Читать книгу "Анимация мысли"

Незнающие реальность 5

– они никогда не узнают, – хирург наполнил стакан алкоголем, и так же быстро опустошил его, – но при чем здесь моя водка и Ваш морфий?

– разве это не очевидно? Чем дальше мы от реальности, теммм… – врач закрыл глаза, протирая лоб, словно вспоминая.

– тем что?

– на язы ке крутиилосссь. – уже шептал психиатр, и «залип».

Хирург посмотрел на колени, затем на окно: «Почему ему нравится морфий, а мне водка?»

– откройте кабинет, я вижу мы с Вами больше не поймём друг друга.

– да, да, – очнулся коллега. – я провожу Вас.

Алиса подглядывала из открытой двери своей палаты за врачами. Не часто увидишь человека, настолько довольного, как её лечащий врач. Его облик почти слился с чернотой вместо кожи. Нога делала шаг, оставляя чернь прилипшую к следу, но вещество сразу сливалось обратно, и делало отпечаток, в след которого вступала ступня доктора, закрывая весь доступ к реальности. Эта дымная вязкость тянулась внутри него, словно с утра хорошо выспалась, высовывая наружу то руку, то туловище, то обнимая, то лаская свою жертву. Иногда движения ускорялись за доли секунды. На лице была застывшая маска счастья. Время для твари не имело своего бытия. Плывя по кафелю коридора, психиатр обретал осознание смысла существования, именно это предлагала другая жизнь, но в реальности всего лишь обман, которым в совершенстве владеет сатана.

– Не повторяйте больше эти опыты с собой, Булгаков ясно давал понять, куда ведёт такая жизнь, хоть и отрезал её своему герою.

– согласен. Но и Вы не забывайте… про свой алкоголь.

– при чем здесь он?

– вот видите, Вы уже защищаете его.

– я пытаюсь защитить Вас.

– а я пытался Вам показать мою пациентку. И запомнилась только одна фраза: «Полная чушь».

– до свидания Пётр Алексеевич.

– и Вам здоровья Николай Семёнович.

Хирург ушел.

Психиатр обернулся к девушке, но поймав испуганный взгляд, Алиса скрылась из виду.

В каждом городе миллионнике есть одна-две психиатрических клиник. Для кого-то это повседневная суета, для других необычное, но со временем скучное шоу.

Большие окна впускали в палату много света, не отставая от которых, комната вмещала девять человек.

Всё вокруг белого цвета; минимум деталей, и максимум воображения, словно все участники нуждались в грунтовке, перед созданием мыслей.

Позы людей, мимика, жесты выдавали оправдание своим отклонениям от общепринятых норм. Один прижимал ладони к себе ближе, боясь что кто-то схватит. Другой добивался инвалидности и, соответственно, пенсии. Он просто кайфовал под препаратами, пытаясь обмануть врачей в своей ложной шизофрении. Четвертый готовился к выписке, продолжая играть лицевыми мышцами.

Картина Алисы перед глазами продолжалась, но уже равнодушней. Заклепывая нервные окончания, нейролептики рассеивали тревогу. Для пациентки начинался мир таблеток. Тело требовало лежачего положения. Слившись с реальностью, сны перестали снится. Первые дни, закрытые глаза дарили потерю времени, как впрочем и оставшиеся до выписки.

– я жил в том мире, придумывая себе новую жизнь в следующем. Да, это была моя работа – каждый день создавать себе собственную судьбу. Мне не нужна была помощь или совет. Я сам знал какой она должна будет, и я диктовал поступки, потому, что хотел узнать себя, не зная, чтО сам сотворил себе. Я слишком увлёкся, ещё бы. – Он помотал головой. – Там все такие же как ты или он, создавали себе судьбы. Я видел, как один вносит в свою судьбу – как он вырезает человеку лицо. А потом я очнулся здесь под капельницей только в другой палате. Первый час я рассматривал себя, трогал. И я дышал. Я вдыхал и выдыхал молекулы, атомы, газы, некоторые были весьма неприятные понимаешь? Я знал что такое» мне не приятно», но я не видел этого, и пока ещё не понимал. Потом всё изменилось. Я был в темноте, и вокруг были звёзды. Я мог приблизить к себе планету, на столько, что каждая молекула была примерно с эту комнату. Я видел Кто создавал вселенную, как долго это длилось. И это всё еще продолжается.

– ахахахаха. – Несколько человек засмеялись, слушая соседа по койке. – ты под чем был-то?

– кажется их называли двадвапять.

– колёса что ли?

– да.

– ну чё Бога увидел?

– я знаю Его. – всё это время удивление не покидало пациента. Лёгкие делали слишком медленные сокращения.

– говорят тебя еле откачали.

– тут одного привозили. – начал следующий. – Самоубийство. Я случайно его заметил. Он орал от боли. Этот крик был страшный… я даже не объясню на сколько. Его тело начало синеть, а потом чернеть. А да, сначала его рот был зашит. Сказали, что он сам его себе зашил. Потом он начал обгладывать себе губы, представляешь… Он сожрал свои губы, и это только начало. Одна щека лопнула. Лицо было уже черное, когда его начало рвать кровью. Потом он разорвал руками себе живот. И всё. Труп. Прикинь самоубийство.

Алиса, к середине этой истории ревела. Проживая эту смерть сейчас.

Любовь 3

Девочка бежала без оглядки. Время познаний жизни, как и обычно, собрало всех участников в высоченном остроконечном здании, вокруг которого по, иногда, невидимой спирали поднимались вверх шары из концентрированной энергии, разных цветов. Здание росло около слияния всех плазменных рек, откуда и появлялось это круглое излучение. А на самом верху, пик здания поглощал их, и вся его роспись, созданная миллиардами или всего лишь одним силуэтом, менялась со скоростью энергии: то за доли секунды, то за несколько минут. Всё сопровождалось новой мелодией или салютом, или запахом, или страхом, или вспышкой света, или призрачностью. А у самого его основания, эта энергия окрашивала определённую площадь, сливаясь в «землю», редко освещая темные потоки под ней.

Внутри здания был собственный мир. Притяжение отсутствовало, хотя по желанию идти обычными шагами мог любой. Очертания высотки не сливались в три ограничения в виде контуров, в виде света и прозрачности. К примеру это марево было далеко от границ линий, и за его пределы мог выйти только лучший из учеников.

Подбегая к зданию, корректор уже ждал Эли.

– здравствуй Камиэль.

– здравствуйте, там случи… – испуганная девочка пыталась объяснить и позвать его на помощь.

– я знаю. Их уже не вернуть. – начал Аластор. Позади девочки были несколько противных тварей, желавших растерзать её. Они заметили девочку ещё в лесу, когда прошли мимо её Вистерии. Последняя уменьшалась в размерах, но всё ещё выглядела мерзким существом, черты её лица выражали голод, страх, смятение и панику.

– но они…. Это я виновата.

– ты должна узнать о своей третьей душе.

– о моём сознании света?

– да Камиэль.

Аластор прогнал существ, и они переместились во владения корректора. Раньше такого никогда небыло, чтобы звери пытались напасть, но тоненькая струйка из мира мёртвых просачивалась в каждое мимо проходящее существо.

Черные плоды продолжали поглощать свет в свои бездонные пропасти.

– я никогда не видела таких исходов.

– они твои. Бери сколько хочешь, и ты узнаешь всё.

Камиэль протянула к нему руку, сразу почувствовав огромную мощь. Но растерявшись, вдруг отдёрнула ладонь к себе.

– чего ты боишься?

– но таких плодов никогда не было. Я не знаю смогу ли использовать такую силу. А если они от… – замолчала Эли.

– пропасти души? И ты веришь в эти сказки Камиэль? – корректор приблизился к исходу. Его глаза отражали тот же состав, то самое испугавшее его до ужаса «несуществование ничего».

– нет, я не буду прикасаться к нему, – и выбежала из зала, скрываясь среди деревьев, сливаясь силуэтами со всем, что попадалось по пути.

Через какое-то время она сидела на берегу озера. Возле излучаемой жидкости, не заметив Миэлу, стояла пара таких же силуэтов. Нарушив гладь плотной энергии, из неё медленно вышел третий. Двое дождались свой переливающийся образ, заполнившийся до краёв светом, встали в круг направив руки в центр. Используя синий, желтый и зеленый, маленький появляющийся макет в их руках, создавал копию огромного замка, на берегу этого водоёма.

Появилась одна ступенька, затем, по краям, два высоких фонаря; еще несколько ступеней. Поднимаясь прямо над гладью воды-энергии, их было уже много, когда стали вырисовываться очертания дворца. Замок получался каким-то воздушным. Длинная лестница медленно гнулась, не отпуская его свободно парить в пространстве. Это было похоже на лодку привязанную верёвкой к столбику на пристани.

Силуэт света уже был почти черный, и начал просачиваться под землю.

Очертания застыли, не достроив три пикообразные крыши для башен, одна из которых была сделана лишь до половины, и стали стираться, растворяясь в пустоту.

Глаза и часть лица оставшиеся от умирающего создания, оказались возле девочки.

– помоги – и исчезли.

Всё рушилось, где-то осколками, где-то рассыпалось песком. Другие остатки испарялись словно энергия из рек, на небеса.

Камиэль видела, что он не сможет до создать последнюю в жизни мысль. Она сорвала пару исходов, мгновенно проникших в неё, и проводив взглядом творца, выпустила линии, продолжая мысль. А бесцветным, девочка внесла небольшие изменения в дизайн.

Наполовину цветной, наполовину прозрачный, дворец получился потрясающий.

– но для кого всё это, —

– пусть он будет твоим. – последний силуэт исчез. Это был отшельник, научившийся использовать энергию прямо из озера, чем мог похвастаться не каждый.

Гуляя по комнатам и коридорам, девочка встречала много цвета, не имеющего контуров и прозрачных образов. Ей казалось силуэт специально оставил дорабатывать замок. Не сомневаясь в том, что он мог закончить идею сам, вопросов возникало больше чем ответов., как впрочем и всегда.

Совсем близко она вдруг услышала чей-то голос, провозглашающий дворец своим. Эли поспешила туда.

– что ты здесь делаешь? Уходи отсюда немедленно.

– это мой дом, я его создавала.

– ты? Прозрачное существо? – засмеялся силуэт, – беги от сюда!

Его поддержали смехом пара других силуэтов, видимо желающих приобрести это чудо.

Зал взорвался страхом, оживляя перед девочкой иллюзии ужаса.

Не понимая как, Камиэль очутилась на улице. В озере отражался дворец. Рассматривая размытую волнами картинку, девочка заметила на земле, отражение лестницы. Удивление мира не покидало маленькую Эли: «Земля не может показывать тоже самое».

Коснувшись носочком двойника ступени, на берегу, она оказалась ниже, затем другой – и еще ниже… четвёртой… седьмой…. Спускаясь, Камиэль поднималась в свой дворец, не забыв про незваных гостей. Она зашла в большой зал, где силуэты обсуждали детали сделки, и даже не подозревали о том, что девочка среди них. Эли слепила копии иллюзий ужаса, и направила на них. Она видела, как убегает её обидевшаяся копия, и не знает, что эти твари: собственных рук дело. Те пара силуэтов, израненные дикой стаей, успели сбежать. Но прогнавшего девочку, звери разодрали за секунды.

Одно существо вытягивало темно синий свет, другое разрывало линии второго силуэта, словно нитки. Пара других тварей загоняли оставшегося призрака, и он, потеряв свой образ, исчез.

Всё произошедшее отпечаталось на стенах замка в виде зашифрованных рисунков, с основной скульптурой в центре зала в виде темно-синего силуэта, и прозрачного, с контурным чудовища, вырывающих из него жизнь.

«Что со мной происходит? Ведь я не умею оживлять свои мысли? Неужели те исходы для меня? Я должна узнать! Раз это мой путь, то я пройду его до конца.» – Камиэль уже шла по темно-желтому туманному коридору, петляющему среди деревьев густого леса: «Но судьба, созданная для меня мальчиком, обман ли это?»

Воспоминание в новом мире исчезло так же быстро как и появилось.

Эли сейчас лежала на шезлонге в отцовской вилле, на берегу черного моря. Не пуская в голову мысли, она получала дозу вечернего загара, наслаждаясь вкусом нового напитка своего шеф повара.

Прозвенел телефон:

– мы перенесли Ваше шоу в Большой Театр. У Вас меньше месяца, пока мы восстанавливаем реквизит.

– что? – привстала Камиэль, – да как вы можете так распоряжаться моим временем? И что я, по Вашему дешевая актриска? Я не собираюсь впустую растрачивать свои таланты.

– в этом театре выступала моя мать. Так что заткнись, и слушай меня внимательно девочка. Моя работа – распоряжаться твоим временем. И где я поставил точку, там твоё шоу закончится! – Затем он резко сменил тон, и продолжил, – надеюсь Ваш рейтинг не пострадает от имени такого театра, миледи.

Связь разъединилась. Прозвучал щелчок, сломавший пополам ножку бокала. От резкой боли, ладонь разжалась, и отпустила его. Нижняя часть, не разбившись, упала на землю, и скатилась в бассейн. Вода медленно опустила её на самое дно, и поставила остриём вверх. Друга часть разлетелась, о плитку бассейна, на множество мелких осколков.

Эли стряхнула в воду несколько красных капелек, и прижала к порезанному пальцу шелковый платок. Ненависть разливалась в спокойствии девушки. А кровь стала медленно проникать в структуру атома водорода, разрушая её.

– я разбила бокал, возле шезлонга, уберите осколки.

– хорошо миледи. – уборщица удалилась.

Миэла зашла в просторный зал, две стены которого были стеклянными, а огромный телевизор, на одной из них, обсуждал в новостях её шоу, и присела на диван:

– О да. Это было потрясающее выступление. Она действительно воплощение новой красоты. Ей подражают даже мужчины. – не отвлекаясь, ведущий пролистнул пару раз по планшету.

– Вы Это называете мужчинами? Перелистайте назад, – собеседник показал на нескольких нетрадиционных.

– конечно. Ведь они диктуют моду.

– мода – это всего лишь вкус. И если им нравится, – он сделал жест указывающий на зад – тот вкус, то ни одно значение в слове мужчина, я не отнесу к ним.

– мне не интересна сейчас ваша точка зрения об этих людях. Давайте закончим, и продолжим о Вашем шоу. И так, последнее выступление Камиэль планировалось в «Дубайской башне», почему именно там?

– чтобы подчеркнуть её характер, понадобилась самая большая высота, разве не очевидно?

– у Вашей миледи изысканный вкус. Но почему после той трагедии, представление перенесли в Большой театр в России? И не кажется ли Вам странным совпадение теракта с датой падения небоскрёба.

– Теракт – это всего лишь оружие, поддерживающее чью-то навязываемую политику. При чем здесь мы?

– у каждого своя правда. – ведущий откинулся на спинку кресла, и включил видеоролик:

– а что может пойти не так? – Улыбалась глупому журналисту Эли, – только если эта высотка взорвётся ко всем чертям.

в напряженной ситуации, возникла короткая пауза

– я никак не могу прокомментировать эти слова… Но скажу одно. Трагедия унесла с собой не одну тысячу жизней. Мы соболезнуем всем, и искренне молимся за каждую семью.

– что ж на этом всё. С Вами были…

Камиэль, отключила ТV и, взяв на кухне новый коктейль, заказала билет в Москву. Сладкая прохлада пробежала по горлу девушки сочным тропическим вкусом, и дверь в одевалку, как называл её отец, открылась.

Комната, оборудованная под гардероб, напоминала мини банк, в котором каждое платье шилось исключительно по капризам девушки, и могло перешиваться бесконечное число раз. В этом магазине были сотни: стилей, причесок, колец, париков, часов, туфель, цепочек, шуб, маникюров, аксессуаров, диадем, сумочек, платочков, шарфов, макияжных кисточек, золотых невидимок, сапог, теней… – всё это, команда личных стилистов, совместно с программистами, внесли в специально созданную программу на ноутбук Камиэль, графика которой проецировала 3д силуэт в центре зала, и девушке оставалось просто одевать на свой манекен виртуальные украшения, подбирая вечерний или любой другой образ.

Будущее отбрасывало темно-желтые тени, в которые заходили множество самых разных существ, повторяя уже в прошлом, путь маленькой Эли. Девочку избегали расступаясь вокруг двух странностей мира. Внезапно, рядом идущая женщина обронила несколько исходов. Один разлился по земле, а его поднимающийся тонкий аромат тут же просочился сквозь светло-розовые пальцы. Другие укатились. Разделившись на пару себя, Эли мелькнула, собрав с земли оставшиеся, и подала женщине.

– спасибо – она протянула Миэле черный исход, – не бойся он как и все, только доступнее чем белый, вот и всё.

В глазах Камиэль блеснула тьма.

Не задумываясь, она поглотила её: темно-коричневые линии почернели, а её призрак наполнился черной ЖИВОЙ смертью. Сейчас её не просто сторонились, Камиэль боялись. И этот страх рождался в самых глубоких уголках каждой жизни. «Я чувствую вас!» – Прошептала в мыслях Камиэль: «Всех вас….». Она видела и слышала, зная каждое презрение к себе, или мерзкую жалость от этих цветных бездушных существ.

Её третий, так долго желанный силуэт, слегка приподняв руки, медленно перебирая пальцами, словно играл куклами на нитках, выпускал темные тоненькие струйки дыма, просачивающиеся сквозь землю, и силуэтов вокруг.

Обзор девочки увеличивался в сотни раз. Она видела огромные пространства над собой. А все судьбы силуэтов, темных и светло-желтых оттенков, становились чёрными. Будто их твердь перемещалась на орбиту выше. Отправляя жить всех во сны. Пространство тверти трескалось звуками разбивающегося стекла.

С начала, он не ощутил земли. Затем кто-то стал тянуть его туда с отколовшегося куска тверди специально, и цвет образа менялся. Два других силуэта уже держали свою жизнь обеими руками, но это было не в их силах. Смерть забирала душу даже не к темному потоку. Судьба должнА была продолжаться, он видел в ней создание последней мечты, или долгожданную внезапную встречу, или обретение новой жизни. Но…

Сотни самых ненавистных для маленькой девочки силуэтов потеряли свои сияющие образы. А земля в тех местах перестала излучать цвет, оставляя лишь контуры и прозрачность маленьких пропастей душ. Приближавшихся к миру снов: осколок за осколком.

«Я создам свой мир. Я стану вашим Богом!» – Повторяло темное существо Камиэль. Оно не желало находиться на поверхности из за обилия света, поэтому и осталось под землёй, создавая трон: тень девочки, парящая в пространстве смерти.

Всех охватила паника. Силуэты разбегались от стертых пространств в земле, и от тех потерявших души силуэтов, и от друг друга, не зная кто причина всему этому.

Подарившая черный исход женщина, оказалась корректором, перевоплотившимся в неё. Хотя сейчас Камиэль была даже рада этой лжи.

– свершииилось? – Аластор видел, как она заигрывала тьмой в своих руках.

(Девочка больше не обращала внимания на окружающий мир. Получить его за несколько десятков лет – было слишком долго и скучно. Она заглядывала в другие, пытаясь найти истоки энергий, чтобы сокрушить этот свет, так ограничивающий её тьму.)

Заняв место Аластора, приобретя свой новый из силуэтов, Эли поселилась и в его тронном зале. Её способности были огромны, перевоплощение в корректора, для поддержания стабильной политики, было простой обыденностью, даже не разминкой. Наблюдая за плодами на том дереве она избавилась от черных.

Прикоснувшись однажды к белому, он сразу же почернел. Камиэль впитала его, но это был всего лишь тот же её черный исход. Она проделала это со всеми плодами, которые когда либо росли здесь. А Вистерия в это время рассыпала лепестки и приносила «урожай зла».

Личный авиатранспорт почему-то оказался на ремонте. Ожидание посадки на самолет в Москву, собрал вокруг Камиэль огромную толпу. Рука от усталости наносила уже размашистые каракули, создавая ассоциации диагноза врача. Нескончаемый поток» Подпишите мне этого» только увеличивался. Девушка представляла, как она втыкает в каждого своего кумира ручку кому в ладонь, другому в грудь: «Этого бы вообще на смерть»…

Наконец объявили посадку, и Миэла с облегчением вздохнула.

Отрывки из жизни Макса 2

Париж. Рассвет давно позади. Летняя веранда с видом на город каждое утро наполнялась влюбленными парами. Подавая завтрак, официант добавлял в мелодию скрипача и пианиста несколько звуков, попадая в ритм, звеня посудой или ставя блюдо на стол клиентам, словно специально. Даже просто уходя и хлопая дверью создавалась полная гармония счастья и покоя. Ароматы еды дразнили носик Лены, отвлекая от стаи пролетающих птиц, на которых была потрачена пара минут. Холодный фужер глясе, дарил первую прохладу этого дня.

– ты никогда меня не любил, – мысли девушки, словно вырвались наружу.

Бросив вилку с ножом, Макс сделал несколько глотков красного.

– и тебе доброе утро Леночка, – не поднимая на неё глаз он продолжил завтрак.

– ах да, я и забыла, для тебя же это просто слово.

Но он не отвечал.

– просто слово, – повторила девушка, – говно кстати тоже слово, – вспыхнула бывшая жена.

– ты не испортишь мне аппетит, даже если сделаешь его на этом столе.

– ненавижу тебя.

– и я тебя солнышко. – Он протянул ей кусок сочного мяса на вилке, и Лена тут же съела его.

– сколько они сказали?

– не переживай, скоро. – Допив алкоголь, мужчина глубоко вздохнул, – не напоминай мне об этом пожалуйста.

– прости, – она положила свою ладонь на его руку, – я всегда буду тебя любить.

– нет никакой любви Лена. Посмотри вокруг, – вдруг взорвался мужчина и откинулся на спинку сиденья, оглядывая всех – посмотри на них. Они даже не понимают друг друга.

– но ведь протянув мне этот кусочек мяса, ты знал что я съем его? Ведь ты понимаешь меня? Или что, ты просто хотел чтобы я заткнулась?

– и позавтракала со мной, – улыбнулся Максим.

– ненавижу тебя.

– и я тебя солнышко. Я предполагал, что именно с этого начнется наш завтрак. Но ведь это далеко не любовь. Я просто знаю тебя, как и ты меня. А привычки сделали нас предсказуемыми.

– но ведь тебе нравится это?

– конечно малышка.

– это и есть любовь. Ты знаешь от чего мне становится смешно или грустно. И пользуешься этим. Ты даришь мне настроение, с которым я проживаю эту жизнь.

«Но ведь я это делаю только для себя. – Хотел сказать мужчина, и отвернулся к той же стае птиц, кружащей над одним и тем же местом – даже святые делают добро, для своего спасения. Разве это любовь?»

– я объясню тебе одну ситуацию, – продолжил Макс, – муж лежит на диване. Жена ходит по дому, делает уборку – он лежит. Готовит – он лежит. Её это начинает раздражать. Вот чё ты лежишь? начинает она. Мужик конечно не понимает, что она хочет так же валяться, нууу, скажем в интернете. И придумывает на ходу сделать полочку. А теперь суть моих слов: этому мужику надо сделать полочку не ради неё, а ради своей тишины и продолжения фильма.

– а если она хочет провести время с ним?

– где? В пивной, или театре?

– ну не в пивной конечно.

– тогда она думает о себе.

– хорошо, сегодня же идем в твою пивную.

– ты что серьезно? – засмеялся Мак и внезапно, зажмурив глаза, сжал кулаки от невыносимой боли.

Девушка засуетилась, достала несколько таблеток, и подала ему.

Через какое-то время спазмы прекратились.

– я просил тебя уйти. Это было моё желание.

– но ведь я люблю тебя. Я хочу доказать тебе, что любовь есть, и что я никогда тебя не оставлю.

– ты так ничего и не поняла.

– это ты ничего не понимаешь.

Смерть сына.

– Ты должен был сдохнуть, ты, а не он – продолжала девушка, ударяя Макса кулаками в грудь. Муж держал её крепко в объятьях, и лишь кивнул паталогоанатому.

Ситуация заставляла раз за разом прокручивать воспоминания, пытаясь встать на сторону то защиты, то обвинения.

Очередная красотка поймала неожиданный взгляд красиво сложенного мужчины, идущего по горячему песочному пляжу. Мощный торс дергал мышцы, делая акцент на здоровом и сильном образе жизни. И девушка, не отводя от его голубых глаз свои зеленые, улыбнулась. Было очевидно, что он идет именно к ней.

Подойдя ближе, Макс склонился над самым её лицом, используя, в качестве опоры, ножку зонта.

– можно?

– наверно? – согласилась та.

Одним резким движением, мужчина выдернул из земли зонт, и воткнул на другой стороне от её лежака. Присев под этим же зонтом, он достал из сумки телефон, и включил диктофон.

– в чём она сомневалась ответив ему вопросом «Наверно?» на его предложение «Можно?» Бесконечно красивая, она оттенила себя зонтиком, хотя этот загар, ложился словно кистью художника, подчеркивая тонкие светло-бежевые полоски зоны бикини. А лазурный блеск её глаз намекал на тайну волшебной души, для лёгкого и так желанного всеми тела. Вам нравится Айвазовский?

– па… – захлебывался мальчик, хватаясь за жизнь как мог, – пааа…. Пааапааа… – но стихия тянула его на дно, словно плетью запутавшейся вокруг ноги. Судорога сковала мышцы, а сильные волны добавляли усталости.

– я бы назвал его создателем воды, – продолжал мужчина. – Он первый оживил её в глазах людей, как в прочем так же живо топил маслом огромные суда.

Бросив телефон, мужчина вдруг рванул к морю. Пробежав по берегу несколько шагов в одну сторону, затем в другую, он бросился сначала в воду, и тут же к спасательной вышке.

– сын, – задыхался Макс, – я не могу его найти помогите.

Все метнулись к последнему месту, где над водой показывалась голова мальчика. Долгие погружения измотали людей, но поиски не давали результатов.

Через пару часов тело сына подняли за несколько десятков метров от места гибели два аквалангиста.

Лена прилетела только на следующий день. Их встреча была назначена в МОРГе.

Около года они не общались. Развод и свадьба перестали чередоваться, сменив суету на тишину будней. Болезнь Макса ускорилась от смерти, забравшей их ребенка, а Лена родила дочь, от кого? Для неё не имело значения.

Онкологический центр:

– если тебе дарят жизнь, – мальчик нахмурился, пересел на койку мужчины, и придвинул аппарат на колесиках, поддерживающий работу органов, ближе к себе – это считается проявлением любви?

– нет, – настаивал Макс, и отвернулся от нудного парнишки к другому соседу, мотающему головой в поддержку мальчика.

– но почему?

– меня никто не спрашивал об этом.

– а память? В ней есть что-нибудь от любви?

– нет её нет. И никогда не было, и ни сейчас, ни через миллионы лет её не будет.

– а я всегда думал, что старые люди смогут научить нас любить всё вокруг и внутри нас. – Не много склонив голову мальчик развел руками в стороны и встал. Но перед тем как уйти, он протянул кулак Максу и сказал, – вот, это тебе, держи.

– что это? – поинтересовался Максим

– это кусочек моей любви. – парнишка разжал ладонь, оказавшуюся пустой. Но его глаза словно рождали надежду, ту, с которой начинается…

– к черту эту любовь. – разозлился мужчина и закрыл глаза.

Тогда мальчик обратился ко второму соседу:

– возьмите? Пожалуйста? Она любит нас. И подарит нам новую жизнь, она никогда… слышите? Никогда от нас не отвернётся, она познакомит меня с моей мамой и папой. И мы будем радоваться, и смеяться вместе, и гулять в парке, и кормить голубей…. Я так люблю голубей. – Он заплакал.

Сосед подошел к нему, и обнял за плечо:

– сынок, дай мне побольше, и тому дядьке ещё, да да, который не может ходить. Ну и этому положи на тумбочку, – он указал на Макса, – вдруг когда-нибудь захочется? – но настороженно взглянув понял, что было слишком поздно. Хотя нет, наверно просто бесполезно.