Читать книгу "Творения"

Прежде всего, должно признать ту истину, что мы не сдаемся, как того ищут и желают мучащие нас огорчениями и стеснениями. В противном случае, искушение было бы так же невыносимо, как и невидимо наводимое на нас демонами. Но на самом деле искушение таково, насколько его попускает Подвигоположник и наш Сподвижник Христос, соответственно мере и степени силы каждого, открывая подвиг по праведному суду Своему или для омовения грехов, хотя бы мы приступали к страданиям по своей воле, или же, если восходим от славы в славу, – для получения победных венцов.

Мучат ли нас так же, как и Петра и Павла с равночинными, или Георгия и Феодора с равночестными, или Феклу и Февронию с единоверными? Они много возлюбили, соответственно этому и умножились дарованные им от Христа страдания. А у кого любви меньше, слабее и страдания. Итак, нужно жалеть и горевать, когда мало терпим, а не смущаться и тяготиться, если нас сколько – нибудь накажут. Если же мы падаем, – это да не приходит нам даже и на мысль, – то не по Божию попущению, а по нашему расслабленному бессилию, бессердечию и безбожию. Бог даровал подвижнику силы для одоления лукавого, желая, чтобы он вышел победителем, а он, из малодушия, повергнув оружие терпения, погиб. Это подтверждает апостол, говоря: верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести (1 Кор.10:13).

Здесь, братия, нужно терпение, здесь даруются богосплетенные венцы за добрую веру. Не постыдимся свидетельствовать о Господе нашем. Не отстанем от Фаддея, новопризванного мученика, и других, вместе с ним исповедавших и вслед за ним отшедших, которых вы, конечно, знаете по именам. И ныне Церковь Божия обливается кровью мучеников, орошается также и горестями подвизающихся и разнообразно притесняемых. Заключенные, одинокие, стесненные, отлученные от лицезрения всех, лишенные необходимого, алчущие, жаждущие, не видящие луча солнечного – все они проливают свою кровь, каждый день умирая, как возглашает Павел (1 Кор.15:31), и весь день умерщвляемые, как воспевает Давид (Пс.43:23). Но если с Ним (Христом) умерли, то с Ним и оживем; если терпим, то с Ним и царствовать будем (2 Тим.2:12).

В прежние времена благодать избрала тех, кои были избраны в число мучеников Христовых. Веками появляются мученики. Но Христос сказал: надобно придти соблазнам (Мф.18:7), дабы избранные воссияли, как солнце, а плевелы выступили, как мрак. О, братья, в этом роде, лукавом и развращенном, будем, как светила, сияющие во тьме ереси, ибо Христос избрал нас в торжество Свое, во славу Православия, дабы, как для нас древние, так мы для последующих поколений оказались утверждением и примером и в день пришествия Христа ликовали.

Наше мученичество более явно, чем мученичество древних. Ведь дело идет не о природах или волях во Христе, или о спорных вопросах в этом роде, отрицание которых, будучи чисто отвлеченным, не дает осязательных последствий. Ныне же предмет спора или нечестия не только не отвлечен, но и очевиден, ибо наши противники не только говорят и превратно учат, что Христос, Богородица и все святые неизобразимы, но и уничтожают их изображения, называя божественные образы заблуждением и погибелью для души. О, иудейское и языческое противоречивое нечестие! Вообще, явление, о котором идет речь, есть не что иное, как один из измененных видов иудейства или язычества; иудей или язычник говорит христианину: отрекись от Христа и Богоматери. То же самое говорит и иконоборец, ибо икона Христа и Богородицы носит то же имя: Христос и Богородица. Таким образом, говорящий об отречении от иконы, открыто требует отречения от того, чья это икона.

Это слова не мои, ничтожного. Послушай, что Бог всяческих говорит Моисею: сделай двух херувимов (Исх.25:18), то есть повелел ему сделать изображения херувимов. Если бы имелась в виду природа Херувимов, то едва ли можно было приказать сотворить их. И опять говорит: сделай себе медного змея (Чис.21:8). И здесь также повелевает сделать образ змия.

Но таково по природе соотношение первообразного и производного, что производное, т. е. образ, называется именем первообраза. При отрицании одного, отрицается и другое, ибо они существуют во взаимной связи. Существует Ангел, поэтому существует и изображение Ангела; существует змий, поэтому есть и изображение змия; то же должно думать и относительно всего действительного. В одних случаях они называются образами того, что изображают, а в других, в силу соотношения, называются именем первообраза, а не изображением его.

Об этом говорит и священный апостол: а над ним Херувимы славы, осеняющие очистилище (Евр.9:5), именем первообразов обозначая образы. Выслушай и святого Василия Великого: «Да будет изображен на картине и Подвигоположник в бранях, Христос». Он не сказал: «Да напишется образ Подвигоположника в бранях, Христа», но сказал: «Да будет изображен Христос». Послушай и Григория Нисского: «Вот и Исаак», – он назвал Исааком образ Исаака. Послушай и Иоанна Златоуста: «Вот Ангел в образе». Он не сказал, что видел образ Ангела на иконе, но Ангела. В образе является первообраз, как в образе Креста – Животворящий Крест, поскольку в почитании одно от другого не различаются. Поэтому изображение носит имя первообраза, ибо и образ Креста называется Крестом. Так же мы в праве говорить и в приложении к царю, ко всякому человеку и всякому виду существующего. Божественный Василий говорит, что царем называется изображение царя и Петром – изображение Петра.

Я скажу и нечто высшее: и человек есть бог, как образ Божий. В таком же смысле и Василий назвал Христом образ Христов, ибо он, повторяю, сказал: «Да будет изображен на картине Христос, а не образ Христа. Если противники не согласны с этим, тем они отвергают божественные слова; кроме того, на деле, хотя не на словах, отрицают, что Христос вочеловечился, ибо если Он стал человеком, то, конечно, и изображается; ведь первое свойство человека это – изобразимость. А если Он неизобразим, то и не человек, а бесплотен и, следовательно, еще Христос не пришел, как пустословят иудеи. Таким же образом они исключают и изображение Богородицы и всех святых, как будто она – не Матерь Божия и они – не слуги Христовы. Златословесный говорит: «Твои дела для меня яснее твоих слов».

Итак, вытекает, что иконоборцы поистине иудействуют, а страдающий за иконы страдает за и ради Христа, Богородицы и всех святых. Подвизающийся и восстающий за них есть истинный мученик и исповедник Христов и против этого нельзя ничего возразить. Мученики суть Маккавеи, не согласившиеся нарушить закон вкушением свиного мяса; мученик Предтеча – за истину обличения. Мученик – некто отказавшийся дать овол на построение капища, другой – исполнить нечестивое приказание.

Нужно ли распространяться? Можно ли утверждать, как говорят некоторые несчастные, что подвизающийся за Христа не есть мученик? Наоборот, он – истинный мученик, ни в чем не уступающий пострадавшим от язычников или иудеев, свидетель на небе верный (Апок.1:5).

Вообще, если отрицающий образ Креста распространяет отрицание и на Крест, тем более отвергающий икону Христову распространяет отрицание на Христа. Таким же образом, тот, кто страдает и за Крест, и за его образ, есть в полном смысле мученик; и страдающий за икону – в большем смысле, ибо то есть знак, а это – вид Христа. Прошу вас, святые мои братия, причастники божественного звания, во – первых, поминайте меня, смиренного, молясь, чтобы я на деле доказал то, о чем говорю, и не был побежден от нападений невидимых и видимых. Затем, будьте осторожны по отношению к себе в предстоящем подвиге. Да не возгорится в вас пламя помышлений из – за недостаточности разумения смысла событий, с глубокою мудростью руководимых Промышлением, почему они и недоступны человеческому разуму. Да не случится с вами то, о чем поете в псалмах: едва не пошатнулись ноги мои, едва не поскользнулись стопы мои, – я позавидовал безумным, видя благоденствие нечестивых (Пс.72:2). Лучше внимайте словам Господа: Ждите Меня, говорит Господь, до того дня, когда Я восстану (Соф.3:8); претерпевший до конца спасется (Мф.10:22).

Послание 371(559). Монахиням

Ваше письмо почтенно, приветствие разумно, а известие, – как сказать? Печально или радостно? Отошел мой отец, исповедник Христов, второй Иов, краса монахов, водворитель любви, вселюбезный муж, Божий человек, многослезное око, любознательный ум, обогащенный божественным ведением, великий во смирении, многосторонний в разумении, славный еще до принятия монашества, еще более высокий в монашеском совершенстве. Привязавшийся к любви Божией и поэтому возненавидевший мир, туне отдавший Христу все свое богатое состояние, затем разлучившийся со славной супругой, родом, друзьями и знакомыми, оставивший земное достоинство, дом, город, отечество, и это – несмотря на цветущий возраст, благообразие лица и высоту роста, крепость тела и разносторонность своих способностей, духовных и телесных. Если кто скажет и больше этого, все же не охватит достоинств этого мужа. Он отошел и взошел ко Господу. Где и как? С трудом отторгнутый от паствы вследствие ужасной ереси иконоборства, заключенный в темницу в столице еще на два слишком года, затем сосланный на какой – то остров и там закончивший свой подвижнический путь за Христа. Это горе для меня безболезненно и даже очень радостно. Он не умер, а перешел в вечную жизнь; не земля его покрыла, а небо приняло. Встретил его лик исповедников, дружество подвижников – там истинный свет, там места блаженного упокоения за все те труды и болезни, какие он перенес во плоти в подвигах и исповедании.

Теперь у меня торжество, праздник, веселие, но также и у всех православных, проводивших ныне к Богу, в качестве своего защитника, соревнователя прежде подвизавшихся мучеников. Да веселится Церковь, приобретая еще столпы. Да радуется священное общество, что в мире опять восходят светила, сияющие сидящим во тьме ереси. О, отче, как прекрасен твой путь! Как преподобна твоя память! Как блаженно воспоминание о тебе! Весь ты сияешь, весь любезен. Кто, увидев, не возлюбил тебя? Кто, встретившись, не испытал сладостного чувства? Твое общество заветно, твоя добродетель известна. Что же остается? Поминай как свое стадо, так и меня, сына своего, хотя и ничтожного и презренного. Ты знаешь любовь свою ко мне, как и я свою к тебе. Возопи ко Господу обо всей Церкви. Помолись и обо мне, жалком, чтобы я поскорее пришел к тебе тем же путем, каким ты скончался. Таково мое обращение к общему отцу. А вас я прошу не изменять вере, жить преподобно, чтобы вместе с ним наслаждаться вечной славой, ибо вы его близкие, каждая особенно: одна – как супруга, другая – как родственница супруги.

Послание 372(560). Патрицию Льву

Если ты благоволишь спрашивать о нашей смиренной жизни, как хорошо расположенный, по твоим словам, и связанный взаимной дружбой, то насколько больше я, смиренный, готов написать твоему превосходительному могуществу, узнав о твоем драгоценном здоровье, как бы увидев твое любезное лицо и услышав твой сладчайший голос, когда ты снисходительно принял письмоносца и беседовал с ним. Ведь, ради Бога ты милостиво принимаешь и доступно беседуешь со всяким. Он сообщил мне, что ты сокрушаешься об оказавшихся дерзкими по нашим грехам, стеная и горюя в сердце по поводу каждого происшествия. И вполне прилично, ибо ты – человек Божий, обладающий священным умом, христолюбивой душой, богосовершенным ведением, вдумчивым разумом, искренностью во мнениях. Поэтому ты трепещешь, не будучи в силах по привычке помочь делам и видя в то же время, что Церковь, которую Господь стяжал кровию Своею (Деян.20:28), находится в такой опасности.

О, господин, до каких ужасов мы дожили! Какие бедствия видим! Это – воздаяние за прежние грехи, ибо мы не рассудили иметь Бога в познании чрез соблюдение Его заповедей, но преступили не одну, а много, и наедине, и на людях разодрав Евангелие Христово. Ты, мудрый, знаешь, о чем я говорю. Бог предал нас нашим страстям, чтобы мы не были осуждены вместе с миром, в частности, считающие себя чем – то особенным. Поэтому нечестивые пусть не гордятся собою, как будто они благочестивы. Пусть лучше они признают, что отвержение честной иконы Христовой есть отречение от Самого Христа. Он откладывает еще отмщение из пощады и человеколюбивой милости и в ожидании покаяния. Но, в конце концов, Он накажет нераскаянных.

О разрешении затруднений молись ты сам, как боголюбивый, и не поручай этого нам. Мы не в силах даже свои собственные грехи замолить пред благим Богом. Впрочем, и мы об этом молимся.

Послание 373(561). Монаху Макарию

Мы услышали твой братский голос, возлюбленный, и обрадовались. Нет ничего приятнее духовной дружбы, особенно когда слова и действия о Боге проникнуты одной мыслью, одной душой. Таким ты известен нам давно, с самого начала, и мы, смиренные, молитвенно желаем тебе оставаться в том же настроении, соблюдая неприкосновенным православное учение и устраивая жизнь по учению. Если ты говоришь, что получаешь от нас пользу, это должно приписать Богу, от Которого зависит и наше, и ваше душевное и телесное спасение. Достаточно об этом. У меня нет времени распространяться, так как меня тяготят другие вопросы, нелегко разрешимые.

Что это ты написал о Хиосском епископе? Избегая подозрений, мы и в глаза не видели сего мужа, когда он прибыл сюда, но и не отпустили его без всякого ответа. Ведь, грешно отвергать кого бы то ни было, тем более брата по чину – монаха, получившего епископский сан. Мы испытали удовольствие от того, что он, наконец, хотя и поздно, покинул епископскую кафедру и предпочел прийти сюда…[424]424
  В рукописи греческий текст испорчен.


[Закрыть] Но Бог есть Бог кающихся, и это – сильное напоминание…[425]425
  В рукописи греческий текст испорчен.


[Закрыть] Нами и прочими, имеющими обязанность врачевать, было поставлено требование, чтобы падший ушел с кафедры, принял запрещение священнослужения с епитимией, до времени наступления мира. Если это сказано человеку открыто, то кто мы, чтобы оттолкнуть приходящего и тем возбудить Божий гнев?

Не негодуй, дивный, на этого мужа, хотя твои слова о том, что он совершил, вполне подтвердились. Мы до настоящего времени не выслушали его и даже, если бы выслушали, не судили бы его теперь именно. Ведь, написано: «По закону вашему не судите человека, не выслушав его предварительно и не узнав, что он сделал» (ср. Втор.1:16). Также и апостол говорит: Обвинение на пресвитера не иначе принимай, как при двух или трех свидетелях (1 Тим.5:19). Затем, не об этом и речь, и мне не дана власть судить, а о том, чтобы принимать, при соблюдении замечаний твоей честности, падших в покаяние или здесь предстоятелям Церкви в приличное время, или Всеобщему Судии – в будущем веке. Поэтому советую твоей милости опустить то соображение до времени…[426]426
  В рукописи греческий текст испорчен.


[Закрыть] в раскаянии мужа…[427]427
  В рукописи греческий текст испорчен.


[Закрыть] Богу, хотящему спасения человека и станем иметь с ним мир…[428]428
  В рукописи греческий текст испорчен.


[Закрыть] ради Господа нашего Иисуса Христа. И, наконец, когда…[429]429
  В рукописи греческий текст испорчен.


[Закрыть] если ты ждешь времени, тогда и справедливо…[430]430
  В рукописи греческий текст испорчен.


[Закрыть] А теперь молись о нас, чтобы мы спасались и душой и телом, ибо исповедуем, что мы грешнее всех…[431]431
  В рукописи греческий текст испорчен.


[Закрыть] Архиепископ приветствует тебя, получив твое устное приветствие. Точно также и все живущие при мне братья. Будь здрав о Господе, брат.

Послание 374(562). Монаху Симеону

Предложенный твоей честностью вопрос должен получить разъяснение от тебя же, ибо ты не из числа не посвященных, но в силах и другим помочь. Что общего у света с тьмою? – говорит апостол. Или какое соучастие верного с неверным (2 Кор.6:14-15)? Поэтому Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Христовой? и Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова (1 Кор.10:16)? Ясно…[432]432
  В рукописи греческий текст испорчен.


[Закрыть] чаша и хлеб (есть) приобщ…[433]433
  В рукописи греческий текст испорчен.


[Закрыть] противоположному. Если это дано, то очевидно, что относительно…[434]434
  В рукописи греческий текст испорчен.


[Закрыть] тому и другому причащению, получит в нем и свою долю. А нам следует быть осторожными в таких случаях, с рассудительностью творить возношения (поминание имен), чтобы не пришлось нам услышать: Просите, и не получаете, потому что просите не на добро (Иак.4:3).

Приложения

Словарь византийских должностей

Апокрисиарий – ходатай, адвокат по делам церковным.

Архонт – знатный и богатый человек, господин.

Веститор (вестиарий) – один из придворных чиновников, заведывавших царскими одеждами.

Государственный логофет – начальник, заведовавший государственным казначейством.

Ипат – греческий перевод латинского слова «консул».

Ктитор – владелец недвижимого имения, а также строитель церкви или монастыря.

Кандидат – заслуженный воин, состоявший при дворе Римского и Византийского Императора и носивший обыкновенно белую одежду.

Комит – начальник конного отряда.

Консул – должностное лицо в городе или районе, назначаемое в качестве постоянного представителя для защиты юридических и экономических прав Римского государства.

Куратор – заведующий императорскими дворцами.

Магистр – начальник, учитель, должностное лицо.

Мандатор – царский курьер или адъютант.

Логофетодромнион – главный начальник почтового ведомства.

Логофет – хранитель печати, секретарь при Цареградском дворе и Патриархе.

Наместник – исполняющий должность правителя области.

Патриций – римский аристократ.

Протонотарий – старший секретарь.

Протоспафарий – начальник телохранителей (личной стражи) Византийского Императора, сановник и судья.

Саккеларий – казначей.

Силенциарий – пристав государственного совета, принадлежавший к особому корпусу гвардии Византийского Императора, императорский курьер.

Синкелл – живущий вместе с Патриархом или приближенное к Патриарху лицо.

Спафарий – телохранитель.

Стратиг – наместник фемы (административно – военного округа) в Византийской империи в VII-XII вв.

Турмарх – начальник небольшой пограничной области с расквартированным там конным отрядом – турмой.

Хартофилакс – хранитель бумаг при Императоре или Патриархе.

Письмо Платону, его (духовному) отцу, о почитании икон

Мы утешаем самих себя, когда говорим с священною главою нашею. Ибо что утешительнее для сына, как беседовать с отцом, особенно же с таким и столь великим, что его добродетель прославляют многие города, страны и острова? Таков мой любезный отец, хотя плод не похож на дерево, вследствие негодности моего смирения. Но мы имеем в тебе предлежащий образец благочестия, – и не только мы, но и все те, которые избрали благочестивый образ жизни, окрыляются мужеством и побуждаются к успешному совершенствованию. Но так как с давнего времени требовала твоя святыня, чтобы я объяснил, каким образом должно почитать священное изображение Христа, – не потому, чтобы ты (этого) не знал, но желая этим побудить мое неразумное слово; однако, доселе мне не удалось ответить. Теперь же, вспомнивши, я решил, что должно исполнить порученное мне, насколько это возможно, при содействии твоих священных молитв, хотя кое-что о том же самом (предмете), может быть, я достаточно высказал в другом месте. Итак, всякое искусственное изображение является подобием того (предмета), которого оно служит изображением, и в самом себе путем воспроизведения показывает очертание первообраза, как говорит искусный в божественных вещах Дионисий: истина – в подобии, первообраз – в образе; каждое из двух в каждом из двух, исключая различия сущности. Итак, поклоняющийся изображению, поклоняется тому, кого верно представляет изображение. Ибо не сущности изображения он поклоняется, но начертанному на нем, – и в отношении тожества поклонения изображение нераздельно от первообраза, ибо в отношении подобия изображение с первообразом тожественно. Поэтому Василий Великий (говорит) таким образом, что царем называется и изображение царя, и (однако) не два царя. Ибо ни сила не рассекается, ни слава не разделяется. Ибо как правящие нами господство (одно) и власть – одна, так и (воссылаемое) нами славословие одно, а не многие. Поэтому честь изображения переходит к первообразу. Если же она переходит к первообразу, то не одно и другое, но одно и то же бывает почитание и поклонение, как один и тот же первообраз, которому воздается поклонение и в изображении.

Но одно – природный образ, и другое – (образ, получаемый) чрез воспроизведение. Одно, по сравнению с причиной, имеет не природное различие, но личное, как Сын по отношению к Отцу, ибо одно Лицо Сына, и другое Отца, природа же, очевидно, одна. Другое же, напротив, имеет природное различие, но не личное, – как образ Христа по отношению к (Самому) Христу. Одна природа вещества изображения, и другая (природа) Христа; лицо же не иное, но одно и то же (Лицо) Христа, хотя бы и было начертано на иконе, так как тот же божественный Василий снова говорит: что там образ по воспроизведению, то здесь Сын по природе; и как в произведениях искусства (является) подобие в отношении наружного вида, так в божественной и несложной природе – единство, вследствие общности Божества. Заметь различие: в природном образе и причине, то есть в Отце и Сыне, как одна природа, так одно и поклонение вследствие тожества природы, а не личности. Так как мы исповедуем, что Святой Троице принадлежит одна природа, то (исповедуем, что Ей принадлежит) одно и поклонение и славословие, но Лица три: Отца, и Сына, и Святого Духа. В образе же, воспроизведенном искусством, и в первообразе, то есть во Христе и в изображении Христа (ведь здесь одно Лицо Христа), бывает одно и поклонение – соответственно, очевидно, тожественности единого Лица, хотя природы Христа и изображения различны. Если же мы скажем, что одно поклонение образу и первообразу – как соответственно тожеству Лица, так соответственно тожеству и природы, и не признаем различия образа и изображаемого, но будет как одно Лицо, так и одна природа изображения Христа и Самого Христа, – то мы впадем в эллинское многобожие, обоготворяя всякое вещество, употребляемое для начертания изображения Христа. И этим мы откроем уста иконоборцам справедливо обвинять нас в том, что мы, поклоняясь единому Богу в трех Лицах, поклоняемся многим богам и почитаем (их). Если же кто-либо снова скажет, что ни по тожеству лица, ни по тожеству природы поклонение, (воздаваемое) изображению, не относится к первообразу, то, очевидно, он рассек силу и отделил славу первообраза от изображения и, таким образом, поклоняясь изображению Христа, явно идолопоклонствует, вводя не одно, но два поклонения. Это и стараются доказать иконоборцы; но, как и естественно, отрицая на этом основании, что Христос описуем по плоти, они изобличаются в нечестии подобно тем, которые учат, что Бог обитал с людьми на земле в призраке и воображении. Но пусть будет одинаково низвергнуто нечестие тех и других в свойственную им тьму. Истинная же вера христиан, как уже ранее сказано, как во Святой Троице исповедует одно поклонение по причине общности Божества, так и по отношению к изображению Христа признает одно и то же поклонение, соответственно тожеству Лица Христа. Ибо поклонение воздается одному и тому же Лицу, хотя бы оно и было начертано, в противном же случае это был бы не образ, но некоторый предмет, существующий самостоятельно, если бы он в отношении чести был отделен и оторван от первообраза. И таким образом, наконец, и в поклонении иконе Христа одно поклонение и славословие усердно прославляемой и блаженной Троице. Может быть, кто-нибудь скажет следующее: так как поклонение есть служение то следовательно, иконе Христа приносится служение, вместе с Святою Троицею. Но таковой представляется не знающим различия в поклонении: мы покланяемся святым, но не оказываем им божеского служения; и хотя они признаются (нашими) вождями в законе Божием, но божеского служения им не воздается. Затем, пусть он еще знает, что поклонение бывает не сущности[435]435
  Т. е. не веществу.


[Закрыть] изображения, ибо это (нам) чуждо и есть дело служащих твари помимо Творца; но когда в изображении Христа поклонение воздается Христу, то вещество изображения остается совершенно не участвующим в поклонении, которое воздается (изображенному) на нем Христу – ради того подобия, которое принадлежит Лицу Христа и которое (мыслится) отдельно от вещества, хотя и в нем бывает видимо. И это, кажется мне, похоже на пример (подобия, отражающегося) в зеркале, так как и здесь лицо смотрящего как бы начертывается (в зеркале), но подобие остается вне вещества. И если бы кто захотел поцеловать (находящееся) там свое изображение, то он поцеловал бы не вещество, потому что он не ради него и находится (пред зеркалом), но – отображенное в нем подобие его самого; поэтому он и прильнул к веществу. Конечно, если он удалится от зеркала, то, вместе с ним, отступит и образ, – как не имеющий ничего общего с веществом зеркала. Таким же образом (следует рассуждать) и относительно вещества изображения: если уничтожено подобие, которое было на нем видимо и к которому (относилось) поклонение, то вещество остается без почитания, как не имеющее с подобием ничего общего. Затем, пусть будет перстень, на котором начертано изображение царя, и пусть он будет оттиснут на воске, на смоле, на глине. Печать, конечно, будет одна и та же и неизменна на всех веществах, вещества же друг от друга различны; (печать) и не могла не остаться неизменною на различных (веществах), как не имеющая ничего общего с материалами; но, отделенная от них мыслью, она остается на перстне. Таким же образом и подобие Христа, на каком бы веществе ни начертывалось, не имеет (ничего) общего с веществом, на котором оно представляется, оставаясь в Лице Христа, Которому оно принадлежит. И – кратко сказать – божеское почитание оказывается не иконе Христа, но Христу, Которому в ней воздается поклонение; и поклоняться ей должно ради тожества Лица Христа, несмотря на различие сущности иконы.

Таким образом, как мне кажется, почитание иконы Христа основывается на учении святых отцов. Если (почитание) уничтожается, уничтожается вместе и домостроительство Христа; и если поклонение не воздается иконе, уничтожается точно также поклонение Христу.

И поэтому, святой отец, должно со страхом и благоговением приступать и поклоняться ей (т. е. иконе), так как поклонение переходит ко Христу; и должно веровать, что в ней обитает божественная благодать, и что приступающим к ней с верою она сообщает освящение. Ибо как в образе Животворящего Креста, так и в иконе Всесвятой Богородицы и всех святых, – всякое освящающее почитание икон чрез посредство (изображенных) на них первообразов восходит к Богу. И поэтому одно и только одно божеское поклонение (воздается) Святой и Единосущной Троице, ради Которой (оказывается) различное поклонение и другим и к Которой относятся все другие поклонения. Если же что-либо по неведению я сказал ошибочно – или меньше того, что следовало, или же больше, то ты, как добрый отец, удостой – одно исправить, другое восполнить, а иное и уничтожить, молясь и усиленно молясь о моем смирении, чтобы я и мыслил правильно, и говорил без преткновения, и поступал, не заслуживая порицания.