Текст книги "Детектив аль денте. Истории с итальянской страстью. 19 рассказов слушателей курса Юлии Евдокимовой"

Елена Журавлёва. ЯДОВИТЫЙ САД

Пыль кружилась в золотистых полосках света, струящегося из высокого окна кабинета Мехмет-бея. Я старательно скользила тряпкой по старым деревянным полкам, заставленным массивными томами, пока эфенди копался в компьютере, бормоча себе под нос и изредка качая головой.

– Опять брат Омер со своей паранойей, – проворчал он, делая глоток крепкого чая. – Требует новый отчёт о слежке за женой. Будто в прошлый раз я ему не объяснил, что по вторникам она изменяет ему только с рыбным рынком… и то в компании собственной матери.

Я провела пальцем по корешкам книг, выравнивая их в идеальную линию. Интересно, насколько можно поумнеть, если прочитать все? Или хотя бы половину?

– Любит он драму устраивать?

Эфенди фыркнул и откинулся в кресле.

– Драмы и без него хватает. Хотя бы вчерашняя эпопея с кошкой сестры Мерве. Представь, Сибель, она разбудила меня в три ночи, потому что: «Лапша никогда не задерживается после полуночи!» – он передёрнул плечами. – Лапша! Кто вообще называет так животное?

Я улыбнулась, аккуратно переставляя старинные часы деда Мехмет-бея на их законное, теперь уже чистое, место.

– Нашли Лапшу?

– Спала в цветочном горшке, – буркнул он. – Да, Сибель, дочка, возьми-ка пока телефон в верхнем ящике комода. И как тебя угораздило утопить новенький…

Я закатила глаза, готовясь к очередной порции нравоучений. За полгода работы здесь привыкла: он никогда не упускал случая напомнить – техника меня не жалует. Но дверь вдруг распахнулась, и я невольно вздрогнула, а эфенди резко оборвал речь.

Обернулась – и застыла.

На пороге стояла тётя моей подруги. Всегда весёлая, полная жизни, теперь она напоминала лишь блёклую тень самой себя. Лицо, пепельно-серое, глаза воспалённые, с алыми прожилками. Пальцы нервно теребили край платка с цветочным узором.

– Сибель… – голос Фатмы-ханым сорвался, превратившись в хрип. – Ты не отвечаешь на звонки…

Я сделала шаг вперёд – и она тут же рухнула мне в объятия, рыдая и дрожа всем телом.

– Тётя? Что случилось?

Она не ответила.

Мехмет-бей вскочил, налил воды в стакан.

– Выпейте, – сказал он мягко.

Но она даже не посмотрела в его сторону, мёртвой хваткой вцепившись в мои плечи.

– Они говорят… – из её лёгких рвались рыдания. – Говорят, что это… анафилактический шок.

– О чём вы? – я отстранилась и с тревогой заглянула ей в лицо.

– Селин, – она зажмурилась.

– Что с Селин?

– Её убили. Нашу девочку… убили. Сегодня утром.

 
* * *
 

Фатма-ханым сжимала стакан. По её щекам текли слёзы.

– Аллергия… – её голос сорвался на шёпот. – Анафилактический шок. Но Селин всегда носила с собой лекарства! Она знала все свои аллергены!

Мехмет-бей смотрел на часы своего деда. Пальцы медленно отстукивали ритм секундной стрелки по крышке ноутбука – верный признак напряжённых раздумий.

– Ты уверена, что это не… аллергия, сестра Мерве?

Тётя подняла голову, и платок съехал набок.

– Вчера она звонила мне… Говорила, что за ней следят. А сегодня её нашли в цветочной лавке… среди тех самых цветов, которые она так обожала.

Перед глазами всплыл образ Селин – вечно улыбчивая, с выбившейся прядью волос, в запачканном землёй фартуке. Её смех, звонкий, как колокольчик, когда она подсовывала мне то букетик лаванды, то веточку мяты…

– Но кому она могла помешать? – мой голос дрогнул. – Она же только продавала цветы!

Фатма-ханым бессильно развела руками.

– Не знаю… Бывший… Ахмет… Последнее время как тень ходил за ней.

Ахмет – тот ещё тип. Вечно девичьи прелести глазами буравил и отпускал «безобидные» шуточки.

– Ты думаешь, он мог, тётя?

– Не знаю, Сибель, ох не знаю, – она закрыла лицо ладонями, слёзы катились по щекам. – Он снова собрался жениться… Требовал часть дома… А Селин… Селин и слышать не хотела.

Мехмет-бей неторопливо протёр очки.

– Сделаем так. Сибель, дочка, сходи-ка на рынок, послушай, что люди говорят, – сказал он, отодвигая ноутбук. – А я поговорю с нашими в участке и приеду к тебе.

К горлу подкатил ком. Селин… убита? Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Происходящее не укладывалось в голове.

– К матери Селин с этим не ходите, – сказала Фатма-ханым перед уходом. – Сестра не в себе.

Когда дверь за тётей закрылась, в комнате остались лишь мы и тиканье дедовых часов. Эфенди вздохнул и потёр переносицу.

– Ты хотела настоящего дела, дочка, – его голос стал деловитым. – Если это убийство… то вот тебе дело. – Он посмотрел мне в глаза. – Но будь осторожна.

Я кивнула, проводя языком по внезапно пересохшим губам.

 
* * *
 

Рынок уже работал. Люди перешёптывались, бросая тревожные взгляды на лавку Селин, обклеенную жёлтой лентой. В чайной под платаном по-прежнему звенели стаканы – там жизнь шла своим чередом.

Я подошла ближе. Дверь в лавку оказалась приоткрыта, внутри – пусто. На прилавке увядали забытые букеты, склонив бутоны в молчаливой скорби. Даже на улице воздух пропитался пряным ароматом цветов.

– Ты зачем здесь?

Я вздрогнула. Позади стоял Хакан-бей из антикварной лавки по соседству. В его взгляде читалась насторожённость.

– Вы меня помните?

– Конечно, ты же у брата Мехмета убираешь. – Он провёл рукой по бороде. – И что здесь понадобилось старому сыщику?

– Мы хотим понять, что случилось. К тому же Селин была моей подругой.

– Полиция уже всё поняла – аллергия. – Его рука дрогнула. Неудивительно. Сегодня у всех стресс.

– А вы? Вы что думаете?

– Аллергия? – фыркнула сестра Айше, приближаясь и сжимая пучок мокрого укропа. – Да она с младенчества знала, на что её сыпет, а от чего кашляет! Носила с собой лекарства, как святыню.

– Ахмет был здесь вчера, – прошептал подоспевший дядя Осман. – Опять пристал к девочке, требовал продать дом. Бормотал что-то о свадьбе и долгах.

– Каких долгах? – я нахмурилась.

– Вымышленных, – ответила Айше, кривя губы. – После развода он только и ждал повода уязвить её, гадёныш. Последний раз грозил, что она «ещё пожалеет».

– Эмин-ага тоже её недолюбливал, – добавил дядя Осман. – Мечтал снести лавки под магазин. Все согласились… кроме Селин.

– Она называла это место своей жизнью, – прошептала Айше. – А оказалось…

Собиралось всё больше людей. Они качали головами, и до ушей то и дело доносилось: «Так молода…», «Какой ужас…»

– Сибель!

Голос Мехмет-бея прорвался сквозь шум. Я обернулась и увидела его у края брусчатки, нетерпеливо машущего рукой.

Под раскидистым платаном старики сгорбились над тавла. Кости глухо постукивали, перемежаясь возгласами:

– Ну же! – подбадривал себя один игрок.

– Семь-пять! – торжествовал другой, хлопая по доске.

В воздухе витал аромат крепкого чая и дешёвых сигарет. На столиках поблёскивали фигурные стаканы, а под ногами игроков копились окурки.

– Пойдём! – нетерпеливо крикнул эфенди.

Я бросила последний взгляд на площадь. Хакан-бей замер на пороге своей лавки, напряжённо глядя вдаль.

– Мне пора, – прошептала я.

Айше молча кивнула. Дядя Осман вздохнул и отправился фасовать орехи.

– Заходи, дочка, если что узнаешь… – выкрикнул он.

– Непременно, – пообещала я, уходя.

Я поспешила к Мехмет-бею.

«Аллергия», – мысленно усмехнулась я. Теперь эта версия казалась мне смехотворной.

– В чайной рассказали кое-что интересное, – Мехмет-бей приглушил двигатель и достал ноутбук. – Наша Селин, оказывается, обладала излишним любопытством.

Эфенди открыл крышку, и экран осветил его осунувшееся лицо.

– Мой старый знакомый утверждает, что она слишком часто наведывалась в лавку Хакан-бея… Слишком часто для простых приветствий. Это, конечно, пока просто информация.

Пальцы затанцевали по клавиатуре. На экране развернулась схема – в центре улыбающаяся Селин, от неё стрелки к фотографиям Ахмета и Эмина-аги. Третья стрелка терялась в вопросительных знаках.

– Три возможных варианта, – Мехмет-бей прикрыл окно, отсекая смех игроков. – Обиженный муж, алчный застройщик… и…

– Кто же третий?

– Тот, кого мы пока не разглядели. – Лёгкий щелчок по экрану. – Возможно, она наступила кому-то на больную мозоль. Пойдём, дочка.

– Куда?

– Сначала брат Эмин. Я буду говорить. А ты… – его глаза превратились в узкие щёлочки, – следи за его реакцией.

 
* * *
 

Офис, он же дом Эмина-аги, выглядел нелепо роскошным на фоне скромных рыночных построек – двухэтажный, с деревянными ставнями, увитый лиловыми гроздьями глицинии.

Медный молоток глухо стукнул в тишине переулка.

– Кто там? – донёсся хриплый голос.

– Старый друг, – отозвался эфенди. – Открой, есть разговор.

Дверь приоткрылась на цепочке, и в щели показались желтоватые белки глаз.

– А-а, ищейка со своей подопечной.

– Мы хотим поговорить о Селин, – Мехмет-бей упёрся ладонью в дверь. Цепочка звякнула.

Эмин-ага фыркнул, но впустил нас. В прихожей пахло ладаном и затхлостью.

– Догадываюсь, зачем пожаловали. Но я всё уже сказал полиции.

– Странное совпадение, – без предисловий начал Мехмет-бей, усаживаясь. – Ты хотел снести её лавку… А теперь она мертва.

– На что ты намекаешь?! – чётки грохнули об пол. – Я ей втрое больше стоимости предлагал!

– Тогда почему вы спорили?

Эмин-ага побледнел.

– Кто тебе…

– Люди видели.

Он вздохнул.

– Она нашла какие-то старые бумаги. Говорила, что по ним выходит – земля под рынком не моя. Бред, конечно… Но шум могла поднять. Я пытался на неё надавить и почти дожал. Но убивать…

Больше он ничего не сказал. Мы допили чай, обмениваясь замечаниями о погоде и вконец обнаглевших баранах, которые по утрам забирались на верхние этажи недостроенных домов, и ушли.

 
* * *
 

Ахмет сидел на корточках у дома Селин, нервно затягиваясь сигаретой. Увидев нас, он резко вскочил, отшвырнув окурок.

– Сибель? – в воспалённых глазах металось отчаяние.

– Прими соболезнования, сынок, – спокойно начал Мехмет-бей.

– Да ну! – Ахмет с силой ударил кулаком по фонарному столбу. – Меня даже в дом не пускают. Как будто я чудовище какое! Сибель, ты же меня знаешь…

Я с сожалением бросила взгляд во двор, где собрались скорбящие, но тут же вернулась к разговору.

– Скажи-ка мне, какие у тебя были проблемы с домом Селин, сынок? – мягко спросил Мехмет-бей.

Ахмет закурил новую сигарету. Пальцы его дрожали.

– Да не хочу я этот дом! Мне она была нужна, понимаете? – Он внезапно повернулся ко мне, голос срывался. – Каждый раз я приходил… чтобы её вернуть. Клянусь!

– Но ты же говорил, что женишься? – спросила я.

– Враньё! Я специально так говорил, чтобы вызвать у неё ревность… – Он выдохнул. – А она… Она смеялась. А недавно сказала, будто у неё кто-то есть.

Я бросила быстрый взгляд на Мехмет-бея. Странно. Селин никогда не говорила ни слова о новых отношениях.

 
* * *
 

После обеда рынок окончательно ожил. Подойдя к прилавку Айше, где в деревянных лотках красовались пучки укропа, петрушки и свежих салатов, Мехмет-бей оторвал листик мяты и растёр между пальцами, вдыхая аромат.

Айше, закатав рукава, раскладывала редис. Увидев нас, вытерла руки о фартук и наклонилась ближе.

– Узнали что-то? – прошептала она, озираясь.

– Пока только вопросы, – ответил эфенди. – Скажи-ка, дочка, не появился ли в последнее время у Селин кто-то… особенный?

Айше кивнула:

– Богатый. Она его скрывала.

– Кто он?

– Я недавно переехала, не всех знаю. Высокий, в дорогом пальто, с усами… – она провела пальцем по щеке, – со шрамом. От виска до подбородка.

Мехмет-бей приподнял бровь.

– С усами и шрамом…

– Это же… – начала я.

– Возможно, – хмуро ответил эфенди. – Месяц назад нашли мёртвым Джевдета Ильханоглу. Потомка тех самых Ильханоглу, что держали ювелирные лавки ещё при султанах. У него был именно такой шрам.

Айше ахнула и прикрыла рот рукой.

– Но что связывало его с Селин? – спросила я.

– Хороший вопрос, – пробормотал Мехмет-бей.

– Хакан-бей! – вдруг воскликнула Айше, указав за мою спину.

Я обернулась. Старый антиквар замер в дверях своей лавки, наблюдая за нами.

– Что с ним? – спросила я шёпотом.

– Он видел их вместе, – так же тихо ответила Айше. – Уверена, знает больше, чем я.

Мехмет-бей медленно кивнул.

Антиквар внезапно развернулся и скрылся в лавке, захлопнув за собой дверь.

– Пойдём, – негромко сказал эфенди. – Нужно с ним поговорить.

 
* * *
 

Колокольчик над дверью лавки Хакана Эрдема звякнул, предупреждая о визите. Внутри царил полумрак. Пахло книгами, воском и старьём.

Хозяин лавки вышел из-за прилавка с натянутой улыбкой, крутя в пальцах карандаш.

– Брат Мехмет! – сказал он бодро. – Какая неожиданность. Чем обязан?

– Расследуем смерть Селин, – без обиняков произнёс эфенди.

Глаз антиквара дёрнулся.

– Ужасная трагедия. Она была замечательной девушкой… Но, насколько я знаю, полиция уже всё выяснила.

– Ты часто с ней общался, брат?

– Иногда. По-соседски пили чай, – он махнул рукой в сторону угла с низким столиком, на котором возвышался медный поднос с двухэтажным чайником и фигурными стаканчиками.

Антиквар поспешил налить всем чая.

Я отошла к полкам и занялась любимым делом – стала разглядывать книги. Среди потёртых переплётов взгляд выхватил новенький справочник – «Растения мира: свойства и применение». Взяла его, пролистала, задержалась на разделе о ядовитых растениях.

– Увлекаетесь ботаникой? – спросила я, возвращая книгу на полку.

– А, это? – рассмеялся Хакан-бей. – Просто интересуюсь. Растения – моя страсть. Конечно, после антиквариата.

Мехмет-бей не стал тянуть:

– К Селин приходил Джевдет Ильханоглу?

На лице Хакан-бея промелькнула тень.

– Потомок уважаемой семьи? Было дело.

– Ты знаешь, зачем он приходил?

– Откуда мне знать? – пожал плечами антиквар. – Может, за цветами.

– Странно, – заметил Мехмет-бей. – У семьи Ильханоглу – собственные сады.

Хакан-бей усмехнулся. В голосе появился сарказм:

– Может, их цветы завяли. Не выдержали грехов хозяев.

– О чём это ты? – спросил эфенди.

– У каждой знатной семьи есть грехи.

– Ты говоришь так, будто рад его смерти, брат.

– Я? – он коснулся ладонью груди. – Говорю вам. Парень умер, Селин умерла. Может, это и есть высшая воля.

Больше Мехмет-бей не сказал ни слова. Мы быстро допили чай, попрощались и вышли на улицу, где закатное солнце вытянуло наши тени до нелепых размеров.

 
* * *
 

После визита в дом Селин, где мы простились с ней и выразили соболезнования убитой горем матери, в душе осталась тягостная пустота. Город погрузился в серую дымку, воздух наполнился пыльной прохладой, обычной для этого времени года.

Мы сидели в кабинете у камина, молча, каждый – в своих мыслях. Пламя потрескивало, отбрасывая на стены дрожащие тени. Я не могла выбросить из головы одну деталь.

– Мехмет-бей… – осторожно начала я. – Помните, я рассказывала про соседа моей бабушки?

Он приподнял бровь, отодвигая стаканчик с чаем.

– Кажется, отравление? Напомни-ка подробности.

– Именно. – Я провела пальцем по столу, проверяя, насколько он чист. – Когда я гостила у бабушки, это было лет пятнадцать назад, случилось одно событие, которое сильно на меня повлияло. Её сосед специально вырастил в саду клещевину… а потом отравился её семенами. Тело нашла я. – Голос дрогнул от воспоминания. – С тех пор и интересуюсь растениями…

Наши взгляды встретились.

– А я всё думаю о тех самых «грехах», – сказал он, подаваясь вперёд. – О которых говорил брат Хакан. Заметь, он сам объединил смерти Селин и Ильханоглу.

Он задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла.

– Что вы хотите сказать?

– Я вспомнил одну историю. На заре моей юности город потряс громкий скандал. Якобы один ювелир разорил другого. Первый – отец убитого Джевдета Ильханоглу, а второй… – эфенди сделал паузу, – Левент Эрдем.

– Отец Хакан-бея?

– Именно. Брата Хакана тогда увезла мать. Она вскоре умерла, а он много лет прожил у деда. И вот недавно вернулся в родные края и открыл антикварную лавку.

В комнате повисла гнетущая тишина. Лишь огонь потрескивал, выбрасывая искры в каминную решётку, да монотонно тикали часы деда эфенди.

– Месть? – наконец произнёс Мехмет-бей. – Классический мотив.

– Но при чём тут Селин?

– Может, она что-то узнала. Или… – его взгляд стал острым, как лезвие. – …случайно оказалась впутана.

– Не заглянуть ли нам в сад Хакан-бея? – тихо предложила я. – Вдруг там растёт что-то… необычное. Я ведь видела у него книгу о ядовитых растениях.

Мехмет-бей усмехнулся, а в его глазах вспыхнул блеск старого охотника. Он уже чуял запах разгадки.

– И то правда, дочка.

 
* * *
 

Утром мы направились к дому Хакан-бея в сопровождении старого друга Мехмет-бея – инспектора Рашида. Коренастый мужчина с проницательным взглядом и вечной сигаретой в зубах.

Вторник – нерыночный день в нашем городе. Как и предполагалось, антиквар оказался дома. Дверь открылась не сразу – сначала в щели мелькнул глаз, потом появилось бледное лицо Хакан-бея. Увидев нас, он на мгновение застыл.

– Брат Мехмет… брат Рашид… Сибель… Как неожиданно.

– Мы хотим осмотреть ваш сад, – спокойно произнёс Мехмет-бей. Но я видела, как напряглись его плечи.

Хакан-бей резко вдохнул:

– Сад? Там ничего интересного… только сорняки…

– Тем лучше, – ухмыльнулся брат Рашид, выпуская клуб дыма изо рта.

Антиквар беспомощно оглянулся. Сдавленный вздох – и Хакан-бей жестом пригласил пройти в сад.

Запущено и мрачно. Буйные сорняки, старая поломанная мебель и… у дальней стены – растение с красноватыми стеблями и крупными листьями, похожими на кленовые. Сердце учащённо забилось. Я узнала бы её среди тысяч.

– Клещевина… – прошептала я.

Мехмет-бей нахмурился:

– Это ещё не доказательство… – но он уже всё понял.

Хакан-бей стоял неподвижно. Его пальцы сжимали подол рубашки так сильно, что костяшки пальцев побелели. По виску стекала капля пота.

– Брат Хакан, – мягко начал Мехмет-бей, делая шаг вперёд. – Давай поговорим по-хорошему.

Что-то в антикваре словно надломилось. Плечи его ссутулились, голос стал глухим.

– Они… они даже не знали, что владеют украденным… – Он закашлялся. – Бриллианты моего отца… Когда его ограбил лучший друг, он пустил себе пулю в висок. А мать не пережила его смерти.

Мехмет-бей нахмурился:

– Ты поэтому убил Джевдета? Это была месть?

– Он… проснулся… – Хакан-бей закрыл глаза. – Увидел меня у сейфа, когда я искал бриллианты. Закричал… Я не хотел, клянусь… но нож для бумаги уже был в руке…

– А Селин? – спросила я.

Лицо убийцы исказилось.

– Она была в спальне. Услышала шум. Увидела всё. Я этого не знал. – Его пальцы судорожно сжались. – Через неделю пришла ко мне. Потребовала деньги за молчание.

Мехмет-бей кивнул:

– И вы угостили её «особым» чаем… с перемолотыми семенами клещевины.

Ответа не последовало. Но молчание оказалось красноречивее любых слов.

Брат Рашид достал наручники.

– Поехали, брат. Следователь будет рад услышать твою исповедь.

Хакан-бей не сопротивлялся. Он шёл с опущенной головой, но весь его вид кричал об облегчении.

 
* * *
 

Прошёл месяц. Мы с Мехмет-беем неспешно прогуливались вдоль морского побережья, вдыхая запахи соли и рыбы. Под ногами хрустели мелкие камни, а у берега слышались довольные голоса рыбаков, устало разгружающих ночной улов.

– Всё-таки самое страшное… – начала я, наблюдая, как старик чистит рыбу, – …что он по-настоящему верил в эти бриллианты.

Мехмет-бей кивнул:

– А ведь достаточно было заглянуть в судебные архивы…

– Или хотя бы поговорить с психиатром, – добавила я. – Никто ведь так и не подтвердил историю с намеренным разорением.

– Потому что Левент Эрдем разорился сам. И психиатра посещал, хоть семья и скрывала это, – эфенди вздохнул, поднял с земли плоский камень. – Болезнь головы – жестокая штука. Может переписать судьбы целых семей.

Он бросил камешек – три чётких прыжка по воде.

– А Хакан-бей? Он ведь не был безумцем. Искал мифические бриллианты, которых никогда не существовало.

– Не был, – усмехнулся Мехмет-бей. – Просто слепо верил в то, во что отчаянно хотел верить.

У рыбного лотка, установленного прямо у берега, седобородый торговец махнул рукой:

– Брат Мехмет! Возьмите чинекопа! Сегодняшний улов! Жирный, как паша!

Мы переглянулись. После всех разговоров рыба казалась удивительно земной. Настоящей.

– Возьмём, брат, – сказал Мехмет-бей, доставая кошелёк. – Сибель, дочка, приготовь-ка сегодня рыбки.

Пока он торговался, я смотрела, как на мелководье мальчишки гоняют самодельный кораблик, крича от восторга. Жизнь продолжалась – простая, обычная.

– И всё-таки странно, эфенди, – тихо сказала я, принимая свёрток с рыбой, – как легко мы верим в то, во что хотим верить.

Мехмет-бей покачал головой:

– В этом-то и опасность, дорогая моя. В этом-то и опасность.

Ирина Левитина.
ТАЙНА ЛАЗОРЕВОЙ КНИЖКИ

Ни в какую Флоренцию София ехать не собиралась.

– Какая Италия? Работы много, – озабоченно произнесла она, махнула рукой над головой и грустно добавила, – больная тётя… столько всего…

– Что это значит?! Это не прогулка, это командировка! Вы ведущий специалист бюро переводов и должны повышать квалификацию! – хлопнул по столу шеф и строго добавил. – Идите, оформляйтесь!

«Далась мне эта Италия. Так некстати сейчас», – шептала София, покидая кабинет.

 
1
 

– Ах, как я рада, что ты едешь! Апрель – замечательный месяц для путешествий! А ко мне подруга приезжает в гости, так что скучать будет некогда. Я только попрошу тебя взять с собой эту фотографию. – Тётя показала на фото, где улыбающаяся мама Софии стоит рядом со своим итальянским другом Витторио. – Пусть моя бедная Ларочка ещё раз побывает там, где была так счастлива. Как же ты похожа на неё! Такая же стройная и лёгкая. – На глазах тёти выступили слёзы. – Найди это место и сфотографируйся там!

София всхлипнула и начала собираться. Много вещей брать не хотелось – так приятно путешествовать налегке. Её элегантно-практичный стиль идеально подходит для этого. Багажа оказалось немного – небольшой чемодан и дорожная сумка. «Всё, пора!» – подумала София, присев на дорожку. Затем накинула двустороннюю сине-бежевую куртку, подхватила сумочку с документами и вышла из дома к такси.

«Cari passeggeri! Il nostro aereo è atterrato a Firenze!»33
  Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку во Флоренции.


[Закрыть] – пропела бортпроводница, и София облегчённо вздохнула: «Сели». Она плохо переносила дорогу и сейчас испытывала тошноту и усталость. «Осталось совсем чуть-чуть. Сейчас доеду до отеля и…» – шептала она.

– Ну ничего, синьора, – сочувственно произнёс водитель такси, глядя на её «зелёное» лицо и вминая чемодан в багажник, полный каких-то пакетов и свёртков. – Сейчас прокачу вас с ветерком!

– Не стоит, прошу вас! – промямлила София, садясь на заднее сиденье и вытаскивая бутылку с водой из дорожной сумки.

– Первый раз во Флоренции? О, как бы я хотел оказаться на вашем месте! Флоренция – лучший город! Песня моего сердца! Сколько здесь живу, всё радуюсь! – восторженный таксист глянул в зеркало, поймал её пресный взгляд и не очень тактично добавил: – Знаете, в чём секрет? Каждую пятницу в семнадцать часов я прихожу к флорентийскому кабанчику у фонтана и тру его пятачок на удачу! Попробуйте, вам точно не повредит.

Вскоре они остановились у старинной каменной арки. Таблички по её сторонам приглашали сразу в четыре отеля. Такую плотность гостиниц на квадратный метр Софии видеть ещё не доводилось. «Тесно, наверное, как в багажнике! Но самый центр и второй этаж!» – убеждала она себя в правильности выбора, наблюдая, как шофёр вызволяет её чемодан. Распрощавшись с таксистом, София шагнула в арку и оказалась в прохладном тёмном холле с колоннами и высокими дверями отелей.

Вдруг раздался глухой стук. София вздрогнула. Человек, стоявший у одной из колонн, рухнул на пол, от него отпрыгнул другой – невысокий, кривоногий человек в шлеме – и, хромая, выскочил в противоположный просвет арки. Раздался звук удаляющегося скутера.

– Господи! – в ужасе прошептала она и подбежала к упавшему.

– джакка… чэрк… дзурро… либро, – еле слышно выдохнул пожилой мужчина.

– Что? Лазоревую книжку? – по-итальянски спросила София.

– Сиии… сконди… – просипел он и замолчал.

Мысли заметались у неё в голове: «Искать? Прятать? Надо скорую!»

Она похлопала ладонями по пиджаку мужчины: «Вот!» – София достала из внутреннего кармана записную книжку в потёртой лазоревой обложке, быстро сунула её в дорожную сумку и метнулась к выходу.

– Aiuto! Dottore veloce!44
  На помощь! Скорее врача!


[Закрыть] – София выскочила на улицу, крича и размахивая руками.

Женщина из овощной лавки напротив кинулась к ней, на ходу вызывая скорую, а София вбежала обратно в холл к старику, её трясло:

– Abbi pazienza un po’! Il dottore arriverà presto!55
  Потерпи немного! Врач скоро приедет!


[Закрыть]

Но он уже был без сознания.

Скорая прибыла быстро, врачи забрали пострадавшего в больницу. Из оцепенения Софию вывела безликая женщина со шваброй:

– Perché stai qui, sorella? Vai, devo pulire qui!66
  Чего стоишь тут, сестра? Иди, я должна здесь прибрать!


[Закрыть] – шикнула она и зашептала молитву.

София поднялась на второй этаж в гостиницу DolceDormi. В отелях такого типа не было портье, ключи от номеров находились в ячейках с кодовыми замками. Она вошла в номер, рухнула на кровать и, ощутив неимоверную усталость, почти сразу провалилась в сон, обещанный в названии гостиницы.

 
2
 

Наутро София чувствовала себя отдохнувшей, выглядела превосходно и поэтому с удовольствием смотрела на свое отражение в большом зеркале. Сильный голод и раннее время занятий торопили её. Она быстро собралась, выбежала из отеля и энергично направилась в ближайшее кафе на завтрак.

Университет, где проводились курсы, располагался в нескольких кварталах от гостиницы. София отправилась пешком. Поворачивая от площади Независимости, она заметила бордовый скутер. «Похожий я уже видела рядом с гостиницей. Стресс и усталость – вечные спутники паранойи», – подумала она и тряхнула головой, прогоняя тревогу. Но шаг, тем не менее, ускорила, чтобы побыстрее оказаться среди людей. До Университета на узкой виа77
  Улица.


[Закрыть] С. Галло совсем рядом, но София так спешила, что запыхалась. Увидев у входа полицейский автомобиль, она облегчённо выдохнула и, прежде чем шагнуть внутрь учебного заведения, легко провела пальцем по сверкающему автомобильному крылу.

На короткой церемонии открытия перед занятиями курсистам раздали фирменные сумки с учебными материалами, потом провели в аудиторию.

– Меня зовут Джулиано Бьянко, – представился первый лектор – молодой мужчина – и встал за кафедрой. – Я работаю в полиции и расскажу вам о новинках законодательства…

София внимательно слушала, украдкой любуясь атлетической фигурой полицейского, излучающей силу и уверенность. «А он ничего!» – подумала она, кокетливо поправляя свои каштановые волосы.

– …именно поэтому конфиденциальность очень важна в работе сертифицированных переводчиков. К сожалению, сегодня из-за утечек важной информации совершается множество преступлений. Запишите мой телефон. Если будут вопросы, обращайтесь без стеснения. – Джулиано продиктовал номер и завершил лекцию.

После обеда группа отправилась на обзорную экскурсию по Флоренции.

Вечером, вернувшись в отель, София выгрузила из сумки на кровать папки с учебными материалами и заданиями и разложила их веером:

– Красота! – воскликнула она, касаясь обложек, и шумно вздохнула, предвкушая удовольствие от погружения в глубины итальянского языка.

Она засунула руку в дорожную сумку в поиске ручек и карандашей, но наткнулась на книжку. «Ну, конечно, вчерашний старик! Совсем забыла про него», – устыдилась она и с любопытством поднесла книжку к лампе:

– BelLaViTa… Хм… – София прижала пальцем бумажный блок и бегло пролистала страницы: – Какие-то стихи на английском, записки, визитка нотариальной конторы. Надо найти старика и вернуть это ему.

 
3
 

Третий день во Флоренции начался для Софии с густого аромата двойного латте, нежного шоколадного чизкейка в уютном кафе и лёгкой прогулки по утренним улицам к Университету. Дорогой она любовалась цветущими глициниями и радовалась весеннему солнцу, которое приятно согревало лицо. Перед входом в Университет она широко улыбнулась администратору и задорно воскликнула:

– La vita è bella!88
  Жизнь прекрасна!


[Закрыть]

– Доброе утро, синьорина! – расплылся он в ответ. – Поторопитесь, занятия уже начинаются!

И София бодро прошагала в аудиторию, чтобы выйти оттуда наполненной знаниями через четыре с половиной часа. После занятий она хотела дойти до фонтана с кабанчиком, о котором говорил таксист. «Далековато, конечно, ну и пусть», – подумала София.

По пути она увидела цветочное бистро La Ménagère99
  «Домохозяйка».


[Закрыть] и поняла, что проголодалась. София заняла столик на веранде и по рекомендации официанта заказала филе из камбалы по-тоскански с овощами, а на десерт выбрала шоколадный торт с ягодами и бокал винсанто1010
  Вин санто, или винсанто – традиционное тосканское десертное вино.


[Закрыть].

София наслаждалась последними глотками вина, когда сквозь бокал заметила человека с искривлённой ногой. Он стоял возле бордового скутера. Его расслабленная поза не убедила Софию в том, что он случайно выбрал это место для отдыха. Она испугалась. Кровь хлынула к её лицу, в висках застучало. «Так, София, спокойно, – строго приказала себе она. – Улыбайся!» Стараясь выглядеть беззаботно, она неторопливо зашла внутрь кафе, расплатилась, перевернула куртку с бежевой на синюю сторону и скрутила волосы в жгут. В довершение София стянула с шеи яркий платок, сунула в его карман и вышла из кафе через запасной выход, скрытый за кустами сирени. Она осторожно наблюдала за хромоногим, теперь он нервно говорил по телефону, потом посмотрел на часы и зашёл в кафе. София кинулась к ближайшему такси и попросила шофёра:

– Следуйте, пожалуйста, за… – она кивнула на вышедшего из кафе владельца скутера. – Вон он, надевает шлем! Прошу вас, он не должен нас заметить!

Таксист коротко кивнул и осторожно двинулся за скутером. Они пересекли мост Понте-алле-Грацие, с которого открывались великолепные виды на реку Арно. Но Софии было не до красот: она напряжённо смотрела вперёд, боясь упустить таинственного хромого. Они повернули на виа дей Ренай и остановились напротив здания, поодаль от скутера. Вывеска в виде профиля здания указывала на нотариальную консультацию. София вспомнила, что на визитке из лазоревой книжки изображён именно этот силуэт.

Тем временем перед входом в консультацию хромой уже что-то объяснял невзрачной женщине, активно жестикулируя перед её лицом. Она отстранялась от его рук и всё больше закутывалась в халат. «Так-так… Женщина… Где-то я её видела?» – София покусывала большой палец.

Вскоре мужчина и женщина скрылись в здании.

– Теперь в отель, пожалуйста. – София назвала адрес и обессиленно откинулась на спинку сиденья.

– Триста сорок семь, аш-бэ, – произнёс таксист.

– Что? – не поняла София.

– Номер вашего скутера, дамочка! – иронично пояснил шофёр.

– Ах да, огромное спасибо! – рассеянно произнесла София, сначала не уловив подтекста. Потом она усмехнулась, догадавшись, что таксист принял её за ревнивую жену, записала номер скутера на визитке нотариальной конторы и размеренно задышала, чтобы успокоиться.

В отеле Софии показалось, что в номере кто-то побывал. «Так, – рассуждала она, заглядывая в корзину для мусора. – Уборка только завтра. Интересно, кто бы это мог быть?» Она внимательно оглядела комнату: вроде, всё на месте, но вот запах. Сладковато-химический с горечью. «Бензин и дешёвый табак», – определила София, вдохнув побольше, и поморщилась от подступающей тошноты. Она распахнула окно и позвонила лектору-полицейскому.