Текст книги "Брачный вопрос ребром"
![](/books_files/covers/thumbs_240/brachnyy-vopros-rebrom-164273.jpg)
Автор книги: Елена Логунова
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Елена Логунова
Брачный вопрос ребром
Серия «Смешные детективы»
© Логунова Е. И., 2019
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019
* * *
У кого-то в начале было слово, а у меня – шляпа.
Знала я ее недолго и ничего плохого сказать о ней не могу, да и не говорят плохое об ушедших из мира вещного в мир вечный.
Мы встретились в магазине с претенциозным названием «Мир пальто», и я влюбилась в нее с первого взгляда. В царстве верхней одежды у головных уборов был свой маленький уголок, они теснились в нем и выглядели довольно жалко – как свободолюбивые индейцы в резервации. И только эта шляпа всем своим видом давала понять, что ее дух не сломлен, убеждения крепки, а внутренний мир непременно должен быть богат, что могла обеспечить далеко не каждая голова. Очевидно, именно поэтому прекрасную шляпу до сих пор не купили, хотя она продавалась уже с хорошей скидкой.
Я поняла, что мы созданы друг для друга, и назвала ее Мой Гордый Чингачгук.
Уже на следующий день мы с Чингачгуком вышли на тропу войны. В шляпе и подходящем к ней пальто вид у меня был сокрушительно элегантный, и Петрик, заботливо поправив мне шарфик, уверенно напророчил:
– Сегодня в твою жизнь наконец войдет идеальный мужчина!
– А ты тогда куда денешься? – хмыкнула я, не спеша уверовать в предсказание.
Во-первых, Петрик далеко не Нострадамус. Во-вторых, его представление об идеальном мужчине существенно отличается от моего. И слава богу, если честно, потому что в противном случае мы бы отбивали друг у друга кавалеров, а это не способствует крепкой дружбе.
Мне бы не хотелось потерять Петрика. Он добрый, чуткий, понимающий и тоже не обрезает кутикулы и предпочитает вульгарной алой эмали бесцветный лак. А еще он готовит бесподобные запеканки, пьет только красное сухое, не курит и вовремя вносит свою половину платы за квартиру, которую мы снимаем на двоих. В общем, Петрик мне как младший брат, старшая сестра и лучшая подруга – три в одном.
– Я никогда тебя не оставлю, моя бусинка! – пообещал Петрик и чмокнул губами воздух, не имея возможности подарить мне братско-сестринский поцелуй в лоб, уже прикрытый гордой шляпой.
Бодро цокая по ступенькам каблуками, я вышла во двор и скривилась.
На календаре было двадцать первое апреля, на дворе – восьмидесятое февраля.
Снег, правда, давно сошел, но ночью снова ударил мороз, и замерзшая земля под каблуками звенела, как колокольчики оленей Санта-Клауса. Желтые глазки цветочков, отважно пробившихся сквозь корку прошлогодних листьев, таращились в небо откровенно шокированно. Вместо ожидаемых пчел в воздухе мощно гудел вопрос: «Доколе?!» Лютикам, как и мне, страстно хотелось, чтобы весна уже отправила зиму по этапу на Колыму – или куда там уходят осужденные обществом метели и морозы.
Я представила себе это в лицах:
– Ты вообще в курсе, что уже двадцать первое апреля? – сквозь зубы спрашивает Зиму Весна, наскоро сооружая высокий начес почкам на вербе.
– Да иди ты! – неуверенно отзывается Зима, стряхивая иней с ресниц и озираясь. – А где же тогда все это – распахнутые окна, реклама кондиционеров и женщины, на бегу переобувающиеся из валенок в босоножки?
– Ща все будет, ты только подвинься! – И Весна щедро брызгает лаком на лютики.
С другой стороны, в наших краях стоит только весне скомандовать столбику термометра «Подъем!», как он рвется ввысь, точно истребитель вертикального взлета. «Поднимается медленно в гору» – это не про него, а мне не хотелось слишком скоро отправить прекрасную новую шляпу пережидать теплое время года на темной полке в шкафу.
Эта шикарная шляпа была первой в моей жизни. До сих пор моя голова имела дело исключительно с функциональными уборами – младенческими чепчиками, трикотажными колпачками, панамками, вязаными изделиями с помпонами и без оных, бейсболками, резиновыми шапочками для бассейна, разнообразными банданами и одной меховой ушанкой, о которой я вспоминаю с сожалением и стыдом, потому что по моей вине ее съела моль.
Шевелюра у меня не особо густая, и прежде я предпочитала ходить простоволосой в любую погоду, чтобы не портить прическу. Ныне же я поняла, что предыдущая жизнь не подготовила меня к ношению шляпы. Как только дунул ветер, стало ясно, что мы можем внезапно расстаться! Уж не знаю, о чем думали производители шляпы, не предусмотревшие ни завязок, ни резиночки под подбородком!
– Мне как держать тебя? Ушами изнутри?! – неласково гаркнула я на Чингачгука, орлом воспаряющего над моей макушкой.
Реакция у меня хорошая. На короткой дистанции через двор непокорная шляпа трижды пыталась взлететь, но всякий раз я вовремя останавливала ее, бесцеремонно шлепая себя ладонью по голове. Должно быть, это сказалось на моих умственных способностях, иначе я сообразила бы, что за пределами двора-коробки ветер будет сильнее, и загодя ухватила бы Чингачгука за поля двумя руками.
Сначала мне везло. Я вышла на улицу и под прикрытием сплошной стены голубых елочек благополучно добралась до светофора. Но когда я чинно-благородно на зеленый перешла на другую сторону улицы, мой Чингачгук решил, что все, зов прерий более игнорировать невозможно. И взмыл стремительно и неудержимо, презрев мой горестный вопль.
И что бы там о себе ни думал мой блудный Чингачгук, определенно выяснилось, что летные характеристики фетровой шляпы гибридной модели «стетсон-канотье» не слишком впечатляющи. Стильная серая шляпа, похожая на радиоуправляемую модель летающей тарелки, взлетела на пару метров вверх, а потом стремительно понеслась наперерез дорожному движению, быстро теряя высоту.
Я малодушно зажмурилась, но поспешно открыла глаза, услышав скрежет тормозов и характерный звук удара.
Холеный «БМВ» въехал в потрепанную «Ладу Гранту». Любимое дитя немецкого автопрома вполне в духе соплеменного порно страстно «поцеловало» одну из скромных дочерей АвтоВАЗа в зад, и третьим лишним где-то под состыковавшимися металлическими телами полегла моя шляпа.
– На ней не написано, что она твоя, – быстро подсказал мне здравый смысл. – Руки в ноги, двигай отсюда!
Поздно. Ошеломленная потерей шляпы и приобретением моральной ответственности за ДТП, я сусликом застыла на тротуаре, и злой мужик, вывалившийся из поруганной «Лады», мгновенно осудил меня как основную виновницу случившегося.
Ну да, кроме меня в эпицентре драмы находились только толстая бабка с авоськой, школьник с рюкзаком и молодая мамаша с коляской, до краев заполненной чем-то розовым, атласным, в бантах. Никому из этих персонажей, включая младенца, злосчастная шляпа не подходила по стилю, тогда как с моим пальто она сочеталась идеально. Я бы даже загордилась (какой у меня безупречный вкус, а?!), если бы мужик из «Лады» не попытался вызвать у меня совсем другое чувство.
– Ты! – пригвоздив меня взглядом к тротуару, проорал он и на выдохе добавил непечатное. – Да я ж тебя!
– Ты! – с аналогичной интонацией взвыл, выскочив из «бэхи», второй участник ДТП.
Водитель «Лады» отвернулся от меня, и мужики, зловеще цыкая зубами, пошли на сближение.
Я медленно попятилась, задела плечом старуху, закаменевшую – вся внимание! – на манер половецкой статуи, услышала в свой адрес классическое «Ходют тут всякие», машинально пробормотала извинение, повернулась и ускорилась.
В десяти метрах впереди был продовольственный магазин, в котором, я точно знала, есть выход на другую сторону здания…
– Одну минуточку, мадам, – без тени кокетства произнес мужской голос, в других обстоятельствах бывший бы вполне приятным.
Одновременно меня твердо взяли под локоток.
– Между прочим, мадемуазель! – пискнула я, стырив реплику у фрекен Бок из мультфильма про Карлсона.
– Тем хуже, – сказал мой пленитель.
– В смысле? – Я перестала вырываться. – Это угроза или обещание?
– В смысле? – повторил мужик, тоже замирая.
А ничего так мужик – высокий, спортивный, красивый. Не такой красивый, как Петрик – тон лица не идеальный, брови не по лекалу, некогда римский нос чуть свернут на сторону, как у легионера-ветерана, а в целом очень ничего. И стрижка хорошая, и костюм дорогой, и парфюм лишь едва ощутим…
– А что это вы на меня так смотрите? – «Легионер» чуть оробел и выпустил мою руку.
– А что это вы на меня так напали?
– Я на вас напал?! Это ваша шляпа на нас напала!
– Во-первых, где на этой шляпе написано, что она моя? – Я уперла руки в бока.
В крепости занятой позиции можно было не сомневаться. Ярлычки с аккуратно выведенным именем бабуля вшивала в мои одежки только в детском саду.
– Во-вторых, вы сами слышите, какую чушь несете? «На нас напала шляпа»! Кто же вам поверит, что шляпы столь агрессивны и притом поддаются дрессировке!
– А вы наглая! – восхитился мужик.
– Ой, а это что?! – Я демонстративно засмотрелась ему за спину.
Ничего особенного там не происходило, водители выясняли отношения вяло, без мордобоя, но простодушный «легионер» купился и обернулся к дороге, отвернувшись от меня.
Я мгновенно сорвалась с места и уже через пять секунд оказалась на параллельной улице, вихрем просквозив через знакомый магазинчик.
Погибшую шляпу было жаль, но забирать ее останки я не собиралась, чтобы меня не сделали виноватой в случившемся. В конце концов, водители транспортных средств должны быть готовы к такого рода бытовым происшествиям. Подумаешь, шляпу им ветром принесло! А могла кошка выскочить, ветка упасть, метеорит рухнуть…
– Короче, если что, ты чиста, – сказал мой здравый смысл моей же совести.
– О’кей, тогда спокойно сплю дальше, – сговорчиво согласилась совесть и ушла из воображаемого чата.
Увы, происшествие с шляпой не прошло бесследно: на работу я опоздала, потому что с параллельной улицы к трамваю пришлось бежать по кривой, и это меня задержало.
В другой день незначительное опоздание могло бы остаться незамеченным, но сегодня был традиционно тяжелый понедельник, дополнительно осложненный утренней планеркой. По понедельникам планерка у нас Большая – с участием самого Левиафана.
Левиафан – это Федор Левин, основатель и собственник нашего медиахолдинга. Так сказать, владелец заводов, газет, пароходов, в смысле, яхт, а также разветвленного бизнеса, который мы тайно и явно рекламируем в своих изданиях. В общем, Левин – могучая акула капитализма, гигант мысли и просто толстяк. Свое прозвище он не любит, считая его прямым намеком на физические данные, отчасти именно поэтому в кулуарах редакции его называют только так. Журналисты – ребята вредные, я знаю, сама такая.
В коридорах редакции было пусто. На ходу снимая пальто, я рысью проскакала к залу для совещаний, в просторечье – парилке. Дежурящая в предбаннике секретарша Маша укоризненно поклацала акриловым ногтем по циферблату наручных часов. Я в ответ состроила выразительную, но малоинформативную гримасу, швырнула Маше свое пальто, одернула пиджачок и виртуозно просочилась в щелочку приоткрытой двери, надеясь, что явление меня народу останется незамеченным.
Как же!
Строго мордой к двери сидел Вадик – редактор журнала «Горящий тур» и мой бывший. Уверена, расположился он таким образом именно для того, чтобы своевременно засечь мое появление, привлечь к нему внимание общественности и подставить меня перед высоким и толстым начальством.
– А вот и немцы пришли! – Вадик дурашливо изобразил испуг и с понятным намеком прикрыл руками свою кофейную чашку. – Сейчас начнется: млеко, курка, яйко!
Шутка была не только неуместная, но и не смешная, но Вадик не отличается остроумием. Его сильные стороны – педантизм и занудство. Я сбежала от него после двух недель совместного проживания, потому что меня достали придирки и претензии по поводу плохо вымытой посуды и неаккуратно отглаженных сорочек. Хотя я нормально мою посуду, а на сорочках не могла отутюжить до фарфоровой гладкости только труднодоступные местечки между пуговками!
Забавно, что именно благодаря последней проблеме я подружилась с Петриком, с которым и съехалась, уйдя от Вадика. У Петрика, который в нашем холдинге работает дизайнером на фрилансе, планки на рубашках всегда были ровные, как пластмассовые линейки. Однажды я не выдержала и спросила, в чем секрет? Оказалось, что Петрик доводит до кондиции труднодоступные участки между пуговицами с помощью утюжка для волос. «Ты гений!» – сказала Петрику благодарная я. «Ты моя бусинка!» – ответил мне польщенный он. Мы пошли пить кофе с пирожными, в процессе изучения меню обнаружили поразительное родство душ, быстро подружились и очень скоро решили жить вместе. А черствый тупица с завышенной самооценкой (это Вадик) решил, что корыстная стерва (это я) пренебрегла сожителем с «двушкой» в старой хрущевке только потому, что прельстилась новой квартирой в элитном микрорайоне «Бавария». И вот теперь он не упускает случая поязвить на эту тему.
– Люся, опаздываешь. – Наша директриса Марет Игоревна, она же Тигровна, строго блеснула в мою сторону очками.
– Где же хваленая немецкая пунктуальность? – вставил свой шиллинг вредный Вадик.
– Айне майне кляйне шляпа через штрассе полетел, – с самым серьезным видом ответила я, надеясь, что это сойдет за объяснение на немецком.
А что? Между прочим, чистую правду сказала.
Левиафан, величественно дремавший в начальственном кресле на манер дирижабля на приколе, чуть повернул голову, приоткрыл глаза, и наши взгляды встретились.
– Гутен морген, – вежливо пролепетала я, чудом не выпав из образа.
– Кстати, о пиратах! Какая разбойничья морда утащила лишнюю пачку бумаги? Айтишникам не хватило, и они жалуются! – пуще прежнего построжала Тигровна.
Никто, разумеется, не признался. Бумага для принтеров у нас в офисе самый востребованный ресурс, и ни один из отделов, кроме разве что упомянутых айтишников, не в состоянии удержаться в рамках выделяемой квоты. Поэтому стырить у ближнего своего пачку-другую бумаги – не преступление, а жизненная необходимость.
– Марет Игоревна, почему это кстати? – поправив очки, несколько взвинченно поинтересовался Василий Михайлович – начальник отдела транспорта. – Мы как раз обсуждали важнейший вопрос логистики наших изданий…
– Потому что она сказала «Морган»! – коротко объяснила Тигровна, совершив в мою сторону выпад шариковой ручкой. – А Морган – это пират!
Все снова затихли, переваривая начальственную мудрость.
Я изобразила глубочайшее внимание, прикрыла глаза и зависла, как тот Левиафан, мысленно покидая парилку. Плавали, знаем эту стадию: все действительно важное участники высокого собрания уже обсудили и теперь будут маяться ерундой, вяло цапаясь и обсасывая несущественные детали, чтобы потянуть время и обеспечить Большой Планерке соответствующий хронометраж. А то, может, Левиафан настроился как следует выспаться в удобном кресле, а коллектив легкомысленных торопыг его подведет!
Однако Биг Босс, как ни странно, не спал. Совершенно неожиданно он всколыхнулся, скрипнув креслом, и изрек:
– Да, кстати!
Тут все окаменели, как в знаменитой немой сцене гоголевского «Ревизора». Левиафан крайне редко подает голос на планерках, предпочитая глубокомысленно помалкивать и что-то там мотать на свой китовый ус, так что народ приготовился внимать божественному откровению.
– Завтра в пресс-тур.
Дзинь! Дзинь! Дзинь! Я явственно услышала, как на паркетный пол посыпались осколки сонного оцепенения. Народ воспрянул и обнадежился: пресс-тур – это лучший вариант рабочей командировки!
Хотя Катю Мальцеву из «Налогового вестника» однажды отправили в пресс-тур по исправительным колониям, где сидят осужденные за экономические преступления, и ей не очень понравилось. О чем она явно не забыла, потому что бдительно спросила:
– Куда?
Левиафан не ответил, лишь покосился на Тигровну.
– В Кишинев, – неохотно ответила та, и мы поняли, что начальница собиралась решить вопрос с бесплатной поездкой в какую-никакую, но все-таки заграницу приватно, не будоража коллектив. – «Эйр Молдова» открывает прямой рейс из нашего города, и рекламное агентство, которое обслуживает данную авиакомпанию, организует пресс-тур для продвижения этого начинания.
– Это моя специализация! – Вадик выкатил грудь и только что не постучал в нее кулаками, как Кинг-Конг.
– Ну, не знаю, не знаю, – не повелась на демонстрацию Тигровна. – Тут нужен тот, кто не просто напишет о путешествии. Агентство, о котором идет речь, немецкое, очень крутое, и клиенты у него соответствующие. Мы должны действовать с дальним прицелом и делегировать в пресс-тур такого человека, который сможет произвести впечатление на организаторов.
И начальница тоже с прямым намеком выкатила грудь, что в ее исполнении выглядело несравненно эффектнее, чем у Вадика, у которого на исходной позиции фасад откровенно впалый, тогда как у Тигровный полновесный четвертый размер.
– Марет Игоревна, прекратите! Это уже какое-то порнокино, – фыркнул Вадик.
Покосился на меня и ехидно добавил:
– Кино и немцы!
И тут случилось неожиданное.
Левиафан медленно и потому особенно внушительно поднял руку, неторопливо – в стиле киношного Вия – сориентировал в пространстве указующий перст и изрек:
– Ее!
– Меня?! – не поверила я, добросовестно отследив вектор.
– Люсю?! – Тигровна тоже не поверила. – Но почему ее?
– Потому что немцы, – ответил Левиафан, возвращая руку на живот и выключаясь.
Вот это да! Переселившись в «Баварию», я, конечно, рассчитывала на некоторое повышение социального статуса, но такие дивиденды даже не планировала!
Я посмотрела на Вадика, до глубины душонки обиженного и оскорбленного в лучших чувствах, тоже медленно подняла руку, сладко улыбнулась и показала посрамленному злопыхателю средний палец.
Некультурно, да, зато какое зримое торжество справедливости!
– Ах, так! Тогда я объявляю забастовку! – визгливо выкрикнул Вадик.
Его голос почти потерялся в скрипе отодвигаемых стульев, но чуткая Тигровна протест уловила и моментально на него отреагировала.
– Всем спасибо, все свободны, а кто хочет поверещать, может делать это в коридоре, – объявила она, и народ, грохоча стульями и топая, повалил к дверям. – Минутку, Люся!
– А вас, Штирлиц, я попрошу остаться! – мимоходом нашептал мне неугомонный Вадик.
– Да, Марет Игоревна? – покорно затормозила я.
– Зайди ко мне через полчаса, поговорим о твоем задании.
– Яволь, – буркнула я, ретируясь.
Знаете, каков главный закон жизни?
Нет, это не закон подлости. Это закон равновесия.
Все в нашей жизни сбалансированно. Внезапные пакости уравновешиваются приятными сюрпризами, за черной полоской тянется белая. Сегодняшний денек обещал быть образцово-показательным: сначала я потеряла шляпу, потом приобрела заграничную командировку.
– По логике, теперь надо снова ждать подлянки, – предупредил здравый смысл.
Мне сразу же расхотелось идти на ковер к Тигровне, но уклониться от рандеву никакой возможности не было. Поэтому я подкрепилась кофе с булочкой из закромов нашего офис-менеджера Василисы Петровны и мужественно переступила с белой полосы на черную.
Рубиконом, как и ожидалось, стал порог кабинета Тигровны.
– Скажи мне, Люся, у тебя совесть есть? – задушевно спросила Тигровна, сняв очки и помассировав веки.
– Тс-с-с, она спит, – ответила я шепотом, еще надеясь смягчить начальство незамысловатой шуткой.
– И это очень плохо, – не подобрела Тигровна. – Потому что в нашем дружном коллективе есть сотрудники, которые гораздо больше, чем ты, Люся, заслуживают такой награды, как бесплатная поездка в одну из стран Европы.
– Это вы про Молдавию-то? – фыркнула я. – Да она даже не полноправный член Евросоюза!
– Отказываешься от поездки? – быстро спросила Тигровна.
– А вот нетушки! – быстро ответила я.
Тигровна вздохнула и побарабанила пальцами по столу.
– Тогда перед отъездом тебе придется ударно поработать, потому что Антипов в знак протеста устроил забастовку.
– С голодовкой, я надеюсь? – оскалилась я, без труда осознав ситуацию. – Или даже с самосожжением?
Было совершенно ясно, что внезапная забастовка Вадика вызвана тем, что сладенький кусочек – заграничную командировку – отдали не ему.
– Насчет голодовки хорошая мысль, Василиса Петровна как раз жалуется на перерасход средств на кейтеринг, – задумалась Тигровна.
– Ты что творишь, негодяйка?! – резко очнулась моя совесть. – Оставишь весь офис без чая-кофе с печеньками!
– И сама без них останешься! – припугнул меня здравый смысл.
– Так что там нужно сделать вместо Вадика? – торопливо сворачивая неудобную тему, спросила я по существу.
– Записать по скайпу интервью с владельцем турагентства. Вот тебе его скайп-логин, интервью пойдет в следующий номер «Горящих туров», вопросы сама придумаешь. – Тигровна протянула мне бумажку.
Я потянулась, чтобы забрать ее, и удостоилась вопроса:
– Что с рукой?
– А что с ней? Ой!
Я и не заметила, что до крови ссадила костяшки на правой руке. И когда это меня угораздило?
– Когда драпала через продмаг, – подсказал здравый смысл. – Помнишь, тебя занесло, ты не вписалась в поворот на выходе, в отмашке задела дверь, а она там стальная.
– Это я в фитнес-клубе на пробное занятие по кикбоксингу неудачно сходила, – выдала я подходящую версию начальнице.
– В следующий раз перчатки надевай, боксерша! – хихикнула Тигровна.
Перевалив на меня задачу Вадика, она повеселела, тогда как мое настроение ухудшилось – говорю же, равновесие.
Вернувшись в редакторскую, я села рассматривать поврежденную руку, и это не осталось незамеченным.
– Лю-у-у-усь! Ты, что ли, с Тигровной подралась?! – шокировалась ведущая светской колонки Анжела. – А по какому поводу?
– Пыталась воспротивиться намерению начальства лишить нас кофе с печеньками, – соврала я.
По офису пронесся дружный стон, слегка размытый торопливым чавканьем. Грядущий дефицит печенек предсказуемо вызвал у коллег острый приступ аппетита. Только бастующий Антипов даже не шелохнулся, так и остался сидеть, скрестив руки на груди и глядя в потолок. Всем своим видом Вадик показывал, что бойкотирует трудовую деятельность во всех ее проявлениях, и я не стала сообщать ему о своей готовности заменить его на информационном поле боя. Пусть сидит и дуется, потом почувствует себя круглым дураком.
Я добросовестно, пусть и без вдохновения, накатала вопросы для интервью и списалась со спикером, договорившись о времени беседы.
Как следует сосредоточиться на работе мешали мысли об утреннем ЧП с ДТП. Немного повздыхав и потерзавшись, я подошла к редактору автомобильного журнала «Ключ на старт» Саше Веселкину и, потирая пораненные костяшки, поинтересовалась:
– Сань, скажи мне как специалист, дорого стоит поправить разбитую морду нового «БМВ»?
– Суворова! Ты че, собственноручно расквасила морду «бэхе»? – излишне громко восхитился Саня.
– Да как можно, что вы! – тут же влез незваным скучающий безработный Вадик. – Люся же у нас в «Баварии» живет и ни в коем случае не должна бить морды соплеменным автомобилям! Это ведь какая-то гражданская война получится!
– Слушай, Антипов! – психанула я. – Или ты сам заткнешься – или принудительно замолчишь в белую тряпочку типа саван, потому что еще одна такая шуточка – и будет Вадик капут!
Толстокожие и охочие до развлечений коллеги, предвидя зрелищный мордобой, оживленно загудели.
– Ставлю на Суворову! – объявил Веселкин. – В нее сам Левиафан уверовал, чего уж нам-то сомневаться.
– Это мы еще посмотрим, за кем будет победа! – вспылил Антипов, ракетой взлетая со стула.
– А наша Люся на кикбоксинг ходит! – донесся от двери голос Тигровны.
Боже, как стремительно распространяется ложная информация!
– Да пошла она… на свой кикбоксинг! – выругался Вадик и вымелся из редакторской, бесцеремонно потеснив в дверях начальницу.
– Уволю грубияна! – крикнула обиженная Тигровна ему вслед.
– Вот так-то, Суворова, первый раунд остался за тобой, – ободрил меня Саня.
– Дурдом, – вздохнула я и тоже повысила голос: – Марет Игоревна, я скайп-интервью буду дома записывать, у нас тут слишком шумно!
– Да пиши где хочешь, хоть в сортире, главное, чтобы завтра текст сдала! – донеслось из коридора.
– Хитрюга ты, Люся, – обиженно скривилась Анжела. – Я бы, может, тоже предпочла писать колонку, лежа в альфа-капсуле, а сижу тут, как приклеенная, с девяти до шести!
– Пардон, мадам, – неискренне извинилась я, спешно собирая вещички.
Пользуясь милостивым разрешением руководства, драпать из офиса нужно было незамедлительно, пока не прилетела какая-нибудь новая задача.
Наскоро попрощавшись с завистливыми коллегами, из коих ни один не пожелал мне ничего хорошего, я вымелась из редакции и поехала домой.
В свое время по настоянию Петрика, у которого совершенно бескомпромиссное чувство прекрасного, мы сняли квартиру в закрытом новом квартале, созданном по образу и подобию уютных и благоустроенных европейских городков. И хотя аренда «трешки» влетает нам в копеечку, мы об этом не жалеем, потому что, помимо собственно квадратных метров, имеем роскошные виды и достойный сервис. Достаточно сказать, что за окнами у нас с одной стороны озеро с лебедями, а с другой – классическая ратушная площадь с кафешками и магазинчиками. Так что я буквально у подъезда купила бутылочку красного итальянского вина и чудесную свежеиспеченную пиццу – все что нужно, чтобы отметить удачный день.
Про шляпу, павшую смертью храбрых, но глупых, я предпочла забыть. Тем более что уже к обеду распогодилось, потеплело, и стало ясно, что запоздавшая лентяйка весна у нас не задержится и удалится досрочно, с опережением графика уступив место лету.
Претензий к весне по этому поводу у меня не было: сама ведь ушла с работы раньше времени.
– О! У нас праздник? – совершенно правильно трактовал мое неурочное возвращение Петрик. – Ты наконец сбежала с рудников?
Мой добрый друг искренне считает работу в офисе подлым рабским уделом и давно уже подбивает меня перейти на фриланс.
– Нет, я просто взяла работу на дом, – ответила я, передавая Петрику бутылку и коробку, чтобы избавиться от пальто.
– Судя по тому, что кроме работы ты взяла на дом вино и пиццу, есть еще какой-то повод возрадоваться? – предположил проницательный Петрик уже с кухни.
– Чпок! – покидая бутылку, оптимистично поддакнула пробка.
– Да, повод есть! Мне совершенно случайно перепала заграничная командировка! – сообщила я, завернув в ванную, чтобы вымыть руки.
– Куда?
К моему выходу из санузла Петрик уже безупречно сервировал стол.
– В Кишинев.
– А это где?
Географию Петрик знает преимущественно в привязке к модным столицам, среди которых главный город Молдавии явно не числится.
– Это столица Молдавии, – объяснила я, присаживаясь к столу. – Теперь она называется Молдова.
– Молдова, Молдова, – Петрик задумался. – Это не оттуда ли Мария Биешу, признанная лучшей Чио-Чио-сан мира?
Петрик – знаток и ценитель оперы. Я – нет, поэтому ответить пришлось уклончиво:
– Вполне возможно.
Петрик тут же с готовностью что-то такое мне напел, но я свернула этот спонтанный концерт, напомнив исполнителю старую добрую истину: «Когда я ем, я глух и нем». Так что пообедали мы в тишине и спокойствии.
А вот потом я пережила стресс.
А могла бы и не пережить!
У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидела на экране ноута в скайпе лицо спикера, заявленного на интервью.
Это был тот самый неправильный легионер, который схватил меня за руку на месте преступления, совершенного вообще-то не мной, а моей неразумной шляпой!
Я узнала его мгновенно и реагировала без задержки, стремительно нырнув под стол и таким образом уведя свою физиономию из-под камеры.
– Эй, девушка? Журналистка? Как вас там – Люся? – удивленно воззвал мой удаленный собеседник, увидев вместо ожидаемого девичьего лица размытый инверсионный след, какой возникает в атмосфере за стремительно движущимися летательными аппаратами.
На пути в подстольное пространство я запросто могла бы обогнать реактивный самолет.
Петрик, находившийся вне зоны видимости камеры и вдумчиво втиравший в кисти рук питательный крем (обычный его ритуал после мытья посуды), аккуратно закрыл флакон, поддернул домашние брючки, чтобы они не вытянулись на коленках, присел на корточки и вопросительно поморгал мне, беззвучно интересуясь причиной моего интригующего поведения.
Я лаконичными и выразительными жестами спецназовца объяснила ему, что мужик на экране не должен меня увидеть, но интервью у него нужно взять обязательно, а посему Петрику следует сей же миг занять мое место за компом и выступить в роли журналистки Люси.
Петрик просиял улыбкой, кокетливо поправил прическу и опустился на стул, приняв наиболее выигрышную позу полубоком.
Люся из него получилась так себе – субтильная и плоскогрудая. Очевидно, легионерское представление о Люсях от данного образа отличалось, потому что дяденька в скайпе неуверенно повторил:
– Люся?
– Да Люся, Люся, – с апломбом заверил его Петрик.
Это прозвучало в точности как в пятой серии мультика «Ну, погоди!», где Волк звонит, спрашивая: «Алло, это Заяц?», и получает нахальный ответ: «Да Заяц, Заяц!»
Я нервно хихикнула и, большей частью оставаясь в своем окопе под столом, вытянутой вверх рукой нащупала сбоку от ноутбука бумажку с приготовленными для интервью вопросами. С намеком постучала по ней пальцем – Петрик все понял и озвучил первый вопрос:
– Добрый день, извините, не расшифровала инициалы заранее, как ваше имя-отчество? Михаил Андреевич? Очень приятно! Давайте начнем наше интервью с небольшого экскурса в историю. Расскажите, пожалуйста, когда и почему вы решили сделать организацию путешествий своим бизнесом?
– Михаил Андреевич, значит, – повторил мой внутренний голос. – Имя у легионера ничего так, нормальное. Не Дормидонтус какой-нибудь.
– А много ли мы встречали Дормидонтусов? – справедливости ради вступилась за этих самых Дормидонтусов моя чувствительная совесть. – И видели ли от них хоть что-то плохое?
Я согласно кивнула.
До сих пор чемпионом по щедро явленному мне плохому был Сашка Карамазов, который неутомимо и разнообразно донимал меня с первого по третий класс. Второе место уверенно занимал Вадик Антипов, а на третье я поставила бы нашего редакционного вахтера дядю Борю, который уже раз десять не пускал меня в офис из-за того, что я забыла дома электронную карту-пропуск.
Если вдуматься, мужчины меня не особенно обижали.
– Это потому, что у них практически не было для этого возможностей, – резонно рассудил мой здравый смысл. – Трудно вредить кому-то на расстоянии, а ты ведь никого к себе не подпускаешь.
– Как будто кто-то рвется, – добавила моя справедливая и беспощадная совесть.
– А ну, заткнулись оба! – велела я.
Не люблю, когда меня критикуют.
Петрик, приняв мои неосторожные слова на свой счет, извинился перед не-Дормидонтусом, заглянул под стол и спросил:
– Что-то не так?
Я жестами показала: «Ой, прости, я идиотка, это было не тебе, продолжай, я не буду мешать!»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?