Читать книгу "Анимация мысли"

Начало 7

Рождение.

Интересно, а любовь это что-то живое?

– нет, – отвечал Бог.

Силуэт склонил голову и прошептал:

– тогда… – затем поднял взгляд на образ Творца, и заорал на сколько смог, – тогда я сам создам для неё любовь!!!!!!!

– всё в твоих руках. – улыбнулся Создатель.

Донный слив крутил воронку, игриво уменьшавшую уровень воды в бассейне. Сидя на лежаке, домработница наблюдала последние всхлипы трубы, жадно выпивающей тонны жидкости, словно та была живой, как вдруг, воронка начала менять свое направление….

– как это…? – растерялась служанка, слегка наклонившись, чтобы рассмотреть, или пытаясь понять иллюзия ли – … возможно!

Но «мираж» продолжал удивлять женщину, увеличивая скорость потока.

Через пару секунд трубу разорвало, и будто гейзером из неё выплюнуло грязный фонтан в воздух, закручивая струёй так, что даже «отец» Камиэль, из окна комнаты, заметил форму смерча рождавшегося из под дна водоема. За мгновения фонтан поглотила эта… уже дыра в земле. Вода обточила плитку на стенах бассейна так, как если бы она обтачивала годами один камень, создавая его подобным шару, но лишь для того, что бы стереть его в порошок. Воронка просто вырезала жидкостью каркас строения, подчеркнув свой образ, и тут же разрушила его, затягивая под землю всё на своём пути, даже звуки.

– мооооой Мииир!!! – послышалось в голове женщины, пытавшейся спастись, но костлявая смерть стояла совсем рядом, предвкушая очередную жертву, наблюдая развивающийся в потоке воздуха балахон.

А растворившаяся кровь, проникая в другие атомы, неслась в самый центр планеты как червяк или змей вгрызаясь в грунт.

Любовь 8

Камиэль стояла в ценре театра в полной темноте. Он склонился перед ней на одно колено.

Люди, как шумный рой мух, лишенный света, не издавали ни звука, ожидая начала шоу.

Капнула одна слезинка, другая. Одна пролетела сквозь пальцы, как впустую потраченное время, и ее не успела поймать. Чтобы посмотреть хотя бы, чиста ли она? Или лицемерие насколько проникло в душу, что к концу ее игры стало умирать все вокруг. Деревья увядали в секунду. Запахи исчезали, все цвета размывались в темно-серый фон. Еще слезинка….…. Кап, кап. Любила ли она? Тогда зачем плачет, наверно очередная игра, только теперь со своими слезами, в которых отражалось ее – Я, как сэлфи, где можно покривляться как хочется, и ее это забавляло и снова забыла о чем плакала. Он поймал вторую, даже не поймал, она сама упала в ладонь, да… словно так должно было быть, она катилась, медленно, цепляясь за линию жизни, как буд-то не хотела разбиться, постепенно ослепляя его безумством любви… кап. Нет ее. Как же долго она катилась по этой линии…

Успев сказать одновременно: « Я подчиню тебе весь этот Мир. Но если нет любви – я исчезну навсегда. Потому, что вокруг тебя то, что внутри меня.» Шоу началось:

Прожектор осветил стоящего на одном колене конферансье:

«Ради того что бы купить жизнь, надо продать смерть: утверждала она.., – пара секунд молчания. – Приветствуйте купившую смерть. – Ведя Камиэль рукой, девушка вышла в свет, а он скрылся в темноте.

Зал взорвался аплодисментами. Тогда, когда надо было встать на колени, все встали со своих мест.

– Они даже не знают, как приветствовать смерть…, хотя…, – она вздохнула, – неужели ты позволишь мне сделать это?

– да. – Отходил он. – Твоя свобода создаёт тебя.

– создаёт?… Меня?… – мышцы лица сжались от ярости. – Я создана твоим Богом, и я никогда не смирюсь с такой свободой.

– ты не можешь знать Его Волю.

– моя воля пропечатана черным по белому в их книгах, – указав на людей, – и я прекрасно понимаю, что никогда не войду в Рай.

Свет замигал стробоскопами, а он присел на рядом стоящее кресло.

– да… ты ничего не делаешь для этого.

– ничего?…, – тень силуэта Камиэль вспыхнула мраком, заливая зал сумраком, гася моргающие лампы словно свечи. Голос переродился в грубый бас, – я лишаю их этих тел. – Дьяволица, взмахом руки одного из своих силуэтов, отбросила пару десятков человек, разлетевшихся подобно маленьким детским игрушкам, лишавшимся жизней. Большинство людей, особенно среди передних рядов даже не заметили этого. А публика взвыла авациями ещё сильнее.

– Добро пожаловать джентльмены! – ставя игривый акцент на первую «е» Вероника словно завела мужскую аудиторию зала, медленно ведя пальцами ладоней по своему телу – и леди! – она выделила их, резко распахнув словно приглашая в объятья руки так, что все женщины почувствовали себя могущественнее тех, кто их ухаживал – я приветствую вас!

– Я даю им свободу с помощью смерти. Это моё наказание – обман ради любви. А ты говоришь мне о каком-то смирении? То, что я делаю для них – неугодно для жизни. И они делают это же для себе подобных, пытаясь найти или даже создать счастье! Ха ха ха ха… Счастье здесь… ха ха ха ха. А оно у Бога. (или убого, не знаю как правильнее) И даже не в значении твоего имени «жииизнь».

– о какой свободе ты говоришь, если ад разрывается от твоих мук.

– а разве всё это не от Бога? Разве грехи не для Его закона? Но грех невозможно нарушить потому, что это и есть свобода.

– но в ней нет любви, надежды, веры.

– вот именно! – она подошла и протянула к его подбородку мягкую ладонь. Приблизившись лицом к лицу, и обратилась к Залу:

– в небытие была создана вселенная. Мы с тобой были созданы в небытие. – И продолжила говорить ему:

– Я создаю для тебя это жиизнь.

– разве это жизнь?

– наконец-то тебе понадобилась я. – Миэла направилась к зрителям.

– ты?… Ты находишься в собственной клетке, – повысил он голос, – обвиняя всех, хотя не можешь принять простую истину. И хочешь стереть границы их Мира ради создания новой вселенной, не понимая, что будешь уничтожена собственным временем.

– хм, – усмехнулась она и, делая между каждым словом паузу, с насмешкой девчонки продолжала, – я ни-ког-да не ум-ру. – Затем, сделав пару шагов к зрителям, обернулась к нему, бросив строгий взгляд – смирись с этим, раз Вам так угодна эта любовь, моя жизнь.

– любовь была создана для тебя.

Но Эли не слышала этого: зал осыпАл её аплодисментами. Она уже спустилась к тому, кого возжелала, но вдруг вспомнила сон, и старика протягивающего к ней руку в надежде. И старик произнёс со своего места:

– Живи!

Пригласил он, указывая руками жест объятий.

Тонкие струйки его жизненной энергии потянулись, из всех границ тела в ярко-белый нимб. Образ исчезал, стираясь с лица Земли. Слегка вибрируя, воздух начал искажать пространство, подобно землетрясению: тряслась вселенная, но этого не заметил никто. Сияние наполнилось огромной мощью, когда он отдал свою жизнь. Камиэль почувствовала это, но обернувшись, прозвучал взрыв, волна которого вышла за границы Мира, разлетевшись сквозь несколько галактик окружностью, растущей вспышки света.

Её черные глазницы, образ которых мог видеть лишь он, рисовали чёрный зрачок в центре и разноцветную сетчатку глаза.

Разбитые часы, когда-то отмерявшие судьбу каждого, не работали. Эли просто сжала ладонь и в оба конца, от её руки, проявилась коса. Чёрные тени пробежали по стенам и потолку зала, сопровождая криками смерти и страха. Цветы, приготовленные для Эли, в руках публики, засохли и почернели. Напитки наполнились ядом… Девушка взмахнула оружием: «Врееемяяя» – и воткнула его основанием в пол, который тут же растрескался бегущими, не спеша, шестью оврагами.

Камиэль повернула косу, остановив время, и бросила все силы, что бы оказаться своим нимбом в центре взрыва, и вкусить жизнь.

Словно попав в слишком замедленную съёмку, девушка оттолкнулась от косы, разбивая пространство на осколки, которые тут же плавились от невероятно огромной скорости, с какой она неслась в жизнь. Цепляясь за всё: потоки чёрного дыма и таких же молний из её пальцев ударяясь в центр земли, перемещали планету на несколько метров от своей орбиты ближе к солнцу.

И всё ради этой жизни.

Перерождение:

– Бог было первое слово! – сказал он перед тем, как исчезнуть, но пустота его образа тут же наполнялась тьмой Эли. И, почувствовав зло, он обезумел – и Ты обязан сдержать Его!

– да кто так решил, черт возьми? – с ненавистью возражала, услышав, девушка.

…Оставалось совсем немножко (детское слово, но именно оно подходит), как позади Эли, спиной к спине, возник его мертвый лик. Пальцем руки он провёл по лезвию косы, затем присел, чтобы рассмотреть как ползёт, дёргаясь, трещина в полу. После встал перед женщиной, пародируя её яростный вид, и провёл когтем по щеке: «Неужели я сейчас такой же уродливый?» – Сказал он вслух, и посмотрел на себя со стороны (четвёртое измерение?), убедившись в собственной правде. Сходил за троном и, поставив перед любимой, стал ждать. Прошло несколько минут. Повернув косу не пользуясь песчинками, что хранили часы, можно было потерять людей из вида на много столетий. Поэтому пришлось ждать: «Как ты терпела всё это? Я бы давно уже стал Богом! И все забыли об этом терпении!» – Сморщился он.

Наконец Камиэль оказалась в центре потока. Её тёмный нимб всасывал энергию жизни одним глотком.

И сейчас это длилось быстрее времени. Но для тонкой струйки жизни, что наполняла образ девушки, через белое кольцо нимба, это не имело никакого значения. Легким воздушным потоком она пропитывала новый силуэт, ослепляя любовью.

Свет был повсюду вокруг, но Камиэль ничего не ответила, а, рассеяв его скрылась из виду. Она знала свою вину. И предстояло многое, что бы стать сильнее.

Во всех мирах их образы сливались воедино.

в том и этом Мирах их смерти и рождения происходят в одно и то же время: надо соединить эти моменты.

В её молчании звучала красивейшая музыка…

Её мысли завораживали то дикой страстью, то святой любовью, то безумием ревности, то просьбой любить бес конечно.

И его руки создали цветок лотоса.

Зачем вопросы, когда ответ перед тобой. Его душа стремилась создать то, чем он восхищался глядя во внутрь неё. Великолепие границ её тела рождало несколько плавных линий.

Они были друг в друге…

Разжав своими нежными пальчиками его кулак, сжатый от мощного потока энергий бивших из мерцавшего нимба, она сбила с мысли, добавляя в него себя.

Она не знала, что он создаёт для неё вокруг так же, как он не знал, что она создаёт в нём.

Пробегая мурашками какого-то дурмана, невыносимо желавшего, который он потерял однажды, но не мог ни с чем сравнить, и создал себя дьяволом, что бы осудить Рай. И Бога, создавшего всё и всех, повторяя, невынося зависти, одно и то же: «Развееее ээээтоооо любоооовь? Тыыыыыы изгнал меня из Рааааая!»

И вселял себя в каждую из жизней.

– Я нарушил все твои законы! И буду нарушать их, пока ты не умрёшь! – голос разрывал звуковой волной всю вселенную то басом, то пискляво ржавым скрежетом, но последнее он сказал эхом и небеса содрогнулись. – Если любовь и есть, то смерть твоя неизбежна!

– я люблю тебя. – прошептала она, пытаясь вселить в него то, что он так искал, но затуманенный разум желал ничего.

– Уйди от меня жиииизнь – не пытаясь понять её, он орал в зал, но Камиэль уже не было.

– ты отдаёшься им, как она или он, делающие тебя проституткой. И они назвали это – любовники, моё перерождение уже приблизилось. – Указывая на пару, почти разрушившую свою семью – это их СЕЕЕЕМЬ ЯЯЯЯЯЯЯ. – Психовал он, не останавливаясь. – им плевать на тебя ГЛУПАЯ ДУРА. – Лицо накалялось от уже ярости. – Рай для них – мой аааааад. Это говорю вам яяяяяя. – Его шесть я прозвучали одним целым, вместе с эхом одновременно. И каждое отдельное эхо было другим голосом. Но вместе они звучали словно гипноз.

– они ждали меня…. Прости меня. – Ответила в нём она. – Ради Бога я растрачивала себя.

– и ради тебя, я уничтожу Его.

Камиэль отрицательно помотала головой, хотя, не видя этого, он понял её, и продолжила:

– нет. Ради себя.

Он указал пальцем, пробуя назвать жизнь собой но, не находя её, указал по всюду вокруг: не на себя. И в очередной раз орал: «яяяяяя»

– и во тьме рождаются.

– и во свете умирают.

– но прежде, они все узнают… – ухмылка, слегка искривила лицо дьявола… – последнее слово в их книге будет слово: «Я»!

– но даже смысл этих собственных слов. – Она вдруг засияла, стоя перед ним спиной, но обернувшись и распахнув крылья. – Создавшего судьбу, ты не поймёшь. Потому, что всё от Бога.

Он не смог ничего сделать, хотя и кинулся убить её.

– не было тебя, всё было бы так, как хотел только я.

– Взгляни в свои глаза. – говорила жизнь. – Они неповторимые. Они отпечатали всё. Когда ты решил уничтожить Создавшего нас. Даже здесь твоя очередная фантазия в виде черных бездонных впадин стоит центром их тел. – Она указала на застывшие статуи людей.

– и.

«Почему я не могу найти подходящих слов?» – не сказала вслух она.

– вот и молчииии! – заорал дьявол. – и бросился в зрителей.

Страх 1

– да мы тоже нормально бьёмся чё ты.

Чечен с русским стояли возле ларька.

– вон видишь двое идут.

– и чё – отвечал чечен.

– смотри.

Русский пошел вперёд. Сделав пару шагов к незнакомцам возраста примерно одинакового, да и телосложения вроде…

Чечен понял, что сейчас он повторит первые сказанные слова… но.

Русский вдруг толкнул одного, второму ударил в середину бедра, выключив её чувства. Незнакомец тут же упал. Они о чём-то говорили, но чечен плохо слышал. Затем прилетело несколько ударов второму. Лёг уже он. Первый попытался подняться, и беспредельщик обездвижил другую ногу…

– представляешь? – немного позже возвратился русский. – На хуй меня послали.

Русский был не обычным человеком, он видел свою душу. Кто он есть на самом деле. И с лёгкостью ею управлял. Ну то есть как телом, но только в распечатанном виде. Без обёртки или цепей… как это ещё назвать?

очередная битва экстрасенсов не давала ни одного ясного ответа.

– эта странная авария поставила в тупик сильнейших ясновидящих. – удивлялся ведущий. – Такое в нашей передаче впервые. Каждый описал совершенно разную судьбу этих двоих и одинаковую нашей сегодняшней гостьи Вероники. И, что самое для меня не понятное, так это не онА хочет с ними пообщаться, а онИ с ней. Как утверждает сама Ника, она переместилась из сна вместе с шестью какими-то силуэтами, и очнулась в больнице. Пока из всего услышанного в моей голове хаос. Но может быть сверхспособности наших участников позволят его упорядочить… да это чушь. – не сдержался ведущий. – Если они не раскроют произошедшее – наши рейтинги упадут.

– и что ты предлагаешь?

– согласиться с экстрасенсами, они всё равно отказались учавствовать в этом задании. Они просто воспользовались нашей передачей, чтобы встретиться с Вероникой… да не бред. – отказался от своих мыслей ведущий.

– вы верите в существование того, что видели? – в темной комнате, сидя напротив девушки, ясновидящий смотрел в глаза Ники, наблюдая за отрезком времени произошедшей аварии. Не дожидаясь слов героини, он продолжал, – если то, что я вижу правда, то от вас будет зависеть…

В это же время он стоял на тротуаре, глядя как дьявол выталкивает души мужчины и женщины и вселяясь в одного, вселяет Камиэль, словно заковывая её в тело девушки.

Тогда же он просмотрел прошлое той жертвы, которой оказался русский, потерявший свою оболочку, а с ней и свою способность.

Затем, не понятная ситуация в баре, когда мужик ударил провокатора. Он не задел тогда лица провокатора, хотя выглядело всё именно так. Дьяволу нужен был просто взрыв эмоций абсолютно любых. Что бы выскользнуть из тела. Как умел русский. Ближайшими оказался страх.

Внезапно перед экстрасенсом возник силуэт сатаны: «Ты смеешь смеяться надо мной? Яяяя сооооздааал страаах.»

Он тыкал в себя пальцем, кривой коготь проникал в глубь грудной клетки. Глубокие раны выбрызгивали кровь. Возвышая гордость над собой, его тень увеличивалась в размерах, поглощая свет люстры. Его «Я» было превыше даже самого себя. Лицо выражало не терпимую боль, но он продолжал.

– для каждой жизни.

Экстрасенс вдруг почувствовал мучительную резь в груди и демона не только снаружи, но и внутри себя. Он не боялся телесной смерти, но что бы умирала душа. В это невозможно было поверить.

– ты пользовался моим даром. Не Егооо – бесился сатана, словно завидовал Богу.

– твои способности не принадлежат тебе. – смирялся человек рассматривая два красных дымящихся огонька глазниц смерти, появившихся в углу.

– ха… ха ха… хааа – кривлялся бес, – ты хочешь сказать и эти? – обернувшись к смерти, он схватил её за глотку, обращаясь сейчас к ней. – Пошлааа воон твааарь! – и швырнул её в сторону, провожая взглядом.

– что же ты не досмотрел, как выглядит мОй страх.

Не знаю изменится ли моё мнение, но страх появляется когда заканчивается добро.

Не страшно? Переродиться? А? Нет не умереть, нет.

Вот в Рай же полюбому не страшно попасть, если он есть конечно. Потому, что звучит как сказка какая-то. Но мы же взрослые люди. Мы ж не верим в эти сказки. А даже если кто верит, то сомневается. Рай – это что-то доброе.

Страшно?

Страшно сказать ребёнку о том, что у него рак иииии, он умрёт через пару недель. Ты обманешь его? Когда он смотрит тебе в глаза и хочет знать эту правду, не чувствуя, как выпадают волосы от облучения.

Какая жестокая правда. Значит она – это зло? И я буду плохой, если скажу ему это?

Как ты думаешь?

Испугать страх, или исчезнуть – это два варианта эффекта страха. Суть же страха – подчинение.

Любовь 9

Не сдерживая любимой страсти, заглядывая каждому, попавшемуся в глаза:

– раз ты видишь во мне себя, – эхом искусственно созданным голосом закончил он. Опустошая куклу нАсквозь, проникая в несколько слоёв жизней, красивейшую девушку: «Ну и что я там не видела!… Но вечером мы заедем в клуб, я познакомлю тебя с сотрудником ФСБ! Кстати очень хороший парень!». – Когда-то произнесла она за барной стойкой. Короче пьяная.

Женщина почувствовала все. Как время останавливается с ритмом сердца,..… …..

Это была невообразимая боль.

Несколько образов мученицы, изгибаясь в наклоне пытались выскочить из тела, поглощённого страстью. И он увидел подобие цветка, раскрывшего лепестки

– Девочка моя, он выбрал тебя лишь по голосу и поведению. – Лесть пробежала по телу женщины такиммм… пледом из чистого белого шёлка. Мурашки рассыпались по коже, по когда-то девственному телу, оживляя в брюнетке куклу. Да, боль уходила мгновенно. И она услышала голос… красивейший голос, соблазняющим стоном ласкал теплым дыханием её кончик ушка. – а ты хвасталась им, перед своими подругами. Тебе важнее мнение всех, чтобы чувствовать себя гордой. Ну. – убеждал он, – красивое же слово гордость, – и снова менял тон.

Перед глазами девушки переместился мужественный силуэт, что снился ей в разных обличиях.

– нежели любовь. Такая… – он скривил гримасу, – у меня нет слов. Заразительный смех прозвучал по всему залу, а на кончиках губ, на улыбках людей проявились кровавые трещины. Статуи мучались не в силах сделать что-либо. Словно они познавали сейчас суть слов их Творца: «Без меня не можете творить ничего.» – Я бессмертный!

– ты бес… – внезапно поперхнулась она, чувствуя каждую боль этих созданий. – Смертный. – её надежда… она оставалась последней для этого Мира или мира.

Будто услышав её голос от мужчины, бес пробежался взглядом по его телу, в поисках этой жизни, в надежде найти её суть. Молодой человек держал мученицу за руку, сжимая сейчас её ладонь до хруста костей. Не найдя ничего, сатана повернул их головы друг к другу, сломав позвонки, но они продолжали почему-то жить, и показал всю их жизнь им обоим.

Выделяя сейчас каждый их выбор, почти все из которых порождали смерть.

– осталась лишь надежда, – он успокаивал сам себя. – И всё.

– если бы я не сказала тебе о любви сразу же… – она закрыла глаза. – Ты бы не воспользовался ей. А сейчас ты рушишь всё, и хочешь доказать, что её нет, что это обман. Что она исчезнет, и никогда… слышишь… – она воскликнула от боли, что пронзила ей сердце через этого мужчину, уже не осознающего, что его спутницу разрывают невыносимые казни. Но всхлипывая она продолжала – … никогда не будет Рая повсюду вокруг. Я люблю тебя. Но то, что ты делаешь губит меня. Я не в праве лишать тебя свободы.

– а хочешь, я научу тебя не любить? – говорил он, доставая из тела мужчины всё, что принадлежало дьяволу.

– нет.

– тогда не мешай мне. – он схватил какого-то старика, забыв про пару. Мощная волна из руки беса поднялась вокруг. Это был тот самый шар чёрной дыры, но пока ещё он был прозрачный. Его размер увеличился до потолка, как наконец достиг души старика, улетающей в небеса. Словно попав в сети, та влетела обратно в тело деда вместе с уменьшившимся шаром, облепившим дряхлую кожу. Демон взглянул в сторону потолка. – Ты думаешь я не вижу тебя? – обратился он к ангелу, что пытался защитить старика. Глаза были наполнены слезами, но никак не могли сдвинуться с места. Сейчас дьявол превосходил сам себя. И в секунду проник в тело женщины, сидящей рядом.

– ммм, как мне нравятся твои забавы… малышка. – Прозвучал голос в её голове. – Ты превзошла мою королеву. И ди ко мне. – в голове дочери того, уже третьего мученика возрождался «Рай». – Тебя научили любить. – одна слезинка пробежала по тому же не заживающему оврагу, что создавало отчаяние… – Меня.

По всюду было темно в её созданных мыслях. Словно ей навязали любить лишь тьму, перед тем как увидеть сон. И она привыкла к этому.

(Одиночество – самая великая ложь)

А бес продолжал:

– прости, что меня не было так долго. – этот голос был прекрасен. Девушка никогда не слышала ничего подобного. И она забыла про ту любовь, что все эти годы создавала собственными руками, обжигаясь, и заживляя раны; радуясь, и снова плакала. Она просто устала потому, что всё заканчивалось не любовью…

Он завораживал её. Такой простой и совсем по душе силуэт лестного гордого мужика. Достойно державшего себя в этом обществе стада. Будто сам пас их всех.

«Дааааа!» – Думал бес, не показывая смех: «Я вам действительно нужен всем!»

– Я знаю, что ты искала в них всех. Взгляни на меня! Я делал это украшение всю свою жизнь! И назвал его «ГОРДОСТЬ» – в руках блестнула диадема, невероятной красоты. Потому, что сам дьявол объявил тебя самой красивой. Самой великой своей женщиной.

Интересное сочетание сам а я. Как словно напоминание: «А я то где?» А дальше будет слово твоя. А звучит как: «Твой я» Ударение не там только, как и в первом случае.

– я не твоя! – вдруг перебила его жизнь, в «Раю» девушки.

Но бес продолжал:

– вкусиии жиииизнь!

Внезапно, кто-то подкрался к ней сзади. Это была девочка, та самая, получившая в подарок стилет. Её преследовала одна единственная цель. Забрать.

«Рай» женщины рисовал перед глазами огромный зал наполненный «людьми». Но пока она стояла на не высоко расположенном балконе, с обоих сторон которого спускались лестницы:

– зачем тебе она? Оставь её!

Девочка вдруг испугалась, и выронила оружие на пол. Оно звонко сыграло о плитку, разбив её на множество осколков, затем отскочило, и ударило ещё раз: расколов уже остатки. Когда сила инерции закончилась, плитка имела необычный рисунок.

Позади ребёнка сидела на корточках та самая женщина, коронованная диадемой, это был её второй точь-в-точь силуэт. Девушка протягивала какую-то игрушку, похожую на макет Земли, вокруг которого были семь других Миров, называвшихся «Небесами» (не бесами). Она стала отводить девочку от той себя, что бы не мешать своему счастью. Как вдруг она исчезла, сливаясь с тьмой.

– глупая девчонка! – Королева подобрала стилет с пола, и только хотела спрятать его, задрав подол платья, оголяя сексуальную ножку до верхней части бедра, чтобы просунуть длинное лезвие в подвязку.

Как внезапно обожглась об остриё.

– аааах! – по телу пробежала линия света, выделив подобие вены, постепенно разветвляясь по всему телу. – боль была дикой. Эти тысячи молитв явились ядом для гордого тела. И она, обессилев, встала на колени. – помогиии мнее! – протянула она.

Мысли в мгновение переместили сатану к ней. И он видел, как её тело разрывает яркий свет.

– и это мояяяя гордость? – он взглянул на неё с презрением, приглашая смерть на свою работу. – ты не достойна этого слова. – и вырвал диадему, так глубоко вросшую в череп. Девушка взвыла от боли. А смерть подхватила:

– умриииитеее Ваше Величество, – и, поцеловав руку, воткнула в грудь свою ржавую косу.

Люцифер вдруг появился сидящим на мягком кресле на сцене, в очередном своём новом образе, и громко захлопал самому себе:

– Браво

В одной руке он держал шар, в другой стилет.

– а я думаю, что они мне напоминают.

Представление продолжалось

– Цаааарь. – снова тихо сказал он следующему человеку, окруженному со всех сторон своими красивейшими девушками.

И положил предметы ему в руки.

– Я правлю всем Миром. – мужчина смотрел в своё отражение. Глаза черные, ничего не отражали, но поглощали кусочки превращающиеся в прах от разрушающегося, хоть и еле заметно, всего вокруг. Со ртом была та же история. Вокруг короны, на лысой голове, светился черный нимб. Он вспомнил сцену эротики в самолете, продолжая, – Тебя возжелает этот мир так же как я сейчас, – прочитал он надпись на билете: « Шоу – Анимация мысли».

Схватившись за живот, он прохрипел, от нарастающей боли, и сделав глубокий вздох заметил, что он и его отражение впитывают друг друга в себя.

Девочка хлопнула в ладони и оба силуэта вместились в двухмерный Мир. Она убежала в кабинет жертвы, и забрала макет Земли и стилет.

– не лезь сюда, – заорал дьявол

– но это мои игрушки.

Сидя на кресле нимб, еле дымящийся чёрным полупрозрачным светом, загорелся тьмой. Ударив с психу кулаком по подлокотнику, крыша театра, стены, комнаты, разлетелись от эпицентра на мелкие осколки. И перед ним открылся вид застывшей во времени жизни.

Дождь, огонь и волны от взрывов, летящие ракеты, землятресения, цунами, и тот смерч, рождённый от крови Камиэль, всё застыло одним сплошным памятником. Внезапная война – такое чувство, что её никто не запланировал. Хэ, хэ: смешно.

– Зачем ты высыпала туда песок?

– куда?… то есть какой? – встревожилась девочка.

Он схватил её за крылья и они переместились на место бывшего бассейна.

– сюда. – затем в руке вспыхнул мрак, и проявились часы, которыми владела смерть. – этот песок. И почему они разбиты.

– ну… мы играли… и

– как же ты достала меня. – Заорал бес, замахнувшись перед ударом, но смерть тут же остановила его блокируя косой.

– Ваша дочь очень умна. Она хочет заточить души 7и Миров в эти часы.

– да она просто хвастается. У неё ничего не получится. – бес сделал пару глубоких вздохов, – вы ни черта не понимаете! – он ушел.

Каждый шаг оставлял чёрный, как бездонная пропасть, след на земле. Испаряя тьму к небесам, проступал мрак тумана. Всё живое, медленно ускоряясь, начинало умирать повсюду вокруг.