Текст книги "Позови ее по имени"

Глава 15

Даша осторожно выкручивала руль, пробираясь по глубокой колее, заполненной дождевой водой.

Не хватало ей еще тут увязнуть! Выбраться из машины и дойти до гаражей пешком значило явиться туда по колено выпачканной. Слева и справа от колеи, по которой сейчас ползла ее машина, жирно блестела грязь. Глубину определить было сложно, но в тех ботинках, которые сейчас на ней, она точно увязнет.

Машина ревела на малых оборотах, но ползла.

Интересно, это одна дорога или есть еще какая-то? Посыпанная щебнем или укатанная в асфальт. Как сюда добираются автолюбители, если транспорт в гараже?

Надо будет уточнить у Сергея Вострякова, к которому она сейчас пробиралась.

– В гараже ищите, – посоветовала ей его супруга, встретив Дашу на пороге квартиры и не позволив его переступить.

– Мне сказали, что он на больничном, – усомнилась Даша в ее искренности. – Плохо себя чувствует, и все такое.

– Девушка, – супруга Вострякова подперла пышные бока. – Плохо себя чувствует? Да он из гроба встанет и побежит туда!

– Так он болен или нет?

– Болен, болен, не сомневайтесь. Спину скрутило так, что по стене из квартиры вышел.

– Какая же необходимость выходить была? – удивилась Даша.

– Ой, увидите, спросите.

Дверь захлопнулась. Даша поехала.

До сухого участка, щетинившегося острыми краями крупного камня, она все же добралась без приключений. Остановила машину, выбралась наружу. И сразу пристала к пожилому дядьке, метущему забетонированный въезд в гараж.

– Простите, как мне найти гараж номер шестьсот четырнадцать?

Она, конечно, знала, специально уточнила у жены Вострякова. Но ей необходимо было поговорить еще с кем-то. С кем-то посторонним, незаинтересованным, не участвующим в сговоре. Ее до сих пор глодали сомнения. Она не всему верила, что записала со слов трех друзей.

– Шестой ряд. Четырнадцатая дверь справа, – мужчина перестал махать метлой, встал ровно, посмотрел на нее с интересом. – А кого ищете? Сервис, что ли?

– Сервис? – удивленно вскинула Даша брови. – Там есть сервис?

– Есть, – кивнул он. – Только точно не могу сказать, под каким номером, но что в шестом ряду – это точно.

– А что ремонтируют?

Даша подошла ближе. Сцепила руки за спиной.

– Да все! И машины, и мотоциклы.

– Мотоциклы? – насторожилась она, делая шаг вперед. – И много мотоциклов пригоняют?

Из показаний Вострякова следовало, что в вечер, предшествующий обнаружению трупа девушки на пустыре, неподалеку кружили несколько мотоциклов. Вели себя байкеры, с его же слов, вызывающе, почти нагло. Едва не наехали на него.

Надо будет уточнить у хозяина гаражного сервиса, не тестировались ли им или кем-то еще в тот вечер мотоциклы? Если да, то кто хозяева транспортных средств? И была ли среди них молодая девушка с приметами…

Размечталась! Все бы было так просто!

– Так что с мотоциклами? Часто бывают в ремонте?

– Ой, вот чего не знаю, того не знаю, – приложил мужчина руку к груди. – Хозяина надо спрашивать. Если, конечно, ответит.

– Почему нет?

– Так небось без налогов работает-то, – глаза мужчины недобро сузились. – Крутой! Никогда не здоровается. Не по чину ему!

– А сейчас он там, не знаете?

– Да он круглые сутки там как будто! Будто и живет там! Двери гаражные всегда раскрыты. А перед гаражом сто тачек!

– Сто?!

– Ну, не сто, это я так, преувеличил. Увидите, как в шестой ряд зайдете.

Мужчина снова вцепился в метлу, принявшись с особой тщательностью мести у ворот.

Даша пошла искать шестой ряд. Четырнадцатые ворота справа.

Они оказались запертыми. И не изнутри. В крупных проржавевших дужках красовался большой навесной замок.

Она его для чего-то подергала. Заперт.

Где же, интересно, умирающий от боли в пояснице Востряков? Соврал жене, отправившись к любовнице? Или не к любовнице? Тогда куда?

Она перевела взгляд на распахнутые ворота метрах в десяти от шестьсот четырнадцатого гаража. Видимо, тот самый сервис.

Ста машин, конечно, не было, всего две. Старая отечественная рухлядь с голыми – без сидений – салонами. Капоты и багажники открыты. И между ними снует молодой крепкий парень под метр девяносто в засаленной спецовке и бейсболке козырьком назад.

Даша подошла ближе. Поздоровалась.

– Здрасте, здрасте, – широко улыбнулся ей парень. – Смотрю, кого-то ищете?

– Ищу, – она махнула рукой себе за спину. – Сергея. Из шестьсот четырнадцатого. Не видели?

– Видел. Был. Уехал. – Голова механика нырнула под капот той машины, что стояла чуть дальше. – Приболел он будто. Еле двигался.

– Ну да, ну да… А как же он уехал? Я не встретила его.

– А вы какой дорогой ехали? По колее?

– По ней, родимой, – поморщилась Даша. – Чуть не увязла.

– Оно и понятно. По ней только в мороз или летом. В такой кисель туда никто не рискнет. Вы не знали? – Его чумазое лицо вынырнуло из-под капота, глаза сверкнули. – И другой дороги не знаете?

– Нет. Поможете?

– Легко!

Он выпрямился, обтер руки грязной ветошью и принялся обстоятельно рассказывать, как, минуя глубокую колею, выбраться на дорогу.

– А может, вы мне еще кое в чем поможете? – осторожно улыбнулась ему Даша и, не совсем уверенная, что поступает правильно, полезла в карман за удостоверением.

Парень может закрыться для диалога. Может попросту зайти в свой гараж и закрыться изнутри.

С другой стороны, у него нет мотива воспрепятствовать следствию. Или есть? Чего он сразу нахмурился?

– Меня не интересует законность вашей предпринимательской деятельности, – выставила она ладони щитом. – Я здесь не за этим.

– А зачем? – Он замер с монтировкой в руках. Посмотрел на нее долго и недобро, сплюнул себе под ноги. – Если что, власти в курсе. Они сами ко мне то и дело обращаются. Лучше меня мастера нет.

– Отлично. Если у меня случится что-то с машиной, я непременно обращусь к вам. Идет?

Он ответил ей неопределенной улыбкой. То ли да, то ли нет.

– Вы ремонтируете мотоциклы? – перешла она сразу к делу.

– Бывает. А у вас байк? – Он оживился, но не настолько, чтобы снизойти до доверительной беседы.

– Нет. У меня машина. – Она назвала марку и год.

– Хороший аппарат, – одобрил механик.

– Мой вопрос связан с другим…

Она поелозила взглядом по земле. Отпечатков десятки. Распознать шины байка среди этой паутины из следов практически невозможно. Тем более определить сходство с теми следами, слепки с которых они сняли неподалеку от того места, где была убита Инга Самохина. Бесполезный труд.

– Вы не помните, когда у вас последний раз ремонтировались мотоциклы? – начала она издалека.

– Чего не помню? Помню. Парни приехали сразу на трех байках. У одного были проблемы с глушителем. Устранили на месте. Они потом еще покатались по рядам, тестировали. Подъехали, расплатились и укатили.

– Когда это было?

Сердце в груди громко бухнуло, когда механик назвал тот самый вечер.

– Они знакомы вам? Имена, фамилии?

Стыдоба, но за спиной сложила пальцы крестиком.

– Не знакомлюсь, если сами не хотят. Номер байка, который ремонтировал, помню. Два других стояли так, что номеров не было видно.

– Что за номер? – Даша приготовилась записать в телефон.

– Сейчас… – Он вошел в гараж, погремел там, вернулся с грязным клочком бумаги с нацарапанным тупым простым карандашом номером. – На всякий случай записал, когда они на тест уехали. Я их не знаю, мало ли… Байкеры – они все крутые! Не заплатят. Ищи их потом.

Даша переписала номер. Тут же отправила его Сучкову, приказав установить владельца.

– Как они выглядели? – спросила она.

– Как все байкеры. – Механик презрительно скривил рот. – В черной коже. Высоких сапогах. Шлемы с тонированными стеклами. Разговаривают так… Короче, на понтах все.

– На шлемах сзади не было рисунка?

– Не видел. Не смотрел. Мое дело гайки крутить.

– Сколько их было?

– Три байка, сказал же, – отозвался он с явным раздражением и покосился на распахнутые капоты старых машин. – Мне бы поработать, товарищ майор.

– Пассажиров с ними не было?

– В смысле? – Он либо не понял, либо играл в дурака.

– Девушки с ними не было?

– Ах, это! Так все были с телками. У каждого байкера по бабе.

– Опознать их сможете?

У нее вспотели ладони от волнения. Сердце не просто бухало, оно джигу выплясывало под ребрами.

– Не. Они собрались в сторонке, метрах в десяти. Одна курила. Две другие ругались. Не громко, но отчетливо оскорбляли друг друга, смачно. Шлемы у них были с собой. Когда парни их позвали, они шлемы надели, сзади сели и укатили.

Бли-ин! Блин, блин, блин! Ну не надо так! Ну пусть ей повезет!

– Одеты тоже были в кожу, как и их парни?

– Нет, зачем. – Он тяжело вздохнул. – Обычно были одеты. Джинсы, куртки. Цвет не запомнил, извините. Волосы у всех длинные. Русые, темные, не помню. Темно же было. Они почти сразу со света отошли. Потом на тачки и укатили. Лиц не видел.

Значит, все, что у нее есть, это номер байка, который ремонтировался тем вечером в этом гараже и, возможно, проезжал неподалеку от того места, где убили Ингу. Это уже много. Это много лучше, чем ничего! Установят хозяина, выйдут на друзей, девушек, которые были с ними.

– Спасибо вам.

Даша протянула ему руку. Он смущенно улыбнулся и покрутил в воздухе грязными ладонями.

Она ответила ему улыбкой. Сунула ему в карман рабочей куртки визитку. Повернулась, чтобы уйти.

– Приедете на ремонт, если что? – крикнул он ей в спину.

– Непременно, – пообещала она, махнув на прощание рукой. – Если что вспомните, позвоните. Пожалуйста.

Она миновала запертые ворота шестьсот четырнадцатого гаража. Рассеянно подумала, что Востряков безбожно врал жене, убираясь из дома. Или жена соврала ей, не желая подставлять мужа под расспросы и уберегая его от волнения.

Даша дошла почти до поворота, когда услышала за спиной тяжелые шаги.

Резко обернулась. Механик. Он догонял ее, размахивая бейсболкой, которую сдернул с головы.

– Я тут кое-что вспомнил. Может, ерунда, а может, важно.

– Да, да, слушаю. – Она притормозила.

– Они после ремонта уехали все, так. Катались по гаражам, слышно было. Глухой услышит! – Он тяжело дышал после бега. – Потом вернулись и расплатились.

– Я это помню. А что вы неожиданно вспомнили?

– Когда они вернулись, третьей девушки не было. Тот, который ремонтировал свой байк, был один.

Она только открыла рот, чтобы спросить, но он ее опередил:

– Не спрашивайте. Не знаю. Деньги взял, рукой сделал, и пока.

Володя Скачков позвонил, когда она уже выезжала с объездной грунтовой дороги на улицу, на которой жил заболевший Востряков.

Грунтовка упиралась в выщербленный асфальт, которым была выстелена проезжая часть между домами. За мусорными контейнерами – светофор, на нем налево, и там уже нормальная дорога.

– Ты где, Даша? – Его голос вибрировал от волнения.

– Выбираюсь из гаражей.

– Из тех самых?

– Угу… – Загорелся красный, она затормозила.

– Я нашел хозяина байка. Он не местный.

– Логично! – фыркнула она, вспомнив номер.

– Я позвонил на номер, указанный контактным. Ответила его мать. Сказала, что он давно уехал из города. Живет в столице у сестры. Адреса она не знает. Знает только, как туда доехать. Дала номер его мобильного. Он вне зоны.

– Капитан! Володя, остановись! Фамилия есть у этого байкера? Фамилия его сестры? – перебила она его. – По ней адрес установим. Что ты как маленький!

– Фамилия байкера есть, – немного обиделся Володя. – Фамилию сестры не назвали. Поэтому адрес…

– Фамилия, Володя? Назови уже. – Даша чертыхнулась, когда перед носом ее машины вынырнул дерзкий автомобилист, преграждая ей дорогу.

– Ты не поверишь – Иванов!

– Иванов?

– Иванов Григорий Сергеевич. Тридцать шесть лет…

Она резко подала к обочине и заглушила мотор. В глазах потемнело. В голове пусто и гулко. Слова Володи звучали как через громкоговоритель.

– Не надо, – перебила она его, когда капитан снова завел разговор о сестре байкера. – Я знаю, где проживает Иванов Григорий Сергеевич.

– Да? Откуда, Даш?

– Он живет в квартире моей матери, – еле разлепив пересохшие губы, тихо произнесла Даша. – Иванов Григорий Сергеевич – это мой двоюродный брат. Не установленная тобой его сестра – это я, Володя!

Глава 16

– Ты существенно облегчишь нам задачу, если сам все расскажешь.

Даша сидела в допросной комнате напротив своего двоюродного брата.

Он выглядел ошеломленным, подавленным. Кожаный байкерский костюм ему пришлось снять. В камере было очень жарко. Олег через Дашу передал ему джинсы, тонкий джемпер и старые кроссовки. Не затянутый в кожу, с растрепанными волосами, Гриша выглядел не так эпатажно.

То, что его взяли во дворе на глазах многих жильцов, возвращающихся к тому часу с работы, его сломило. А может, его сломило то, что за всем этим наблюдала группа молоденьких девушек, подтянувшихся с детской площадки к месту задержания? Интересный вопрос. Его поставили в некрасивую позу, приложив лицом к скамейке у подъезда. Он упал на колени, потому что стоять в полный рост с вывернутыми за спину и чуть вверх руками было неудобно и больно. И его поставили раком! Они не имели права так унижать его!

Так он орал в патрульной машине, когда его везли в отдел.

Даша не присутствовала при аресте. Но Володя ей рассказал. И подчеркнул, что, когда Гришу увозили, самой расстроенной выглядела внучка Ильиновой Клавдии Ивановны. Та самая Маша Соколова, которая на переменах давала списывать домашку погибшей Инге Самохиной.

С ней разговор еще предстоял. К ним в дом Даша отправится сама. Искренне надеялась, что Клавдия Ивановна не будет требовать адвоката и угрожать жалобами. Мать Маши Клавдия Ивановна точно на помощь не позовет. Они никогда не ладили с невесткой. Еще при жизни ее сына свекровь и невестка ухитрились разругаться насмерть.

– Что я должен рассказать, Дашка?

Гриша нервно дернул шеей, по которой из-под воротника тонкого джемпера выползало какое-то вытатуированное насекомое.

– Здесь я вам не Дашка, гражданин Иванов, – процедила она, судорожно заправляя пряди жестких волос за уши. – А майор полиции! Гонителева Дарья Дмитриевна. Уяснил?

– Уяснил, товарищ майор. – Он сложил рот подобием улыбки, взгляд оставался холодным, рассерженным. – Но это ничего не меняет. Я не понимаю, что я должен рассказать?

– Полторы недели назад вами был произведен ремонт глушителя вашего мотоцикла по адресу… – казенным голосом она зачитала адрес гаража.

Удивительно, но тот самый механик, который снабдил ее важными сведениями, был зарегистрирован как индивидуальный предприниматель. И у налоговой не было к нему вообще никаких претензий.

– Да. Был ремонт, – согласно кивнул Гриша. – Разве это противозаконно?

– Вы приехали по этому адресу на трех мотоциклах, – не ответив на его вопрос, Даша подняла на него вопросительный взгляд.

– Так точно, товарищ майор. – Он откинулся на спинку жесткого стула, выкинул вверх три пальца левой руки. – Три байка!

– С вами были девушки.

– Были.

Он вдруг сел ровно, насторожился. Было заметно, что он насторожился. Кадык дернулся под небритой кожей.

Почесав острую мордочку чернильного насекомого на шее, он тут же спрятал руки под мышками.

– Мне нужны имена и фамилии всех, кто был с тобой в тот вечер.

– Ну ты сказала! – фыркнул он со злостью. – Имена да еще и фамилии! Я чё, с ними по паспорту знакомился? Пацанов называл Герыч и Кацап. Девчонок вообще не помню.

– Придется, гражданин Иванов. Тебе придется вспомнить всех по именам, а не по кличкам. И девушек тоже. Особенно девушек!

Он помолчал, детально рассматривая ее, будто видел впервые.

– Вот всегда ты была такая противная, Дашка! Сколько себя помню. Вечно вредничала, привередничала. И даже матушке моей на меня стучала.

– А я помню другое.

– И что же?

– То, как тетя Таня мучилась с тобой. То в драку влезешь, заканчивается все тяжкими телесными. Правда, не тебе их наносили. То в угоне засветишься. То еще какая-то дрянь на тебе клеймом повиснет. – Даша открыла папку с копией последнего заявления на Гришу. Ткнула в лист пальцем. – А вот тут вообще интересные дела! Подозрение в изнасиловании.

– Это ложь и оговор, – криво ухмыльнулся Гриша. – Эта баба мне прохода не давала. Все мечтала затащить меня в койку. Я отказал, она заяву и накатала. Я вообще ей во всем отказал. Не в моем вкусе.

– Отказал? – округлила Даша глаза.

– Отказал!

– А вот тут пишут другое. Что ты неоднократно подвозил гражданку Сомову с работы до дома.

– Подвезти – не значит изнасиловать, – его губы продолжили ломаться в ухмылках. – Никто не видел, чтобы я входил к ней домой. И отпечатков моих там не нашли.

– Там не нашли. – Она глубоко задышала, уводя взгляд к зарешеченному окну. – А вот в моей машине… В бардачке, на предметах, которые там находились, нашли. Твои отпечатки, Гриша! Зачем ты лазил в бардачок моей машины? При каких обстоятельствах? Когда взломал ее ночью? Ты? Или твои подельники-подростки? Зачем? Снимал слепок с ключей от квартиры моей матери?! Зачем? Чтобы проникнуть к ней в квартиру? И убить ее?!

Он хотел вскочить, но ее тяжелый взгляд пригвоздил его к месту.

– Сидеть! – прошипела она, скрипнув зубами.

– Даш, ты чего?! Ты сейчас это серьезно?! Про ключи, про тетю Нину? Ты совсем, что ли?!

– Эту тему мы обсудим позже.

Она посмотрела на видеокамеру под потолком. За стеной с монитора за ней наблюдал капитан Скачков. И она знала, что ее вопросы явились для него полной неожиданностью. Он сейчас, мягко говоря, должен быть в ужасе. И знала так же, что, если до Зайцева дойдет, ей могут выговор влепить за такие дела. Она не имела права допрашивать своего близкого родственника. Тем более по теме гибели ее матери. И ей запретят, когда информация дойдет до Зайцева, даже близко к Гришке подходить. И если тот сейчас вякнет про адвоката…

– Ты мне лучше расскажи, как ты девочку подростка убил на пустыре в гаражах? Надоела тебе, да? Поехал тестировать байк и попутно от нее избавился? Молодая, навязчивая, капризная. Угрожать стала, что посадит тебя за совращение? Ей же пятнадцать было! Ты… Ты чудовище, Гриша! Ты просто чудовище!

– Сумасшествие! Полное сумасшествие! – Он вцепился в волосы, пропуская их между пальцев, как сквозь огромную расческу, уставился на Дашу, не мигая. – Погоди… Погоди, ты сейчас все это серьезно?

– Какие уж тут шутки! – повысила она голос.

И снова бросила умоляющий взгляд в сторону видеокамеры.

Еще немного, ну еще минут двадцать. Она должна если не докопаться до правды, то хотя бы понять: врет ей Гришка или нет. Она всегда читала его. С раннего детства.

– Идет следствие. Работает слаженная команда профессионалов. По убийству Инги Самохиной. Слышал о такой? Или снова станешь отрицать, что не знаком?

– Слышал, – нехотя признался он через паузу.

– Она была тем вечером с тобой?

– Была, – кивнул он. – Только не со мной.

– А с кем?

– С Герычем. Она с ним на байке ездила. У них любовь типа.

– Имя! Имя этого парня?! Немедленно! – Даша привстала, наклонилась в его сторону. Зашипела: – Если не хочешь сесть за развратные действия и убийство несовершеннолетней, говори, черт тебя возьми!

– Гена. Его зовут Гена. Фамилию, клянусь, не знаю. – Он вжался в спинку стула.

– Вспомни, кто знает! – Пальцы сжались в кулаки, и она принялась ими постукивать по столу. – Кто постоянно с ним общался? Вспоминай, Иванов!

– Кацапов Илья. Но он улетел вчера в Таиланд на полгода. У него там домик на острове.

Даша едва слышно выругалась, упала на стул. Ей стало душно от накатившей безысходности. Захотелось разорвать высокое тесное горло темной водолазки. Стащить ее с себя, забросить в дальний угол, остаться в тонком топике. И задышать полной грудью.

– Но у меня есть его телефон, – добавил Гриша. – И к тому же… К тому же я помню номер байка Гены. По нему…

– Диктуй! – тут же перебила она его.

И потушила неприязненный взгляд в его сторону. Учить он еще ее будет, засранец! Уж, наверное, не дураки они тут все. Нашли его самого по номеру, найдут и Гену.

– Номер телефона Кацапова?

И снова начала записывать под диктовку двоюродного брата.

– Теперь я могу идти? – И наглый братец даже зад приподнял от стула.

– А теперь ты можешь рассказать, почему после тестового объезда в гаражах ты вернулся без пассажирки? Это была Инга? Ты сбросил ее за гаражами? Кто убил?

– О боже мой! – Его стон напоминал крик раненого. – На колу мочало! Я же сказал, что девушка Инга была не со мной. Она была с Геной. И оставалась с ним, когда мы вернулись отдать механику деньги.

– А куда подевалась твоя пассажирка?

– Моя… – Он с силой провел рукой по голове, словно пытался стряхнуть что-то. – Моя пассажирка поехала домой делать уроки. Я ссадил ее возле дороги и отправил к родителям. Она разозлилась, но послушалась. Одно дело кататься, другое дело ехать с нами тусить. Я на это не подписывался. Уроки я отправил ее делать.

– Уроки?! Ты серьезно?! Сколько ей лет, Григорий? Ты связался с малолеткой? Идиот! Я все расскажу тете Тане, так и знай!

Она не выдержала, дотянулась до него и больно шлепнула по щеке.

Да, да, Володя все это видит. И наверняка пребывает в еще большем ужасе, чем прежде. Но…

Дверь отлетела к стене, едва не сорвавшись с петель.

Зайцев! На пороге допросной стоял Зайцев. И он был чертовски зол.

Ей показалось, что ежик его седых волос ощетинился, превратился в иголки. Он все видел! Интересно, как давно он стоял и смотрел в монитор?

– Майор, на минутку. – Он кивнул себе за спину и вышел.

Даша медленно встала, набрала полную грудь воздуха, ей определенно его не хватало в этой духоте.

Гришка посылал в ее сторону ядовитые ухмылки. И когда она уже подходила к двери, не выдержал, гад, с коротким смешком произнес:

– Вот видишь, сестричка, мне даже адвокат не понадобился. Как все просто…

Зайцев тут же заглянул в допросную, смерил взглядом подозреваемого. И, не отворачиваясь, приказал конвойному увести Иванова в камеру.

– Да за что?! – попытался он возмутиться, поравнявшись с полковником.

– До выяснения. Имеем полное право задержать вас на семьдесят два часа, – спокойно отреагировал тот. И снова повторил: – До выяснения.

Гришкины вопли об адвокате еще не стихли в коридоре, когда Зайцев прошипел, глядя мимо нее в стену:

– Ты что себе позволяешь, Гонителева?! Хочешь со службы вылететь?!

– Прошу прощения, товарищ полковник. – Она встала прямо, вытянула руки по швам черных брюк. – Виновата, товарищ полковник.

– Ты не имела права его допрашивать! Ты, черт побери, не на собственной кухне с ним говорила! Ты в отделении полиции, черт тебя побери! А ты руками перед камерой размахиваешь!

Его всего выворачивало. Подбородок, губы, руки – все тряслось, как при лихорадке. Он был в бешенстве. Даже слова выходили дребезжащими, острыми. Как осколки льда, расколовшегося о его скрежещущие зубы.

Сколько ненависти в потемневших глазах! Ни грамма страха за нее, никакого сочувствия или сожаления. Только ненависть. Никогда она таким его не видела.

Интересно, это связано только с тем, что она нарушила правила? Или он ненавидит ее еще и за то, что она мельтешит у него перед глазами и без конца напоминает ему о собственном нравственном уродстве?

Мысли вяло ворочались у нее в голове. Не было страха или сожаления. Одно сплошное разочарование.

Надо писать рапорт о переводе. Иначе это никогда не закончится.

Даше свело челюсти от желания зевнуть. Сейчас для полноты картины не хватало еще звонка от его жены Лены. И его сбивчивого ответа виноватым шепотом.

Тьфу, как пошло!

– Ты не имела права его допрашивать, – произнес он через мгновение, немного справившись с собой. – Тем более на камеру! Тем более распускать руки!

– Он мой брат, – проговорила она.

– Вот именно, майор! Объяснительную мне на стол. – Он повернулся и пошел.

Спина прямая, походка, как на плацу. Он горд или раздавлен?

Она смотрела и не понимала человека, которого любила всем сердцем еще каких-то восемь месяцев назад. Он презирает ее или не может простить? Но за что?!

– Иван, – неожиданно позвала она его по имени. – Иван, что происходит?

Он споткнулся, или ей показалось? Но он остановился. И долгую минуту стоял спиной к ней. Думал, как отреагировать.

Она не могла ошибиться. Она его слишком хорошо знала. Он стоит и размышляет: как ему поступить с ней. Выгнать? Или потребовать внести в объяснительную еще одну дополнительную строку – о неуставных отношениях?

Правая рука его чуть приподнялась, указательный палец ткнул в дверь, за которой – оба это знали – находился сейчас капитан Скачков.

– Передашь дело ему, – услышала Даша приказ. – Ты отстранена на время служебной проверки.

И ушел.