Текст книги "Мифы русского народа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mify-russkogo-naroda-77098.jpg)
Автор книги: Елена Левкиевская
Жанр: Культурология, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Культ Матери-Земли
Землю славяне почитали не только в языческие времена, но и много веков спустя. Плодородие Земли, ее способность рожать хлеб и кормить людей делали ее в глазах человека всеобщей матерью[29]29
В заговоре, который читают при сборе лекарственных растений, чтобы они пошли на пользу, землю называют всеобщей матерью, а людей – ее детьми:
Гой, земля еси сырая,Земля матерая,Матерь нам еси родная!Всех еси нас породила,Воспоила и вскормилаИ угодьем наделила;Ради нас, своих детей,Зелий еси народила… (Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. I. М., 1994. С. 145).
[Закрыть]. В поговорках и благих пожеланиях землю называют святой и считают ее символом богатства: «Будь богат, как земля святая!» Она же – воплощение здоровья и чистоты. На Украине, например, до сих пор головную боль лечат землей, прикладывая ее к больному месту с приговором: «Как здорова земля, так бы и моя голова была здорова!» Старообрядцы перед едой, за неимением воды, моют руки землей, приписывая ей не меньшую очищающую силу.
Почтительное отношение к Матери-Земле породило множество строгих запретов и предписаний, нарушение которых хотя бы одним членом земледельческой общины грозило возмущением оскорбленной стихии и наказанием всей общины неурожаем, голодом, смертью. Все эти строгости обусловлены представлением о том, что Земля, как и женщина, в определенные периоды оплодотворяется, беременеет и разрешается от бремени урожаем. Например, до праздника Благовещенья (7 июня ст. ст.) нельзя было копать, рыть, вообще трогать землю, вбивать в нее колья, разбивать колотушками комья и глыбы земли, потому что в этот период земля беременна и, если потревожить ее, она не сможет уродить хлеб[30]30
Понимание земли как женского организма встречается в одной из русских «заветных» сказок, где земля сопоставляется с женским телом: груди – «сионские горы», живот – «пуп земной», «vulva» – ад кромешный (Афанасьев А.Н. Русские заветные сказки. М., 1992. С. 92). В свою очередь, и женский организм сопоставлялся с плодоносящей землей, как, например, в русской загадке о беременной женщине: «Посеял Бог пшеницу, этой пшеницы не выжать ни попам, ни дьякам, ни простым мужикам, пока Бог не пособит».
[Закрыть]. Украинцы полагали, что тот, кто бьет землю, бьет по животу родную мать. Запрет бить землю, трогать ее и даже ходить по ней босиком на Троицу, когда, как полагали, земля – именинница и должна отдохнуть от людей, существовал у восточных славян еще в начале ХХ века. Вот как об этом рассказывают в Полесье:
Нельзя копать, пахать, городить изгороди до Благовещенья, иначе будет засуха. Бог открывает землю на Благовещенье. После этого дня уже можно все делать. Говорят, что до Благовещенья все спит, пока не благословится. До Благовещенья земля закрыта, раз Бог не благословил. Если кто-то сделал забор до Благовещенья или копал землю – нарушил закон от Бога. Грех от Бога, великий грех. За это дождя не бывает. Говорят, что будет засуха, голод, неурожай.
Общие для европейских мифов представления о том, что небо и земля – супруги, что небо оплодотворяет землю дождем и по истечении срока она разрешается новым урожаем, существовали и у славян. В одном из древнерусских заклинаний говорится: «Ты, небо, отец, ты, земля, мать». Отголоски представлений о том, что земля оплодотворяется дождем, можно проследить и в позднейших русских верованиях. На севере, например, считается, что если во время свадьбы идет дождь, молодые будут счастливы в потомстве.
В восточнославянской сельскохозяйственной магии с глубокой древности сохранялись обряды, имитирующие соитие с землей, для того чтобы побудить ее к рождению богатого урожая. Для этого из сельской общины выбирали многодетную пару (иногда – несколько), которая должна была на весенней ниве вступить в супружеские отношения. Позднее супруги только перекатывались по полю. Символической заменой соития с землей была нагота: начиная засевать поле, хозяин раздевался донага или хотя бы снимал штаны, чтобы обеспечить себе хороший урожай. С этой же целью еще относительно недавно в России зарывали в землю изображение мужского полового органа[31]31
Характерно, что, согласно церковным постановлениям, мужчине запрещалось лежать ничком на земле, поскольку этот поступок рассматривался как блуд с землей. Так в церковном уставе, определяющем наказание за те или иные прегрешения, читаем: «Если же отца и мать лаял или бил, или на земле, лежа ниц, как на жене играл, 15 дней епитимии». Об этом же говорится и в исповедальной формуле: «Согрешил, ниц лежа на земли… глумом подобие блуду сотворил» (Успенский Б.А. Избранные труды. Т. 2. М., 1994. С. 70.)
[Закрыть].
В христианские времена древнее славянское почитание Земли оказало большое влияние на особенности поклонения Богородице. В народе говорили, что у человека три матери: «Первая мать наша – Пресвятая Богородица, которая родила Спаса всего мира… вторая мать наша – Земля, ибо от земли созданы и в землю паки пойдем; третья мать наша, которая в утробе нас носила и по рождестве нашем нечистоту обмыла…» Многие элементы почитания Земли были перенесены на Богородицу. Когда, например, во время засухи 1920–1921 годов крестьяне, отчаявшись, пытались разбивать комья засохшей земли, женщины останавливали их, утверждая, что они бьют саму Пресвятую Богородицу. По той же причине запрещалась матерная брань – в ней видели оскорбление не только женщины, но и одновременно Земли и Богоматери: «Матерно ругаться грех, ты мать сыру землю ругаешь, потому что мать сыра земля нас держит, матерь Господняя в землю проваливается от этой ругани…» В одном из духовных стихов сам Христос запрещает матерно браниться, грозя, что земля обидится и не будет давать плодов – «будет земля яко вдова».
Поскольку земля считалась общей матерью, а в христианскую эпоху часто ассоциировалась с Богоматерью, в некоторых русских еретических сектах было принято каяться в грехах не священнику, а Земле. Константинопольский патриарх писал об этом: «А кто исповедается к земли, то исповедание несть ему в исповедание (т. е. не считается исповеданием. – Авт.): земля бо бездушная тварь есть, и не слышит, и не умеет отвечать». Но это не помогало. Земле не только исповедовались в грехах, ее молили об исцелении от болезней, приносили ей в дар пищу. Так, больные лихорадкой отправлялись на то место, где к ним, по их мнению, пристала болезнь, сыпали на землю крупу и говорили: «Прости, сторона-мать сыра Земля! Вот тебе крупиц на кашу!»
Земля почиталась как чистая, святая стихия – ею клялись в знак нерушимости и верности своего слова. Если возникал спор о том, где должна проходить граница земельных владений, один из спорящих клал себе на голову кусок земли, вырезанной вместе с дерном, и шел там, где, как он считал, должна проходить верная граница. Считалось, что лжесвидетеля Земля задавит, и потому такое показание обретало силу доказательства. Иногда в подобных случаях землю клали в рот, на спину, за пазуху и произносили: «Пускай эта Земля меня задавит, если я пойду неладно»[32]32
О том, что в Древней Руси клятва землей служила доказательством при решении подобных споров, говорит и текст XI века, изобличающий языческие суеверия: «и дерн отрезанный на главе покладя, присягу творит». Более поздние свидетельства о клятве землей встречаются в одной из вологодских писцовых книг XVII века. Так во время суда по поводу спорной межи истец, некто Олешка, «положа земли себе на голову, отвел той пожне межу. И в суде дана им вера». Во время другого спора «монастырский служка Пронька Михайлов, положа земли на голову, ту спорную землю обошел, и межу им впредь учинили, куда шел Пронька Михайлов» (Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. I. С. 147–148).
[Закрыть]. Вера в нерушимость клятвы землей была так сильна, что при составлении государственного генерального земельного плана 1744 года решение спорных вопросов «с землей на голове» принималось как вполне законное. Силой доказательства обладал также обычай целовать землю и съедать комок земли. Человек, подозреваемый в поджоге, краже скота или другом тяжком преступлении, мог оправдать себя, проглотив комок земли или поцеловав землю перед мирским судом. С него сразу снимались все подозрения, потому что обманывать при клятве землей не решались – лжесвидетель рисковал навлечь на свою голову страшные несчастья.
С культом Матери Земли связан древний обычай брать с собой родную землю, отправляясь в путь, уходя надолго из дома (например, на заработки) или переселяясь в другие места. При этом горсточку земли выгребали из-под печи, другую – из-под столба, на котором держатся ворота, а третью брали с перекрестка дорог. Во время закладки дома на новом месте горсть родной земли высыпали под фундамент, полагая, что она защитит от напастей и поможет семье на чужой стороне. Приезжая на чужбину, высыпали себе под ноги родную землю и, наступая на нее, говорили: «По своей земле хожу». Если же человек умирал на чужбине, хранимую им землю с родины сыпали в могилу, чтобы он лежал «в своей земле». Этот древний русский обычай печально напомнил о себе после 1917 года, когда, навсегда покидая страну, люди увозили в эмиграцию пригоршню родной земли[33]33
Древний обычай хоронить умершего на чужбине русского человека в «родной» земле ярко проявляется в похоронном ритуале, выработанном первой русской эмиграцией. Об этом свидетельствует, например, описание похорон Ф.И. Шаляпина: «Под пение двух хоров гроб опускают в могилу, куда вдова и дети Шаляпина … бросают пригоршни сохраненной в семье псковской земли. За ними подходят чередой десятки никому не известных русских людей, бросающих в раскрытую могилу из маленьких мешочков священную для них русскую землю» (цит. по: Успенский Б.А. Избранные труды. Т. I. М., 1994. С. 276). Так же было и с генералом Белой армии А. Деникиным, завещавшим похоронить себя в русской земле. Умершего в 1947 г. в Вене Деникина родные перевезли в закрытом гробу в Белград, где в это время уже существовала (и существует до сих пор) построенная усилиями эмиграции церковь Св. Троицы, в основание которой была насыпана сохраненная эмигрантами русская земля. Прах генерала был захоронен в Троицкой церкви – в символической русской земле, в соответствии с его завещанием (устное сообщение А.В. Тарасьева).
[Закрыть].
Культ воды
Почитая Мать-Землю, наши предки поклонялись и воде. В древнерусских рукописях можно прочитать о молитвах и гаданиях возле нее, о лечении водой, о заключении браков и союзов и принесении клятв, о жертвоприношениях воде, в том числе и человеческих. Воде славяне поклонялись во всех ее видах – рекам, озерам, дождю небесному и даже колодцам[34]34
Известно, что западные славяне также поклонялись водным источникам и чтили священные ручьи. Немецкие миссионеры, оставившие описание языческих верований западных славян, свидетельствуют, что те чтили море как обиталище водных богов, а также поклонялись священному озеру, которое обладало силой предсказывать будущее. У чехов обычай приносить жертвы источникам и совершать над ними возлияния зафиксирован в памятниках XII века. В них, в частности, говорится, что епископ Пражский увещевал народ, чтобы не обращались с мольбами к источникам и не искали у них помощи.
[Закрыть]. О поклонении славян водной стихии упоминает еще византийский историк Прокопий Кессарийский. Славяне, пишет он, «почитают… и реки и нимф, и некоторые иные божества и приносят жертвы также и им всем, и при этих-то жертвах совершают гадания»[35]35
Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. I. М., 1991. С. 185.
[Закрыть]. Другой византийский историк рассказывает, что воины князя Святослава, похоронив павших в битве товарищей, погружали в волны Дуная петухов и младенцев.
Главным смыслом поклонения водным источникам было вызвать дождь во время засухи – ведь в понимании язычника земная вода тесно связана с водой небесной и воздействие на источник земной воды обязательно повлияет на появление небесной влаги – дождя. В соответствии с логикой славянина-язычника, чтобы открыть закупорившиеся небесные «источники», которые дают дождь, нужно отворить земные ключи. Для этого в засуху в селе и в ближайшей округе находили не действующие уже, закрытые, заброшенные старые колодцы и источники, открывали и расчищали их, служили около них молебен, добывали из них воду и обливались ею. Иногда с этой же целью раскапывали ключи на дне высохшей реки или же пахали плугом ее русло[36]36
Согласно свидетельствам XIX века, во время засухи несколько женщин впрягались в соху и под водительством самой сильной женщины бродили по реке, бороздя ее дно. Или делали так: выбирали красивую девочку в возрасте пятнадцати лет, раздевали ее донага, увешивали венками и заставляли в таком виде боронить воду. Вот как выглядело исполнение этого обряда в Белоруссии уже в советское время: «Старые бабы собрались, украли плуг на колхозном дворе, занесли его на реку. Одни бабы запряглись, а другие погоняли их длинной хворостиной. А по берегу идут несколько баб и поют песни. Другие тянули плуг, перепахивали реку попрек три раза в разных местах и пели церковные песни, какие знали. А потом вылезли из реки, сели на берег и пели. На третий день пошел дождь» (Подробнее см.: Толстой Н.И., Толстая С.М. Заметки по славянскому язычеству. 2. Вызывание дождя в Полесье // Славянский и балканский фольклор. М., 1978. С. 95–130).
[Закрыть]. Рукопись XIII века порицает тех, кто молится у колодца и приносит ему жертвы во время засухи: «Эту требу сотворяет, у колодца дождя ища, забыв, что Бог на небесах дождь дает, не настоящим богам жертвы приносит и Бога, сотворившего небо и землю, раздражает». Однако эти древние ритуалы на протяжении веков исполнялись крестьянами во время сильной засухи, и рассказы о них до сего времени записывают этнографы и фольклористы в Полесье и на Карпатах.
Конечно, в последние века эти ритуалы имели вполне христианскую форму: к источнику шли вместе со священником, несли иконы и хоругви, читали молитвы, освящали воду, но под всем этим ясно видны следы древних языческих треб. В колодец во время засухи бросали, сыпали или лили все, что только можно: зерна мака, льна, пшеницы, жита, горох, капусту, чеснок, лук, соль, хлеб, борщ, цветы, деньги, целые и битые горшки, освященную воду. Обычай сыпать в колодец зерно имел чисто магическое значение – высыпание множества мелких, дробных зерен мака или льна должно было вызвать густой, частый дождь. Если хотели, чтобы дождь был крупным, сыпали горох. Ритуальное кормление колодца хлебом, солью, а также борщом (горшок с борщом в таких случаях принято было красть у соседей) оставило следы и в детских песенках:
Дождику, дождику,
Сварю тебе борщику,
А мне каша, тебе борщ,
Чтобы шел густейший дождь.
Почтительное отношение к воде отмечено запретами плевать и мочиться в воду, считалось, что нарушитель плюет в глаза самому Богу или своим родителям. Поблизости от воды не следовало говорить или делать что-либо плохое – вода может оскорбиться и отомстить. Вот как об этом рассказывает одна из современных быличек, записанных на Русском Севере.
Женщина переходила через реку, споткнулась и нехорошо обругала воду. После этого она тяжело заболела. Старые люди посоветовали ей сходить к знахарю в соседнюю деревню. Посмотрел знахарь на свой крест, по которому он определял причины болезней, и сказал, что болезнь произошла от того, что вода оскорбилась. По совету знахаря женщина пошла на то место, где она споткнулась, и попросила у воды прощения. После этого ее болезнь прошла.
Вода чтилась как чистая стихия, поэтому людям в состоянии ритуальной нечистоты – беременным женщинам, больным, а также женщине, которая обмывала покойников, запрещалось набирать воду из колодцев, иначе вода может испортиться. Запрещалось также ходить по воду, а также полоскать белье в реке поздно вечером, потому что в это время вода спит. Ранней весной, когда на реке начинается ледоход, запрещалось бросать в воду камни и мусор, потому что в это время река чувствует себя как роженица и ее нельзя тревожить.
В христианское время поклонение священным источникам и колодцам соединилось с культом св. Параскевы Пятницы, которая считалась покровительницей водной стихии (вспомните Мокошь). Иконы св. Параскевы устанавливали возле колодцев и родников, на них вешали приношения – полотенца, рубахи, мотки пряжи – «Матушке Пятнице на передничек». Водой из таких колодцев лечили.
На пятницу служится служба у колодца. Был источник под селом Гаевом, и сделали колодец. И в десятую пятницу после Пасхи служба была. Постную еду носили, вареники, рыбу, ягоды. После службы воду берут домой. Перед службой на тот крест, который стоял около часовенки, рядом с колодцем, вешают чулки, у кого ноги больные. Если руки болят, на крест руки клали. Платки вешали на крест.
Пятница – это женка такая. В десятую пятницу после Пасхи открывали часовню, посвященную Пятнице, которая стояла в лесу над родником. В десятую пятницу бабы и мужики туда рушники и полотно носили, воду оттуда брали. Как-то моя мама ослепла. Куриная слепота называлась болезнь. Ей посоветовали: «Ты иди к часовне, она целое лето открыта, возьми полотно, деньги». Она пошла, помолилась, вышла и свет увидела, стала видеть.
Древние формы почитания воды сохранялись долгое время в Белоруссии, где особые места у родников, источников, на берегах рек имели славу святых и чудесных. Вот как выглядело такое место в окрестностях Пинска в конце XIX века: «Среди обширного болота… стоит недалеко от дороги колодец, покрытый навесом; под навесом старинная икона св. Николая. Кругом – знаки усердного поклонения: куски холста, кисеи, навешанные на икону, и столбы, почерневшие от времени. Через дорогу – обширный отлогий курган, почти несомненно искусственного происхождения. На кургане старинная дубовая церковь (простой сруб, покрытый соломой, таких церквей еще немало в Пинщине), а кругом старинное кладбище. На большинстве могил стоят прямо плохо обделанные камни и только на немногих – каменные кресты…»[37]37
Янчук Н. По Минской губернии (заметки из поездки 1886 г.) // Сборник сведений для изучения крестьянского населения России. Вып. I. М., 1889. С. 189. Обычай поклонения лесным ключам сохранялся на Русском Севере и в XX веке. Согласно современным сообщениям из Новгородской области, около лесных ключей священник служил молебны, а матери приносили туда для лечения больных детей, оставляя «завещания», т. е. жертвы «Пятнице-матушке» (см.: Мифологические рассказы и легенды Русского Севера. СПб., 1996. С. 105).
[Закрыть] Такие места, как и сами моления около них, назывались у белорусов – «прощи» (от слов «прощать», «прощение»). Моления там в позднее время связывались с именами святых и приурочивались к православным праздникам. Крестьяне тщательно следили за тем, чтобы священные источники не осквернялись – в них запрещалось купаться, а также стирать и полоскать белье и даже брать оттуда воду для стирки, потому что в оскверненном источнике могла иссякнуть вода.
Очистительная, охранительная и дающая потомство сила воды широко использовалась в различных магических ритуалах: торжественном внесении воды в дом (на второй день свадьбы или утром на Рождество); кроплении и обливании людей и скота, до́ма, хозяйственных построек, полей, домашней утвари; обрядовом умывании; ритуальном купании в реке, заговаривании воды, предназначенной для лечения; питье воды, набранной из источников в «особые» дни – на Новый год, в рождественское утро, на Сретенье, в день Ивана Купалы. Особую сакральную силу имела так называемая непочатая, или непитая вода – набранная из источника ранним утром, до восхода солнца и до того, как из этого источника кто-либо еще брал воду.
Детский испуг нужно лечить непитой водой. На колодец сходить, воды зачерпнуть, идти оттуда не оглядываясь, принести, умыть, напоить, ножки, ручки ребенку намочить, а остальную воду не на землю лить, а под дерево. В сорока водах нужно вымыть ребенка, сорок раз сходить к колодцу.
Ценилась вода, взятая из того места, где сливаются два или три ручья или реки, а также набранная из трех (семи или девяти) колодцев. Воду нельзя было отливать из ведра или зачерпывать вторично, по дороге от колодца к дому следовало молчать. Дополнительную силу воде придавали опущенные туда монеты, растения, зерно или угли из своей печки.
Культ деревьев
В Древней Руси поклонялись многим деревьям, но прежде всего дубу, который, как мы уже говорили, был священным деревом громовержца Перуна. О жертвоприношениях дубу свидетельствовали еще византийские источники. Под огромным дубом, что рос на острове Хортице, русы приносили в жертву живых петухов, куски хлеба и мясо, «как требует их обычай»[38]38
См.: Константин Багрянородный. Об управлении государством. М., 1989. С. 49. Однако есть основания считать, что под «русами» византийцы понимали не восточных славян, а скандинавов, которые вместе со славянами совершали набеги на земли Византии.
[Закрыть]. На культовую роль дуба у восточных славян указывают и археологические находки: в 1975 году со дна Днепра подняли древний дуб, в ствол которого было вставлено 9 кабаньих челюстей, в 1910 году подобный дуб был найден на дне Десны[39]39
См.: Ивакин Г.Ю. Священный дуб языческих славян // Советская этнография. 1979. № 2. С. 106.
[Закрыть]. Культ деревьев сохранялся в некоторых местах еще в XIX веке. Легенда, записанная в окрестностях Минска, гласит:
Давным-давно рос на одной поляне стародавний дуб очень больших размеров. Если кто-нибудь осмеливался рубануть его топором, с тем непременно случалось несчастье. Когда по приказу владельца его все же срубили, то, падая, он раздавил всех, кто его рубил, а после этого целую неделю свирепствовала буря с громом и молнией, причинившая много бед.
О существовании в Древней Руси священных рощ сохранились только косвенные сведения. Древние источники, сообщают о «моленьях в рощеньи» и о приношении жертв «рощеньям»[40]40
О культе деревьев в Древней Руси см. также: Агапкина Т.А., Топорков А.Л. Материалы по славянскому язычеству (древнерусские свидетельства о почитании деревьев) // Литература Древней Руси. Источниковедение. Л., 1988. С. 224–236. О священных дубовых рощах у других славян также сохранились свидетельства. Гельмгольд рассказывает о своем посещении такой рощи у полабских славян: «Здесь, среди очень старых деревьев мы увидели священные дубы, посвященные богу этой земли, Прове. Их окружал дворик, обнесенный деревянной, искусно сделанной оградой, имевшей двое ворот… Здесь был и жрец, и свои празднества, и разные обряды жертвоприношений … Вход во дворик разрешался только жрецу и желающим принести жертву или тем, кому угрожала смертельная опасность, ибо таким никогда не отказывали в приюте» (Гельмгольд. Славянская хроника. М., 1963. С. 185–186).
[Закрыть]. В XIX – начале XX века такие рощи еще можно было увидеть в Белоруссии и в северорусских землях. В священных рощах нельзя было не только вырубать живые деревья, но и рубить на дрова сухостой и бурелом – все должно сгнивать на месте, внутри самой рощи. На ветки священных деревьев в качестве приношений крестьяне вешали платки, ленты, куски холста, полотенца с просьбами об избавлении от болезни или в благодарность за излечение. Обычай этот очень древний. Еще в «Житии князя Константина Муромского» осуждаются люди, «дуплинам деревянным ветви полотенцами обвешивающие и этим поклоняющиеся». Часто в рощах устанавливали часовню, крест или вешали икону. В народе ходило множество рассказов о страшных карах, постигших тех, кто пытался срубить дерево в священной роще, – одних постигала смерть на месте, другие слепли, ломали руки и ноги, умирали от мучительных болезней. Вот легенда XIX века.
В Пензенской губернии, около города Троицка росла священная липа, которую в народе называли «Исколена», потому что, по преданию, выросла она из колена убитой на этом месте девушки. К этой липе приходили больные, надеясь получить исцеление. Местный священник, усмотрев в этом обычае суеверие, при помощи жандарма решил срубить священное дерево. Но пригнанный к липе с топорами народ не поддался ни на какие увещевания и рубить липу не захотел. Тогда за дело взялись сами священник с жандармом. Но при первом же ударе топора из-под коры дерева брызнула кровь и ослепила их. По совету знающей старушки ослепшие попросили прощенья у оскорбленного ими дерева и получили исцеление.
Чаще всего священными считались старые деревья, с наростами, дуплами, выступающими из-под земли корнями или расщепленными стволами, а также имевшие два или три ствола, выросшие из одного корня. Между стволами таких деревьев пролезали больные, протаскивали больных детей в надежде на выздоровление. Об одном таком дереве сохранились сведения середины XVI века: «Было некогда в Пошехонском пределе (Ярославской губернии) при реках Ияре и Уломе… дерево, зовомое рябиною. Люди же, для получения здравия, сквозь оное дерево пронимали детей своих, иные же, совершенного возраста и сами пролазили и получали исцеление».
Иногда обряд лечения был посложнее. К целебному дереву больной приезжал до восхода солнца и вместе со старухой-знахаркой полз к нему на коленях. Знахарка зажигала свечи, раздевала больного донага и укладывала головой к корням дерева. Читая молитвы и заговоры, она обсыпала своего пациента пшеном и обливала водой, после чего тот переодевался в чистую одежду. Старую одежду в качестве жертвы оставляли на ветвях дерева, а больной и знахарка кланялись дереву со словами: «Прости, Матушка сыра Земля и Свято Дерево, отпусти!» Под конец больной и знахарка устраивали ритуальную трапезу, не забывая оставить каравай хлеба и немного соли у корней священного дерева.
В XVIII–XIX веках около святых деревьев и в рощах нередко совершали богослужения и устраивали крестные ходы, хотя это и осуждалось церковью, справедливо видевшей в подобных богослужениях отголоски языческих «молений в рощеньи». В Духовном регламенте 1721 года говорится: «…Попы с народом молебствуют пред дубом, и ветви онаго дуба поп народу роздает на благословение… и сим … ведут людей в явное и постыдное идолослужение»[41]41
Языческий обычай молиться деревьям сохранялся на Руси и после принятия христианства, хотя сами молитвы уже были христианскими. В начале нашего века моление перед березой описал М. Пришвин, наблюдавший его во время путешествия к Светлояру (озеру, на дне которого находится легендарный град Китеж): «В лесу над озером темнеет. Между стволами везде огни. Перед березой у самого светлого озера горячо на коленях молится старушка. Перед березой. Что это значит? Обхожу дерево и старушку; думаю, где-нибудь на суку да висит же икона. Нет. Молится просто дереву» (Цит. по: Толстой Н.И. Язык и народная культура. М., 1995. С. 93.). О том, что около деревьев у озера Светлояра молились еще в середине XX века, свидетельствует табличка, которая висела на одной из старых сосен около озера в 1960 г.: «Моление и оползание строго воспрещается!» Обычай молиться деревьям отражен и в русских поговорках. О людях необразованных, отсталых говорят: «В лесу родились, пням молились». После революции, когда посещение церкви часто было невозможным, древний обычай вновь стал актуальным, хотя в данных обстоятельствах он был просто единственно возможной формой выражения религиозного чувства и не означал возврата к язычеству. См. об этом в стихотворении С. Есенина «Возвращение на родину»:
Вчера иконы выбросили с полки,На церкви комиссар снял крест.Теперь и Богу негде помолиться.Уж я хожу украдкой нынче в лес,Молюсь осинам…Может, пригодится…
[Закрыть].
Случалось, у деревьев венчались. Например, у старообрядцев, если родители не давали согласия на брак, парень с девушкой садились на лошадь, отправлялись к заветному дубу, объезжали его кругом три раза, и брак считался заключенным. Особенно часто такие проявления язычества давали о себе знать в годы смут, когда сопротивление церковным правилам рассматривалось как форма борьбы против власти. Вот и Степан Разин, захватив власть на Дону, велел желающим вступать в брак венчаться не в церкви, а около верб. Отголоски этого обычая неожиданно напомнили о себе после революции, когда молодые, желая обойтись без церковного венчания, боялись сказать об этом родителям. Они уезжали из деревни как будто бы в соседнее село – в церковь, но, не доезжая туда, останавливались в лесу, слезали с повозки и обходили с зажженными свечами вокруг ели. В народе о тех, кто обходится без церковного брака, до сих пор говорят: «Их венчали вокруг ели, а черти пели»[42]42
В анонимном иностранном источнике «Сообщение касательно подробностей мятежа, недавно произведенного в Московии Стенькой Разиным» читаем: «Вместо обычного свадебного обряда, совершавшегося в России священником, заставлял он венчающихся, приплясывая, обойти несколько раз вокруг дерева, после чего считались они обвенчанными на Стенькин лад». В смертном приговоре атаману, прочитанном на месте казни, говорилось: «А в 1610 году, придя на Дон, ты, злодей, вместе с приверженными тебе казаками, забыв страх Божий … прогнал священников всех, и если кто желал венчаться, ты вместо обычного свадебного обряда заставлял обходить вокруг дерева» (Записки иностранцев о восстании Степана Разина. Л., 1968. С. 108, 116). Обычай венчания возле деревьев православной церковью рассматривался как неполноценный, неправильный, бесовский. Этот мотив нашел свое отражение в романсе А. Даргомыжского на слова А.Тимофеева «Свадьба», где супружеские отношения, освященные силами природы, противопоставлены церковному венчанию:
Нас венчали не в церкви,Не в венцах, не с свечами,Нам не пели ни гимнов,Ни обрядов венчальных.Венчала нас полночьСредь мрачного бора;Свидетелем былиТуманное небоДа тусклые звезды…Леса и дубравыНапились допьяна,Столетние дубы с похмелья свалились…
[Закрыть].
Вероятно, в Древней Руси существовал и обычай ритуального кормления деревьев, хотя дошедшие до нас сведения об этом относятся уже к первой половине XVII века. В челобитной нижегородских священников, датированной 1636 годом, рассказывается, что в четверг на седьмой неделе после Пасхи (в народе этот праздник называется Семик) «собираются жены и девицы под древа, под березы, и приносят, яко жертвы, пироги и каши и яичницы, и поклонясь березам, учнут походя песни сатанинския … пети и дланями плескати и всяко бесяся»[43]43
Цит. по: Рождественский Н.В. К истории борьбы с церковными беспорядками, отголосками язычества и пороками в русском быту XVII в. // Чтения в обществе истории и древностей Российских. 1902. Кн. 2. Отд. 4. Смесь. С. 28–29. Ритуальное кормление деревьев у южных славян сохранилось лучше, чем у восточных. В Болгарии, недалеко от Софии, еще в начале XX века росли три культовых дуба, которые защищали окрестные поля от града и непогоды. Ежегодно на Троицу эти дубы смазывали маслом или даже сверлили в стволах отверстия и заливали туда масло. У сербов существовал обычай на Святки срубать небольшой дуб. Место среза смазывали маслом и медом, а центральную часть ствола приносили в дом, посыпали пшеницей и поливали вином, приговаривая: «Я тебя посыпаю пшеницей, а ты мне давай сыновей, скот, пшеницу и всякое счастье». Такой обрубок дуба назывался бадняк.
[Закрыть]. Обычай приносить на седьмой неделе Пасхи еду к деревьям и устраивать ритуальную трапезу можно было наблюдать в русских деревнях до конца ХIХ века.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?