Читать книгу "Брачный вопрос ребром"

– Пей до дна, пей до дна! – захлопал в ладоши придурковатый дед.

– Да вылакай ты уже эту бурду, а то он не отстанет! – рассердился мой здравый смысл.

Я послушно выпила рисовое молочко, поставила стакан на стол и потянулась за салфеткой, чтобы стереть предположительно образовавшиеся белые усы, но отчего-то промахнулась мимо салфетницы да еще и покачнулась на стуле.

– Все, берем ее, – поднимаясь из-за стола, скомандовал Валаамов.

Из-за домотканых ковриков на стенах выступили две фигуры… Или одна?

– У меня в глазах двоится, – пожаловалась я, не помогая, но и не мешая неопределенному количеству лиц транспортировать меня к темной нише, оказавшейся входом в маленькую спальню с большой кроватью и одной сплошь зеркальной стеной.

– А прабабушка ведь предупреждала! – тоненьким голосом на задворках сознания бессильно взвыл мой здравый смысл, но я не успела как следует испугаться.

Одна из зеркальных панелей сдвинулась, открывая еще одну потайную комнатку. Из мебели в ней были только мягкие кресла, расставленные вдоль прозрачного стекла, как перед театральной сценой.

– Это для тех, кто любит смотреть, – пояснил мой неубиваемый авантюризм.

А меня уже вели дальше – в узкий коридор, к заднему выходу, в укромный дворик, к ожидающей там машине.

– То есть не всем приходится карабкаться по лестнице? Некоторые просто подъезжают к специальному входу на машине? – возмутился вскрывшимся социальным неравенством мой здравый смысл.

– Ты лучше скажи, что мне делать, – попросила я его, с трудом ворочая языком.

– Молчать и не рыпаться, – со смешком посоветовал кто-то мне в ухо.

Рыпаться-то хотелось, но никак не моглось.

Глаза сами закрылись, сознание прощально посигналило и мягко отъехало.

– Комод, ты сколько порошка в пойло вбухал? На себя готовил, что ли?

Дзынь. Я включилась.

– Пойло – напиток, вбухал – положил, порошок – какое-то снадобье, Комод – явно кличка, – тихо затарахтел рассудительный голос у меня в голове. – Люся, это какие-то уголовники.

– Просыпаемся, просыпаемся! – Меня похлопали по щекам, и я дернулась, отстранясь от неласковых рук. – Доброе утро, красавица!

– Что, правда утро? – невольно удивилась я.

– А не все ли тебе равно?

Мне это очень не понравилось. Даже больше, чем люмпенская речь и бодрящие пощечины.

– Кому все равно? Покойникам, – охотно развил тему мой здравый смысл. – Люся, есть основания подозревать, что тебя планируют прикончить.

– Опять? – Я решила, что снова буду сопротивляться, и для начала оценила свое физическое состояние и положение в пространстве.

Итак, я сижу на довольно жестком стуле с подлокотниками. У меня ничего не болит, руки-ноги шевелятся, но ограниченно, поскольку привязаны к этому самому стулу.

Сижу, значит, я и гляжу на нагло лыбящуюся физиономию.

– Что – опять? – переспросила физиономия, совершив типичную ошибку, то есть решив, что это я с ней разговариваю.

– Опять я ошиблась в мужчине, – ответила я. – Вы не Валаамов.

– Не-а.

– А кто? И что вам от меня нужно?

– Борян, отойди! – властно распорядился новый голос.

Мой шкафообразный собеседник сдвинулся в сторону, и я увидела благообразного седовласого джентльмена в идеальном домашнем наряде голливудского миллионера: светлые брюки, белая рубашка, голубой кашемировый джемпер, мокасины из нежной кремовой замши.

Мокасины я особенно хорошо рассмотрела, потому что джентльмен сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и одной задней лапкой игриво покачивал.

Кресло у него, кстати, было куда удобнее моего – мягкое, кожаное.

– Валаамов? – предположила я. – Модест Игоревич?

– Не угадала. – Джентльмен улыбнулся, показав красивые дорогие зубы.

– Так как мне к вам обращаться?

– Никак. Это я к тебе буду обращаться, – Безымянный Джентльмен подался вперед, – с одним вопросом: где этот идиот с ожерельем?

– С ожерельем?

– С ожерельем!

– Хм…

– Скажи им, дура! – хрипло выкрикнул женский голос откуда-то сбоку.

Я повернула голову, шкаф Борян еще подвинулся, и мне открылся вид на такой же, как у меня, стул.

На таком же стуле, аналогичным образом привязанная, сидела растрепанная женщина с отчетливыми следами побоев на лице и теле, скудно прикрытом то ли легким сарафанчиком, то ли ночной сорочкой.

– Вы кто? – спросила я женщину.

– Опять не узнала?! А ведь сегодня я без грима. – Женщина захохотала, но ее смех очень быстро сменился сиплыми всхлипами.

– По голосу не узнать, она охрипла, наверное, много кричала, – сказал мой здравый смысл. – Присмотрись к лицу.

– Вы не могли бы отойти подальше? – вежливо попросила я Боряна, маячащего между мной и неопознанной женщиной.

– Она меня послала куда подальше? – неприятно удивился Борян.

– Встань в стороне, идиот, не мешай наслаждаться, это же кульминация сцены! – прикрикнул на него Безымянный Джентльмен.

– Да не сцены, а всей пьесы! – возразил мой здравый смысл. – Люся, ты узнала?!

– Узнала, – призналась я. – Я узнала, что я полная дура!

– Ха, вот новость-то! – засмеялась-закашлялась гримерша Маня.

– Я должна была догадаться, что это ты! – сказала я ей. – Это ты культурная девушка из мира искусств, и это тебя я когда-то познакомила с Вадиком, затащив его на твою дурацкую выставку!

– Позвольте не согласиться, выставка была недурна, я сам ее спонсировал, – влез Безымянный Джентльмен.

– А, тогда я знаю, кто вы: известный меценат и коллекционер Малороднов, это было в пресс-релизе! Но сейчас не вмешивайтесь, пожалуйста, мы разговариваем.

– Люся, узнав гражданина мецената, ты уменьшила свои шансы выйти из этого подвала живой практически до нуля, – сокрушенно отметил мой здравый смысл.

– Отстань, не мешай разбираться! – сказала я им обоим сразу и снова повернулась к гримерше. – Так, Маня, я сейчас быстренько восстановлю картину преступления, а ты молча кивай и поправляй меня, если я ошибусь.

– Какая нахалка! – восхитился гражданин меценат.

– Когда я ушла от Антипова, ты заняла вакантное место в его жизни и постели, – не отвлекаясь на помехи, начала я. – Узнав от Вадика о том, что в наш офис привезут на пару дней музейные сокровища, ты уговорила его эти ценности свистнуть и нашла на них покупателя…

– К вашим услугам! – издевательски поклонился Малороднов.

– Не знаю, вместе ли вы придумали хитрый план по переводу стрелок на кого-нибудь другого, но понимаю, почему выбрали именно меня: мелочный Вадик с его оскорбленным самолюбием никак не мог угомониться. Плюс ему очень удачно подвернулась отдаленно похожая на тебя раззява-блогерша, а тебе с твоим профессиональным мастерством никакого особого сходства и не нужно было, подогнать себя под фото Кати в паспорте ты смогла без труда, так почему было не сплавить меня на тот свет – так сказать, концы в пропасть.

Маня молчала, из чего следовало, что мои рассуждения верны.

– Вот, наверное, ты удивилась, когда я явилась к тебе на следующий день после того, как ты спихнула меня с обрыва? – поинтересовалась я, забыв, что сама же попросила Маню молчать до тех пор, пока я не ошибусь в своих предположениях. – Небось принялась названивать Вадику, чтобы предупредить его о моем неожиданном появлении? А у Вадика мобильный телефон был заблокирован, а на стационарном плотно висела Катюшка!

Маня молчала.

– А потом выяснилось, что благополучно украденные Вадиком скифские сокровища – не оригиналы, а копии, – продолжила я. – И гражданин меценат рассердился…

– Очень! – охотно поддакнул Малороднов.

– Настолько, что однажды Вадик уснул с подругой Маней, а утро встретил с поддельным акинаком в груди. Кстати, объясните мне кто-нибудь, зачем надо было убивать Вадика?

– А зачем надо было брать аванс в сумме, многократно превышающей стоимость полученных мной фальшивок? – с какой-то детской обидой ответил вопросом на вопрос коллекционер.

– А просто вернуть деньги нельзя было? – это я уже у Мани спросила.

– Долю Вадика я вернула, но он, как оказалось, не в одиночку сокровища тиснул.

– Конечно, не в одиночку! Чтобы вынести железный шкаф, нужны были минимум два крепких мужика!

– Ну, вот второй крепкий мужик со своей долей и сбежал.

Я недолго думала:

– Этим вторым был Саня Веселкин?

– Как выяснилось, да.

– Вам, кстати, не известно ли местонахождение этого Сани? – опять влез в девичью беседу Малороднов.

– О, дайте мне еще секунду подумать… Поняла! – Я победно щелкнула пальцами – даже путы на запястье не помешали. – Вадик и Саня поделили трофеи, да? Вадик взял акинак, а Саня – пектораль. А я, когда звонила сегодня Мане, как раз упомянула ожерелье, и вы решили, что речь о том самом, скифском, да?

Молчание.

– Так я вас разочарую, речь шла об ожерелье моей прародительницы, не настолько древней, как скифы, а о Сане с пекторалью я узнала только сейчас.

– Люсенька, ты правда думаешь, что теперь тебя отпустят подобру-поздорову? – с ласковой жалостью, как к убогой, обратился ко мне мой здравый смысл.

– Покажи ожерелье прародительницы, – немного помолчав, потребовал меценат и коллекционер.

– Легко! У меня в сумке мобильник, в мобильнике фотографии, откройте и посмотрите.

– Где ее сумка, Борян?

– Наверху осталась, сейчас принесу! – Шкафообразный дядя с мальчишеской резвостью умчался прочь, чтобы вернуться буквально через минуту. – Вот!

Брезгливо морщась, Малороднов покопался в моей сумке, извлек мобильник и, пробормотав: «Боже мой, «Сколько пропущенных звонков!», с интересом рассмотрел фотографии моих бриллиантов.

– Однако… О! Прекрасно!

– Что-то мне подсказывает, что эти прекрасные бриллианты станут ценой твоей жизни, – с тоской молвил мой здравый смысл. – Это в лучшем случае. В худшем злой дядя-коллекционер заставит тебя отдать ему прабабушкины цацки, а потом тихо прикопает тебя где-нибудь в лесополосе.

– Не хочу в лесополосе! – возмутилась я вслух, и Маня так вздрогнула, что ножки ее стула застучали в пол, как живые.

Или это дом затрясся?

С низкого потолка снежком посыпалась побелка.

– Неужто землетрясение?! – с надеждой поднял голову мой природный авантюризм.

А над нашими головами уже хлопало, топало и гремело. Шумно рухнула и корабликом с крутой волны скатилась по лестнице дверь, загрохотали по ступеням крепкие ноги в армейских ботинках.

В силу излишне тесной близости со стулом мобильность у меня была минимальная, обзор соответствующий, да еще народ вокруг заметался, как ураганом подхваченный, так что я предпочла не нервировать себя сборкой пазла из обрывочных картинок и просто закрыла глаза, втянув голову в плечи и от души надеясь, что в суматохе в меня не прилетит что-нибудь тяжелое.

– Хотя в этом была бы некая кармическая справедливость и сюжетная завершенность, ведь сама ты уже не раз била людей по головам, – начал мой здравый смысл, но его грубо перебили:

– Люся!

Я осторожно открыла один глаз, удивилась и широко распахнула оба:

– Ты ли это, Караваев?!

Идеальная льняная рубашка была позабыта-позаброшена. Ныне чей-то идеальный мужчина щеголял костюмом в стиле милитари, включающим даже бронежилет и шлем.

Я опустила взгляд, чтобы проверить, не сжимают ли его руки какой-нибудь подходящий огнестрельный аксессуар, но нет, лапы Караваева были свободны, и он устремил их к моим плечам, дабы потрясти меня вместе со стулом. И еще со словами:

– Какая же ты, Люся, дура!

– Да, это точно ты, Караваев! – признала я обиженно.

А наверху уже орали истошно и жалобно, прямо-таки с подвыванием:

– Лю-у-уся! Лю-у-у-у-уся!

– Это Эмма, Петрик и Брэд, который Питт, их не пускали за оцепление, потому что у них нет бронежилетов, спецподготовки и хороших знакомых в ОМОНе, – скороговоркой объяснил мне Караваев, пиля мои путы страшноватого вида ножом.

– Зато у тебя есть все, кроме такта. – Едва моя правая рука освободилась, я ткнула пальцем в бронированную грудь Караваева. – Ты еще не извинился за прошлые грехи и уже успел назвать меня дурой!

– Ой, ду-у-ура! – хором простонали мои внутренние голоса.

– Люся! – по голосу я не поняла, смеется мой собеседник или плачет. – Если я прямо сейчас начну каяться во всех своих грехах, мы умрем от старости в этом подвале! Ты хочешь этого?

– Э, нет, я не хочу умирать, – спохватилась я.

– Отлично. – Покончив с путами, Караваев подхватил меня на руки и понес сквозь дым и гарь поля брани, в которое превратился дом. Впрочем, в ином состоянии я этот дом толком и не увидела.

– Но до смерти хочу знать, какова твоя роль во всей этой истории! – добавила я к сказанному ранее уже на пороге.

А потом на меня налетели три вопящие фурии, и я даже не заметила, как оказалась в салоне знакомой «бэхи» в тесном окружении набившихся туда же друзей (это Петрик), родных (это Эмма), домашних любимцев (это Брэд Питт) и добрых знакомых, к числу которых скрепя сердце отнесла водителя Костю, потому что на сей раз он мне улыбался.

К какой категории персон мужского пола отнести Караваева, я все еще не знала.

– Потому что идиотка! – ласково припечатал мой здравый смысл.

Криминальные личности ввели меня в заблуждение – историческая встреча в подвале происходила не утром, а поздно вечером. За ним последовала поистине бурная ночь.

Сначала меня отвезли в больницу, откуда я через час вырвалась с боем, потом в круглосуточное кафе «Горпиццы», где я на нервной почве сожрала тонну выпечки, а потом еще в казенный дом, где я долго рассказывала свою историю суровым, чисто выбритым мужчинам с короткими стрижками. Все это время Караваев, Эмма, Петрик и пес меня сопровождали, отчего наши перемещения в пространстве живо напоминали мне переезды бродячего цирка с клоунами и дрессированными животными.

Наконец на рассвете, бережно поддерживаемая под локотки Караваевым с одной стороны и братцем с другой (Петрик а-ля верный паж шествовал сзади, за неимением шлейфа неся мою сумку, а Брэд Питт замыкал процессию), я вышла на крыльцо казенного дома. Уважительно поцокала, ознакомившись со строгой вывеской на фасаде гранитного дома с колоннами, потом зевнула и изъявила монаршью волю:

– А теперь – все в постель!

– Все?! – шокировался Караваев. – Ну нет, я так не согласен!

– Тогда тебя вычеркиваем, – согласилась я. – Народ, серьезно, я умираю как спать хочу, доставьте меня уже к какой-нибудь кроватке, пожалуйста!

А в процессе доставки я уснула. Как говорят монтажеры видео – ушла в черное.

Так что красивого и законченного финала у кино не получилось.

Проснулась я в своей кроватке. Одна. Не только в кроватке одна, но и вообще в квартире, иначе милосердный Петрик прервал бы мучения вопящего телефона в прихожей.

Я выползла к аппарату, сняла трубку и даже не удивилась, услышав голос Тигровны:

– Люся, твою мать, ты куда пропала?!

– Доброе время суток вам, Марет Игоревна, – пробормотала я, кося не полностью открывшимся глазом в сторону кухни, где вроде как светлело окно.

Что у нас сейчас – утро? День? Другой день?

– Тамбовский волк тебе, Люся, добрый! – заявила главредша. – А я злая! Я очень злая, потому что это же просто безобразие какое-то, права Вера Степановна, наши журналисты разболтались и потеряли всякое представление о трудовой и финансовой дисциплине!

– Я отчитаюсь за молдавскую командировку, – пообещала я.

– Во-первых – да, уж будь добра, отчитайся, наконец, за Кишинев! – подхватила тему Тигровна. – Во-вторых, явись на работу, у тебя тут куча дел!

– Откуда куча-то? – удивилась я.

– От верблюда! – рявкнула начальница и тут же перед кем-то извинилась: – Пардон, это не про вас.

– А про кого? – заинтересовалась я.

– «От верблюда», Люся, это всего лишь фигура речи! – охотно вернулась ко мне Тигровна. – У тебя есть срочное редакционное задание написать увлекательный материал об исчезновении из нашего сейфа скифского золота.

– Точнее, об исчезновении сейфа со скифским золотом, – поправила я, машинально втягиваясь в работу.

– Пиши как знаешь, я хочу видеть массу подробностей, это должен быть эксклюзивный материал.

– Написание эксклюзивного материала требует особых условий, – я начала торг. – Причем я говорю не только об оплате…

– По высшей ставке!

– Согласна, но вы же понимаете, что настоящее творчество и переполненный шумный офис – вещи несовместные?

– Вот поэтому, Люся, именно ты летишь завтра в роскошный турецкий отель! – в голосе Тигровны отчетливно прозвенела хрустальная слеза. – Цени, Люся, мою доброту! Три дня в отеле категории «Пять звезд» на всем готовом! Бассейны, теннисные корты, роскошный ландшафтный парк, все включено!

– Вы с листа читаете или вам подсказывает кто-то? – догадалась я.

– Гхм, неважно, – Тигровна заговорила деловито, без надрыва. – Короче, ты летишь в пресс-тур, который организует сеть турецких отелей с шекспировским названием типа «Бей иль не бей»… А, вот, мне тут подсказывают – «Али Бей»! И делать тебе, Люся, в этом пресс-туре ничего не надо.

– Так не бывает, – не поверила я.

– Ой, ну накропаешь статейку, когда вернешься, делов-то! Главное – за три дня в Турции ты должна написать материал о скифском золоте, уяснила?

– Ну. А когда лететь-то?

– Сегодня вечером! Билеты уже у тебя в почте, а командировочных, уж извини, не будет, у тебя все включено.

– Спасибо родному холдингу за нашу нескучную жизнь, – пробормотала я уже в гудящую трубку и пошла искать часы, чтобы выяснить, много ли у меня времени до вечера.

Его оказалось мало, так что я успела только собрать сумку с вещами (чемодан, увы, остался в именьице), домашними средствами и способами привести себя в божеский вид и написать записку Петрику. Я бы ему, конечно, позвонила, да не нашла свой мобильник. Боюсь, он остался в том подвале, где гражданин коллекционер рассматривал цифровые фото моих фамильных бриллиантов.

Вечером того же дня я поднялась на борт самолета турецкой авиакомпании и уже через три часа в гордом и прекрасном одиночестве катила в присланном за мной авто с водителем по шоссе в Анталье.

Отель с шекспировским названием оказался роскошным, персонал – предупредительным, к природе и погоде тоже ни малейших претензий не могло быть, я только удивилась, что не вижу никаких других участников пресс-тура.

– Видимо, в данном случае понятие «полноценный отдых» подразумевает и отсутствие необходимости контактировать с коллегами, – рассудил мой здравый смысл. – Очевидно, в отеле… Как его? «Али Бей»!.. К каждому гостю персональный подход.

На исходе дня я, почти такая же красивая, как закат над морем, явилась, как было предписано в выданной мне программе пресс-тура, на торжественный ужин в рыбный ресторанчик на берегу моря.

Единственный накрытый стол, сервированный почему-то на двоих, пустовал. Зато у самого ограждения террасы, поставив кресло так, чтобы видеть море, сидел мужчина с идеальной спиной.

Не таясь и изрядно шумя, я волоком подтащила туда же еще одно кресло, деловито сориентировала его так, чтобы смотреть на закат, села и только после этого сказала:

– Привет, Караваев! Ну, можешь начинать.

– Целоваться или рассказывать? – уточнил этот невыносимый тип.

– Рассказывать, конечно!

– Хорошо, но я быстро, не возражаешь? А то креветки в фундуке остынут и будут невкусными.

– Быстро – это хорошо, – согласилась я.

– Не всегда.

– Караваев!

– Ладно, рассказываю.

– И без вранья!

– Да когда я тебе врал?!

– Караваев!

– Ладно, да, немножко врал. Но ведь самую малость!

– То есть?!

– Ах, дорогая Люся, – сказитель начал было и сразу осекся. – Дорогая не в том смысле, что ты мне дорого обходишься, я отмечаю это сразу, пока ты не придумала какой-нибудь ерунды. Эту поездку для тебя действительно организовал я, никакого пресс-тура нет, но мне это почти ничего не стоило, ты же помнишь – я владелец турагентства.

– А не какой-нибудь агент под прикрытием? – Я сделала вид, будто разочарована. – Эх, а ведь тебе так идет бронежилет!

– Дай же уже рассказать, – поморщился не-спецагент. – Да, я действительно оказал некоторую помощь следствию, когда узнал о похищении музейных экспонатов, но это было сделано, скажем так, на добровольных началах. То есть никто меня не отправлял за тобой следить. В Молдавии я вообще еще ничего не знал о твоей предполагаемой причастности к краже скифского барахла.

– «Барахла»?!

– Люся, да я же знал, что это подделки, потому и пошел к кому надо в органах! – Караваев вздохнул и взъерошил волосы так, что мне захотелось их пригладить – едва удержалась. – Видишь ли, лет пятнадцать назад один из моих многочисленных знакомых – коллекционер, которому я иногда помогал с ввозом-вывозом редких вещиц, похвастался, что стал обладателем пары уникальных предметов.

– Дай догадаюсь – меча и ожерелья древних скифов?

– Ага.

– То есть настоящие скифские сокровища заменили подделками еще тогда? В музее?! И его руководство сохранило это в тайне?!

– К руководству музея у специально обученных людей сейчас масса вопросов, и это лишь один из них, – пожал плечами Караваев. – Короче, я знал, у кого настоящие акинак и пектораль, к слову сказать, они уже давно в другой стране, и поделился этой информацией со следствием.

– Стоп! – Я уловила несоответствие. – А как ты вообще узнал о похищении? В СМИ этой информации не было.

– Но она была у следствия, а у меня, как я уже говорил, очень много самых разных знакомых, делящихся со мной самой разной информацией.

– Какая-нибудь полицейская женушка нашептала? – съязвила я.

– Это уже совершенно неважно! Важно, что я узнал о подозрениях в отношении тебя, заинтересовался твоей персоной, подобрался к тебе поближе и понял, что хочу еще ближе.

– В смысле? – моргнула я.

– Люся, ты идиотка! – взвыл мой здравый смысл.

– Погоди, я не поняла… Ты зачем всучил мне ту сумку с «жучком»?

– Чтобы в любой момент знать, где ты находишься, и обеспечивать твою безопасность, конечно! И, кстати, это сработало – когда ты вдруг пропала, мы нашли тебя в подвале у Малороднова именно благодаря «жучку»!

– За то, что вытащили меня из того подвала, большое спасибо, – сказала я, вспомнив, что так и не поблагодарила никого из участников спасательной операции.

– Всего лишь спасибо?!

– А что еще… Мм?

– Ура! Наконец-то! Слава богу! – наперебой завопили мои внутренние голоса, но я беспощадно распинала их по углам, чтобы не шумели и не мешали нам целоваться.

– Так чей же Караваев идеальный мужчина? – утекая, провокационно вопросил мой здравый смысл.

И сам же ответил:

– Люсин, чей же еще! Все, ушел, не отвлекаю!

И остались только мы двое, море, красивый закат и…

– Креветки в фундуке, – озабоченно напомнил, вернувшись, мой здравый смысл. – Люсь, остынут же, а пиццу тут заказывать негде!