Читать книгу "Ночная радуга"

Встреча

Дома я заставила себя поработать часа три: появление иждивенки в моей жизни обязывает быть платежеспособной. На мамины деньги и сокровища рассчитывать не стоит: слишком странно там все. Да и опять же – грядет история с разделом наследства между двумя претендентками. И мой циничный мозг привычно подсказывает: две – это в том случае, если не обнаружатся еще плоды маминых грехов.

Когда я устала работать, когда душа вновь заметалась в смятении и тоске, я открыла записи по рассказу Петра Пастухова. Хороший материал для вытеснения собственных мыслей и забот. Не так прост оказался этот «Илюша», угодник многих, он же предатель и провокатор. Вот и на Батисту он как-то вышел, и бразильский миллионер даже доверил ему этот чертов бриллиант. Богатые люди не любят светиться со своими подарками. Слишком богатые вообще ни с чем не любят светиться. И тогда у них на посылках возникают «Илюши».

В седьмом классе сын популярного архитектора и элитного художника Петра Пастухова – Илья оказался в центре чудовищной истории. Скандальная телепередача выдала рискованный сюжет с видео, которое прислали заинтересованные люди. Мальчик-подросток заходит в туалет, снимает брюки, трусы, достает фаллоимитатор и пытается его засунуть себе в задний проход. За кадром слышны голоса и смех. Зрители – явно взрослые люди. Крупно лицо мальчика: оно искажено то ли болью, то ли похотью. И слезы – или стыда, или от избытка чувств.

Разразился страшный скандал. Следственный комитет возбудил уголовное дело по факту сексуального насилия над несовершеннолетним и распространения детской порнографии. Установили место действия: дорогой детский оздоровительный лагерь, в котором мальчик действительно отдыхал. Выяснилась личность подростка. Илья давал показания в присутствии психологов, врачей. Его приемные родители сходили с ума. Петр был готов к самосуду над насильниками и извращенцами. Установили круг причастных лиц. Арестовали начальника лагеря и двух молодых воспитателей, именно их голоса были на видео.

Илья давал против них показания и на суде. Процесс был закрытым. А Петр с горьким изумлением слушал, как вдохновенно и почти радостно его сын рассказывает подробности. Как уличает своих обидчиков. Илья показывал пальцами: вот этот смеялся, вот этот сказал: «Давай еще». И главное обвинение: они заставили его это делать на камеру. Ему было больно и стыдно. После суда Петр не говорил с Ильей об этом деле. Он уже не сомневался: правда выяснится, но не скоро. И самосуда больше не хотел. Он вспоминал лица подсудимых, то, что они говорили в свое оправдание, – и верил только им. Лишь Петр и верил им. Он знал своего приемного сына.

И он узнал правду раньше всех, до пересмотра этого дела. Пересмотр был совсем не громким, и мало кто узнал о том, что три молодых человека были осуждены, провели два года в заключении по ложному обвинению в результате подтасованного следствия. Они потеряли годы жизни, профессию и репутацию. Приобрели будущее с клеймом прошлого.

А немного раньше Петр обнаружил в комнате Ильи тайник, не слишком спрятанный. Мальчик доверял родителям. В тайнике хранилась крупная даже по взрослым меркам сумма. Часть в валюте. И вновь, как во время первой доверительной беседы, – Илья, припертый доказательствами, делился подробностями своего предприятия охотно и гордо.

Ему предложили сыграть роль жертвы извращенного насилия за деньги. Он едва знал этих людей – пожилой завхоз и его жена – повариха. Дальше события развивались так: когда он изображал то ли муки, то ли пагубную страсть в туалете, – повариха позвонила начальнику Косте, который и прибежал с двумя друзьями – воспитателями. Они пытались Илью остановить, он отбивался, изображал экстаз. Слезы были реальными: ему на самом деле было больно. Кто-то из мужчин рассмеялся, кто-то пошутил. Они отобрали фаллоимитатор, увели мальчика в медпункт. Но все, что нужно, было уже снято. Видео привезла на студию вообще уборщица, которая по версии следствия и своему признанию украла телефон завхоза. А тот якобы снимал для разоблачения начальника-извращенца.

Когда прежнего начальника детского лагеря и воспитателей арестовали, начальником стал бывший завхоз, а заместителем – его жена, бывшая повариха. Курировал всю операцию чиновник, который в результате наложил лапу на деньги, выделяемые на оздоровительные программы для детей. Такая примитивная и наглая история рейдерского захвата. И такой сокрушительный удар по представлениям порядочного человека. Никогда бы Петр не узнал, до какой низости способен опуститься человек, если бы не пожалел и не спас «сиротку».

Вот такому человеку, уже взрослому и поднаторевшему в подлостях, доверил мамин друг Карлос Батиста уникальное сокровище и тайну отношений с известной актрисой. Он сам наверняка прочно женат. Это все, что мне нужно знать об этом незнакомце. Я вспомнила его надменный и влажный взгляд хозяина жизни и содрогнулась от отвращения.

И когда ответила на телефонный звонок, сразу узнала голос, которого никогда раньше не слышала. У человека с таким голосом могли быть лишь те глаза, которые я вспоминала сейчас.

– Виктория, добрый день. Вы меня не знаете…

– Я догадалась. Здравствуйте, Карлос.

– Вот и отлично. Значит, вы уже пообщались со следователем. Вы не хотели бы со мной встретиться?

– Точно – нет.

– Но мне придется настоять, – спокойно сказал он. – Это важно в первую очередь для вас.

– Какие предложения?

– За вами приедет мой водитель. Вам не нужно беспокоиться. Но, если хотите, можете сообщить следствию и вашим друзьям, куда вы едете. Я жду.

Я не стала никому звонить. И через час вошла в кабинет Карлоса Батисты. Очень просто, но со вкусом обставленные апартаменты на весь этаж высотного дома в центре.

Мне навстречу шел человек возраста мамы. Высокий, седовласый, с молодыми яркими глазами.

– Здравствуй, Вика, – сказал он по-русски с симпатичным акцентом. – Я много лет хотел с тобой встретиться, но Анна была против. Наверное, потому что мы с Артуром слишком похожи. Так и получилось, что ты обо мне ничего не знаешь, а я, наверное, знаю о тебе все. Я старался не выпускать тебя из виду. Тебе может быть неприятно, но ты мне как дочь. Я действительно любил Анну. Нелепо все у нас получилось. Мы должны похоронить ее по-человечески. И разреши мне помогать тебе хотя бы советами.

– Вы убили Артура? – Мне почему-то было важно это узнать.

– Не сомневался в том, что таким будет твой первый вопрос, – улыбнулся Карлос. – Я отвечу. Но давай пока просто посидим, выпьем кофе, по бокалу вина за встречу и в память о твоей матери. И я отвечу на все твои вопросы.

Я как-то странно расслабилась в этом кабинете, который казался защищенным от остального мира крепостными стенами. Сидела в глубоком официальном кожаном кресле и чувствовала себя согретой. То ли несколькими глотками хорошего густого красного вина, то ли уютом безысходности. Тот случай, когда от меня не зависит совсем ничего. Может, передо мной убийца матери, может, он такой же сумасшедший, как его брат, и я – его следующая жертва, но это уже проделки судьбы. Ни Кирилл, ни полиция, ни самый хитрый частный детектив с моей неукротимой судьбой не поспорят. И мое единственное желание во всех последних событиях – не торопить время. Я хотела бы спрятаться в неподвижность. Знать, что именно в эту минуту и в следующую ничего не произойдет.

– Да, – проговорил наконец Карлос. – Артуру помогли покинуть этот мир. Да, это было мое решение. Не расправа, не казнь, не возмездие. Ничего этого мой бедный брат не понял бы. Образованный, умный, красивый, он сумел добиться успеха в карьере, обрести семью. На развитие его больного ума не хватило. Он сломался на тебе. Удача в том, что ты сумела выжить. А его дальше могли ждать только страшные испытания. Закончил бы все равно в клетке для буйных сумасшедших. Мой долг был в том, чтобы спасти его и наш род от громкого позора, а самого Артура от мучений. Он ничего не почувствовал. Спокойно уснул. Аминь.

– В этом месте я должна вас поблагодарить?

– Что ты, дорогая! Ты мне ничего не должна. Только я тебе… Для того и пригласил. Тебе нужно переехать из твоего птичьего гнездышка в более защищенное место. Пока мудрое следствие будет размышлять, убил ли я свою женщину, – ты будешь в опасности. Убийца где-то рядом. Пастухов, Анна, дальше можешь быть ты. Или я. Допускаю, что это банальная охота за тем, что я дарил Анне.

– Вам кажется логичным такое предложение? Для того чтобы защитить меня, вы и мне подсунете какой-нибудь сладкий кусок?

– Совершенно не сладкий, – рассмеялся Карлос. – Это будет обычный дешевый дом, просто с такими секретами и запорами, с какими мало кто справится. И сигнализация с моей службой охраны. У нее нет времени на сон и еду, в отличие от полиции. И дом этот ты купишь у моего поверенного в рассрочку за маленькие суммы ежемесячно. Не убивают за такое, поверь. Много встречал я охотников за богатствами, на такое никто бы не польстился. А до твоего вступления в наследство еще есть время. Может, что-то и решится.

– Спасибо, – ответила я. – Но не хочу. Не хочу ни прятаться, ни думать об убийствах, ни платить кому-то ежемесячно за ненужный мне дом. Его еще и убирать придется. И урбанистка я, люблю высокий этаж. Никуда не поеду, у меня сейчас много дел в Москве.

– Я понял. Оставляем вопрос открытым. Был готов к твоему отказу. Виктория, прошу принять маленький сувенир. Это всего лишь телефон для нашей связи. Там сейчас два номера. По одному всегда отвечаю я, по другому один гудок – и выезжает моя служба охраны.

– Это возьму. С удовольствием. Как раз собиралась поменять мобильник. От моего стали отваливаться детали.

– Как же ты мне нравишься, – сказал Карлос. – Анна была права, запретив мне с тобой видеться.

Откровения Кирилла

Мы сидели с Сергеем в его офисе. Я рассказала ему о предложении Карлоса.

– Я правильно понял, – уточнил Сергей, – этот человек больше не кажется тебе убийцей?

– Неправильно. Не знаю, как сказать, чтобы тебе было понятно. Этот вопрос вне моей компетенции. Не в том смысле, что я не следователь, не частный сыщик. Просто я на стороне, где пока нет смерти. У меня нет опыта предощущения. И моя интуиция не натаскана, как собака, по твоему методу. Ничего не щелкает, не звякает, не гудит. Я всего лишь хочу сохранить в себе адекватное отношение к людям, не изуродованное ни страхом, ни подозрениями. Если совсем просто, то когда он меня убьет, я об этом не узнаю.

– Вот теперь понял! – пришел в восторг Сережа. – Это именно мой уровень – ровно на сантиметр ниже плинтуса. Ладно. Продолжим на понятном мне языке. Убить он тебя может не в твоей жизни, но от других убийц он может тебя спрятать в этом доме с секретом?

– Да. Карлос похож на человека, который отвечает за свои слова. Я могу быть там упакованной, как его бриллиант.

– В чем же смысл?

– Сережа, ты не понял все же главного. Я приехала к тебе, чтобы ты мне сказал: в чем смысл? Почему этот Карлос вдруг так озаботился моей безопасностью? Или это попытка зачем-то спрятать меня от людей?

– Он не спрячет тебя ни от меня, ни от следствия, ни от Кирилла. Все остальные сейчас под подозрением. Вика, он на самом деле боится за тебя. Есть у меня, конечно, не очень приятная версия, но тут придется взывать все же к твоей интуиции. Этот командир над жизнями мог избавиться от Анны, чтобы приблизиться к ее дочери. Он ведь сам сказал, что Анна мешала. Но даже в пределах этой версии речь идет о том, чтобы защитить твою жизнь, а не приблизить смерть.

– Эта версия – без комментариев. Даже не стану тратить на нее воображение и нервы. Но ты, в принципе, ответил на мой вопрос. Да, так не убивают.

– И теперь нам понятно, что предложение разумное. Карлос прав и в том, что на такое богатство никто не польстится. Я бы подумал. Твое типовое гнездышко нам охранять не под силу. К тебе с ветки можно влететь. И я бы не строил иллюзий насчет чистоты помыслов твоей новоявленной сестрицы. Диана меня беспокоит сейчас едва ли не больше всех. Остальные в тумане. Следствие так и не обнаружило, что могло быть украдено у Анны. Деньги на повседневные расходы остались лежать в ящике стола, на самом видном месте. Украшения в шкатулке. Дом Пастухова тоже не ограблен. Его счета на месте и в целости. Это и сбивает с толку следствие. Мотив не выяснили. И слишком разные жертвы – Пастухов и Анна Золотова.

– Не поеду я никуда, – решительно проговорила я.

– Почему?

– Потому. Не хочу.

– А. Это исчерпывающий ответ.

Сережа налил мне чаю с лимоном. Трогательно, почти испуганно отвел глаза, нечаянно коснувшись моей руки. Какой хороший парень. И никогда не вызывает протеста. Мой протест адресован лишь теплу, которое рождается в груди при виде синих глаз, в ауре его обаяния.

Мы еще поговорили, не договариваясь, касались тем исключительно о посторонних, чужих событиях и новостях, отдыхали от всего, что слишком тревожит. И тут позвонил Кирилл.

– Вика, ты где?

– У Сергея в офисе.

– Отлично. Включите телевизор. Меня подловил знакомый репортер скандальной хроники, спрашивал, что я знаю о деле Пастухова. Ну и что я думаю о нем. Я рассказал. Они прямо сейчас дадут в эфир.

Сергей нашел эту передачу. Кириллу задавали вопросы в коридоре студии. Да, чистый экспромт. Репортер начал беседу так:

– Кирилл, знаю, что ты с погибшим Пастуховым очень плотно работал на его авторских проектах. Что ты думаешь об его убийстве?

– Ты считаешь, я должен об этом думать больше, чем следствие? – пожал плечами Кирилл. – Сам слежу за новостями и вижу, что пока нет результатов.

– Ты понимаешь, о чем я, – сказал репортер. – Для следствия это просто один из случаев практики. А люди гадают. И мало кто знал Пастухова так близко, как ты. Милый такой, душевный дядечка. И вдруг зарезали его же мечом. Да еще ничего не украли. Тебя это удивило?

– Точно нет.

– Почему?

– Как бы это сказать… Когда слишком долго ходишь по тонкому льду, надо быть готовым, что можешь провалиться.

– Ты хочешь сказать, что Пастухов рисковал?

– Он только этим и занимался.

– Что ты имеешь в виду? Он же просто крутился везде, тусовался, всем угождал. Никогда не был замешан в скандалах или конфликтах.

– Ключевое слово «угождал». Сфера его услуг была очень разнообразной. Пользовались ими люди серьезные. Многим, думаю, могло показаться, что Пастухов слишком много знает. И слишком много говорит.

– Это уже интересно. Ты можешь привести примеры таких услуг? – оживился репортер.

– Могу. Без имен и дат, конечно. Это, скажем так, работа сутенера: любая прихоть клиента, все без проблем. И щекотливое посредничество в не самых чистых сделках. И – самое рискованное, на мой взгляд – ложные свидетельства на судебных процессах. С помощью Ильи Пастухова сажали невиновных людей и оправдывали преступников.

– Откуда у тебя такая информация?

– Случайно. Был вместе с ним, практически круглосуточно, когда решался вопрос о таких показаниях. От них зависело все. Сумма была баснословной. Мы выпили после работы, и Пастухов не удержался, похвастался.

– Он что, дурак – хвастаться такими делами?

– Он был достаточно хитрый, чтобы лавировать и прятаться, уходить в тень. Но ума мало, конечно. И почти безумная алчность могла в любой момент задавить мозг окончательно. Случай, о котором идет речь, был именно такой.

– Тогда пострадал невиновный или был оправдан преступник?

– И то и другое. Преступник и сейчас известный, уважаемый деятель.

– Есть какие-то интересные материалы?

– Не знаю, материалы какого рода ты считаешь интересными, но есть несколько довольно забавных видео. Друг-оператор мне прислал. Но это в личном порядке, для ознакомления, без эфира.

Мне показалось, что последнюю фразу Кирилл говорил, думая, что съемка закончилась. Разговор по ТВ резко оборвался. Сергей набрал номер Кирилла.

– Ты где? Скажи точно. Я выезжаю, по пути созвонимся, я тебя перехвачу.

Я, как в замедленной съемке, смотрела на сборы Сергея. Пистолет сунул в карман, проверил документы. Посчитал деньги.

– Сережа, Кирилл сказал что-то очень опасное?

– Интересный вопрос. Не могу понять, зачем он это сделал. Могу лишь предположить, о ком идет речь. Ты сама доедешь домой, хорошо? Я за ним.

– Не так. За ним мы едем вместе. И это не обсуждается.

Мне казалось, мы едем под стук моих зубов. Не помню, чтобы я так боялась когда-то за себя.

– Сережа, объясни: почему мы куда-то едем? Почему ты не сказал Кириллу, чтобы он приехал к тебе или домой?

– Потому что не могу даже определить круг тех, кто сейчас хочет задать ему уточняющие вопросы. И тех, кому не нужно, чтобы их задавали другие.

Часть восьмая. Смерть покоя

Узнать все

Тот день был открытием. Еще накануне или даже утром я считала себя гуманным и интеллигентным человеком, способным договариваться даже с собственным мозгом, читать и понимать свои эмоции. Сбоем моей программы было уже то, что я не смогла, как всегда, дождаться развития событий в уединении. Не сработал самый логичный довод: все завершится независимо от того, увижу ли я это своими глазами или нет. Эффект моего присутствия нулевой. Это ничего не решает.

А в тот день все во мне рвалось к участию. Все равно, где и как. Я должна быть там, где что-то случится. А в том, что случится, сомнений почему-то не было. Наверное, интуиция Сергея оказалась заразной.

Не помню, как мы пролетели какие-то минуты и метры. Началось все, когда Сергей вдруг резко свернул на встречную полосу и перегородил дорогу летящим автомобилям. Они остановились. Из одного выскочил Кирилл и бросился к нам, из следующего за ним побежали какие-то черные тени. И все замелькало, понеслось. Отчетливо я увидела лишь то, что собиралась. Человек в черной маске на лице остановился и стал стрелять Кириллу в спину. Он еще стрелял, когда Сергей оказался рядом с ним и, выбив пистолет из его рук, резко повернул эту черную голову из стороны в сторону. Мне издалека показалось, что я слышу хруст позвонков. Я даже не заметила, как оказалась рядом с Кириллом, опустилась в его кровь и видела, как Сергей ногой повернул убийцу на спину и ногой же нанес ему страшный удар в грудь.

Я хотела на это смотреть! Смотреть, как живого еще и уже беззащитного человека добивают на моих глазах. Я хотела видеть его смерть. Я, которая еще утром была по другую сторону смерти. Там, где есть только жизнь. И если бы не увидела, как это чудовище подыхает, я бы не смогла больше дышать. Я это увидела. И только потом узнала, что Кирилл еще жив. Когда его уносили в машину «Скорой», он даже попытался открыть глаза. Он почувствовал, что я рядом. А Сергея повели в другую машину с мигалками. К этому времени подъехал его адвокат Андрей. Он и сказал мне, что Сергея, скорее всего, отпустят под подписку о невыезде. Наверняка начнут проверку, была ли превышена мера самообороны. Проще: спас ли он жизнь Кирилла, убив нападавшего.

Кто-то из помощников Сергея отправил меня домой на такси, передав его слова: никому не открывать, никому ничего не говорить и ждать звонков.

Вот когда мне стало тесно в этой конуре, которая с утра была моим королевством. Как в ней дышать, как есть и спать, если на той серой грязной дороге лилась кровь мужчины, поцелуями которого я покрыта с ног до головы? У меня даже волосы болят и тоскуют. И ненавидят. Я возвращаю мысленно тот эпизод: убийца всхлипнул, захрипел, мелькнул его вполне сознательный взгляд, – и погас навеки. Я так спасаюсь. Это ужас, я знаю, что Кирилл еще жив, но я должна видеть и видеть, как погибает тот, кто хотел его убить. Впрочем, не знаю, жив ли Кирилл сейчас. Меня здесь заперли, ничего не сказав: где больница, куда звонить.

И валялись под ногами осколки моей гордости. Я была беспомощна. Я ничего не могу без Сергея не только сделать, но и понять. И тут позвонил человек, который представился другом Сергея, экспертом Александром Масленников.

– Виктория, – сказал он мягко, – Кирилл жив, но в очень тяжелом состоянии. Ночью операция. Сергея отпустят скоро. Остались формальности. Возможно, будет суд о превышении самообороны. И тогда вы будете главным свидетелем. Я тоже внесу свою лепту. Держитесь! Ездить пока в больницу не нужно. Да и вообще, лучше нигде не появляться. Мы постараемся включить вас в программу защиты свидетелей. Увы, наши возможности ограничены. Сергей просил вас подумать о предложении Карлоса Батисты. В вашу квартиру и к себе Кириллу возвращаться небезопасно. Кстати, в его квартире уже кто-то перевернул все вверх дном. Унесли компьютер, ноутбук, какие-то документы.

Все было по-прежнему плохо, но я вдруг успокоилась после этого звонка. Какое облегчение: мое проклятое уединение, мою независимость и самостоятельность сейчас разнесли в клочья. И черт с ними! Я хочу только одного – поймать кончик того луча, который выведет меня к просвету. Мне нужно родное тепло и еще одно дыхание рядом. И я все смогу.

Я проверила себя: да, я по-прежнему рада, что то чудовище, которое стреляло Кириллу в спину, больше не живет на земле. Но он был не один…

И я позвонила Карлосу.