Текст книги "Шествие динозавров"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shestvie-dinozavrov-231683.jpg)
Автор книги: Евгений Филенко
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава одиннадцатая
Среди ночи я услышал шаги в императорских покоях и тотчас же проснулся. Мне по штату положено было спать чутко. Да и как тут уснешь, когда вибрации проложенных в гнездах под коврами в спальне Солнцеликого тончайших шелковых – китайцы, молчать! – струн передаются бронзовым колокольцам в моей скромной, десять на двадцать, келье, и те устраивают такой перезвон, что чертям становится тошно… Бормоча под нос то по-русски: «Лунатик чертов…», то по-зиггански: «Вауу да’янна – паучья кровь…», я натянул длинную, ниже колен, рубаху из тонкой шерсти, каласирис не каласирис, тунику не тунику… здесь такая называлась «гимра», а штанов в этом мире пока еще не придумали… накинул поверх нее панцирь из кожи бегемота, нашарил в изголовье гузуаг. Раздвинул гобелены, скрывавшие ход, что соединял наши спальни. Осторожно выглянул из-за позолоченного кумира, изображавшего бога Юнри и призванного в меру способностей исполнять здесь те же охранные функции, что и я. Бог выглядел мирно, глаза на обеих его головах были прикрыты. (Впрочем, ту же безмятежную дремоту он хранил и в ночь, когда обкурившиеся местной травки юруйаги пришли резать Риндзюйлгэла Молниеглазого, батюшку нашего Луола. Тогдашний ниллган порубил мятежников, как капусту на пирог, а кумир благосклонно принял часть незаслуженной славы за избавление императора на себя. Во всяком случае, благодарственные жертвы целиком перепали ему. Так что полагаться на эффективное содействие со стороны этого мошенника не приходилось.)
Солнцеликий нагишом мотался по огромному пустынному помещению, шлепая босыми ступнями и обхватив себя длинными жилистыми конечностями. Седые космы стояли дыбом.
– Они здесь… – бормотал император. – Они рядом… входят…
Очередной приступ паранойи. Дурная наследственность, враждебное окружение… общая беда всех тиранов. Вылечить его я не мог, и никто в империи не мог. Но я хотя бы мог бряцать мечом, вращать глазами – сверкать ими, по понятным причинам, я, природный «тусклоглаз», не умел, – да произносить воинственные речи. Тем более, что угроза жизни Луола была вполне реальна. Но не этой ночью… Единственное, что мне оставалось, так это подпевать ему и подыгрывать, в слабой надежде прихватить еще часок-другой хорошего сна.
– Змиулан тоже рядом, – отозвался я из своего закутка, устраиваясь поудобнее и подавляя зевотные спазмы.
– Я теряю рассудок от собственных снов, – шелестел он. – Эти тени, пожары… Я был в городе, которого нет. Я был одет не так, как обычно, и не понимал мною же произносимых речей. И там властвовал другой юйрзеогр. А я высекал мраморные глыбы для стен его дворца. Меня били плетью, как раба. Больно, больно и стыдно… Потом… потом мне приснилось, что я обратился в безумного вургра. Вургры не спят по ночам. Для них это время охоты. Видит Юнри, и из меня хотят сделать вургра…
Это я уже слышал, и не раз. Нигде метемпсихоза, сиречь верование в посмертное переселение душ, не пустила таких глубоких корней, как здесь. Разница состояла лишь в деталях. Эойзембеа Беспалый, например, на полном серьезе полагал, что в прежней жизни был женщиной, и не простой женщиной, а свирепой воительницей. Это давало поводы для грубых шуток в его адрес, которые безнаказанно мог себе позволить только император. Глядя на лютую рожу Беспалого, легко верилось и в свирепость, и в воинственность, но вообразить его королевой амазонок было за пределами самой буйной фантазии. Дворцовый повар Дзуадз утверждал, что был палачом и сносил головы таким высокопоставленным особам, какие и поименовать-то вслух было страшно. В это тоже как-то верилось: гусиные головы Дзуадз ссекал элегантно и бескровно. Несколько удивляло лишь то, что в репертуаре опайлзиггских казней декапитация не числилась, хотя и применялась порой для того, чтобы удостоверить кончину какой-нибудь одиозной личности, на манер нашего свидетельства о смерти… Элмайенруд, брат императора и генерал корпуса юруйагов, ненароком обмолвился, что-де уже вкусил в предшествующих реинкарнациях все радости безраздельного полновластия, и потому сама мысль о посягательствах на престол ему отвратительна. Кем он там был, в своих снах – императором, фараоном, мегаломаньяком? Но что правда, то правда: среди юруйагов он был самый надежный, хотя и самый злой. Дзеолл-Гуадз, глумливо скалясь, однажды без большой выдумки сказал, что и до рождения был верховным жрецом, и сейчас он верховный жрец, и после смерти будет им же.
Все они говорили о разном, но сходились в одном: раньше они жили в другом мире, который даже назывался иначе.
Что же до меня, то я единственный точно знал, как назывался мой другой мир и кем я был в другой жизни. Я был скудоумным мудрецом, архивным вором и неизлечимым неудачником, бродил по грязным и тесным улицам среди серых каменных домов, битком набитых такими же бедняками, дышал зловонием и питался дрянью, никому не верил и одновременно верил всякому сладкоречивому проходимцу. Тьфу! Одно слово – вауу да’янна…
– Юйрзеогру ничто не грозит, пока я жив, – сказал я, гадливо морщась.
– Знаю. Для начала они должны убить тебя. А может быть, им проще обратить тебя в вургра, и ты сам набросишься на меня во время сна?
– Юйрзеогр забыл. Мое тело можно уничтожить. Но меня нельзя убить. Потому что я не принадлежу этому миру. Душа моя осталась в Земле Теней. Эрруйем ждет меня на своем престоле. Я не могу быть вургром, потому что у меня нет души.
Это тоже был предрассудок, но предрассудок полезный, и он хоть как-то выручал меня в наших полуночных дискуссиях о бренности существования. Считалось, что вургры – так здесь называли вампиров – сбывают свою душу в обмен на богатство или колдовское могущество гигантским подземным паукам Вауу-Гнриг, а когда приходит время рассчитаться, те не всегда утаскивают жертву в логово. Иногда они обрекают ее на вечные муки голода, ибо вургр не насыщается ничем, кроме человечьей крови. Ниллгану, опять-таки по понятным причинам, торговать нечем, и для скупщиков душ он интереса не представляет. Такой вот «Фауст» по-зиггански. До Мефистофеля здесь еще не додумались, прочая же нечисть была вполне материальна. Все эти вауу, уэггды, эуйбуа и иже с ними даны были жителям империи в ощущениях, как правило – чрезвычайно неприятных.
Эуйбуа – та тварь, которую я уложил в ходе ритуала Воплощения. Переживший свою эпоху сухопутный трилобит-мутант. Я еще в подземелье с первого взгляда понял, что это не насекомое, а дрянь похлеще.
Третьего дня я видел, как из колодца вытаскивали дохлого вауу. Он уже начинал разлагаться и смердеть, а воду отравил своим ядом на вечные времена. Ну, на полгода – точно… Скрюченные мускулистые лапы. Брюхо – одрябший мохнатый мешок. Вроде тех, что доводилось мне, отбываючи непременную трудповинность на картофельных нивах подшефного совхоза, вдвоем с напарником с размаху, иной раз – со второй попытки, метать в кузов прицепа. В прежнем, потустороннем бытии.
Вургры тоже не были отвлеченным понятием, этакой страшноватой быличкой. Они существовали во плоти. Один из них уже с неделю бродил вокруг дворца, ускользая от ночных дозоров, устроенных юруйагами. И в напоминание о себе и словно бы в издевку над усердием доблестного Элмайенруда оставлял то в задней арке, то в сточной канаве обескровленные тела жертв. Элмайенруд и вправду старался, он даже похудел и почернел лицом, но остальные братцы-юруйаги явно не разделяли его рвения, нагло фиговничали и не упускали случая специально нагнать жути. Допрошенные очевидцы клятвенно утверждали, что вургр был ростом со сторожевую башню, о двух головах и четырех руках, и что не будет ему успокоения, пока не насытится он из яремной вены Солнцеликого.
Император дрейфил. Он не верил, что я сумею защитить его своим мечом. Юруйагам же он не верил никогда.
– Пусть юйрзеогр прикажет… – сказал я угрюмо.
– Ты не можешь оставить меня одного в этом змеюшнике! – всхлипнул Луолруйгюнр. – Меня зарежут, как козу. И ты, не исполнивший обета, вечно будешь пить кипящую смолу в Земле Теней…
«Ага, сейчас!.. Водку я там буду пить, с пивом, вот что. И уж поверьте, это будет почище, чем кипящая смола».
– Тогда пусть юйрзеогр уснет до утра… – Я не сдержался и зевнул. – Днем вургр ему не страшен. А ночью вургру страшен я.
– … а кости твои будут размолоты на алмазных жерновах… Что ты сказал? Это верно… Вургры боятся ниллганов. Ниллганов боятся все, но почему вургры? И вы, и они – бездушны. И вы, и они обречены служить своим хозяевам. Все же непонятно, клянусь чревом Мбиргга. Запах, что ли, у вас другой или кровь неживая?..
Вопрос был философский, и я, за неимением фактов, ответить на него пока не мог. Ниллганов боятся все, а я должен был никого не бояться. Стыдно признать, но я, от роду человек храбрости невеликой, и впрямь не боялся здесь никого и ничего. Отвращение, бывало, испытывал, порой непреодолимое. Но чтобы поджилки дрогнули – такого не случалось.
Змиулан, мое злокозненное альтер-эго, был тому причиной, больше некому…
– Послушай, Змиулан, – император опрокинулся на просторное ложе и завернулся в тонкое златотканое покрывало. – До того, как умереть, ты был великим воином, как и все ниллганы. Так, как сражались в твоем мире, никто и никогда не сражался. О таком можно лишь мечтать… Расскажи мне о своих войнах. Я люблю…
«Эх, знать бы тебе, кем я был! Уж ты бы навсегда забыл и про сон, и про аппетит, и про баб, и проклял бы тот день, когда доверил такому раздолбаю себя охранять! Что же тебе здесь наплели мои предшественники?..»
– Я не стану делать этого. Услышав о моих войнах, юйрзеогр навсегда утратит сон. Это будет пострашнее всех вургров империи, вместе взятых.
– Ничего. Меня уже не мучат кошмары от рассказов о жидком огне, который ничем не погасить, или железной гальке, выдирающей у человека внутренности.
«Вояка, – подумал я. – Ни черта-то ты не знаешь. Про Чернобыль, к примеру. Когда свои гробят своих, не врагов даже, а просто мирных жителей в округе, сотнями и тыщами, безо всякой там войны. Да что там, ты ведь паршивенького взрыва учебной гранаты ни разу не видал, вот что смешно! А посади тебя возле телевизора воскресным утречком, когда гонят военно-патриотическую туфту типа «Служу Советскому Союзу», и чистенькие танки в цветном дыму идут строем на аккуратненькие окопы под одобрительное урчание пузатых генералов… а крутани тебе какую-нибудь самодовольную, и оттого относительно безобидную залипуху вроде «Освобождения»[47]47
«Освобождение» – многосерийный советский фильм-эпопея режиссера Ю. Озерова (киностудия «Мосфильм», 1970–1972). Преследовал задачи реабилитации И. Сталина и бездарного советского генералитета во II Мировой войне. Впоследствии подвергся конъюнктурному монтажу в духе демократических веяний.
[Закрыть], где те же танки вымазаны бутафорской копотью, те же окопы прихотливо разухаблены и очень злые немцы с одинаково перекошенными рожами и трусливыми воплями «Гитлер капут!» драпают от очень добрых русских богатырей, чьи лики тоже перекошены… в пароксизме патриотизма… а вместо паскудных воплей – боевой клич «За Родину! За Сталина!»… при всем том, что от отца я знаю: про Сталина кричали только политруки, трюхавшие позади всех, а те, кто был впереди, крыли таким черным матом, что самолеты падали с небес, танки спотыкались и пятились, а снаряды разрывались в воздухе, при всем том, что правда о наших войнах ужаснее всех вымыслов, настолько ужаснее, что ни один режиссер ее еще не отснял, ни один писатель не описал…»
– Видит Юнри, ты не любишь воевать, – сказал император презрительно.
– Это правда.
– Как же ты собираешься охранять меня?
– Я постараюсь делать это не убивая.
– Ты хочешь излечить бегемота от запора, – хмыкнул Луолруйгюнр, – и не замараться в дерьме.
– Хочу, – подтвердил я мрачно.
Глава двенадцатая
«О том, что было в самом начале.
Никто не знает, откуда пришел Мбиргг или Паук Бездны – Вауу-Гзоннг. Но он пришел из Прежнего Мира. Никто не знает, что за мир был прежде и как случилось, что он уступил место нашему миру. Но Прежний Мир сгинул, а Мбиргг уцелел.
Когда воды Прежнего Мира сплелись с его огнем, а глина его обратилась в прах и рассеялась, не стало ничего, в чем могла бы найти опору нога. Но это был не воздух, не была вода, не был огонь, не была глина. Это был Эйоруон – смешение воздуха, воды, огня и глины воедино. И только Мбиргг мог дышать Эйоруоном, есть его и пить его, не умирая от этого.
Но даже Паук Бездны не находил в Эйоруоне опоры своим ногам. И он падал тысячу тысяч лет, размышляя над тем, как ему поступить. Ибо Мбиргг был наделен разумом, чего не скажешь о потомках его, вауу, как не скажешь того и о многих людях, населяющих этот мир.
Ничто не отвлекало Паука Бездны от размышлений, ибо свет и тьма также растворились в Эйоруоне. А значит, не стало ни дня, ни ночи, ни самого времени. Мбиргг же узнал, что лет его падения была тысяча тысяч, потому что сердце его совершало удар один раз в год. И таких ударов была тысяча тысяч.
Когда же сердце Мбиргга совершило один удар сверх отмеренного срока падения, Паук Бездны придумал, как ему поступить. И он сделал то, что делал и в Прежнем Мире, что делают и по сей день маленькие вауу-амэо, живущие под крышами домов этого мира. Он стал ткать паутину, чтобы можно было передвигаться в Эйоруоне из одного конца в другой.
Теперь о паутине Мбиргга.
Мбиргг ткал свою паутину еще тысячу тысяч лет. И когда он закончил работу, то назвал паутину Йоане – Опора. Потому что отныне он мог найти опору своим ногам и передвигаться в Эйоруоне куда ему заблагорассудится. И не беда, что и сам он продолжал вечное падение и Йоане падала вместе с ним сквозь Эйоруон. Зато теперь Мбиргг мог освободить свой разум от размышлений о бесконечности. Ибо нет ничего в этом мире, что бы не совершало вечное падение сквозь бесконечность Эйоруона. Но размышления о бесконечности – пустое занятие, способное привести лишь к безумию.
Так как Мбиргг, творя Опору, ел Эйоруон, пил Эйоруон и дышал Эйоруоном, то и Йоане была соткана из Эйоруона. Ибо в ту пору не было иного, из чего можно было бы соорудить Опору.
Там, где нити Опоры пересекались, возобладал огонь. И он вспыхнул, чтобы рассеять небытие Эйоруона. Так в этот мир вернулись свет и тьма, ибо можно сказать «темно», лишь когда гаснет свет, и можно сказать «светло», лишь когда рассеется тьма. Этот огонь горит вечно, и всегда можно видеть пересечения нитей, обратив взор к ночному небу. И не было случая, когда хотя бы одна нить перетерлась, ибо ни один огонь еще не погас от завершения Йоане.
Но Мбиргг мог бы продолжать свое занятие и дальше, если бы его силы не иссякли. Он мог бы отдохнуть и ткать еще тысячу тысяч лет, но его ноги стерлись до основания, и нечем ему было сплетать нити. Только потому он прервал работу. И потому же не сумел воспользоваться плодами своих трудов. Он создал опору, но не мог сделать и шагу туда, куда хотел.
Тогда Мбиргг изверг из себя неистраченный клубок нитей. И огня там было больше всего, поэтому клубок сразу же ярко вспыхнул, окончательно рассеяв тьму Эйоруона. Так родилось солнце этого мира. И в прежние времена люди часто называли солнце словом Лаиреме – Клубок.
Теперь о детях Мбиргга.
Освободив свое чрево от паутины, Мбиргг оплодотворил сам себя, ибо он не нуждался в женщине, и зачал потомство. Вскоре родились его дети – Древние Пауки, Вауу-Гнриг, и каждый из них был огромен, но никто не превзошел своего отца, ибо это было невозможно. Поэтому Древние Пауки избрали обиталищем самого Мбиргга, ибо даже для них ячейки Опоры были чересчур просторны. Это значит, что род вауу древнее рода людей, ибо вауу ведут происхождение от самого Паука Бездны.
После этого Мбиргг закрыл свои глаза и заснул, надеясь, что во сне его ноги скорее отрастут и он сможет продолжить работу над Опорой. Но пройдет тысяча тысяч лет прежде, чем заживут его раны. И еще тысяча тысяч лет прежде, чем у Мбиргга вырастут новые ноги. Поэтому люди могут спокойно возделывать землю, строить жилища, ковать металл и рождать детей. Ни один из них не дождется пробуждения Мбиргга.
Теперь о мужчине и женщине из Прежнего Мира.
Мбиргг не был единственным, кто уцелел из Прежнего Мира. Так как тело его было покрыто густой шерстью, среди этой шерсти укрылись мужчина Мнуарзиг и женщина Бгардаадд. И они спали все то время, пока Паук Бездны размышлял о бесконечности и ткал паутину Йоане. Если бы они не спали, то давно умерли бы от голода и печали. Ибо эти двое также пережили свой мир.
Когда Мбиргг рассеял мрак и погрузился в сон, Мнуарзиг и Бгардаадд пробудились. И увидели, что вокруг них блуждают чудовищные Вауу-Гнриг, и укрылись от них во рту Мбиргга. Но им нужно было искать себе пропитание и возвести кровлю над головами. Так как люди Прежнего Мира не имели детородных органов и делали себе детей из глины, каких заблагорассудится, то эти двое решили продолжить свой род. Но во рту Паука Бездны не было глины, а оставалось немного Эйоруона, смешанного со слюной. Зато Эйоруон содержал в себе и глину, и огонь, и воду. Поэтому Мнуарзиг и Бгардаадд сделали себе детей из Эйоруона и слюны Мбиргга.
Дети этих двоих сразу могли ходить, говорить и сражаться. Они и нужны были своим родителям, чтобы защитить их от Вауу-Гнриг. Они были могущественными воинами. Неуязвимыми – ибо кто может нанести урон телу из Эйоруона? Ведь из Эйоруона создан весь этот мир. Бессмертными – ибо Мбиргг не наделен был способностью умирать и слюна его содержала дар бессмертия. Глаза их светились в темноте, потому что в них горел древний огонь Эйоруона. Поэтому они назывались Эйорзигганы.
Того, кто был сделан первым, звали Юнри. Он был о двух ногах и двух руках, но голов у него было тоже две. Так нужно было потому, что Юнри глядел на небо и Лаиреме-Клубок слепил его глаза. Пока отдыхали два глаза на одной голове, два других бодрствовали и неотрывно глядели на небо. Таким образом Юнри следил за тем, чтобы Вауу-Гнриг не похитили Лаиреме. В руках у него был лук, а стрелы Юнри добывал себе, выдергивая шерсть Мбиргга и поджигая ее от Лаиреме.
Того, кто был сделан вторым, звали Эрруйем. Он был о двух ногах и двух руках, но головы у него не было вовсе. Так нужно было потому, что он решил поселиться в чреве Мбиргга и охранять все его отверстия от Вауу-Гнриг. Так как свет не проникал туда, Эрруйем не нуждался в голове. Разум же его находился во всем его теле, а врагов он находил по запаху и колебаниям воздуха. Оружием Эрруйема был молот Орлгэг, который он смастерил себе из зуба Мбиргга.
Того, кто был создан третьим, звали Йогелдж. Он был без ног, но рук у него было восемь, и еще одна голова с клювом вместо носа. Так нужно было потому, что он сидел в западне, и Вауу-Гнриг по ошибке принимали его за себе подобного. Когда они приближались, чтобы поговорить с ним, Йогелдж хватал их и раздирал на части. К тому же, он умел понимать их язык и даже подзывать их в свою западню.
Того, кто был создан четвертым, звали Яо-Денг-Вадд. У него было шесть ног и две руки, а голова была одна. Так нужно было потому, что он бегал быстрее мысли и нападал на Вауу-Гнриг, когда те вовсе не ожидали нападения. В каждой руке Яо-Денг-Вадд держал пучок молний, чтобы ослеплять и оглушать Древних Пауков. Позже, когда стало некого больше поражать, Яо-Денг-Вадд освободил свои руки от молний, забросив их на небо. И они блуждают там, разыскивая себе новую жертву, но так как Яо-Денг-Вадд больше не направляет их силу, то они часто ошибаются в своей охоте.
Ту, кто была сделана пятой, звали Гемиуадд. У нее были две руки, две ноги и одна голова – все, как у обычного человека. Но у нее было четыре лона, чтобы удовлетворять прихоти старших братьев, ибо все Эйорзигганы были оснащены детородными органами. Гемиуадд не сражалась с Вауу-Гнриг: предназначение женщины – только в служении мужчинам. То, чем занималась Гемиуадд, не было кровосмесительством, так как Эйорзигганы не были рождены из одного лона, а всего лишь сделаны одними руками.
Когда же Эйорзигганы разошлись в разные стороны, Мнуарзиг сделал из остатков Эйоруона еще одного сына и назвал его Яуйм-Дзюгру. Больше во рту Мбиргга не оставалось ничего, из чего можно было делать новых детей. И потому Яуйм-Дзюгру оказался отлучен от женского лона. Иногда его называют еще Вандиа, что означает «Обделенный». То, что Мнуарзиг снабдил его детородным органом, было ошибкой, но это впоследствии привело к возникновению людей. Поэтому можно сказать, что люди появились на свет по ошибке.
Теперь о том, как были истреблены Вауу-Гнриг.
Каждый из Эйорзигганов был огромного роста и неизмеримой силы. Но Древних Пауков было больше. Юнри охранял небо, Эрруйем – чрево Мбиргга, Яуйм-Дзюгру – его тело, Гаулир-Мбиргг, а остальные охотились. Вауу-Гнриг были уверены в своей безраздельной власти над этим миром и ничего не боялись. Поэтому они ходили поодиночке. И всякого, кто забредал в рот либо иное отверстие Мбиргга, убивал Эрруйем. Когда паук по нити Опоры взбирался на небо, чтобы овладеть Клубком, его настигала стрела Юнри. Тех же из них, кто предпочитал блуждать в зарослях шерсти, окутывавшей все Тело Мбиргга, выслеживал и уничтожал Яуйм-Дзюгру. Всех прочих убивали Йогелдж и Яо-Денг-Вадд.
Вскоре осталось совсем мало Древних Пауков. Все они неминуемо были бы уничтожены оружием Эйорзигганов, если бы не Мнуарзиг. Он напомнил, что рано или поздно, но Мбиргг непременно проснется и будет рассержен смертью всех своих детей. И хотя пауки всегда были врагами людей, нужно быть ему благодарными за его труд. Ведь он соткал паутину Йоане, изверг солнце Лаиреме, и сами Эйорзигганы несли в себе частицу его слюны.
И тогда Эйорзигганы перестали убивать Древних Пауков. Но те еще не знали, что им больше не грозит опасность, и от страха делались все меньше и меньше, пока не стали такими, как вауу, что населяют землю Опайлзигг. А некоторые, самые трусливые, обратились даже в вауу-амэо.
Много позднее все эти вауу поняли, что Эйорзигганы пощадили их. И они родили детей и внуков. Но внуки их внуков забыли, кому обязаны жизнью. Лишь то, что их род ведет начало от Паука Бездны, они забыть не могут. Поэтому вауу глупы, озлоблены и ненавидят людей. Они почти лишены разума, но упорно ждут пробуждения Мбиргга, чтобы стать хозяевами этого мира. Возможно, так и будет, но нескоро.
Нужно сказать, что не все Вауу-Гнриг были трусливы перед оружием Эйорзигганов. Самые великие воины из их числа презрели опасность и напали на Эрруйема, когда тот отдыхал, выпустив молот из рук. Поэтому он не смог совладать со всеми Вауу-Гнриг и упустил некоторых из них, позволив им скрыться в бездонном чреве Мбиргга. Позднее оплошность Эрруйема привела к новым невзгодам для Эйорзигганов и людей, а сам он наложил на себя наказание – вечное бдение в Земле Теней.
Теперь о том, как были созданы люди.
Убивая Древних Пауков, Эйорзигганы разбрасывали их трупы, и те, разлагаясь, обращались в глину. Вскоре все Тело Мбиргга оказалось покрытым этой глиной. Там же, где пролилась кровь Вауу-Гнриг, образовались водоемы. Кровь стекала с головы Мбиргга на его втянутое от голода за время спячки чрево, словно в чашу, и так возник Яннамулгэу – Океан Крови.
Пока старшие братья отдыхали, извергая свое семя в лона Гемиуадд, Яуйм-Дзюгру бродил по глине и искал себе занятия. Забавляясь ножом, он вырезал из шерсти Мбиргга деревья и цветы. Из глины он слепил множество выдуманных им существ, которые могли бы жить, если бы кто-то вдохнул в них огонь. Яуйм-Дзюгру глядел на утехи братьев. Вскоре он догадался, как нужно поступить, и оживил глиняные фигурки своим семенем. Ведь оно содержало древний огонь Эйоруона.
Но этого показалось мало. И он сделал себе женщину, которую назвал Эрдаадд, и оживил своим семенем. Теперь он мог заниматься на отдыхе тем же, что и братья.
И первая женщина Эрдаадд стала рождать ему детей. Так как за время долгого воздержания Яуйм-Дзюгру накопил неизмеримую мужскую мощь, то каждый раз у него рождалось по тысяче сыновей и по две тысячи дочерей. И сыновья обликом были как отец, а дочери – как мать. И скоро дети Яуйм-Дзюгру и Эрдаадд наводнили все Тело Мбиргга. Те из них, кто был рожден прежде других, еще несли в себе отблеск древнего огня Эйоруона, который светился в их глазах. Но слюны Мбиргга в них не было, и они обрели способность умирать. Поэтому их назвали Зигганы. По праву первородства им уготовано было править всеми, кто был рожден позднее. Остальные же люди лишены были древнего огня. И они рассеялись по Телу Мбиргга вокруг Зигганов, как овцы вокруг пастуха.
Увидев, что людей стало много и они нуждаются в жилье, пище и ремеслах, Яуйм-Дзюгру призвал своих братьев на совет. И старшие Эйорзигганы выговорили ему за то, что он создал людей без их ведома. Они даже хотели уничтожить их, но пришел Мнуарзиг и запретил им.
Тогда Эйорзигганы решили поделить между собой власть над Телом Мбиргга, пока он спит, и управлять поступками и помыслами людей. И с тех пор Гаулир-Мбиргг, Тело Мбиргга стало называться еще Юнгоуннгэр – Земля Света.
Юнри взял себе небо. Но так как он был слишком мал, чтобы ходить по Опоре и не проваливаться в ячейки, он погрузил свои руки в Клубок и вырвал из него несколько сырых нитей для постройки дома. При этом он опалил себе ладони, отчего иногда его называют Гоаддбоэ – Огненная Ладонь. Из этих нитей Юнри построил себе дом Гбейгмимоа – Спутанные Нити, и прицепил его к Опоре прямо напротив Клубка. С тех пор светло не только днем, но и ночью – от дома Юнри.
Эрруйем поселился в чреве Мбиргга, выстроив себе престол из его зубов. Поначалу он стерег Древних Пауков, что скрылись от его молота. Но когда люди стали умирать и их тени блуждали по поверхности тела Мбиргга, пугая живых, он позволил им сойти в его чертоги с тем, чтобы никто больше не принял мертвого за живого. Поэтому чрево Мбиргга стало называться Ниллгоунгэр – Земля Теней.
Йогелдж покинул западню и погрузил свое тело в Океан Крови, ибо он не мог передвигаться по суше на руках. В водах же он был ловок и подвижен, как и его братья. И он стал повелителем всех вод.
Яо-Денг-Вадд не нашел себе пристанища, ибо не существовало стихии, где бы он мог прекратить свой бег. Поэтому он продолжает метаться между землей и небом, водой и сушей, не зная успокоения, вздымая облака рассеянной влаги, низвергая дожди и снега, насылая ураганы и саранчу.
Яуйм-Дзюгру поселился на самой высокой горе этого мира Веангвауу – Паучий Глаз. Ибо это был закрытый глаз Мбиргга. Оттуда Яуйм-Дзюгру наблюдает за людьми и управляет их поступками. Его женщина Эрдаадд прислуживает ему, но чрево ее заключено, и больше она не рождает ему новых детей. Зато люди сами обрели способность продолжать себя в потомстве.
Теперь о детях Гемиуадд.
Нужно сказать, что еще до того, как была создана мать всех людей Эрдаадд, из каждого лона Гемиуадд рождены были дети старших Эйорзигганов. И глаза их светились древним огнем Эйоруона. Поэтому они унаследовали от своих родителей частицу власти над Гаулир-Мбиргг. А когда появились люди, то младшие Эйорзигганы приняли их под свое покровительство. И каждый научил людей тем или иным искусствам, ибо люди не знали ни огня, ни речи, ни ремесел…»
(Мифы зигганов о сотворении мира. Пересказ с зигганского В. И. Сорохтина. Материалы и исследования по истории и этнографии Опайлзигг, выпуск 1).
Комментарий пересказчика: нормальный космогонический миф в его креационном варианте. То, что вместо гигантской черепахи или, там, слона держателем мировой тверди, а точнее – собственно твердью избран паук, вполне объяснимо обилием и разнообразием этих малоприятных существ в пределах империи. Как говорится, что видим, то и топчем… Есть и темные места, например – новеллы о протолюдях и младших Эйорзигганах, история которых в дальнейшем становится все более и более запутанной. Старшие Эйорзигганы разбрелись по своим божественным чертогам, кто на небо, кто под землю. Куда пропал проточеловек Мнуарзиг с его протоженщиной Бгардаадд после акта теогенеза – не расшифровывается. Он возникает как бы из ниоткуда затем лишь, чтобы вправить мозги своим не в меру распоясавшимся божественным детушкам, а потом точно так же уходит в никуда. Между прочим, Мнуарзиг ни разу не обозначил и намека на потребительское отношение к спутнице из Прежнего Мира, столь естественное в обществе зигганов, где женщина низведена до уровня домашнего скота или вещи. В зигганском пантеоне Бгардаадд пребывает рядом с ним как равная. Что же за социальная организация была в этом загадочном Прежнем Мире, и были ли немногие выходцы оттуда, протолюди и Паук Бездны, антагонистами? Непохоже… Старшие же Эйорзигганы ведут себя иначе. С пауками – воюют. Трахают собственную сестренку, каковому акту инцеста тут же приводится остроумное оправдание. Хотят искоренить человечество, созданное заскучавшим Яуйм-Дзюгру. Кстати, здесь тоже есть сомнительный поворот сюжета. Одних людей бог сделал из глины, как и женщину Эрдаадд. Других Эрдаадд родила из своего чрезвычайно плодоносного чрева. Первые и часть вторых несли в себе свет Эйоруона и в том были равны. Это и есть зигганы. Но, если следовать логике мифа, первые должны быть «более равны», нежели вторые. Ибо остальных, лишенных божественного света в глазах, то есть все прочие расы за пределами материка, зигганы воспринимают не иначе как второсортный человеческий материал. А тут в эту странноватую иерархию добавляются еще и младшие Эйорзигганы, боги во втором поколении, растворившиеся среди людей-зигганов! Нет, что ни говорите, неблагодарное это занятие – анализировать космогоническую мифологию. И зигганская версия – еще в числе самых стройных, остроумных и непротиворечивых!..
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?