Читать книгу "Анимация мысли"

Любовь 1

Игры властей, или тщеславие Камиэль, или очередной безрассудный теракт. Но зрелище остановило будничную суету людей богатейшего города Дубай. Несколько сокрушительных хлопков заставили вздрогнуть всех, даже на другом конце города. За пару минут после серии мощнейших взрывов, трасса раскидала, словно живое существо, огромное количество машин, вышвыривая людей из нескольких. Кто-то не понимая реакции пассажиров, сидя в кресле автобуса в наушниках оборачивался на представление с открытым ртом. Кто-то находясь в эпицентре события, расстилал коврик, и падал на колени произнося самую душевную свою молитву. Пара туристов, протяжно тянули в один голос, понятный только русским мат, нацелившись видеогаджетами, снимая дневное шоу, в то время как Здание Бурдж Халифа медленно ускоряясь падало. Это было похоже на сосну спиленную под основание профессионалом. Отличие было лишь в том, что из небоскреба точно рассчитанными взрывами был вырван клин здания. Затем последовал взрыв в самом его центре и с противоположной стороны, и началось падение самой высокой громадины в мире.

Выйдя из лимузина, Миэла лишь обратилась к водителю:

– ну и что ты уставился? – но, не дождавшись ответа, – эй, я к тебе обращаюсь?

– но трасса Миледи, ближайшее время мы не сможем проехать.

– мыы? – удивилась девушка. – точнее ты не сможешь, ты.

Сев обратно в авто она устроилась по удобнее, открыла бутылку шампанского, и сделала пару глотков. Её не интересовала эта драма, хотя косым взглядом все же следила за эпилогом бросая громкую фразу: «Будущее выступление сорвано по собственной прихоти! Хм…!». Усмехнулась довольная Камиэль.

– эй, вызови мой вертолет.

– да Миледи, сею секунду.

Воспоминание Камиэль.

Плохо, когда не помнишь своё прошлое… или нет?

В случае любви это не имеет значения. Она никогда не ошибается. Как впрочем и смерть.

У каждой есть свои любимчики, к которым тянутся их руки.

Эли тогда было около пяти лет. Счастливая, она шла по своему желтому тоннелю, темнеющему с каждым шагом. Она знала эту свою судьбу, и ждала её. В слегка просвечивающейся земле, девочка увидела черный силуэт, словно воздушный шарик, оторвавшийся от вечного потока, он тихонько ударялся в потолок. Стоя на перекрестке темно-оранжевой еле видной дымки, девочка протянула к земле руку, но черное создание лишь продолжало безжизненно биться в её жизнь. Но и перекресток перерождался в прежнюю судьбу, новые пути стирались.

Камиэль, собирая все силы разделилась на привычных двух себя, и принялась разрушать структуру границ мира. Через какое-то время она почти теряла сознание – упорство дало свои результаты: «Я хочу быть, как все… мне ничего больше не надо… ничего… пожалуйста.» Одна Эли держала отверстие «контурными» руками почти закрывшимся: ее конечности будто тонкие и толстые корни деревьев впились в твердь. Другая Эли, прозрачная, пыталась впустить в себя черную сущность, вытягивая в себя.

Но вдруг кто-то здорово толкнул обоих девочек, и рухнул с ними рядом. Границы в миг затянулись.

– не делай так больше никог… – лежа на полу, мальчик смотрел по сторонам.

– что? – перебила его одна Камиэль, – не видишь меня?

Он посмотрел на себя – всё как обычно: те же три силуэта. Но девочка – её всего две

– я там. – указала на черный силуэт Эли, и снова принялась соединять миры, – чего смотришь, помоги мне.

Отец остался в стороне, наблюдая за сыном.

Двое уже вселились в Миэлу. И чувствовали её. Знали всё, что в ней происходит. На что способны её мечты, или как плачет душа, словно и были той её внутренней сутью. Остановив её на миг… Эли обернулась: «Хотя зачем мне это? Я ведь особенная, значит я так же важна. Как и все они. Или может быть я лучше их? Или важнее?».

«Он» стоял позади, прячась за деревом. Поток его мыслей помимо внушения, перемещал еле заметную ярко-желтую капельку. Подлетев к исчезнувшему перекрестку судеб девочки, она вспыхнула прозрачным светом, открыв перед глазами Эли ещё один путь намного светлее другого.

Он уже полностью управлял девочкой, и подойдя к этой новой дороге вышел из Миэлы.

Растворившись по всюду, отца никто не видел, поэтому тот поселил в мальчика страх, и три силуэта рванули что есть сил подальше от странной девочки.

А она… она не видела никого кроме убегающего в даль мальчика:

– прости я не хотела, – и пошагала по новой своей судьбе.

Этот случай и привел отца с сыном на белый свет, после которого он не помнил многого, став в дальнейшем, среди сильнейших.

Выпрыгивая из уже падающего лифта, люди бежали словно звери, отталкивая друг друга, оправдывая за мгновения фразу выживает сильнейший, как буд-то сам Дарвин предложил этот отбор прямо сейчас.

Сломавшийся каблук, заставил женщину упасть, но она успела схватиться за руку мужчины, в надежде удержать себя еще немного в этом мире, но тот и не посмотрел на неё. Ведь даже страх заставляет жить, и не важно как. Лишь резко вырвавшись, он исчез за поворотом коридора. Девушке ничего не оставалось, как встретить взгляд мальчика прижавшегося в падающем лифте к его стенкам, из которого вынесло крышу стальными прутьями, буд-то консервным ножом, посмотреть на открывающийся перед глазами вид, напомнивший балкон любимой однушки на окраине города, и принять свою участь. Через доли секунд потрескавшаяся часть пола, с когда-то живописной плиткой, понесла свою жертву к земле, хватая за собой ещё десяток людей.

Сотни безумных криков прекращали свои голоса, с каждым грохотом осколков дворца.

Шахматы скатывались с доски одним единственным последним ходом, победа или поражение их ждало кто знает, но два старика, сидя друг напротив друга не сомневались в своём проигрыше:

– сейчас ловить меня будешь, – улыбнулся смирившийся друг.

– хм… – придется, – согласился второй, – только наклонит посильней.

– поймаешь?

– конечно.

В одной из квартир пара занималась любовью. Громкая музыка перебивала стоны, хотя взрыв был ощутим для обоих, но имело ли это значения? Мужчина лишь прибавил громкости и ускорил тэмп.

Хиромант, разглядывая свою ладонь, задумался: «Никто и не подумал бы, что всё будет именно так. Вот и дорисовались мои линии. Встретиться бы с этим художником сейчас.»

Всех накрыла паника. Люди выбегали к лифтам, лестницам, кто-то успевал выбежать из небоскрёба, другие на самой высокой отметке в истерике бегали не желая осознавать исход.

Те шестеро, что оставили женщину со сломанным каблуком переглядывались, держась за ручки кабинки, то на циферблат, почему-то уменьшающий скорость лифта, то друг другу в глаза. Вдруг движение прекратилось, и лифт понесся вверх. Всех прижимая к полу выбросило из его шахты над оставшимся неподвижно, местами взрывающимся пеньком здания. Мимо, запутываясь с соседним летел второй такой же. Небоскреб словно цеплял за собой всех кого только сможет. Канаты скрутили два подъёмника и бросили в бассеин

Брат Александр 3

– Всё начинается с рождения. Да. С того банального появления тебя на свет, хотя банальность – звучит как оскорбление. Но всё же. Всё гениальное – просто. Да?

Глаза репортера побежали по точкам пространства.

– вы помните свою первую мысль? – продолжал старец, – и я не помню, – задумавшись, он провел иссохшей ладонью по бороде, – Потом появляется первое восприятие Этого мира. Ну и жизнь в дальнейшем, со всеми её последствиями.

Объяснить вам существование реальности? – не дожидаясь старик продолжал, – к примеру Менделееву приснилась его таблица. Сон – это та же банальность в своей гениальной простоте. Лег, закрыл глаза. Щелк, и ты уже запоминаешь эту таблицу, в которой элементы открывает наука до сих пор, – он поймал взглядом своего собеседника, и, – а да чуть не забыл в реальности, эта наука их открывает в нашей с вами жизни, прямо сейчас, после 1907 ого года. Теперь вы понимаете, что здесь делаю я?

– тогда другой вопрос. И кстати я в химии вообще ничего не понимаю – записывая на видеогаджет, нет времени делать какие-либо выводы, для любого гуманитария. Надо собрать максимум информации, задавая правильные вопросы, этим и руководствуется каждый грамотный журналист, используя свои методы.

Но А. М. вдруг перебил его:

– вы думаете в ней понимаю что-нибудь я? Извините, я солгал, никак не могу избавиться от последней страсти, но осознание этого, – он посмотрел куда-то в потолок, затем низко склонил голову и сильно зажмурив глаза, прошептал – Бог.

Снова подняв голову, похоже сдержав слезу, возможно показалось, Александр продолжил:

– моя игра стоила мне тех свеч, которые я каждый день ставлю на канунный стол.

– имеет ли значение сейчас то, что было? – соболезновал репортер

– если бы у меня не было ошибок, вы назвали бы меня богом?

– время. К сожалению придется закончить на этом. Но спасибо вам за этот разговор.

Через несколько минут монах и брат Александр шагали по просторному коридору небольшого храма.

– странные все же ответы вы давали. Хотя на всё воля Создателя.

– на всё. – согласился А.М.

– ты прости меня брат Александр за утро.

– и ты меня.

– завтра пост начинается

– да

– на этот раз, я буду следовать твоему совету.

– нет, следуй совету Бога. Мои советы – это пустые слова.

– если бы они были пустыми, к тебе не выстраивалась бы эта очередь. А игумен и злой наверно из за этого, уже вторую тетрадь исписал именами. Там кстати женщина из Дубая прилетела с переводчиком, очень ждут встречи.

– дай Бог всем терпения.

Четки перебегали из пальцев в пальцы. Каждое произнесенное слово он вдумчиво слушал и слышал. Закрытые глаза создавали в темноте свет. Очередная сотня молитв сменялась другой сотней, других молитв. Эти ночи повторялись день за днём. Сон переходил в какую-то иную стадию, и А.М. ни как не мог объяснить этого, но всегда различал его с реальной жизнью, каждый раз удивляясь в действительности другой.

Называя себя никем, он думал, что умер для мира. Готовясь к последней встрече, Александр не боялся её, но боялся Его. После исповеди и причащения (обычных ритуалов, если вы конечно сталкивались с ними), выполняя обязанности послушника он сидел в своей келии, принимая к себе людей.

Дверь с негромким скрипом открылась и в комнату под руки Высокий мужчина в черном завел богато одетого старика, усадив перед Александром.

– долго же я ждал этой встречи Алексей Николаевич, или как вас там? – схватившись за грудь, прокашлялся Борис, – Александр Михайлович? Постараюсь быть предельно кратким. Я Вор, тюремная жизнь подарила мне прозвище Критик. Какая ирония, – улыбнулся старик, а нарастающее волнение участило дыхание, – месть это оправдание моего нынешнего имени, поймите меня правильно, теперь оно работает на меня.

– Давайте обсудим это вне храма. – А.М. встал, указывая на дверь.

– после вас, – не вставая прохрипел Борис.

– а зачем вам это имя? – поинтересовался послушник и вышел во двор.

– не те вы задаёте вопросы Александр Михайлович

– почему же? – обернулся собеседник, дожидаясь медленного старика.

– потому, что имя – это моё «я», – снова закряхтел Борис.

– а я думаю – это первая о себе правда. А прозвища придумывают те, кто считает что это имя ему не идёт.

– то есть вы хотите сказать, что я отказался от своего родного имени?

– но ведь с этого вы начали разговор? Вы представились другим человеком,

– как и вы когда-то. – не сдерживая злость, перебил Борис.

– хотя я узнал вас, – продолжал послушник, – и даже с этим именем я знаю вас. Разница лишь в том, что вы не знали меня, как и сейчас.

– к чему весь этот бред? – взбесился старик

– к выходу и входу. – А.М. слегка толкнул калитку, – вам решать, – снова приглашая гостя, и снова получив отказ, он шагнул в лес.

Катафалк стоял не далеко. Всю оставшуюся дорогу они ни о чём не говорили. А.М. перебирал бусинки. Высокий человек в чёрном всё время шол рядом с Борисом. Дойдя до авто старик остановил послушника, накручивая глушитель на пистолет. Два не громких хлопка свалили на землю иссохшее постами тело.

Мужчина, аккуратно, положил его в гроб из красного дерева, украшенный золотыми ручками, и большим крестом на крышке.

– и почему я Федот? – высокий человек в черном, долго смотрел на старца.

Борис лишь искоса взглянул на своего охранника, и ушел.

Двое близких Бориса сидя в это время на зоне обсуждали ситуацию за чашкой чая.

– да согласен. Он действительно Вор. Если сделает это.

– даааа – грустно выдохнул второй, и отвернувшись к небольшому окну, посмотрел на небеса.

Незнающие реальность 4

– Люди не знают кто они.

– а ты знаешь?

– да, и я вижу сейчас на много больше них. Например ты утонешь.

– хм, – задумалась женщина, – и ты так спокойно об этом говоришь?

– мамочка, смерть это всего лишь смерть. Ты даже не вспомнишь о ней потом, – улыбнулась Алиса.

– ты принимала сегодня таблетки? – поинтересовалась мать.

– да, всё как обычно. Мам, мне пора.

– и не ругайся с врачами.

– хорошо мам. – Алиса поцеловала её, и ушла.

После той грустной истории Алиса смирилась с появлением в её жизни нового друга, и даже подружилась с ним. Или ней. Я кстати так и не понял. Каждую осень или весну они почему-то очень ссорились, и Алиса уезжала в больницу.

А мама…. А что ей оставалось. Она ездила к ней, делая обычные передачки, не обычной больной.

Врач не много отвлекся, набирая в шприц какой-то наркотик, и продолжил свой рассказ:

– вот вы на какую из фраз обратили большее внимание?

– да яяя, и не запомнил, хотя скорее всего о смерти.

– нет, ключевая фраза была самая первая. А вы подумали о том что происходит на каждом шагу, и знаете, – доктор ударил несколько раз пальцем по шприцу, выгоняя пузырики, – они все оправдывают свои миры, или друзей, или… вы даже не способны представить, что происходит в некоторых. Сейчас это прозвучит по идиотски, но я иногда им завидую.

– нееет, это всего навсего болезнь, – коллега поднял стакан водки, и опустошил за несколько секунд, – которую надо лечить.

– вы сами представляете чтО лечить?

– этому есть простые научные термины. Вы специализируетесь на шизофрении, её и лечите.

– вот вы хирург, вы видите чтО лечить! – развел руками психиатр, – а я не вижу это чтО. – он занервничал, – И гдЕ оно.

– в голове, где же ещё!

– что-то я очень сомневаюсь. Сейчас пациентка зайдет и вы всё поймёте, точнее ничего не поймёте, – психиатр присел, расслабился, и сделал себе инъекцию наркотика, – вы помните, в прошлый раз в этой комнате нас было четверо?

– ну да.

– а теперь наблюдайте. – врач подошёл к двери, открыв ключом замок, и пригласил следующего.

Сделав шаг в кабинет, девушка застыла.

– что же вы Алиса, проходите, присаживайтесь. – доктор указал на стул, и переглянулся с коллегой.

– здравствуйте, – пациентка присела на край стула.

– давайте просто побеседуем, расслабьтесь, и… – задумался психиатр, – представьте, что мы друзья. Тем более что мы давно знакомы.

– хорошо, – скованно ответила та.

«Дааа, так разговор не пойдёт. Ей нужно немного времени привыкнуть.» – Подумал врач, и достал историю болезни. Через несколько минут девушка сидела уже очень удобно, приняв позу которую предложил создатель стула.

– Алиса, посчитайте пальцем, сколько вы видете наших друзей.

– раз, два, три, – начала пациентка, указывая на каждого – четыре, пять, шесть.

Хирург посмотрел себе на колени, на которые указала Алиса, затем около окна почти в потолок, и нахмурившись, задергал быстро ногой.

Пациентка болтала головой в такт не останавливающейся конечности врача, будто ребёнок услышавший музыку.

– опишите пожалуйста всех.

– вот этот очень веселый, – снова показывая на дергающуюся ногу, – самый маленький, выглядит страшно и безобидно, но если вы будете за ним ходить он вырастет.

– что значит ходить? – остановил ногу хирург.

– нууу, кормить, разговаривать с ним, играть, вот так, как вы делали ногой например.

– коллега, не отвлекайте её.

– от запаха конечно не избавиться, но вы привыкнете. – продолжала девушка.

– то есть вы привыкли? – занервничал хирург

– ммм… – задумалась девушка, – нет.

– полнейшая чушь, – нога снова задергалась, и он отвернулся в сторону окна.

Алиса улыбнулась повторив несколько раз движения головой в ритм ноги, и взглянув к большому окну замерла.

– то есть вы чувствуете запах? – уточнил психиатр, оглянувшись на коллегу.

– а вы разве нет?

– да, да я отвлекся продолжайте пожалуйста.

Хирург остановил ногу.

– почему вы остановились? Ему очень нравится, – девушка сделала грустный взгляд. – он еще такой маленький, как ребенок.

– может быть это и есть ребенок. Так хорошо, с вашим другом мы знакомы, а тот что у окна?

– я его боюсь. Он очень большой, – Алиса просмотрела почти в полкомнаты, повторяя очертания существа, это заметил хирург, – и ужасно воняет и волосатый очень, можно я пойду, мне очень страшно, пожалуйста – занервничала пациентка.

Огромное существо держало открытую пасть прямо над головой ничего не замечающего врача, по мимике её морды, было не понятно радуется или злится, или плачет эта тварь потому, что эмоции были все. А взгляд был устремлен в самую душу Алисы. Из рта на доктора опускался окутывая словно в паучиный кокон черный дым на столько медленно, словно он был живой и, осторожно прощупывал свою жертву, прилепляясь к ней.

Перед девушкой не было тех людей, что привыкли видеть мы. Одежду она училась видеть только со временем, а её лечащий врач делал акцент на свою новую методику лечения. Хотя Алисе просто пришлось смириться и учиться жить по новой – как тогда – после рождения.

Вы же помните когда идешь по городу, вокруг сотни людей, смотришь девушке в глаза, и она раз, и повернулась так, что сразу же поймала твой взгляд. И ты такой: «Опа». Я почему-то сразу же улыбнусь ей. А дальше либо продолжаешь смотреть, либо прячешь взгляд. Именно прячешь. Наверно действительно глаза открывают душу. Это заставляет задуматься, но многие девушки глядя мне в глаза, просили не смотреть так, хотя я смотрел совершенно обычно. Странно, что я вообще об этом вспомнил.

Алиса не могла спрятать взгляд. В пропастях глазниц страшного существа перемещалась эта вязкая темнота, сковывающая её доктора, хотя слово доктор можно было смело ставить в кавычки. Размером до потолка и шириной в полтора метра тварь высыхала за считанные секунды. Волосы отпадывали с кусками плоти. Стали проявляться белые кости, обляпанные этим черным веществом, похожим на нефть и дым одновременно, гноем и спекшейся кровью. Рога, оказались подобием диадемы, но только на первый взгляд. Тонкие пальцы перерастали в когти, и девушка тут же вспомнила их предназначение. Открытая пасть существа, величиной с человеческую голову, изрыгала эту черную субстанцию, словно эту тварь разрывало изнутри спазмами, сопровождающими адской болью. Врач, как и многие люди, выглядел просто без кожи, которую всячески пыталась заменить эта живая вязкость. Других людей Алиса видела почти прозрачными, у некоторых замечала больные органы. Наконец огромное существо закончило изрыгать из себя душу и повернувшись к Алисе заорало жутким шумом, протягивая тонкие и длинные руки, с которых на пол сползали куски его, или её тела. Сделав один широкий шаг на встречу девушке, та зажмурила глаза, вцепившись пальцами за края стула.

– он ничего вам не сделает, успокойтесь.

– я хочу уйти, отпустите меня, пожалуйста, – пациентка почти кричала.

Хирург хотел уже что-то сделать, но коллега остановил его рукой.

– хорошо Алиса идите в палату. Завтра в это же время ко мне на приём.

Девушка выскочила из кабинета, не попрощавшись с врачами.

Психиатр вышел вслед за ней, и обратился к очереди в свой кабинет:

– на сегодня приём окончен. – И зайдя обратно закрыл дверь на замок.

– её срочно нужно лечить, – начал хирург

– да. – Согласился психиатр, – как и всех их.

– какие препараты вы даёте ей?

– обычные нейролептики, но это не важно. Как-то мне в руки попали две истории болезни двух разных пациентов, у одного из них вырезали часть мозга, но все качества человека в нём сохранились. Во втором случае мозга вообще не было, вместо него была жидкость и он жил как и все, то есть обычной жизнью. Меня заинтересовал этот факт, и теперь я пробую объяснить это с любой другой точки зрения. И я предположу, даже соглашусь с тем, что мы все состоим из двух сущностей, одна из которых при том любая, может жить не зависимо от другой.

– в названии вашей профессии кажется упоминается слово душа.

– да, многие из моих коллег пытались найти эту душу. Углубляясь в фазы снов. Однажды я съездил к одному старцу, кажется его все называли брат Александр. К нему выстраивалась очередь, и он видел что-то, чего не видим мы. Я спросил у него тогда что он делает больше всего за сутки. Он ответил что просто молится. Изменение состояния человека во время молитвы вполне определенно зафиксировано современными приборами. Сотрудники Психоневрологического НИИ им. В. М. Бехтерева попробовали записывать электроэнцефалограммы молящихся воспитанников Духовной академии и семинарии. Они были потрясены тем, что обнаружили.

– да, да я слышал об этом

– вы понимаете, что это – фаза сна. И что она происходит когда человек не спит, то есть не является сном.

– они по вашему больны? Или здоровы?

– это значит лишь одно. Люди не знают кто они.