рук парня. Его увели на кухню.

Пожилая женщина стонала на диване после укола.

– Можете беседовать, – усталый фельдшер скорой закрыл чемодан, радуясь, что его пациентка жива. – Минут через десять уснёт.

– Нина Егоровна, – Бобовников погладил дряблую руку хозяйки. – Вы зачем сюда поднялись?

– Елисей пришёл, квартплату принёс и хлеб… Стоим, а с потолка закапало… Мы туда… Он-то шустро… Я следом… Ноги-то больные. А Марго… – у старушки слёзы забегали по лабиринту морщинок.

Капитан похлопал её по плечу – она открыла глаза и прошептала:

– Под водой… Так страшно! Волосы шевелятся… Как водоросли… Кому я теперь хату сдам?

«Ведьма старая. Девчонка погибла, а она… – Бобовников сжал губы. – Точно: испортил людей квартирный вопрос».

– Вы видели, как муж жену вытаскивал?

– Не помню… Захожу – они на полу обнимаются, – прошептала хозяйка. – А Марго… Мёртвая!

– Вас проводят. Отдыхайте. Завтра поговорим. – Бобовников ядовито-ласково попрощался. – Берегите себя.

Последние слова прозвучали как угроза.

 
* * *
 

Муж потерпевшей сидел на кухне. По недогляду наряда, состоящего из желторотых новичков, он успел выпить полбутылки водки – лицо местами порозовело.

«Глаза у него странные: как у зомби. Мало того что застывшие, так ещё и студенистые какие-то. Но бабы такой типаж любят: выше среднего, голубоглазый, накачанный. – Неприязненно разглядывал парня Бобовников. – Кожа бледная, как у вампира. И имя дурацкое: Елисей. Царевич, блин. Ему только мёртвых царевн… царевен… – тьфу: как правильно? – целовать».

– Соболезную. Понимаю, что вам сейчас тяжело. Но мне нужно задать вопросы. – Капитан пристально посмотрел на красавца. – Сколько вы отсутствовали дома?

– Примерно полчаса. В магазин ходил – забыл хозяйке хлеб купить. Занёс ей, деньги отдал… – голос у парня был приятный, но душный.

«Это я уже накручиваю. Не виноват же он, что имя у него дурацкое и голос?» – поругал себя Бобовников, отметив, что парень в глаза не смотрит.

– Жена при вас в ванную пошла?

– Нет, но собиралась… – голос у Елисея слабел.

– Как она себя чувствовала сегодня?

– Голова болела… Выпила лекарство, полежала после обеда… Полегчало вроде…

– Подпишите и никуда не выезжайте до окончания следствия.

Елисей не глядя черканул, резво схватил бутылку и залпом допил – капитан поморщился: вот как за таким уследить?

 
* * *
 

«Прибыл из Саратова. Женился на местной полгода назад. Взял фамилию жены. Был Задирайло – стал Вознесенский. Конечно… Квартиру снимают. Работает… Менеджером. Кем ещё, когда образования нормального нет? В город приехал семь месяцев назад – быстро девку окрутил», – Бобовников не понимал, почему злился на мужа потерпевшей. Просто не нравились ему такие: быстрые, наглые, понаехавшие красавчики.

– Так, что экспертиза говорит? – капитан изучал документы. – Павлов! Возьми коньяк у меня в столе – отнеси Михалычу презент за космическую скорость.

– В лёгких – вода. Анализ жидкости – есть. Внешних признаков насилия нет. Головой не ударялась. Потеряла сознание? Несчастный случай? Самое поганое – расследовать такие дела! Утопление? Или смерть в воде? – Бобовников сузил глаза, потёр виски.

Когда капитан начинал думать, его никто не трогал.

Называли его на «иностранческий» манер Бобом. Коротко, ёмко и не обидно. Так вот, когда он думал, каждый, кто опасался за свою жизнь, а таких было большинство, обходил его стороной: Боб становился вспыльчивым, мог и кофе на приставучего выплеснуть.

Вот и сейчас руки капитана задрожали, заключение упало на стол. Он оцепенел, потому что выстраивал мысли в ряд, запустил в голове команду «Поиск».

Подчинённые тихонько вышли из кабинета, переместились в курилку, не забыв прикрепить скотчем на дверь листок: «Не заходить! Загрызу!»

Выгоняя в форточку дым, продолжили обсуждение ситуации.

– Наш Боб нащупал что-то.

– Боб выстраивает комбинацию.

– Нужно успеть перекусить, сейчас загоняет.

Всем было понятно: сегодня домой попадут поздно. Никто этому не радовался, но зуд от начальника уже передался, гончие правопорядка были в предвкушении охоты. А там и премия не за горами.

 
* * *
 

Вечером на совещании азартно докладывали:

– Врач осмотрел Елисея Вознесенского: на теле никаких повреждений.

– По уличным камерам: в указанное время подозреваемый шёл в супермаркет.

– На видео в супермаркете: покупал хлеб.

– На дорогу и магазин затратил 24 минуты. Именно в это время утонула его жена.

– Не то. Всё не то! – Боб почесал начинающую лысеть голову, сломал карандаш, смахнул бумаги со стола. – Думаем! Думаем! Жертву не топили: под ногтями чисто, она не сопротивлялась. Молодая. Здоровая. Никаких патологий. Сердце в норме. В крови никаких ядов, препаратов. Стоп! Муж говорил, что принимала лекарство. Спросить: какое?

Из кабинета выскользнул один сотрудник – отправился отрабатывать вопрос.

– С хозяйкой побеседовать: как снимали квартиру, почему выбор пал именно на эту жилплощадь? Купить тортик, хороший чай, старушку разговорить. – Боб обвёл группу тяжёлым взглядом. Кареглазый, миловидный Артём втянул голову в плечи – точно: начальник остановился на нём. – Вперёд!

– Знакомых в органах Саратова кто имеет? – капитан знал, у кого, на него и смотрел. – Неофициально быстрее будет – узнай о прошлом Елисея.

– Где наш компьютерный гений? – Боб нахмурился. – В туалете? Ждём.

Вошёл щуплый подросток с хвостиком на макушке, в бесформенной одежде, с большими наушниками на шее.

– Ксения! Прошерсти уголовные истории с утоплением в ваннах начиная с XIX века. – Боб зыркнул на хихикнувшего. – Что-то подобное было.

– У кого какие мысли есть? – капитан приложил руку к желудку: там началось возмущение. – Или хотя бы пирожок?

 
* * *
 

Второй день принёс новости: Задирайло, он же Вознесенский, в Саратове был Быстрицким. Первая жена погибла… в ванне. Но случай другой: у неё была эпилепсия. Приступ настиг в воде. Дело закрыли.

– Как так? – разорялся на планёрке капитан. – Что за тупость?

Все притихли. Зная Боба, следовало ожидать проработку темы.

– Павлов! Какие есть стадии эпилептического припадка?

– Дёрганье, скукоживание, отходняк, – оттарабанил спокойный здоровяк.

– Ты у меня без премии скукожишься! – закричал Боб, выпучивая глаза и становясь похожим на Петра I в гневе. – А дёргаться будешь на внеочередном дежурстве!

– Кто ответит? – капитан закатал рукава, как перед дракой. – Ликбез по начальным медицинским знаниям устроить?

Он вскочил, поднял кувалдообразный кулак, стукнул по столу – подпрыгнули блокноты и телефоны. Сотрудники сделались маленькими и незаметными.

– Открываем, записываем! Первое! Вытягивание всего тела! Второе! Бурные движения конечностей! Третье! Засыпание и разрядка организма! – Боб выдохнул. – Могла жертва уйти под воду? Нет. Смотрим длину ванны и рост жертвы. Как тело поместилось? А?

Капитан упал в кресло. Принял позу мыслителя – все замерли.

– Что поимел с этого преступник? – спокойно спросил он.

– Страховку от несчастного случая, автомобиль жертвы.

– И новую фамилию! – поставил точку Боб, вдавив указательный палец в распечатку сведений.

Он улыбнулся: дело сдвинулось. Все оживились.

– Обольститель старушек явился? Кто-нибудь позвоните Артёму. А пока кофе-тайм.

 
* * *
 

Возле автомата с кофе выстроилась очередь. То и дело слышались удары по несчастному железному агрегату, зажимающему то сдачу, то шоколадки.

Капитан Бобовников кофе любил свежесваренный. На зёрна денег не жалел. Жалел только об одном – о зависимости к этому. Он бросил курить – это мешало делу. Пить не бросил, но не злоупотреблял. А вот ароматный, живительный…

Забурчал телефон.

– Как съехал? Расплатился? Вывез вещи? А похороны?

Боб вскочил: Елисей сбежал! Кто мог это предвидеть? На второй день после смерти жены! Урод! Конченый урод!

– Ориентировку на все вокзалы! Срочно!

«Урод – это я. Гений сыска! Разгон устроил подчинённым, а сам… – Боб стукнул себя по лбу. – Сегодня – наказан! Никакого кофе».

Он выплеснул содержимое чашки в цветок.

 
* * *
 

С огромной информационной горы катился ком, набирал скорость, его уже нельзя было остановить, от него отшелушивалась вся грязь биографии Елисея: Быстрицкий, обогатившийся в Саратове, перебрался в Нижний Новгород, женился, стал Задирайло, похоронил вторую утонувшую супругу, опять получил страховку и теперь, уже как Вознесенский, убегал из Тулы. Куда?

Этого никто не знал.

Елисей сидел в поезде, который катил на восток.

– Молодой человек, не могли бы выйти? – Худощавая брюнетка коснулась коленями его ног и вспыхнула. – Нам нужно переодеться.

Её полненькая подружка покраснела.

– Конечно, конечно. – Он встал, неловко разминулся с соседкой по купе.

В тамбуре подёргал ручку в переход – открывается легко. Дальше, через два вагона, ресторан. В случае чего уйти можно через него.

Всё обострилось: он слышал сразу все звуки, ловил запахи, прощупывал невидимые ходы, как крыса, попавшая в западню.

«Зря я рванул. Нужно было дождаться, похоронить. Получить деньги. – Он почувствовал в руках тёплое тело Марго, передёрнул плечами: внутри пробежала волна брезгливости и жалости. – Поторопился. Нервы слетели».

Елисей вспомнил насмешливый взгляд сыщика, который влез в него, стал ковыряться, прощупывая мысли.

«Отвратительный тип. Въедливый. Умный. Он сразу меня заподозрил. У него нюх. До этого, на мою удачу, лохи попались. Им бы лишь дела закрыть. А этот… Борец за справедливость. Идейный… Этот вывернет наизнанку, посадит точно. Дал ему козырь в руку – скрылся, значит, виновен!»

По телу пробежала судорога: «Он же меня искать будет! Нужно вернуться! Скажу, что сорвался. Не выдержал».

– Нина Егоровна! Это Елисей. Куда я денусь? Погорячился. Вы квартиру не сдали ещё? Хорошо. Я сегодня вернусь. Оплачу. Да, за месяц. Да, сразу. Обожаю вас! Что-нибудь вкусненького купить?

Голос у него был сладкий до тошноты. В левом боку противно ёкнуло, в горле пересохло.

Он ворвался в купе, бесцеремонно оттолкнул брюнетку и, подняв толстушку с нижнего места, вытащил чемодан, схватил куртку.

– Выхо-о-дите? – разочарованно протянула худощавая, разглаживая на себе пижаму.

«Сколько же вас, изголодавшихся?» – усмехнулся Елисей и вышел на первой же станции.

 
* * *
 

Боб закрылся в кабинете и пил. Но не кофе.

На двери висела табличка: «Осторожно! Я в печали опасен».

Шёл час криминальной рефлексии: капитан грозился пристрелить себя из-за оплошности, давал слово записаться на шахматы, обещал устроить стриптиз самобичевания на совещании. Но знал, что ничего этого не будет.

– Сегодня не приду, – позвонил жене. – Не удивляешься? Я тоже. Ты настоящая боевая подруга.

«Уйдёт от меня Вера. Когда-нибудь уйдёт: зарплаты только на зёрна хватает – нужно отказываться, переходить на бочковой. Дома не бываю, а когда бываю – сплю. Или мужика заведёт – и правильно сделает. Меня не исправить».

Не успел положить телефон.

– Что?! Вернулся? Спасибо, Нина Егоровна! Целую руки! С меня – конфеты!

Боб включил кофемашину.

Гаркнул в рабочий телефон:

– Доставить Елисея Вознесенского. Нет, пока за нарушение подписки о невыезде.

Засунул голову под кран с холодной водой – довольно крякнул.

Достал резервную литровую кружку с надписью «Никто кроме нас». Поправил невидимый берет.

– За работу!

 
* * *
 

Короткие влажные волосы стояли дыбом. Свежее лицо улыбалось.

Боб проводил экстренное совещание.

Докладывал Артём, смущаясь и ожидая подколок:

– Злодей посмотрел в подъезде три квартиры: у Петровны, конкурентки нашей хозяйки, его не устроила душевая кабина, у Ильиничны – малогабаритная, сидячая ванна. Там и там сказал, что жена любит в ванне лежать. А вот у нашей Егоровны, то есть у Нины Егоровны, ванна оказалась нестандартная – длина 180 см.

– Гад! В открытую говорил, – прошептал кто-то.

У Боба потеплели глаза:

– Не зря ты, лейтенант, с бабулькой торт ел…

– Ксения!

Девушка, как зверёк неизвестной породы с большими ушами, сидела в наушниках, прикрыв глаза и качая головой. В отделе она одна не боялась начальника – он ей всё прощал за виртуозное доение компьютера.

Боб постучал карандашом по столу.

– Соседи, толкните танцующего болванчика.

Девушка встала, огляделась.

– Слушаю, товарищ капитан!

– Это мы тебя слушаем! – Боб открыл блокнот, приготовился записывать.

– Всё скинула вам на почту… – недовольно пробурчала Ксения.

– Я сам сейчас вскинусь! – Боб любил живое общение. – Докладывай, чтобы все слышали.

Она открыла файл в телефоне.

– Преступник идею убийств взял из истории криминалистики 1912—1915 годов. В Лондоне к смертной казни приговорили Джорджа Джозефа Смита за утопление трёх жён. Раскрытие этих дел подтолкнуло учёных разграничить случаи насильственных и ненасильственных утоплений…

– Умный, значит? Этот Елисей, циркач из дю Солей, получит от меня хороших… – Кто-то хихикнул, капитал, не обратив на это внимание, на минуту задумался. – Ну-ну. А про лекарство почему-то соврал… И к хозяйке специально зашёл на обратном пути.

– Второй поквартирный! И не только в подъезде! – прорычал Боб. – Обойти все дома, окна которых выходят во двор! Живо! Ответственный Павлов!

Спокойный здоровяк встрепенулся: «Есть, товарищ капитан!»

 
* * *
 

Капитан уставился на свой блокнот: «Третий день. Всё. Хватит. Кто ты там, королевич, царевич? Погулял, Елисей? Пора в душную камеру!»

Открыл компьютер, нашёл доклад Ксении. Прочитал. Выругался.

Походил. Размял спину и шею. Похлопал по животу: «Пора в спортзал, а то физподготовку не сдам».

«Уйти к операм? Побегать? Нет, годы уже не те. Отбегали ножки, отпел голосок. Но котелок стал варить лучше. Смену готовить нужно, – подумал Боб, поглаживая район сердца. – Новый пламенный мотор мне не вставят».

– Товарищ капитан, нашли девицу из дома напротив: видела, как Елисей из своего подъезда проскользнул в соседний, потом опять вышел из своего, направился в магазин. Это как раз во время смерти жены.

– Свидетельница, что? За ним следила?

– Да. Нравится он ей. Вот и фоток наделала.

– Повезло. Значит: пошёл в магазин и вернулся. Специально к хозяйке зашёл, чтобы с ней подняться к себе. Как раз вода просочилась… Бегом, отпечатки на чердаке поискать!

– Сделали уже, анализируем.

– Молодцы. – Боб хвалил коротко и однозначно, а ругался долго и смачно.

 
* * *
 

На Елисея нацепили наручники.

Возле подъезда сидели вездесущие пенсионерки. Они поджали сухонькие губы, еле сдерживаясь, чтобы не начать обсуждение при полиции.

Из противоположного дома влюблённая девица шустро щёлкала камерой, решив хоть задержание выложить на своём канале.

Нина Егоровна пила валерьянку, проклиная деньги и Елисея, подмочившего ей репутацию. Выглянула в окно и сразу отпрянула: на лавочке собрались конкуренты по сдаче жилья – запилят теперь, хоть съезжай.

Елисей равнодушно, словно его загипнотизировали, шёл с нарядом молоденьких полицейских. Один, подражая героям фильмов, нажал на голову задержанного, запихивая его на заднее сиденье, и, поправив короткий автомат, победно посмотрел на зрителей.

«Точно, как в кино, – подумал Елисей, видя себя как бы со стороны. – Дурак, что вернулся. Хотя… Меньше дадут. Если докажут».

Он усмехнулся, тряхнул блестящей на солнце шевелюрой.

«Если докажут! – в груди противно шевельнулся удав поражения. – Я стал слишком самоуверенным. Переиграл. Вообразил себя супергероем. Синих колготок не хватает и плаща. Нет, ничего они не докажут! Следов нет. Я всё продумал. Или…»

 
* * *
 

– Значит – сознаваться не хотите? – Бобовников разглядывал Елисея.

«А нужно, чтобы сознался. Адвокат на раз-два разнесёт все наши доводы. Будет тянуть время: потребует эксгумацию трупов жён, а это ни к чему не приведёт. Всё остальное – только предположения. И пойдёт эта гнида дальше девчонок губить».

Боб остолбенел, глядя на ухмылку задержанного. Пальцы сжались в кулаки. Он спешно вышел. Знал себя: голову рванёт в любой момент, даст по морде этой скотине – от дела отстранят.

Зашёл к подчинённым.

– Готовьте следственный эксперимент. Предупредите хозяйку квартиры.

Все переглянулись: «Кого топить будем?»

Капитан вышел – зашумели: бежать домой за купальными принадлежностями? Наперебой стали выдвигать кандидатуры в утопленники. Поругались. Было тревожно-весело.

Возбуждение нарастало.

Боб-то был непредсказуем в своих действиях.

 
* * *
 

Включили камеру.

Елисей был спокоен, словно это не он недавно изображал здесь убитого горем супруга, обнимая голое тело Марго.

– Раздевайся, – подозрительно безразлично сказал Бобовников.

– В смысле? – Елисей перевёл на него недоумённый взгляд.

– В полном: снимай всё. – Капитан усмехнулся криво и болезненно.

– Зачем? – подозреваемый проявил первые признаки беспокойства: длинные пальцы заправляли волосы за уши, чесали шею.

– Нырять будешь: проверим, может ли утонуть человек в ванне? Ты же утверждаешь, что жена утонула? Тебе-то чего бояться? У тебя рост 180, длина ванны тоже 180. Не боись, не утонешь. А утонешь, значит, тебя оправдают.

– Я отказываюсь. – Елисей сделал шаг назад.

Боб оглянулся на сопровождающих.

– Встаньте у окна, а то сиганёт ещё. Вдруг захочет проверить, разбиваются ли люди, падая с пятого этажа?

– Я не полезу в ванну, – заистерил парень, часто моргая и выпучив глаза цвета протухшего холодца. – Где мой адвокат?

– На женский стриптиз ушёл. Раздевайте его, – приказал Боб. – Ванная уже полная.

– Нет! Я не хочу! – Елисей отбивался, вцепившись в джинсы. – Я сознаюсь! Оформите явку с повинной?

– Заткнись.

Боб толкнул его к столу. Бросил бумагу и ручку.

– Пиши!

– Понятые! Свободны. Спасибо.

Капитан кивнул Артёму в сторону кухни.

– Стирай запись, – прошептал Боб.

– Я и не включал, – блеснул озорными глазами лейтенант.

– Соображаешь. – Капитан протянул ему руку.

 
* * *
 

– То, что я вчера сделал – это неправильно. За такое могут погоны снять. Пинка под зад дать. Все понимают?

Подчинённые кивнули.

– Я сорвался. Знаете, почему? – Боб посмотрел на каждого, радуясь, что никто глаза не опустил. – Потому что я человек. А злодей… Слизняк на то и слизняк, чтобы проскользнуть, избежать наказания.

Все молчали: капитан Бобовников был прав.

– Если кто не согласен – пишите рапорт начальству. Отвечу. Претензий предъявлять не буду: я нарушил процедуру.

– Я не понял: а как этот урод девчонок убивал? – иногда не в меру спокойный здоровяк Павлов тормозил.

– Дёргал за ноги, вода быстро попадала в нос, раздражая сосудодвигательные центры, жертвы теряли сознание и захлёбывались, – ответил Боб.

– Кстати, в бассейне самое противное, когда вода в нос попадает, – добавил Артём.

– Я ему сегодня в нос попаду и уволюсь. – Павлов покраснел. – Извините, вырвалось.

– А я не поняла, почему девушка в подъезде кричала: «Пожар!» – подняла руку Ксения. – Так в показаниях свидетелей написано.

– На «Помогите!» никто не выйдет, – Артём подмигнул. – Возьми на заметку, дитя интернета.

Девушка пнула его под столом.

– Люблю вас, чертей! – Бобовников улыбнулся. – Поработаем ещё! И прекратите мне на кабинет вешать таблички – у меня тоже есть начальник, и он тоже любит ругаться. Вот что сегодня снял.

Капитан бросил на стол листок: «Вернулся из ада. Ещё не остыл».

Ксения отвела глаза, нацепила наушники и закивала головой, погружаясь в гармонию звуков.