Читать книгу "Безмолвный дом"

Глава IX
Несчастный брак

Дензил сразу не ответил на обвинение, которое Диана выдвинула против миссис Врэйн, поскольку был удивлен страстностью, прозвучавшей в ее голосе. Однако, как бы ему ни хотелось согласиться с Дианой, он вынужден был выступить на стороне миловидной вдовы.

– Думаю, вы ошибаетесь, – осторожно сказал он.

– Но, мистер Дензил, вы же сами сейчас сказали, что подозревали ее.

– Одно время подозревал, но не теперь, – решительно возразил Люсиан. – Во время убийства, в Рождество, миссис Врэйн находилась в поместье Бервин.

– Точно так же, как Нерона не было в Риме во время пожара, – резко парировала Диана. – К тому же я не утверждаю, что миссис Врэйн сама совершила убийство, но она вдохновила и направила убийцу.

– И кто же, по вашему мнению, убийца?

– Граф Эркюль Ферручи.

– Итальянец?

– Как можно догадаться по его имени.

– Странно, – с волнением пробормотал Люсиан. – Полиция полагает, что рану вашему отцу нанесли итальянским стилетом.

– Ага! – с удовольствием протянула Диана. – Это только укрепляет мои подозрения относительно Ферручи.

– И еще, – продолжал Дензил, пропустив ее замечание мимо ушей. – Когда я упомянул относительно своих подозрений о стилете, миссис Врэйн упала в обморок.

– И это лишний раз доказывает, что она виновна. Я в этом уверена, мистер Дензил. Моя мачеха и граф – преступники!

– Но улики против них косвенные, – осторожно продолжал Люсиан. – Мы не должны делать поспешные выводы. Я, например, впервые слышу имя этого иностранца.

– Могу просветить вас, но это длинная история.

– Чем длиннее, тем лучше, – пробормотал Дензил, подумав, что мог бы слушать, как говорит Диана, и наблюдать за ее лицом часами, не чувствуя никакой усталости. – Я хотел бы знать все детали, чтобы рассудить, насколько верно ваше предположение.

– Вполне разумно, мистер Дензил. Я расскажу вам эту историю. Все началось приблизительно года три назад, когда мой отец поехал в Италию. Именно в Италии – а точнее, во Флоренции – он встретился с Лидией Клайн и ее отцом.

– Минуточку, – перебил Дензил. – Прежде чем вы продолжите рассказ, скажите, что вы думаете об этой паре?

– А как вы считаете! – презрительно воскликнула Диана. – Думаю, дочь и отец – пара авантюристов, и Лидия – худшая из этой парочки. Старик, Джабез Клайн, в целом не так уж плох. Он – слабохарактерный дурак, который находится под каблуком дочери. Если бы вы знали, что я вынесла, находясь в руках этой золотоволосой куклы…

– Мне показалось, что вы можете постоять за себя, мисс Врэйн.

– Да, если дело не касается предательства и лжи! – в отчаянии парировала Диана. – Не в моих привычках пользоваться подобным оружием, но моя мачеха виртуозно владеет и тем и другим. Именно она выгнала меня из дому и вынудила отправиться в Австралию, чтобы скрыться от ее клеветы. Она так обращалась с моим отцом, что он вынужден был, несмотря на свою болезнь, бежать из дому. Лидия Врэйн вовсе не разряженная кукла, как вы наверняка думаете. Она – лживая, жестокая и очень умная авантюристка. Я ненавижу ее, ненавижу всем сердцем и душой!

Такая вспышка гнева у женщины изумила Дензила, который только теперь начал понимать, что и сама Диана далеко не прекрасный ангел, как показалось ему в первый момент из-за ее красоты. Ненависть так исказила ее черты, что в этот момент она походила скорее на Маргариту Анжуйскую, бросившую вызов Йорку и его фракции, чем на женщину, уязвленную упреками другой представительницы своего пола. Диана заметила удивление Люсиана и слегка покраснела, раздраженная тем, что столь открыто проявила свои чувства. Горько рассмеявшись, она снова приобрела спокойный и строгий вид.

– Видите, мистер Дензил, я далеко не святая, – объявила она, а потом села, так как в гневе, не заметив этого, вскочила на ноги. – Да и будь я святой, все равно сказала бы то же самое. Зная мою мачеху… Впрочем, буду говорить спокойно, иначе вы не поймете, почему я подозреваю, что она замешана в ужасной судьбе моего бедного отца.

– Я весь внимание, мисс Врэйн.

– Я расскажу вам все, что знаю, и постараюсь быть как можно более краткой, – продолжала она. – И тогда вы сами сможете рассудить, права я или нет. Три года назад здоровье отца резко ухудшилось. После смерти моей матери, а случилось это лет десять назад, он занимался науками и жил отшельником в поместье Бервин. Он писал историю драматургов времен королевы Елизаветы и был настолько поглощен работой, что забыл о своем здоровье, в любой момент рискуя слечь от переутомления. Доктора настаивали, чтобы он оставил книги и отправился путешествовать, чтобы отвлечься, побывать в новых местах, увидеть новые лица. Я должна была отправиться вместе с ним и проследить, чтобы он не возобновил свои занятия. Проклинаю тот злосчастный день, когда мы отправились в Италию.

– Выходит, ваш отец не был безумен? – протянул Люсиан, вспоминая странное поведение мистера Врэйна на площади.

– Нет, конечно! – с негодованием воскликнула Диана. – Он, правда, иногда заговаривался из-за переутомления, но мог позаботиться о себе.

– А он не злоупотреблял спиртным?

Мисс Врэйн выглядела оскорбленной.

– Мой отец был всегда воздержан в еде и питье, – напряженно протянула она. – Почему вы об этом спрашиваете?

– Прошу прощения, – осторожно ответил Люсиан. – Но на Женева-сквер все знают, что Бервин – так назвался ваш отец – много пил. Да и когда я познакомился с ним, он был… не совсем в себе, – деликатно закончил адвокат.

– Без сомнения, неприятности подтолкнули его к излишествам, – тихо проговорила Диана. – И все же это странно, потому что здоровье его было хуже некуда. Да, иногда он принимал снотворные снадобья и лекарства.

– У него была чахотка, – вставил Люсиан, заметив, что Диана колебалась, не желая называть вещи своими именами.

– У него всегда была слабая грудь, могла развиться и чахотка, но когда пару лет назад я покинула Англию, чахотки у него не было. Но теперь я все понимаю, – проговорила она, ломая руки. – В мое отсутствие, находясь у жены под каблуком, он потерял и здоровье, и моральный облик. Пьянство и чахотка. Ах! Боже мой! Разве этих двух обстоятельств ей было недостаточно, чтобы потребовалось еще и убийство?

– Мы пока не знаем, виновна она или нет, – тихо возразил Люсиан. – Мисс Врэйн, вы не могли бы продолжить свою историю? А когда закончите, мы все обсудим. Вы говорили, что в один злосчастный день вы поехали в Италию.

– Так и есть, – печально продолжала Диана. – Во Флоренции, в пансионе Доницетти на набережной Арно мы познакомились с Лидией Клайн и ее отцом. Они тоже недавно прибыли в Италию, видимо, из Нью-Йорка. Но уже тогда говорили, что она обручена с бедным итальянским дворянином по имени Эркюль Ферручи.

– Подозреваю, что Клайны были богаты, – пробормотал Люсиан. – Слишком хорошо знаю я итальянских дворян. Этот Ферручи обратил бы внимание только на богатую наследницу.

– Она и была богатой, мистер Дензил. По крайней мере, все были в этом уверены. Всех американцев почему-то считают миллионерами, но, когда эта женщина вышла замуж за моего отца, выяснилось, что мистер Клайн располагает очень скромными средствами, а у его дочери нет ничего. Именно из-за этого она отказала графу, сказав, что ее сердце занято другим, и обратила внимание на моего отца. Она слышала разговоры о его состоянии и решила выйти замуж за него, предпочтя богатство романтической страсти с Ферручи.

– Она любила этого итальянца?

– Да, я в этом уверена. И, что еще важнее, до сих пор любит.

– Да что вы? Выходит, граф Ферручи до сих пор поддерживает отношения с миссис Врэйн?

– Конечно… Послушайте… Мисс Клайн, как я говорила, решила выгодно выйти замуж, стать второй миссис Врэйн. Мне она никогда не нравилась, я понимала, что это лживая и безнравственная женщина. Но, хотя я пыталась всячески не допустить этого брака, ничего у меня не вышло. Вы же знаете, какая она красивая и очаровательная.

– Соглашусь с первым, но не со вторым, – возразил Люсиан.

– Как бы там ни было, ей хватило очарования, чтобы поймать в ловушку моего несчастного, глупого отца, – печальным голосом продолжала Диана. – Мы прожили во Флоренции четыре месяца, а уехала она оттуда уже как миссис Врэйн. Я ничего не могла поделать с отцом, он воспылал к ней упрямой стариковской страстью. Кроме того, Лидия почти сразу выведала все его слабые места и могла с легкостью окрутить его вокруг пальца. Но я все же любила отца и не могла оставить его, поэтому вместе с молодоженами возвратилась в поместье Бервин. И вот там-то, мистер Дензил, Лидия превратила мою жизнь в настоящий ад… – На какое-то время мисс Врэйн замолчала, и ее лицо потемнело. – Она открыто оскорбляла меня, и из чувства собственного достоинства я была вынуждена уехать. У меня есть родственники в Австралии, и я отправилась к ним погостить. Увы! Теперь я об этом жалею. Все это время я жила у родственников в колонии, пока ужасные новости о смерти отца не заставили меня вернуться в Англию.

– Выходит, брак оказался несчастным?

– Да. Еще до того, как я уехала, Лидия начала открыто пренебрегать моим отцом. Мистер Клайн – он, как я уже говорила, лучший из этой парочки – пытался увещевать ее, чтобы она вела себя пристойно. Но Лидия не обращала на него внимания, как и на других. После моего отъезда я получила письмо от подруги, которая писала, что Лидия пригласила в гости графа Ферручи. Мой отец ничего не мог поделать. Поняв свою ошибку, он вернулся к книгам и вскоре снова заболел. Вместо того чтобы заботиться о нем, Лидия, насколько я слышала, поощряла его занятия, без сомнения, надеясь на его скорую смерть, чтобы стать свободной и выйти замуж за графа Ферручи. Вот тогда мой отец и сбежал из дома.

– Почему? Это очень важная деталь.

Диана на мгновение задумалась, а потом покачала головой, окончательно упав духом.

– Этого я не могу объяснить, поскольку в это время была в Австралии, – со вздохом произнесла она. – Но, видимо, он переутомился от своих занятий, и, возможно, сыграли свою роль спиртное и лекарства, которыми пичкала его эта женщина. Без сомнения, он ревновал ее к Ферручи, но, будучи болен, не мог постоять за себя. Поняв, что дела его плохи, он оставил свой дом и переехал на Женева-сквер, чтобы там встретить смерть.

– Однако все это всего лишь предположения, – запротестовал Люсиан. – На самом деле мы не знаем, почему мистер Врэйн оставил дом.

– А что говорит Лидия?

– Она не смогла дать внятных объяснений.

– И не даст! – воскликнула Диана. – Неужели ничего нельзя поделать? Я уверена, что в смерти отца повинны Лидия и граф!

– У вас нет доказательств, – покачал головой Дензил.

– Доказательств? Вы же сами сказали, что стилет…

– Это просто моя догадка, – быстро перебил ее Люсиан. – Я не могу с полной уверенностью утверждать, что убийство совершено именно этим оружием. Кроме того, как связан с этим делом граф-итальянец?

– Разве мы не можем найти доказательства?

– Боюсь, что нет.

– А если обыскать дом?

– От этого будет мало толку, – возразил Люсиан. – Однако если это поможет вам успокоить свою совесть, мисс Врэйн, то завтра утром я отведу вас туда.

– Отведите! – воскликнула Диана. – Возможно, мы все же найдем доказательства вины Лидии. До свидания, мистер Дензил. До завтра.

Глава X
Разноцветная лента

Красота и сильный характер Дианы произвели столь глубокое впечатление на Люсиана, что он решил помочь девушке в поисках убийцы отца. Надо отметить, что Дензил, хоть ему уже исполнилось двадцать пять, никогда не испытывал особой привязанности к представительницам противоположного пола или, говоря прямо, еще ни разу не был влюблен. Но теперь, казалось, час, который рано или поздно наступает для всех сынов Адама, наступил и для него. Уехав от Дианы, он не мог думать ни о чем ином, как только о ее прекрасном лице и очаровательной улыбке. И пока он не увидел ее снова, ее образ преследовал его.

Он почти не замечал того, что происходило вокруг, думая лишь о Диане, и двигался среди людей, словно погруженный в грезы. И он действительно грезил, поскольку для его страсти не было никаких оснований.

Многие люди, особенно те, кто лишен воображения, насмехаются над самой идеей, что любовь может родиться в одно мгновение, но такое часто случается, что бы ни говорили такие насмешники. Мужчина может столкнуться с прекраснейшей и умнейшей женщиной и остаться холодным и равнодушным, но порой – иногда совершенно неожиданно – личико, не обязательно самое красивое, вопреки всем доводам разума, превращается для него в настоящее наваждение. Любовь нельзя загнать в какие-то рамки, определить с помощью логики и расчета. Она рождается из взгляда, улыбки, вздоха, слова, растет и приносит плоды много быстрее, чем тыква пророка Ионы, и никто не может сказать, когда это начнется и чем закончится. Древняя и вечно юная загадка мироздания, тайна, которую невозможно разрешить. И сегодняшние влюбленные, несмотря на столетия примеров подобного безумства, ничуть не умнее своего праотца Адама.

У Люсиана, пораженного стрелой Купидона, тем не менее хватило здравого смысла, чтобы не пытаться скрупулезно исследовать причину внезапно вспыхнувшей страсти. Он был влюблен и, признавшись в этом себе, положил конец дальнейшим рассуждениям. Длинная дорога его юной, лишенной любви жизни неожиданно сделала крутой поворот, и впереди открылся совершенно новый пейзаж: цветущие луга, серебрящиеся ручьи и кусты роз. Он был словно игривый фавн, а Диана – милая пастушка. Теперь только от ее любезности зависело, откроется ли для них дорога в эти райские кущи.

Люсиан был влюблен в Диану, но пока еще не мог поздравить себя с тем, что она отвечает ему взаимностью. Однако он решил заслужить ее любовь, выполняя все ее желания, а сейчас она желала найти убийцу и отомстить за смерть отца. Для миролюбивого Люсиана это была малоприятная задача, но, не видя иного пути завоевать сердце своей возлюбленной, он взялся за дело со всем усердием.

Итак, на следующее утро Дензил пришел к владельцу дома номер тринадцать на Женева-сквер и попросил ключи. Но оказалось, что у владельца в данный момент их нет.

– Я отдал их миссис Кебби, уборщице, – объяснил мистер Пикок, бывший бакалейщик, который владел большей частью домов на Женева-сквер. – Дом в таком состоянии, что я решил: еще раз прибраться там будет не лишним.

– Перед тем как сдать его кому-нибудь, я полагаю?

– Даже и не знаю, получится ли сдать его теперь, – ответил Пикок, горестно покачав лысой головой. – Хотя я не теряю надежды. Но из-за убийства и слухов о привидениях, кажется, у меня не так много шансов. Но что вам понадобилось в доме номер тринадцать, мистер Дензил?

– Я хотел бы осмотреть все комнаты, еще раз попробовать найти разгадку преступления, – объяснил Люсиан, не упоминая о том, что собирается в дом не один.

– Вы ничего не найдете. Я сам внимательно осмотрел все комнаты. Но если отправитесь прямо сейчас, то, скорее всего, застанете там миссис Кебби. Позвоните, и она впустит вас. А вы, случаем, не думаете сами снять этот дом? – с надеждой спросил Пикок.

– Нет, спасибо. Я не хочу расстраивать свои нервы, поселившись в доме с такой репутацией.

– А! Вот так все и говорят, – вздохнул бакалейщик. – Жаль, что этот Бервин, или Врэйн – не важно, как там он себя называл, – не нашел себе другое место, чтобы его там убили…

– Боюсь, те, кого настигает внезапная смерть, не успевают заранее позаботиться о таких вещах, – сухо проговорил Люсиан и ушел, оставив незадачливого владельца переживать о своем невезении.

Перед тем как направиться в дом номер тринадцать, Люсиан пошел по улице, отходящей от Женева-сквер, навстречу Диане, которая должна была приехать к одиннадцати часам. Несмотря на присущую ему пунктуальность, оказалось, что мисс Врэйн, подстегиваемая нетерпением, опередила его: он увидел, как она отпустила кеб в конце улицы, и встретил ее на полпути.

Как только он увидел ее изящную фигуру, его сердце судорожно забилось и кровь бросилась в лицо.

Диана совершенно не сознавала, какие душевные муки причиняет молодому человеку, и с удивлением взглянула на молодого человека, однако приветливо и без смущения поздоровалась с ним. Погруженная в мысли о предстоящем визите на место преступления, Диана решила не задумываться о причине румянца, проступившего на щеках молодого адвоката. Возможно, женское чутье и подсказало бы ей правду, но сейчас Диана была сосредоточена совсем на другом.

– Вы достали ключи, мистер Дензил? – нетерпеливо поинтересовалась она.

– Нет. Но я встречался с владельцем дома, и он разрешил его осмотреть. Сейчас там как раз работает уборщица. Она нас впустит.

– Уборщица, – повторила мисс Врэйн. – Она же сотрет все следы! Значит, в доме будет новый жилец?

– Нет, но владелец хочет, чтобы в доме прибрались, проветрили комнаты. Просто чтобы все было в порядке, как я полагаю.

– А как зовут эту уборщицу?

– Миссис Кебби.

– Та самая женщина, которая нашла тело моего несчастного отца?

– Она самая. Однако не советую вам, мисс Врэйн, слишком настойчиво расспрашивать ее о своем отце.

– Почему же? Ах! Вижу, вы думаете, она расскажет о его привычках и этим причинит мне боль. Не волнуйтесь, я к этому готова. Я виню не столько его, сколько тех, кто довел его до такой невоздержанности. Вот этот дом? – спросила она, с живым интересом рассматривая здание, возле которого они остановились.

– Да, – подтвердил Люсиан и позвонил. – Именно в этом доме ваш отец встретил свою преждевременную смерть. А вот и миссис Кебби.

Старуха любезно открыла дверь и застыла, с подозрением уставившись на парочку мутным взглядом.

– Что вам угодно? – требовательно спросила она голосом, больше напоминающим воронье карканье.

– Мистер Пикок разрешил этой леди и мне осмотреть дом, – ответил Люсиан, пытаясь войти.

– А почему он мне ничего не сказал? – проворчала миссис Кебби, загораживая дорогу.

– Вот я сейчас и говорю вам об этом.

– Я дочь покойного мистера Врэйна, – объявила Диана, выйдя вперед.

– Господи, мисс, да неужели? – прокаркала миссис Кебби и отступила в сторону. – Пришли взглянуть на кровь своего папаши, не иначе.

Диана вздрогнула и побледнела, но сдержалась и, проскользнув мимо старухи, прошла в гостиную.

– Это случилось здесь? – спросила она Люсиана, который придерживал дверь.

– Здесь, здесь, мисс, – воскликнула старуха, притащившаяся следом. – Вон там впиталась в ковер кровь этого бедного джентльмена, – добавила миссис Кебби с отвратительным восторгом. – Вот, должно быть, хлестала-то из него!

– Придержи язык, женщина! – грубо оборвал ее Люсиан, видя, что Диана вот-вот лишится чувств. – Занимайся своим делом!

– Пойду наверх, – прорычала старая карга, отступая. – Крикните, если я вам понадоблюсь. Кстати, могу показать вам тут все всего за один шиллинг.

– Получите два, если оставите нас в покое, – фыркнул Люсиан, указывая на дверь.

Мутные глаза миссис Кебби сверкнули, и она дружелюбно оскалилась.

– Что ж, оно того стоит, – согласилась она, хрипло хихикнув. – Я двух голубков вижу издалека, хоть и старуха. Хе-хе! Целоваться над кровью собственного отца… Что за нравы! Ну и парочка! Хе-хе!

Люсиан бесцеремонно вытолкал все еще хрипло посмеивающуюся миссис Кебби за дверь, а потом быстро повернулся, боясь, что Диана услышала слова старухи. Но мисс Врэйн с побледневшим лицом стояла, прижавшись к стене, и Люсиану не оставалось ничего другого, как искренне надеяться, что девушка ничего не слышала. Ее взгляд был прикован к темному расплывшемуся пятну на полу, она крепко прижала руки к груди, словно у нее внезапно заболело сердце. С побелевшим лицом и дрожащими губами Диана смотрела на свидетельство смерти своего отца. Люсиана встревожила ее неестественная бледность.

– Мисс Врэйн! – воскликнул он, бросаясь к ней. – Вам плохо? Позвольте я выведу вас отсюда.

– Нет! – Диана остановила его жестом руки. – Сначала мы исследуем каждый дюйм этой комнаты. И помолчите, пожалуйста, мне надо сосредоточиться. Не хочу, чтобы мне мешали.

Дензил как влюбленный и как друг проявил уважение к чувствам девушки, столь естественным при таких обстоятельствах, и молча повел ее по комнатам. Все они были пустыми и пыльными – мисс Кебби подметала не слишком тщательно. В доме царила полутьма, и шаги молодых людей эхом отдавались от стен.

Диана осмотрела в доме каждый угол, исследовала каждый камин, постояла у каждого окна, но нигде не нашла ничего постороннего, ничего, что могло бы дать им ключ к разгадке преступления.

Они спустились в полуподвал и осмотрели кухню, комнаты прислуги, кладовые, но с тем же неудовлетворительным результатом. Дверь кухни, судя по всему, недавно открывали, но когда Диана показала на нее Люсиану, предположив, что убийца, возможно, пришел именно отсюда, молодой адвокат заверил ее, что эту дверь открывал только детектив Линк, когда искал улики.

– Я видел эту дверь за неделю до того, как был убит ваш отец, – добавил Люсиан, ударив по двери тростью. – Он сам показал мне ее, чтобы доказать, что в доме во время его отсутствия не может быть посторонних. Тогда, судя по ржавым засовам и отсутствию ключа, было очевидно, что эту дверь никто давно не открывал – по словам вашего отца, она была закрыта все время, пока он снимал дом.

– Тогда как убийцы смогли попасть в дом?

– Именно это я и хотел бы узнать, мисс Врэйн. Но почему вы употребляете множественное число?

– Я полагаю, что Лидия и Ферручи действовали вместе.

– Но я же говорил вам, что миссис Врэйн все это время находилась в Бате.

– Знаю, – быстро ответила Диана. – Она, без сомнения, послала Ферручи убить моего отца. А во множественном числе об убийцах я говорю именно потому, что считаю: моя мачеха виновна точно так же, как и итальянец.

– Может, и так, мисс Врэйн, но пока мы не доказали их вину.

Диана промолчала, но следом за Люсианом последовала в верхнюю часть дома, где они обнаружили миссис Кебби, столь яростно работающую метлой, что вокруг нее поднялась настоящая пыльная буря. Увидев пару, она заковыляла к ним, видимо желая выпросить обещанные деньги.

Диана сначала высокомерно взглянула на старую ведьму, недовольная ее фамильярностью, но вдруг, оживившись сделала шаг вперед.

– Где вы взяли эту ленту? – спросила она у миссис Кебби, показывая на одну из ленточек, украшавших шею старухи.

– Эту? – прокаркала миссис Кебби. – Подобрала внизу в кухне. Красивая вещица, но разве она чего-то стоит? Неужели она вам нужна?

Не обращая никакого внимания на заискивающий тон старухи, девушка сдернула ленточку с ее шеи и внимательно осмотрела. Это была широкая лента из дорогого шелка, желтая с красным узором, без сомнения, иностранного производства.

– Она самая! – возбужденно воскликнула Диана. – Мистер Дензил, я сама купила эту ленту во Флоренции.

– Отлично, – протянул Люсиан, не понимая волнения девушки. – И что это доказывает?

– А то, что стилет, который отец купил во Флоренции, – тот самый, которым его убили! Я сама повязала эту ленту на рукоятку стилета!