Читать книгу "Анимация мысли"

Женщина 3

Старость – какое неугодное слово, и кто его придумал? Смерть? А мы передаём его из уст в уста, продолжая борьбу со смирением, акцентируя душу не подвластной ей.

Ты никогда не почувствуешь её… ни-ког-да. Почему? А Вы в детстве, чувствуя боль, считали её» прИходом старости»? А сейчас, скажем лет в 70, эта глупость или мудрость, не знаю, предлагает принять её как должное.

Потому, что 35и летние уже установили понятия своего поколения, неуместного для следующей публики, обучающейся рыть могилу и для них. Ещё не подозревая о том, что эти учения укоренились как культура или традиции, или: «У нас так принято!», или менталитет….

Россия действительно держава огромной силы и веры – какие правильно простые слова, сказанные одним из её детей.

– Пожелать Вам смерти?

– ты что серьёзно?

– чтобы она пришла к Вам в глубокой старости во сне.

– эммм… – протянул он. – думаю это не плохое пожелание.

– Оно и хорошее и плохое одновременно.

Ещё одна сторона зла – застать врасплох. Об этом часто упоминают люди, искавшие Бога.

Стоя над спящей Леной, мило улыбающейся кому-то или чему-то во сне, рука смерти проникла в её свет, излучаемый жизнью, пронизывающий тело насквозь. Рассеянный поток энергии, она собирала в ком, отсоединяя от тела женщины несколькими орудиями, напоминающими хирургические инструменты.

Среди мёртвой тишины, крик боли женщины не слышал никто, кроме темных красных глазниц.

Смерть действительно любила свою работу… В её душу, в её суть была вложена эта цель, эта любовь, этот смысл, этот талант…

В доле счастья, должнА быть работа – это большая часть жизни, хотя и не всех.

Управляя временем, смерть могла находиться в тысячи местах одновременно. И забирать жизни миллиардов одним взмахом косы.

Сейчас она сидела на троне, с протянутой рукой, в которую медленным потоком текла душа, концентрируясь в шар. Несколько других, отделяли сияние от тела, словно снимали шкуру со зверя.

Наконец часть процесса закончилась, и падший ангел, вынув костлявую руку из центра излучения, обратился к Лене, удивлённо глядевшей на другую оболочку своего нового силуэта:

– ты будешь в заточении, – голос изменялся то на грубый мужской бас, то на женский плач сопрано с противным скрежетом зубов, и непонятно жутким шумом, болью охватившим всё тело – но прежде, тебе позволят увидеть Рай и ад. Ступай же за мной.

Каждое слово выделялось запахом, звуком, эмоцией, силой, слабостью, покоем, смелостью…

Белоснежные кости исчезли в темноте капюшона, оставив лишь смертельный взгляд ядовито-алых глаз существа, на черном фоне жизни.

Сделав шаг, женщина скользнула в открытые врата ада. Её молодое тело, что когда-то познало старость, насторожилось от все поглощающего ужаса.

Двое долго шли в каком-то лабиринте, то запутывающем тоннелями, покрытыми огнём, то выводившими в поле кипящей лавы, орошавшееся кислотой.

Постоянная паранойя преследовала Лену….

– там кто-то ещё, – испуганная, она что-то чувствовала. А смерть улыбалась в ответ.

Среди не прекращающихся криков людей, она узнавала своего отца, иногда подругу, или врага. Но никого из них не видела.

– зачем вы делайте с ними это? – скорбела девушка.

Внезапно, словно во сне, картинка сменилась:

не видя горизонта, люди пожирали друг друга. Их было так много, что они ползали по своим оживающим трупам, продолжающим поддерживать правила этой игры. Девушка стояла на одном из таких. Вдруг услышав её голос, зовущий по имени: «Отец!». – труп отвлёкся от трапезы, унюхав свежую плоть. Секунда и он вгрызся в её лодыжку, так больно давящую на обглоданную до костей свою спину. Женщина взвыла от изнеможения, и…

«Что это было?» – мелькнуло в голове Лены, продолжавшей идти за черным силуэтом: «Мне не нравится этот сон!» Она схватилась за руку смерти, и сразу отпустила её.

– зачем? Почему? Когда? Ты ещё не поняла? – сковывая страхами, смерть продолжала вести свою гостью, – скоро все из вас познают…

Сюжет снова переместил женщину, но уже в небольшую комнату, стены которой состояли из одних зеркал. Красивая голая девушка сидя на не удобном кресле, с ужасными криками вырвала только что сломанную горбинку от носа, так мило украшавшую приятное лицо. Следом и части обеих щек, немного не сохранив симметрии. «Ладно, потом поправлю». – продолжая, она разбила одно из зеркал и осколком, отрезала, изнемогая, часть живота, напомнившего о, не заметной для других, складке жира, после, падали на пол куски от рук и ног. Встав с сидения она прошлась по комнате. Ступни от луж крови повсюду вокруг отпечатали словно трафареты следы от носочков. Женщина пробовала идти как бы на каблуках, чтобы увидеть новые икры ног. И сев обратно, продолжила создавать себя. «Веки…, да надо расширить взгляд», – и с невыносимым визгом, стеклом полоснула внутренний и наружный углы обоих глаз.

«Боже, что это за бред», – Лена вдруг увидела в этой девушке себя, измученную болью.

– великолепие ада… закончила смерть, и вышвырнула девушку из «своих» владений на землю.

– Врата обоих Миров будут для тебя закрыты.

– эта часть тебя, – она указала на девушку в зеркальной комнате, – не будет знать, об этой. Она сделала свой выбор.

– но я смогу её спасти? – глядя на свой образ, надеялась Лена.

Но ответа не последовало.

Спустившийся откуда-то с неба ангел, сиял ярко-белым светом. Первые несколько минут восхождения, девушка не могла привыкнуть к нему. Как с утра, когда ты ещё не хочешь просыпаться.

Брат Александр 4

Его молитвы читал кто-то другой. Но Александр ясно видел в нём себя. Его вера укреплённая годами, позволила постигнуть Творца, подарившего ему эту новую жизнь, такую, о которой никто и никогда не поверил бы в этом умирающем мире.

– твоя жизнь на земле – наименьшее, что я предложил. Но ты познал наибольшее. Проси всё что пожелаешь!

– я… – растерялся человек. Эту первую букву, в самом конце его алфавита, со значением слова которой он боролся эту в пустую прожитую жизнь, он произнёс первой, хотя как только пробуждался от сна, или перед завтраком, или началом… чего угодно, он начинал со слова» Бог». Его оба силуэта упали на колени, склонив головы, перед Создателем, протянув обе руки. Бросив взгляд друг на друга, не сомневаясь, воскликнули – я… просил… и буду… просить… творить… Твою… Волю.

– да будет так.

Всё было окутано туманом, переливающимся спектром белого цвета. Но он видел перед собой чистый белый поток нескончаемой энергии, и не смел смотреть Ему в лицо.

Творец поднял обеими руками эти маленькие два силуэта.

– ты искал и нашел… Посмотри же на Меня, познавший любовь Мою.

Душа и это новое его существо подняли головы и, увидели улыбку на добром, светлом, простом лице.

– Сила – сказал Он.

И мощный поток поднял обе жизни над облачными ладонями, наполняя их словно пустой кувшин. Их разорвало на части, если бы не прекратился прилив. На спине того силуэта вырастали огромные крылья, а его душа, стоящая на коленях в пространстве наполнялась радостью.

– Мудрость. – не останавливался Создатель.

И теперь уже душа стала получать в дар способность видеть судьбы, ибо она делила добро от зла.

И Александр видел будущую великую войну, как, стоя перед вратами Рая, его силу забирало темное существо. И он не мог справится с ним…

Силуэты не могли ничего понять или сказать об этом будущем, или… Они не могли сделать пока ещё ничего.

И ангелы кружили над создающим жизнь, и прославляли Его.

И никто не знал бОльшего.

Он видел в том черном существе своего убийцу. И вдруг прошлое открылось ему.

Огромный бес, которого кормил Критик всю свою жизнь, ростом с высокое дерево, держал голову Бориса, наполняя её мощными волнами темной, светящейся, дымки гордости, пока они шли по лесу. Его душа трепетала от этих великих качеств, наделяющих тело силой, угодной почти всем людям.

Но ангелы окружили послушника, и он больше не знал этого мира; скинул телесные оковы, постоянно отвлекающие от истины, державшие его в заточении; и не узрел пыток смерти, хотя она бродила вокруг, ослеплённая мерзкой любовью, и не смела прикоснуться к Александру. Его, оставшаяся половина не порочной жизни била необъятным светом, прожигавшим кости её скелета, спрятавшегося в глубине своего черного рваного платья. А он видел лишь своё восхождение в Рай, по лестнице, ведущей к его вратам.

– исцеление – продолжал Создатель.

Они оба чувствовали, как затягиваются раны на спине от крыльев. И не было боли. Как они сгорали в будущей битве, и исцелялись за мгновение.

– совершенство.

И душа получала способность обучиться бОльшему…

– молитва.

И Александр вспомнил первое смирение перед Творцом, и сошедшую на себя благодать.

– ты просил творить Мою волю?

– да Создатель.

– теперь ты знаешь её.

Создание стояло перед мучившимся от боли силуэтом-трёх. Держа раскалённый меч, Александр должен был пронзить эти три существа, и ту темную тварь, что вытягивала из всех, светящееся излучение к чёрному потоку. (Так думал он)

Любовь 5

До начала шоу Камиэль оставалось несколько часов. Сидя на троне в Мире силуэтов, среди потоков мёртвых душ, она вдруг увидела себя всеми существами, что составляли общую картину зла. Ненавистью, похотью, ленью, ложью, завистью, насилием…. Как сеет их среди тысячи Миров:

Как мужчина убивает женщину, среди созданной для неё романтики стола при свечах, используя всё, подряд, что попадает под руку: вилка, отвертка, нож, стул, молоток. Он швыряет её на пол, продолжая пинать голову. Она давно без сознания, хоть поднимается её грудь от последних вздохов и храпа, от заполненных кровью легких. Но ему нет до этого дела. Таща её за ногу, хватает по пути утюг, нанося ещё несколько ударов, и бросает на постель, когда-то теплую от счастливых дней любви. Поджигает дом, пробуя создать иллюзию внезапного пожара.

Вот она ложь – чёрная без всяких примесей.

Женщина, только что родившая несёт ещё запачканного ребенка на помойку, уже навсегда затыкая рот и нос, издающие первые звуки.

«Забивание камнями Сорайи М».

Взрыв себя, к примеру, как показатель своей веры, диктующий гордость дьявола, среди великолепия своих жизней-страстей.

Как женщина заказывает убийство своих родителей, а будучи на показательном суде, раскаивается перед своим единственным оставшимся в живых родственником дедом, схватившимся за самое больное – своё сердце.

Или ребёнок, толкает своего, когда-то друга, с крыши девятиэтажки, и наслаждается видом его трупа, пробуя впустить в душу, после своих действий, сомнение.

Или распятие Христа, после которого обнулилось время, предлагая сделать счёт 1: 0, в пользу нАшего выбора… люди… который длится уже две тысячи шестнадцать лет.

Всё это, она делала через людей, таких как я, ты или он, или она. Закрыв глаза, указывала костлявым пальцем на способность каждого сделать жестокий выбор.

И мы делаем смерть привлекательной: предложив бутылку водки для огромной нации – традиционным напитком, ведь её придумал сам Менделеев, или она ему всё же приснилась? За химию господа! И раскуриваем какой-то новый дурман, способный начать (или уже начал) психовойну. Примеряем шелковые стринги мужчинам, не позволяя гусенице обрести крылья, забывая что значит доблесть, отвага, честь…

Мысли – они Творят будущее.

Но нам уже глубоко плевать, потому, что демон в каждом из нас стал страшно хитрее.

И только Бог хранит от этой мерзости всё совершенство Рая. К которому так стремятся… да никто уж и не стремится наверно.

Незнающие реальность 6

К старости, мир Алисы полностью слился с реальностью. Она не понимала почему люди не видят других…. Обходя стороной плывущую душу, старушка петляла по широкому тротуару, а они смеялись, хоть и сожалели.

– уйди от него, – слова звучали копируя голос существа: дико и уродливо-странно.

Мужчина шарахался от старухи: то выкрикивающей, то тихо шепчущей рядом стоящей невидимке.

– а ты не ходи за ней. – обратилась Алиса уже к нему.

– отстань от меня.

Последнюю фразу сумасшедшая слышала часто: так часто, что уже редко, когда пыталась кому-то помочь: её постоянно прогоняли. Алиса несла с собой бред, и вера в него была глубокой. Её не понимали даже те соседи по койке, словно обман рисовался для каждого индивидуально: пародируя истину – каждому своё. Возможно это был вовсе не обман.

Алиса чувствовала больные места или слабости всех живых существ. Но больше всего ей нравился дар – прорицание – сериалы снятые жизнью. Сюжеты иногда повторялись, но выбор людей был на столько индивидуальный, что она пробовала отрицать существование самой судьбы, попадая на отрывок момента перед самым выбором. Интерес и заключался в том – что сделает человек. Вопросы ведь не только задаёшь ты. Они будут задаваться и тебе.

Почему она сомневалась в судьбе – потому, что демон, которому она служила, сомневается в любви, пусть и наделил такой властью безумную старуху. Он делал это не ради любви.

Она всегда думала, что даром сделает что-то полезное, но не учла для кого.

– если тебя куда-то позовут, не соглашайся. – громко шептала бабка, пытаясь скрыть это от ушей беса. – Скажи что болеешь.

Мужик лишь ускорил шаг.

Его судьба была великолепна. Старуха сожалела о такой жизни, но его выбор часто ставил Алису в тупик. Непредсказуемое отношение к добру или злу подталкивало действовать, проявляя интерес к мелочам. Раньше он прислушивался к мнениям других, следуя как собачка на поводке, не смеющая тявкать. Но сейчас этот щеночек подрос, как подросли и его любовь, а поступки стали хитрее. И мужик сменил профессию наблюдателя на участника своего реалити шоу.

Но вдруг Алиса замолкла.

На сколько она была страшной? На столько, что бы отпугивать жизнь.

Длинные тонкие кости вылезали наружу, разрывая кожу спины. Натянутый, словно брезент, черный дым новых двух рук, раздвинувших в стороны пальчики, слегка рассеялся, и проявились очертания крыльев.

Из головы выросла маленькая диадема. Но странно было другое: всё это она видела со стороны, а по правую сторону стоял силуэт люцифера.

– ты всегда хотела от меня сбежать, – начал он, – что ж беги.

Душа девушки бросилась от него. Осознав что появилась в телесной оболочке, она устремилась от себя: дым крыльев вытек из своих границ, а окружив Алису превратился в четыре мерзких твари. Они склонились перед своим созданием.

– Ваше высочество, – это было великолепие лести, – что Вы видели?

– Я…? – она была в каждом из них, поэтому ответ последовал сатане – я видела твой выбор, и он оказался предсказуемым.

– чтооо ты вииидела? – ярость заорала в нем страшным криком.

– твою победу… – и Алиса склонилась перед ним, всеми своими шестью силуэтами.

Она многого не понимала: затуманенный разум…, как можно поместиться в этом крохотном существе с крылышками, которое ведёт за собой мужчину. Алиса рассматривала новую себя и мир дьявола, созданный уничтожать энергию, молекулы, свет, запах, музыку…, и чувствовала именно то, о чем мечтала – совершенство лжи – вечный дурман. А сатана продолжал своё веселье, опровергая радость жизни.

Девушка забыла, что эта планета – наказание Бога, когда-то поселившего сюда первых людей. И если учесть сравнение с Раем, то это действительно наказание.

Главный образ Алисы парил в воздухе не зная притяжения, в отличие от тех, кто имел крылья. Она была из дымного потока высотой с пятиэтажный дом, и могла перемещаться мгновенно, проникая в тело любым доступным способом, но в основном через дыхание, что когда-то жадно проделывали её лёгкие: через маленькие сожженные ноздри.

Бес гнал мужчину домой, где их ждало вчерашнее угощение в виде небольшой щепотки сальвии. Алиса впитала в себя всех своих силуэтов, пару раз проплыла перед глазами будущей жертвы, слегка касаясь желанной души краем платья, а старуха в это время стояла не двигаясь, уткнувшись взгядом в никуда.

Он столкнулся с тем, что не смог объяснить…. Как скажем грибы или ещё что-то подобное. Психотропы делают тебя карявым: когда руки начинают расти из жопы. «Новая реальность». Она заставляет передвигаться общаться или… да всё что угодно совершать иначе… Ты делаешь движение руки, но оно сопровождается движением шеи… отвлекаешься на шею, а рука забыла свою цель, поэтому надо поддерживать «реальность» – но тогда становится страшно. Потому, что бес, которого ты впустил в себя, учится жить тобой, повторяя в тебе твои же сокращения мышц. А там… в том мире всё чётко и ясно – значит этот – не правда, но ты уже отдал ему себя в очередной раз. Я бы назвал это очень грубо: «И е… меня как хотите.» Импульсы в нервных клетках проходят не молнией – красивым чётким и ясным разветвлением, касаясь земли. В конце концов твоя память стирается для того, что бы ты не знал с чем сравнить свой новый мир. Наша планета создана для сравнений. Это первое – почему люди судят всегда.

Язык не поворачивался: не знал произношения всех букв. Мычание – это был голос беса, пытавшегося сказать что-то. Мужик не мог поднять ногу, темное отражение держало её придавив своей ступнёй. Бред? Именно. Он не просто мечтал вернуть настоящее: он не знал кого об этом просить потому, что чувствовал себя стеной, но не человеком.

– сдохни твааарь, – крикнула вторая телу, и выпнула душу наружу. Третья вселилась, но её тут же сменила четвёртая. Они резали друг друга когтями, откусывали куски плоти, выламывали кости, орали, шипели… – бешеная борьба за власть над «сосудом» в поисках души. Первое существо было другом Алисы и тянуло в реальность. Появившись из той тени, оно перемещалось прерывисто, и парализовало человека, когда тот пытался шагнуть вперёд. У второго силуэта вместо головы был овальный полупрозрачный и шумный поток вибраций воздуха, искажающий пространство на миллиарды двухмерных. Одним криком она преумножала это число: мир из осколков, по которым можно было перемещаться только в две стороны… (мужик словно был заперт в прозрачную стену, и мог двигаться лишь влево и право, но его взгляд почему-то не делал это смешным). Все её конечности гнулись в любые стороны. Третья призывала других бесов. Четвертая отравляла организм и жутко воняла своим на половину гнилым телом. Она была похожа на зверя. Пальцы были хвостами скорпионов. Кожа тела надувала пузыри, которые, лопнув, брызгали кислотой. На спине росли ещё две конечности, похожие на лапы богомола. В её таланте было управление временем, и она всячески училась этим пользоваться. Смерть же владела им в совершенстве. Пятая переплетала светящуюся душу костлявыми руками-крыльями, выпуская струйки черного дыма через когти пальцев. Она внушала, что это реальность, но сознание боролось из за дикого страха остаться так, как есть. Двумя другими руками, существо держало человека за голову, впуская то же вещество. Иллюзии становились четкими и ясными. Он не мог ходить сквозь грани, хотя постоянно сомневался в чём-то…. Ей нужно было лишь убрать сомнения и всё. А когда это удавалось – вера человека, в такой бред, становилась непоколебимой. Шестая правила всеми. Лишь она видела свет души. Окутав сияние, которое продолжало просачиваться через тьму, Алиса впитывала в себя каждый лучик. Даже сквозь её черный дым была видна пропасть, разрушающая душу и тело.

Шестая питалась этим светом словно фруктовой мороженкой. Она выделяла из себя темное вещество, чтобы… в конце концов стереть жизнь с лица вселенной. Словно муха, сплевывающая на свой завтрак слюну.

Почему они все хотели уничтожить человека? Потому, что видели в нем образ Бога.

…Придя в себя мужик не решился воссоздавать для себя новую реальность. Он предложил своему другу первое, что существует для этой жизни – возможность выбирать из того что есть. Никто не лишен такого дара, нет – права… нет – безумия… нет – свободы…?

Вот здесь я задумался: «Наверно это одна из причин для желания быть рабом Бога.»

И у друга появились новые друзья. Под воздействием такого психотропа любого бы забрали в дурку, но случай оказался не подвластным слову «отпустило».

Там больше не было души.

«Пятиминутка» превратилась в жизнь.

Друг – это огромное слово.

Поток твоих мыслей целенаправлен. Всегда. Просто от одних ты отказываешься. В другие не хочешь верить. Следующие боишься. Над смешными – смеёшься. Некоторые прерываешь на полуслове.

От них не зависит всЁ. И даже ты. ВсЁ зависит от поступков. Согласен, что желания очень сложно перебороть. Это борьба с самим собой – с тем, кого ты любишь больше чем кого либо. И ты жалуешься не на то, от чего не хочешь отказаться, а на то, что не собираешься от этого отказываться.

Цепочка последствий очевидна для зла или добра. Предел развития логики – это пророчество?

А когда ты начинаешь выбирать между злом или добром, то, предсказания меняются. Именно тогда начинается война за твою душу. И ситуации становятся потрясающе удивительными. Я убедился. Исход всё равно один? Да. Это неизбежно. И он в твоих руках. Только ты его не видишь. Когда был ребенком, взрослые учили тебя добру или злу? Сейчас ты во взрослой жизни. Но забыл, что в душе мы не имеем старости. Моя бабушка, к примеру, она ведь не дурачится, она просто напоминает нам, что все так же молода. Пусть и шутит о неизбежности для каждого…

Пока над старухой не было власти, её тело «на автомате» доковыляло до квартиры, и уютно устроилось на теплой пастели. Сон добавил другой чепухи, а мозг уже не знал во что верить:

– это самая прекрасная вещь на свете. – перебирая пальцами смятую в комочек золотинку из под пачки сигарет, диаметром примерно в 5 миллиметров, пацан не отводил от неё глаз.

Расширенные зрачки, словно глубокие пропасти. Опухшие, от отравления грибами, руки, пальцы, лицо ставшие заметно толще. Нижняя челюсть, почему-то постоянно нарушающая положение «закрытый рот». Демон, рисующий шедевры всего вокруг – волшебством.

Друзья стояли на поляне. Повсюду валялись: бутылки всех видов и из всех материалов, пластиковые стаканчики, пустые пачки из под сигарет, пара зажигалок, пакеты, газеты. Одним словом – мусор. Находиться там было не приятно. Но первое впечатление об этом месте звучало иначе:

– я не хочу отсюда уходить, я никогда не видел ничего подобного этой красоте, – стоя в центре полянки он перешагивал с ноги на ногу, поворачиваясь вокруг: каждая вещь лежала именно там, где ей место, словно этим разбрасыванием управлял гений, годами собиравший здесь людей не самого разного контингента, ожидая получить слегка гнилые детали, соединить старость и новость жизни. Даже ветви деревьев свисали в центр дивной природы, которую украсил человек, так гармонично… Молодой человек достал последнюю сигарету, закурил, и выбрав место для добавления живости сюжета, красиво кинул бумажную коробочку на землю между своими кроссовками.

– поехали, – ты сейчас вообще оболдеешь.

Темнело. Добравшись на автобусе до города, рот пацана так и не закрылся. Уже при въезде на дорогу, фонари на столбах освещали эту сказку. Он рассматривал всё. Даже серый цвет усиливался в разы, и был невероятно ярким. Каждая нота любой мелодии звучала красивейшим сочетанием. Его мечта сбывалась. Но… великолепие лжи и не собиралось возвращать его в обыденность.

– когда меня отпустит? – беспокойство перерастало в маленький зародыш паники.

– да еще долго, часа 4 или 5.

– ты че серьезно?

– когда начнешь зевать, тогда и отпускать начнет.

всё было в сочных оттенках цветов, будто на каждый из них был установлен усилитель чувств для, уже по новому смотрящих, глаз и ушей.

Друг – это огромное слово.

Можно ли создать прибор для обострения чувств?

Пара часов пьянки в городе утомила друзей, и все отправились по домам.

В ванной комнате он не мог долго смотреть в зеркало: становилось как-то не по себе – жутковато. Если бы отражений в зрачках не было, то пацан не осмелился бы смотреть в них.

Он был очень рад и не рад одновременно, когда протрезвел. А головные боли еще долго мучили тело с утра.

Запомни, если не будешь бороться в себе со злом, оно заставит тебя убивать. И ты даже не поймешь, чему стал служить, когда вокруг перестанет рождаться жизнь.

Иногда я соглашаюсь что человек – это поле боя для добра и зла. Меня отвлекает только мысль, что это я создаю для них эту возможность

А реальность меняется даже при ОРЗ, когда температура тела 37 градусов, хотя и не значительно.