Текст книги "Фобия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/fobiya-245765.jpg)
Автор книги: Елена Тихонова
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
– Почему же он ее прятал?
– Признался, что сын хранил на ней семейные фото. А прятал, чтобы мы не нашли и не изъяли. Когда мы взяли его, то забрали ноутбук. Он незаметно вытащил флешку и сунул ее в вентиляцию. Один бог знает, как так за ним не уследили, но это уже дело другое.
– Это если он не врет, и это его карта памяти, а не с моего фотоаппарата.
Власов пожал плечами.
– Файлы восстановят, это и будет доказательством, но дело это непростое. Когда мы вернули ему ноутбук, он все перекинул на него, а флешку почистил. Скоро узнаем, что он хотел скрыть.
Все это Ким рассказывала накануне, поэтому Вика пропустила все мимо ушей, но отпечатки ее заинтересовали.
– И это все? Никаких следов посторонних?
– Были еще отпечатки девушки, что живет по соседству.
– Жени?
– Да, немного, в мансарде, на кухне. Но есть кое-что еще, – он хитро прищурился, – мы нашли неизвестные нам отпечатки, которых нет в нашей базе, нет и среди тех, кто бывал в доме. И они принадлежат мужчине.
– А возраст, цвет кожи, имя и фамилия там, на линиях, не прописаны?
– Вы зря смеетесь.
– И не думала. Это мог быть кто-то из гостей Ани или Леши.
– Да. Ким тоже сразу так подумала. Но есть одно «но»: они свежие.
– То есть, он приходил в дом, и даже не надевал перчатки, чтобы скрыть свою личность? Только мне это кажется странным?
– Мы нашли их только на внутренней стороне окна в подвале.
– Чего? Подвала?!
Вика уставилась на следователя, не веря своим ушам.
– Там и ребенок не пролезет, разве не вы мне говорили об этом?
Власов снова пожал плечами.
– Например, циркач, смог бы. Ребенок или очень худой человек.
– Это насколько же он должен быть «тифозным», чтобы пролезть в него?
– Главное, чтобы пролезла голова, остальное – не проблема.
Вика задумалась на мгновение. Окно в подвале она еще в первый день обнаружила открытым, но не придала этому значения. А Семибратов? Он и до тюрьмы был весьма худым, после нее и вовсе стал призрачным. Вот только костлявый – не значит ловкий. Но могло ли быть в поселке сразу двое, кого не заметила охрана. Три пары глаз, следящих за мониторами, упустили убийцу и маньяка? Двоих одновременно?
– Чушь какая-то, – вслух сказала она.
– Что именно?
Вика рассказала и снова принялась убеждать его, что был только Семибратов.
– Чего вы вцепились в него? Он отсидел свое, и вряд ли захочет вернуться туда. В этом поселке творится что-то еще. Что-то, что упустили охранники, полиция и даже я. Даша уверена, что дело не стоит и выеденного яйца, и пытается убедить в своей позиции шефа.
– Вас уже отстранили от расследования, если дело закроют, что делать мне?
Глава 26.
– Он не так опасен, как вы думаете, – Власов положил перед ней пистолет.
– Но я не хочу. Я пацифист, если хотите знать. Мир во всем мире, оружие на утилизацию и все в этом роде.
Следователь тяжело выдохнул. Рано утром он уехал, куда – не сказал, зато вернулся и выложил ей на стол черный блестящий пистолет. Слишком маленький, чтобы кто-то мог принять его за вещь, представляющую опасность, но только не Вика.
– Мой отец был полицейским, вернее, тогда вы еще звались милицией. Так вот, он погиб вот от такой штуки. Он преследовал кого-то, его напарник отстал, а отец продолжил погоню. Он, конечно, был вооружен, но тот, кого он преследовал, опередил его. Он вытащил оружие, не раздумывая, и сделал три выстрела, одна из пуль задела сердце, затем, когда он умирал на земле, он подошел и сделал «контрольный» в голову. Отец умер, даже не успев достать свое табельное оружие.
– Я знаю. Узнавал о вашей семье.
– Тем более, – кивнула Вика. – Значит, вы прекрасно понимаете, что я не возьму его. Так зачем принесли?
– Как бы вы не относились к нему сейчас, когда станет слишком опасно, и никого, кто может помочь, рядом не окажется – этот пистолет спасет вашу жизнь.
– Отца он не спас.
– Вы не он. Не теперь, после всего, что произошло. Вы не станете мешкать. Вы ведь умеете стрелять?
Вика нехотя кивнула. Отец учил ее, еще подростка, стрелять по бутылкам. У него было служебное оружие, но помимо него еще охотничье ружье, и пара пистолетов, которые он хранил дома.
– Травматический, стреляет резиновыми пулями.
– Я поняла, но спасибо за объяснения. И нет, я не возьму его.
– Не глупите, – разозлился Власов. – Вы сейчас не в том положении, чтобы отказываться от любой защиты. Я пока не знаю, кто вам угрожает. Дайте мне время. Когда меня нет, просто держите его при себе.
– Но скоро ночь, вы уезжаете?
– Да, – подтвердил он. – Дарья в обход начальства решила пустить меня на последний обыск. Я уверен, что Семибратов на этот раз не солгал нам, но хочу удостовериться. И вот еще, – он покопался в кармане своей выглаженной рубашки и достал из него старенький телефон. Покопался в нем и протянул ей. На экране было фото какого-то синего предмета.
– Посмотрите внимательно.
– Это моя флешка?
– Вы мне скажите. Она с вашего фотоаппарата?
Вика немного увеличила размер фото и пригляделась. Марка была не та, и объем памяти уступал той, которую она ставила в свой «Кэнон».
Она разочарованно покачала головой и вернула телефон Власову.
– Это именно та флешка, которую доставал из вентиляции Семибратов. Еще одно очко в его пользу. Конечно, то, что он удалил с нее все файлы, кажется немного странным, но мы выясним почему, и что там было. Это разом решит многие вопросы. Нашему эксперту показалось странным, что он хранил семейные фото на ней, а не на ноутбуке. Обычно люди хранят все на более объемных накопителях, флешки теряются довольно часто. Зачем он спрятал ее и почему очистил – с его слов вроде кажется понятным. А на деле… странный он.
– И тот тоже был странным.
– Руслан?
– Да. Чурался компаний, ходил всегда один, даже в походах держался особняком.
Власов пожал плечами. В тихом омуте черти водятся, вспоминал он всегда в таких случаях.
Она повертела в руках пистолет.
– Я не хочу стрелять.
– Быть может, и не придется.
Он взъерошил волосы и чуть наклонился к ней.
– Послушайте, думаете, я не знаю, в чем причина? И не надо рассказывать мне байки о пацифизме и прочем. У вас травма после случая в школе, вы боитесь оружия, какое бы оно ни было по виду и размеру. Но сейчас не упрямьтесь, потом скажете мне спасибо. Главное, помните, не стреляйте в голову. В ноги, торс, чтобы только задержать, серьезные травмы не нужны, потому что за ними следуют серьезные обвинения. Воспринимайте его, как способ оторваться от преследования. Пока он будет приходить в себя от боли, вы успеете забежать в комнату и закрыться, выскочить на улицу или набрать мой номер.
– Выбежать на улицу? Исключим эту возможность из списка.
– В панике и от страха человек делает много того, чего не стал бы в спокойном состоянии. Поверьте мне, старому полицейскому, я много навидался, в том числе и жертв, у которых был при себе такой вот пистолет или шокер.
– Может, лучше воспользоваться последним?
– Тогда придется приблизиться к нему на расстояние вытянутой руки. Вы готовы к этому?
Вика поникла и покачала головой.
– И звоните. Если почувствуете опасность – звоните мне.
Власов развернулся и вышел на улицу, ничего не сказав. Пистолет остался лежать перед ней на столе. Брать его Вика боялась, будто он мог выстрелить даже от прикосновения.
Она поднялась в мансарду, оставив оружие на столе в гостиной. Несмотря на то, что работалось ей легче и мысли текли в нужном русле, она никак не могла забыть о нем. Черный блестящий металл, который мог убить человека одним нажатием пальца. Когда стемнело, Вика спустилась в свою комнату, не забыв проверить, где на этот раз отлеживается кот. Все прошедшие сутки она следила за ним, как мать за ребенком. Куда пошел, где улегся. Ей казалось, что раз он на виду, то никто не причинит ему вреда. После отъезда Власова ее мысли не раз возвращались к разговору, который затеяла Ким. По ее словам, фото кота никак не могло быть сделано Семибратовым. Если это произошло ночью, когда они обыскивали его квартиру, он ехал из полиции в сопровождении адвоката. Значит, его алиби могли подтвердить в участке, где он провел пару ночей, несколько человек, которые видели его. В таком случае, подумала она, это был кто-то третий. Мог бы Семибратов работать не один? Если да, то все становилось понятным. Но работают ли маньяки с напарниками? Вика о таком не слышала. Но альтернатива казалась еще страшнее. Если это был не Семибратов, то ее прошлые сомнения, как и предположение следователя оправдывались. В поселке был кто-то еще. Кто-то, кому что-то понадобилось в доме Ани. И этот кто-то знал, что ее семья уедет, а дом будет пустовать. Геля не знала о приезде Вики, но у нее была тысяча возможностей проникнуть в дом и взять из него все, что ей захочется. И она улетела домой. Охранник? У него шансы были такие же, но его забрали в путешествие. Вике вообще показалось странным, что Аня не оставила охранника на время отъезда. Конечно, подруга в качестве охраны – вариант дешевле, но не такой надежный, как оказалось. Няню они тоже взяли с собой. Соседи не из бедных, кому из этих богатеев понадобилось бы влезать в чужой дом? Ответ прост – никому. Кем бы ни был грабитель, он был из чужаков. Или…
Вика замерла перед дверью в свою комнату. Кружка в ее руке дрогнула, часть воды выплеснулось через край и образовало небольшую лужицу у ее ног. Скотч поднял на нее глаза, затем подошел поближе, обнюхал пол и принялся слизывать воду.
– Это мог быть один из охранников, – вслух сказала она.
Скотч провел шершавым языком по луже, издав звук наждачной бумаги, затем принялся искать еще воду.
– Или он мог быть не один, – продолжала размышлять вслух Вика. – Может, их двое и они поругались, в результате чего один убил другого.
Она впустила кота в комнату, вошла следом и заперла дверь. Рассеянно поставила кружку на невысокую тумбочку. Рядом с кружкой довольно быстро оказался кот. Пока Вика обеспокоенно ходила по небольшой комнате, он жадно пил воду, изредка стреляя в нее желтыми совиными глазами с черными зрачками.
Вика пыталась вспомнить тот момент, когда она выглянула в окно и увидела его, охранника, бредущего по улице. Было ли в его походке что-то странное? Быть может, он был в темных пятнах крови? Но тут же отмела эту глупость, он был слишком далеко, чтобы разглядеть подобное. Был ли он напуган? Был ли удивлен, что его увидели, застали практически на месте преступления?
Вспомнив, что оставила оружие в самом неподходящем месте, где оно могло попасть на глаза тому, кто бродит по ночам по дому, она выглянула из комнаты, быстро спустилась на первый этаж, взяла пистолет со столика и так же тихо прошмыгнула обратно в комнату. На первый взгляд в доме она была одна, но эта тишина больше не могла обмануть ее. Запершись, она проверила кота, он улегся на кровать, зарывшись в плед по самые уши. Некоторое время придумывала удобное место для пистолета. Если в ее комнату все же проникнет посторонний, пока она будет спать, то лучше, если оружие будет на расстоянии вытянутой руки. Она сунула его под подушку как можно глубже, испытывая двоякое чувство. Уверенность смешалась с чувством безысходности: если она приняла его, значит, собиралась стрелять при необходимости. Ведь, как известно, даже висящее на стене ружье, один раз, но выстрелит.
Она улеглась на кровать и подтянула плед к подбородку, вызвав недовольство кота. Вернувшись мыслями к охраннику, она поняла, что он был слишком далеко, чтобы она могла рассмотреть как следы на его форме, так и выражение его лица. Напуганный ее неожиданным появлением в окне или нет, но он явно торопился. И потом ведь выяснилось, что он не просто проверял, куда подевалось электричество в поселке, но и искал своего коллегу. Доверять или нет его словам, пусть решает полиция, подумала Вика и вытащила из-под подушки свой телефон, намереваясь позвонить Власову.
Глава 27.
Ее разбудил шум. Жуткий скрежет ногтей по стеклу. Она посмотрела на дисплей телефона. На часах было три ночи. Окно было закрыто, но через шторы угадывался силуэт кота, вытянувшегося во весь рост на стекле. Звук повторился, к нему прибавился «стрекот» кота, ловившего добычу. Этакое «ке-ке-ке», бог знает, что обозначавшее в мире кошачьих. Наверняка, злость, что добыча далеко и ее не достать. «Ке-ке-ке» от разочарования, «ке-ке-ке» бессмысленности усилий. Но кот отчего-то не прекращал попыток достать кого-то за стеклом. Вика прислушалась к звукам в доме. Впервые за последние несколько ночей кот, занятый полуночной охотой, вселил в нее уверенность, что все закончилось. Что дальше можно будет расслабиться и дожидаться Аню, вернув свой обычный режим: работая ночью и отсыпаясь днем. Улицу на этот раз освещал только один фонарь, второй загорался периодически, поставленный на таймер. Такие фонари чередовались по поселку через один.
Вика поднялась с кровати и прошла к окну. Кот не повернул головы, только присел снова на задние лапы, опустив пухлый зад. Хвост его ходил из стороны в сторону, показывая нервозность. Приглядевшись, Вика увидела тот самый предмет его беспокойства. С другой стороны окна на стекло присел ночной мотылек. Его сложенные крылья мелко подрагивали. Казалось, попытки кота вовсе не напугали мотылька, будто он знал, что за стеклом находится в полной безопасности от его острых когтей. Вика постучала ногтем по стеклу, мотылек расправил крылья и улетел куда-то в темноту, пропав из видимости. Скотч еще несколько секунд вертел мордой по сторонам, затем развернулся и спрыгнул на пол, разочарованный охотой.
Вика собиралась последовать его примеру, когда заметила свет в коттедже напротив. Внизу, на первом этаже было темно, на втором горел свет в комнате мальчишки, на третьем этаже свет пробивался будто бы из коридора, тусклый и неровный. В одном из окон мелькнула тень. Вика напрягла зрение. Что это? Женя среди ночи решила устроить игрища с ребенком, бегая по дому? Или мальчишка заболел, и нервная мамаша ожидала приезда «скорой»? Жаль, окна находились слишком далеко.
Вика прикусила губу, раздумывая. Телескоп был не так и далеко, но это означало, что надо выйти из комнаты. В темный коридор. А потом еще пройти по лестнице, чтобы оказаться в мансарде, полной теней, огороженной частично из-за незаконченного ремонта. Воображение уже рисовало ей тысячу способов, как опасность подберется к ней, стоит ей только оказаться за дверью.
Она в последний раз выглянула в окно. Свет все еще горел, но силуэтов она уже не видела. Быть может, угомонились и легли спать, подумала она. Как утверждала Женя, Иван был сильно помешан на порядке. Всё должно быть на местах, и все должны быть на местах, и никак иначе. Мог ли он позволить своей жене носиться по дому? Вика выглянула еще раз, на этот раз, проверяя, на месте ли машина соседа. Ее силуэт темнел за воротами. В этот момент в окне второго этажа промелькнула тонкая фигурка Жени, она явно торопилась, распущенные волосы развевались вслед за ней, как и полы халата. Через минуту вслед за ней спешно прошла другая фигура, худощавая, высокая, будто тень. Ее Вика не узнала. Это был не Иван, тот был более грузный и куда крупнее. Соседские игры становились все более странными. Но самым необычным было то, что в их доме посреди ночи ходил посторонний.
Прямо над поселком сверкнула молния, осветив улицу, будто днем на одну секунду. Не ожидавшая этого девушка заморгала. Раскатистый гром, последовавший через пару секунд, заставил Вику отшатнуться от окна. Небо было темным, звезд она не видела. Единственный фонарь, освещавший часть улицы перед ней, неожиданно потух, а второй никак не хотел включаться. Снова отключили свет? Вика уже собиралась проверить светильник, но тут поняла, что этим может выдать себя. Кто бы ни ходил в особняке напротив, ей не хотелось, чтобы они знали, что она не спала.
Немного подумав, она набрала номер Власова. После долгих пяти гудков трубку взяла девушка.
– Ты уже и среди ночи ему звонишь?
– Я… Позовите к телефону Антона Андреевича.
Несколько секунд, показавшихся Вике вечностью, в трубке стояла тишина, затем девушка уже более спокойным голосом ответила:
– Он спит, позвоните ему утром.
– Это срочно!
В телефоне раздался натужный вздох, будто терпение говорившей пропало.
– Звоните утром.
– Послушайте, у моих соседей в доме кто-то есть! Они, возможно, в опасности.
– Тогда звоните в дежурную часть. Антон вам не личная собака, девушка.
И она бросила трубку. Вика еще несколько секунд с недоумением смотрела на экран телефона. Стало быть, Власов соврал, что будет на квартире Семибратова вести обыск. Звонить еще раз не было смысла. Она решительно подхватила кота под лапы, посадила его в сумку-переноску и отнесла в ванную комнату. На секунду она задумалась, что будет, если из своей вылазки она не вернется. Но потом отбросила эти мысли, даже если что-то случится с ней, наутро непременно явится Власов прямиком из теплой постели милой девушки, которая бросила трубку, и найдет Скотча. Он позаботится о нем, решила она. Заперла дверь ванной, затем вернулась в комнату. Пистолет, который дал ей Власов, она сунула в карман длинного кимоно. Немного подумав, стоит ли звонить в полицию, она решила сначала убедиться, что глаза ее не обманули. Иначе выйдет, что она сделает ложный вызов и тогда уж Ким удастся убедить в своей правоте всех вокруг. Чокнутая писательница, которой везде мерещатся убийцы.
Она подобралась на носочках к двери в коридор. Приникла ухом к холодной поверхности дерева и прислушалась. Везде царила тишина, Скотч недовольно мякнул в своей «тюрьме» и затих.
Свою переноску он не любил, как и любой кот, – каждый раз, когда она сажала его туда, непременно заканчивался поездкой к ветеринару. Здоровый полноватый мужик, к которому Вика с первого дня, как у нее появился Скотч, возила кота, сразу не понравился пушистому нахалу. Тот тоже не особо любил котов, страдая сильной аллергией на кошачью шерсть. Но им пришлось примириться, поскольку это был самый ближайший ветеринар, к которому ездить было всего пару кварталов, и никто не виноват, что он выбрал для себя такую неподходящую профессию. Почему Скотч не любил его, для Вики оставалось загадкой. Несмотря на аллергию, тот всегда был мягок и осторожен с котом, будто боялся его напугать. И вот снова Скотч был в ненавистной тесноте. Неси она его к машине, наверняка он орал бы и драл когтями сетку переноски, но его заперли в темной ванной, это сбило кота с толку. Вика полагала, что после стресса он должен был уснуть, пусть и неспокойно, но хотя бы тихо, не привлекая ненужного внимания.
Держа в одной руке телефон с включенным фонариком, она открыла дверь и выглянула в коридор. Посветила вперед. Тонущая в темноте лестница была пуста, как и коридор сразу за дверью. Выставив вперед руку с телефоном, она начала подниматься вверх. Закрытые наглухо окна не пропускали никакого света, и весь дом тонул во мраке. Она выхватывала фонариком стены и пол, боясь, что за каждым из углов может оказаться грабитель или маньяк. Едва дыша, она добралась до площадки третьего этажа. Никто не напал на нее, в доме царила гнетущая тишина, даже часы в холле будто притихли. Оказавшись наверху, она сразу заперла дверь мансарды и подперла ручку стулом, на котором работала днем. Шторы были задернуты, дальняя часть комнаты утопала в темноте. Для начала она проверила часть комнаты за перегородкой, куда Алексей свалил часть материалов для ремонта, потом вернулась к телескопу. Выключила фонарик, отдернула штору, чтобы был обзор, и заглянула в объектив телескопа. Первый этаж соседского дома был все так же темен и молчалив. На втором этаже теперь тоже свет выключили, но он горел в спальне Жени и Ивана. Кровать была расстелена, но пуста. Второе окно зашторено, что немного удивило Вику. Раньше Женя никогда не закрывала ее. Штора на втором окне дернулась, будто ее схватили с той стороны, в просвете появилась рука, прижатая к окну, она хваталась за штору, скользила по стеклу, разжималась и сжималась. Первой мыслью, мелькнувшей у нее в сознании, было то, что она снова не вовремя влезла в чужую жизнь. Но в следующее мгновение, когда Вика уже собиралась отойти от телескопа и вернуться в свою комнату, немного сконфуженная увиденным, она увидела, как штора не выдержала натяжения и рухнула вниз. К стеклу прижались ладони со скрюченными пальцами, а чуть выше – лицо Жени. Оно было искажено гримасой, глаза выпучены, а рот приоткрыт. Ее шею сжимали черные пальцы, позади девушки угадывался темный силуэт. Хватаясь за стекло, Женя медленно сползла вниз, открыв взору Вики фигуру позади. Она узнала в ней ту самую, от которой девушка убегала несколькими минутами ранее. Черная с ног до головы фигура преследователя отодвинулась от окна, слившись с темнотой.
Вика отпрянула. Телефон в ее руке задрожал, и она его выронила. Где в это время был Иван? Снова ночная работа? Помогает Семибратову вылезти из той трясины, куда тот себя загнал?
Женя не двигалась. Вика решила, что она могла быть просто без сознания, о другом варианте думать не хотелось, к горлу подкатывала тошнота. Не зная, что предпринять, она подняла с пола телефон, включила его, и, как назло, загорелся фонарик, освещая комнату и ее саму. Проклиная сенсорный экран, она прижала его к груди, приглушив свет, спряталась за столом и открыла меню, чтобы отключила фонарик. С ужасом осознала, что тот, кто был в доме соседей, мог видеть свет в мансарде. Дрожащей рукой она снова набрала номер Власова, на этот раз трубку взял он сам.
– Да?
– В доме моих соседей кто-то есть. Я видела, как он душил Женю.
– Что?
– Я только что видела, как убили мою соседку, Женю, и убийца все еще в доме!
Снаружи вновь полыхнула молния, Вика приготовилась с грому и чуть сжалась в комок. Последовавший грохот заставил окна задрожать, как и пол под ее ногами.
– Откуда шум?
– Гроза. Вы слышали, что я сказала?
На том конце линии послышалось сопение, Вика уже решила, что он снова уснул, приняв ее звонок за элемент сна. Однако через секунду он переспросил уже вполне бодрым голосом.
– Вашу соседку? Вы это сами видели?
– Да, в телескоп. И если вы поторопитесь, то сумеете поймать его.
– Она жива?
– Я не знаю.
– Он все еще в доме?
– Да.
– Он не заметил вас?
Сердце Вики снова замерло. Она наклонилась к телескопу, прижав телефон к груди, и заглянула в объектив. Соседский дом был тих и темен. В спальне напротив свет тоже выключили, но она видела скомканную штору и тело Жени на полу. Вика с трудом проглотила ком в горле.
– Возможно.
– Растяпа! Запритесь в комнате, никуда не выходите! Я вызову подкрепление и приеду сам.
«Только ее не берите с собой!» – хотела крикнуть в трубку Вика, но он уже отключился.
Приготовившись ждать, она присела на пол. Прошло несколько минут. Вике казалось, что она ждет целую вечность. Тишина раздражала, каждую секунду она ждала, что дверь ее дома распахнется, и она услышит шаги на лестнице, тот самый тихий скрип. Она прислушалась, затаив дыхание. И тут послышался стук, непривычный, словно стучали по металлу. Вика вскрикнула, прижалась спиной к стене. Это не мог быть Власов, прошло слишком мало времени, он не успел бы доехать. Значит, это был тот самый человек из дома напротив. Вика вспомнила его черные руки и поежилась. Но пройти сквозь стены даже преступник не мог, а код от сигнализации он не знал, раз стучал где-то внизу. Надо было просто дождаться полицию. Власова и его нетерпимую к писателям коллегу.
– Вика! Открой мне, Вика!
Она прислушалась, встала с пола, стараясь не издавать шума, и подошла ближе к двери мансарды. Голос был знаком ей. Это был ее сосед, Иван.
– Открой, он идет… за мной.
У парадной двери никого не было, это смутило ее. Затем стук раздался снова, и она поняла, что Иван находится с другой стороны ворот и колотит по ним. О лазе Жени он явно не знал или не помнил, да и мог ли он протиснуться в него? Не зная, как поступить, она заметалась по комнате. Выглянула из-за штор, затем вспомнила, что она не совсем беспомощна. И пусть пистолет был не самый настоящий, она не могла оставить человека в беде. В тот момент у нее даже не возникло мысли, что он мог быть соучастником убийства и лишь хотел ее выманить. Выставив вперед руку с пистолетом, она отперла дверь и выглянула на лестницу. Здесь стук был громче, но сил говорить у Ивана уже не осталось, он лишь слабо колотил в ворота. Отчего он просил помощи у человека, который боялся выйти на улицу, Вика не могла знать наверняка, быть может, в помутненном сознании он бежал вперед, к ближайшему дому.
Она спустилась на первый этаж, не встретив никого, хотя сердце ее готово было выпрыгнуть из груди перед каждым темным углом. Ей пришлось снова включить фонарик на телефоне, чтобы отыскать пульт от калитки. Свет мог выдать ее, зато двигаться по чужому дому стало значительно проще. Когда она подошла к задней двери, стук прекратился. Слышно было только шум дождя. Она сняла цепочку с двери и два раза провернула ключ. Если это и была ловушка, то сдавать назад было поздно. Вика открыла дверь и выглянула на улицу.
– Иван, это ты?
– Открой, пожалуйста, – отрывисто прохрипел он. – Я ранен. Они зашли в дом и напали, когда мы спали. Позвони в полицию.
– Кто это был?
– Открой, он идет за мной… Вика, открой чертову дверь!
Подняв пистолет, она направила пульт на калитку и нажала кнопку. Не дожидаясь, пока калитка до конца откроется, в нее ввалился Иван, держась за бок. Вика поспешила закрыть калитку обратно. Она с опаской сделала один шаг за порог. Паника сдавила горло. Она сделала еще шаг, набрала в грудь воздуха и побежала вперед, сжимая в одной руке пистолет, а в другой – пульт от калитки.
Фонарь все еще не горел, погрузив улицу в настоящую ночь. Если бы не всполохи молний, Вика не увидела бы его в темноте. Очередная вспышка, затем грохот с небес. Грозы Вика никогда не боялась, и, все же, предпочитала наблюдать за непогодой из окна.
Небо вновь осветилось, оставив след на сетчатке, но сразу же улица вновь погрузилась в темноту. Над головой перекатился гром, за ним последовало кряхтенье. Перед ней в траве сидел грузный Иван. Левой рукой он прижимал рану под мышкой, хрипел, изо рта стекала кровавая пена.
– Помоги…
– Я уже вызвала полицию, – немного дрожащим голосом, срывающимся на визг, сказала она, постаравшись говорить громче, чтобы тот, кто мог преследовать его, услышал.
– Помоги… – снова попробовал Иван, – зайти.
Иван потянулся к ней, схватил за руку, но подняться не сумел, потянув за собой на землю и девушку. Тщетно стараясь не выронить пистолет, Вика почувствовала, как земля приблизилась. Она упала на Ивана сверху, руками уперлась в землю и попыталась подняться. Но он схватил ее из последних сил, намереваясь подняться во что бы то ни стало. Они барахтались несколько долгих секунд, и тут небо вновь располосовала молния, яркая полоса, разрезавшая темное полотно с юга на север. Вика подняла голову. У ворот кто-то стоял. Молния погасла, воздух застыл в ожидании грома. И пусть Вика лишь на секунду заметила силуэт, но она узнала его. Черное лицо, черный костюм и черные руки. Он смотрел на их попытки подняться на ноги, и, казалось, забавлялся. Вика оттолкнула от себя ослабевшего Ивана, поднялась на дрожащих ногах и сделала шаг назад. Горло сдавило сильнее, голова закружилась, ей стало тяжело дышать. Вспомнив о пистолете, она поняла, что пока «дралась» с Иваном, выронила его.
Как он мог пройти во двор? Через тот же проем, который был хорошо знаком Жене? Кто еще знал о нем? Весь поселок? – эти мысли пронеслись в голове девушки за секунду, затем вновь вернулись к оброненному ею оружию.
«Растяпа», вспомнила она слова Власова, в глазах потемнело, последнее, что она увидела, была приближающаяся фигура «черного» человека.
Глава 28.
Придя в сознание, она увидела, что над ней склонилось до боли знакомое лицо. Наталья придерживала ее голову, заглядывая в глаза.
– Кажется, очнулась, – сказала она кому-то, чуть повернув голову назад. – Как ты?
– Где я?
– Ты в доме, в безопасности. Тебя нашли на улице, под дождем. Мы занесли тебя внутрь, уложили в гостиной.
Вика осмотрелась, медленно узнавая интерьер. Ее положили на диван, где она иногда читала перед сном, и где велись почти все допросы последние дни.
– Это был не дождь, а конец света какой-то, – встрял в разговор Власов. – Лило, как из ведра, будто небо долго терпело, а потом прохудилось в одном месте. Я такого жуткого грома еще не видывал, думал и земля разверзнется.
– Тебе надо переодеться в сухое, пока ты не заболела, – сказала Наташа. – Ты сможешь встать?
Вика подняла голову, заметила следователя, сидевшего на другой стороне, в кресле, но все вокруг закружилось, затошнило, и она откинулась обратно на подушку.
– Что произошло?
– Ты позвонила этому полицейскому, – она небрежно кивнула в сторону Власова, – и сказала, что снова видела грабителя.
Вика нахмурилась. Отрывки воспоминаний никак не желали соединяться в картинку. Она звонила? Она не помнила этого. И как она оказалась под дождем, ведь она не выходит на улицу без сопровождения уже давно.
– Как я оказалась на улице?
– Вы не могли бы принести что-нибудь холодное? – обратилась Наташа к кому-то, стоявшему позади. – Может быть, лед? Или холодную бутылку.
– Бутылок у нее полно, – отозвалась Ким, – с вином.
– Подойдет, – никак не отреагировала на колкость психотерапевт. – Лишь бы холодная. Ее ударили по голове, – Наташа снова нащупала шишку и покачала головой. – Почему не вызвали «скорую»? У нее может быть сотрясение.
– Не надо «скорую», – возразила Вика.
– Никто не ударял ее. Я скажу, что случилось. Она позвонила следователю, чтобы разыграть очередной спектакль. Кстати, откуда у нее твой телефон?
– Я сам дал его ей, – ответил Власов.
– Мне нужна бутылка, – повторила Наташа более требовательно. – Принесите ее. Видимо, ты сама вышла на улицу, – мягкий голос и спокойный тон был обращен к Вике. – Но зачем, я не понимаю. Может, ты расскажешь?
Вика пощупала голову и наткнулась на здоровенную шишку чуть повыше левого виска. Она ничего не могла вспомнить. Последнее, что осталось в ее памяти – как она засовывала кота в переноску, но зачем и почему?
– Скотч, – пробормотала она, – вы его выпустили?
– Откуда?
– Он в ванной, сидит в сумке. Он, должно быть, сильно напуган.
Власов поднялся с дивана, вызвавшись помочь коту. Когда он ушел, они остались в комнате одни. Наташа чуть наклонилась к ее лицу и прошептала:
– Ты точно ничего не помнишь? Или просто не хочешь говорить? Если последнее, то я поддержу тебя. Эти двое уже приходили ко мне, и, должна сказать, не вызвали у меня желания помогать им. Особенно женщина.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.